Демон-хранитель

Дэмиан, слегка нахмурившись, ещё раз перечитал меню и, подняв голову, бросил на Кайла взгляд из-за потрепанного буклета с большой пиццей на обложке. – Выбрал, что будешь? – спросил сатанёнок и тут же замолчал, наткнувшись на полный отвращения взгляд рыжего. Кайл сидел напротив, откинувшись на спинку потертого кожаного дивана и скрестив руки на груди. Меню лежало на столе точно так же, как положила его недавно миловидная официантка. Очевидно, Кайла вовсе не интересовали ни салаты, ни пятьдесят наименований вкуснейшей в Городе пиццы. – Я не голоден, – бесстрастно произнёс Кайл. Какая ирония судьбы! Вот уж правда, и не угадаешь, что случится с тобой в следующее мгновение – всего пятнадцать минут назад Брофловски нервно курил сигарету за сигаретой, пытаясь понять, свыкнуться с мыслью о том, что он уже никогда не увидит Дэмиана. Тогда это казалось ему непоправимой, ни с чем не сравнимой трагедией, он был готов кричать от боли, готов был кинуться под машину, вскрыть себе вены, умереть… Ах, да, ещё раз!.. Так вот, смерть казалась ему тогда высшим благом, счастьем, последней и самой щедрой милостью жестокой Судьбы. Он и подумать, представить не мог, что совсем скоро, через несколько минут, будет вновь разговаривать с любимым человеком, что они, как ни в чём не бывало, сядут за столик закусочной у окна, и будут ждать, когда принесут их заказ. Словно бы ничего и не было, словно Кайл не умирал, а Дэмиан не был сыном Сатаны. Который захлопнул дверь перед носом некогда любимого человека. Который отказался от него. Они выглядели, как двое друзей, зашедших в кафе после бейсбольного матча. Правда, обычно молодые люди, которые ходят на бейсбол по субботам, не носят с собой сумки из чёрной кожи, скрепленные серебряной перевернутой пентаграммой. Всякий раз, как Кайл, мечтавший после школы стать врачом… Ну, имеется в виду, конечно же, при жизни мечтавший стать врачом, так вот, всякий раз, как он смотрел на эту чёртову сумку, в его голову приходила жуткая мысль о том, что сумка почти наверняка сделана из кожи, содранной с грешников. Но задать этот вопрос Дэмиану Кайл не решался. Да и не хотел, если уж быть откровенным. Кайл вообще ничего не хотел от Дэмиана – вот сейчас, когда он был так близко, совсем рядом, когда можно было протянуть руку и прикоснуться к нему, Брофловски разрывался между двумя желаниями: либо разбить нахрен это красивое бледное лицо, добиться того, чтоб с чётко очерченных губ, которые он когда-то так любил целовать, текла кровь; либо чтоб этот человек, дьяволёнок, в общем, вот этот субъект исчез и никогда больше не появлялся в его жизни. – У них должна быть хорошая пицца, – стараясь говорить как можно более мирно, произнёс Дэмиан. – Я… Он едва успел прикусить язык и не закончить фразу: "Я старался сделать твой Ад удобным, моя Красавица". Дэмиану почему-то казалось, что если Кайл узнает о том, что именно он, сын Сатаны, создал для него его ночной кошмар собственными руками, то ни о каком сотрудничестве, ни о какой помощи со стороны Брофловски не может быть и речи. А между тем он был той ниточкой, которую ни в коем случае нельзя было рвать. –…Я слышал, тут вкусно готовят, – поспешно выпалил Дэмиан и снова принялся как-то слишком внимательно изучать меню. – Как мило… – криво усмехнулся Кайл и, вынув из кармана пачку сигарет, нервно закурил. – Значит, ты привел меня в заведение с пятьюдесятью сортами пиццы и молочными коктейлями, чтоб обсудить что-то важное. При этом менее чем час назад, ты чуть не ебанул мне по лбу своей долбанной дверью. Я никак не ожидал, Дэмиан, что ты такой хуев псих. Честно. – Ты уж извини, – Дэмиан раздраженно шлепнул буклетом о стол и приподнялся со своего места, – что мы с тобой сидим не в Зале Заседаний Конгресса, а забегаловке на углу, и предлагают нам не элитные сорта чая, а молочные коктейли, в которых больше сои, чем пены для бритья! – Дело не в забегаловке, – огрызнулся Брофловски, яростно туша лишь наполовину скуренную сигарету о дно стеклянной пепельницы, – дело в том, с кем мне приходится пить этот хренов коктейль из соевого молока!.. – Во-первых, ты решил ничего не заказывать, а значит, и пить ничего не будешь, – яростно парировал Дэмиан, – а во-вторых, если ты вдруг забыл, мы с тобой вообще спали, и тогда ты как-то не высказывал никакого недовольства или отвращения. Так что будь любезен заткнуться и послушать, что я собираюсь тебе сказать! – Да пошёл ты… – Кайл мгновенно вспыхнул и, вскочив со своего места, попытался было уйти, но Дэмиан ловко схватил его за запястье и сжал пальцы так, что рыжий замер на месте, морщась от боли. – Я сказал – заткнись. И. Послушай, – безапелляционно, выделяя каждое слово, повторил сатанёнок. – Пошёл-ка ты на хуй! – прошипел Брофловски, недобро прищурившись и пытаясь вывернуться из железной хватки сына Сатаны. – Я уже тебе сказал, блять, что меня не ебут ни твои доводы, ни твои проблемы. Хватит! Ты и так уже сделал достаточно для того, чтоб я тебе снес твою больную башку!.. – Как же это мило!.. – осклабился Дэмиан. – Снести башку сыну Сатаны, находясь в Аду! А ты не много на себя берешь, мальчик мой? – Во-первых, я давно не мальчик, – Рыжий и не думал так быстро сдаваться, – и уж кому, как не тебе, об этом известно! Во-вторых, я не твой и никогда твоим не был! Я никогда не любил тебя, сукин сын, а потому никогда не был твоим!.. Кайл густо покраснел, когда после его восклицания головы немногочисленных посетителей кафе, будто по команде, повернулись в его сторону, а под потолком пробежал неодобрительно-ехидный шёпоток. – Какой же ты дебил!.. – покачал головой Дэмиан, устало проведя ладонью по лбу. – Будь уже добр, сядь и заткнись. Не позорься. И меня не позорь. Он задержал пальцы на переносице на несколько секунд, точно растирал ее. Обычно так делают при приступе головной боли, либо когда устают глаза. И Дэмиан готов был поклясться именем своего отца, душой родной матери, которую он сейчас и не помнил, он готов был поклясться самим Мирозданьем – в эти секунды он предпочел бы, чтоб ему в голову забили бы распятие, благословленное лично Папой Римским, а глаза промыли бы святой водой. Он подумал в эти секунды о тех душах, которые терпели пытки после смерти, обо всех этих грешниках, которые корчились, которые молили прекратить, хотя прекрасно знали, что их страдания будут длиться вечно. Он в одну секунду вспомнил все свои ощущения, что ему довелось испытать, покуда он находился взаперти в своих Апартаментах, вспомнил каждый день, каждую секунду – и сейчас всё то, что он некогда называл кошмаром, показалось ему не более чем мелкой неприятностью. Что значит вечное заточение в роскошной гробнице в сравнении с болью, которая пронзает каждую клеточку твоего тела, которая заменяет кровь в твоих жилах на едкую кислоту, которая удавкой сжимает твое горло? Что значит жажда свободы в сравнении с жаждой исчезнуть, никогда больше не чувствовать? Не умереть, уж кому, как ни Дэмиану, было доподлинно известно, что смерть – лишь только начало. Именно исчезнуть, никогда больше не существовать. Не знать, не помнить, превратиться в то, у чего нет души. Чёрт, Дэмиан забыл, что у всего, даже у камней – есть душа. Если бы он только был уверен в том, что в Хаосе будет просто Пустота! Если бы знал наверняка, что будет частью Пустоты, что никогда больше ничего не почувствует, что его воспоминания затеряются среди миллиардов других… О, вот тогда бы он даже не попытался выйти из своих Апартаментов, тогда он спокойно бы дождался, когда Мироздание рухнет, и с благодарностью растворился бы в потоках Хаоса. Лучше такое исчезновение, будто тебя никогда и не было вовсе, чем полусуществование наедине с воспоминаниями. Единственное, что оставалось у Дэмиана, – это воспоминания о том бесконечном счастье, которое он испытал в полной мере, когда Кайл засыпал, прижавшись к нему всем телом после ночи любви. Воспоминания о тонких пальцах, перебирающих его пряди, об огромных зелёных глазах, которые недоумевающе-радостно смотрели на него, о глазах, которые сияли от любви… Это всё не могло быть ложью. Кайл же любил Дэмиана! Блять, как же хотелось вскочить, схватить этого рыжего подонка за грудки, встряхнуть его что есть сил и проорать: "Ты врёшь, сукин сын!!!" Не мог он так играть, он не профессиональный актер и к тому же омерзительно честный мальчишка. Он не мог сейчас говорить правду. Кайл, пожалуйста, скажи, что ты солгал… Сатанёнок даже и представить себе не мог, что существует такая боль. Запредельная, крутящая внутренности, такая, которой захлёбываешься, та, что терзает и рвёт на части. Безжалостная, невыносимая. Исчезновение! Дайте ему исчезновение, кто-нибудь! Мироздание, пожалуйста, пощади – позволь ему исчезнуть!.. Но Мироздание никогда не удовлетворяет подобных просьб, и потому Дэмиан продолжал сидеть здесь, на этой вытертой коже старенького дивана, и ему приходилось, помимо всего прочего, терпеть насмешливые взгляды и удерживать сопротивляющегося что есть сил Брофловски. – Я думал, – разгорячено выпалил Кайл, – что тебя, Сына Сатаны, в Аду мало что может опозорить или опорочить!.. – У меня на лбу не написано, чей я сын, – прошипел Дэмиан. – И я не хотел бы, чтоб об этом факте узнал кто-то из присутствующих. – Боишься, что грешники тебя растерзают? – недобро усмехнулся Брофловски. – Нет, боюсь, рука отсохнет раздавать им автографы! – парировал бесенок. "Он думает, что все они люди… Души…" – в других обстоятельствах это показалось бы Дэмиану забавным, но сейчас он ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок. Сказать Кайлу или нет? А если сказать, то как объяснить ему, где остальные обитатели Ада? Где все прочие грешники?.. – Ты сядешь или нет? Если я сказал, что нам нужно поговорить, значит, нам нужно поговорить! – Дэмиан почти рычал. Запястье Кайла, перехваченное его пальцами, побелело, и рыжий слегка морщился от боли. Да что ты знаешь о боли, рыжая мразь!.. – Тебе нужно поговорить, – прошипел Кайл, пытаясь вложить в свои слова как можно больше ненависти и ярости. – Мне уже и так все понятно. Я больше не хочу с тобой разговаривать. Ни о чём. Никогда. – Блядь, ты специально меня бесишь или как?!! – прорычал сатанёнок. Кайл осклабился и ласково пропел: – Бинго! Дэмиан разжал пальцы и, прилагая неимоверные усилия к тому, чтоб его голос не дрожал, промолвил: – Проваливай, а… – внезапно сатанёнок ощутил дикую усталость и уронил голову на руки. – Куда хочешь. – Прекрасно! – Кайл поначалу немного опешил и замер, не веря в то, что собеседник отпустил его. Странное дело – когда Дэмиан отпустил его руку, Брофловски испытал какое-то резко неприятное чувство. Точно у него отняли что-то, едва найденное. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и пребольно закусил губу. – Прекрасно! Прощай!.. Он потоптался на месте в нерешительности, а потом, увидев, что Дэмиан не предпринимает никаких попыток вновь заговорить с ним, вихрем кинулся к двери. И замер рядом с ней, точно изваяние, когда услышал вопрос, брошенный сатанёнком ему в спину: – Кайл, Айк уже стал бар-мицвой[5]? – Что?.. – непонимающе переспросил Брофловски, обернувшись и кинув на Дэмиана опешивший взгляд. – Похоже, удар, отправивший тебя на тот свет, плохо повлиял на слух, – развел руками сатанёнок. – Я спросил у тебя, стал ли твой младший брат бар-мицвой. Кайл отошел от двери и посмотрел на Дэмиана недоумевающим взглядом. – Нет, он пока не стал, ведь ему ещё не исполнилось… Дэмиан устало махнул рукой. – А до две тысяча двенадцатого года станет? Кайл казался окончательно сбитым с толку. – Конечно, ведь тогда… – Ага, ну ладно, – кивнул Дэмиан, – хотя какое это имеет значение? Хаос обычно прибирает всех, вне зависимости от того, грешник это или святой, младенец или старик. Он произнёс эту фразу достаточно громко для того, чтоб звук его голоса достиг самых отдаленных уголков зала. Эффект от произнёсенных Дэмианом слов поразил Кайла Брофловски: посетители, до этого разглядывавшие его, точно забавную игрушку, внезапно испуганно пригнули головы, кое-кто даже заплакал; женщины прижались к мужчинам, которые побледнели, точно простыня. Молоденькая официантка, проходившая рядом с молодым человеком, шарахнулась от него, прикрываясь подносом. Кайл нахмурился. Он не понимал, о чем говорит Дэмиан, но, судя по реакции окружающих, это было нечто действительно ужасное. Ведь все эти люди в Аду, и судя по всему, они здесь находятся довольно долгое время. Чего же могут бояться проклятые души?.. – Что ты имеешь в виду? – Кайл медленно подошёл к Дэмиану и упер руки в боки, с вызовом глядя на сатанёнка сверху вниз. Тот, криво ухмыльнувшись, снова обратился к выбору обеда. – По-моему, ты решил, что нам не о чем разговаривать, и собирался уйти. – Если ты, выродок, – с угрозой в голосе начал Кайл, – хоть что-то сделаешь моему брату, моему отцу или моей матери, то клянусь – я тебя… – Я уже обосрался от страха, убери за мной, пожалуйста, – наигранно зевнул Дэмиан, делая вид, что чрезвычайно заинтересован меню. – Ты самовлюбленный дебил, Кайл. Именно поэтому ты сюда и попал, вместо того, чтоб отрываться на грешной земле по полной, покуда всему сущему не наступит конец. Кайл опустился на диван и пристально посмотрел на сатанёнка. – Ты что, веришь в эту хуету про календарь индейцев майя и Апокалипсис? – он попытался придать голосу бодрое звучание и издевательские нотки, но против его собственной воли вышло так, что язвительная фразочка прозвучала как шёпот насмерть перепуганного ребенка, услышавшего страшную сказку. – Нет, не верю, – ответил Дэмиан. – Потому что очень даже может быть, что конец света наступит чуть раньше. И ты, моя Красавица, не кто иной, как первый вестник Апокалипсиса. – Я?!! – удивлению Брофловски не было предела. – Ну да, ты, – кивнул Дэмиан с таким будничным видом, будто говорил о совершенно каждодневных вещах. – Эй, а что тебя не устраивает? Красивый, юный, да с тебя можно картины писать! Кайл на коне Апокалипсиса! Чёрт, а красиво!.. – с этими словами Дэмиан откинулся на диване и принялся разглядывать Брофловски так, точно тот был античной статуей, чудом сохранившейся до наших дней. – Хватит нести хуйню! – огрызнулся Кайл. – Если ты придумал это для того, чтобы… Для поддержания разговора, то это самая дебильная тема, поверь мне! – Послушай меня, идиот, я дал тебе понять, что твоего блядства я не потерплю и не прощу, – голос Дэмиана звучал угрожающе, и в то же время боль, которая ворочалась в груди бесёнка клубком ядовитых змей, была слышна столь отчётливо, что, казалось бы, её можно потрогать. – Мне крайне противно сидеть тут с тобой, я содрогаюсь при мысли о том, что мне действительно нужна твоя сраная помощь, но другого выхода ни у тебя, ни у меня просто нет. Или мы сотрудничаем… – Или что?.. – презрительно фыркнул рыжий. – А то, полуёбок, – глаза сына Сатаны сверкали от ярости, – что если мы не будем работать вместе, всё, что ты знаешь, просто исчезнет. – Ты что-то задумал?.. – спросил Кайл. – Бля, ну как, – Дэмиан вскинул руки, почти рыдая от отчаяния, – как можно быть таким тупым?!! Во имя Геенны Огненной, как только меня угораздило с тобой связаться?! Исчезнет – значит, исчезнет. Не сдохнет и попадет в Ад или вознесётся на Небеса. Исчезнет. Было – и вот уже нет. Нет ни души, ни памяти. Ничего вообще. Исчезнет, понимаешь? Ис-чез-нет! – Я не понимаю, о чём ты, – Брофловски казался совершенно сбитым с толку. – Исчезнет – значит, исчезнет, и все тут, – сказал Дэмиан. – То есть не будет ни тебя, ни меня. Ни всей вот этой бутафории, – он махнул рукой в сторону ни на шутку перепуганных посетителей кафе. – И наверху ничего не будет. Твоих родителей не будет, твоего братца не будет, твоего разлюбезного-любимого Стэнни тоже не будет. – Они все умрут в две тысяча двенадцатом году?.. – Ёб твою мать… – Дэмиан застонал в голос. – Ещё раз объясняю. Для непонятливых. Вот смотри – ты умер. Тебе пробило башку. Балкой, – напомнил он на всякий случай. – И что скажешь? Как тебе жизнь после смерти? – Да как-то… – Кайл неопределенно пожал плечами. – Мне иногда кажется, что я и не умирал вовсе. – Во-о-от! – Дэмиан важно поднял вверх указательный палец. – Отец рассказывал, что смерти всегда боялись. Панически, что просили пожить подольше. Что страх смерти – один из самых сильных. Ты умер – и оказался в таком же мире, каким был тот, в котором ты жил… "Хотя мог бы оказаться на раскаленной сковородке или типа того, если б я решил сделать такую ерунду для тебя…" – Да, – при этих словах у Кайла дрогнули губы, он зябко обхватил плечи руками. – В таком же… В нём даже есть ты… – Меня тут быть не должно, – резко и грубо перебил Брофловски Дэмиан. – Вот об этом я и хочу с тобой поговорить! – Почему… Как это – не должно?.. – Кайл совершенно запутался. – Ты же сын Сатаны, ты можешь ходить по Аду, где тебе вздумается… Горький хохот Дэмиана заставил Кайла задрожать всем телом, точно одинокий листочек на пронизывающем осеннем ветру. – Так, – утирая навернувшиеся на глаза слёзы, прохрипел Дэмиан через пару минут, – возьмём себя в руки. Времени у нас крайне мало. Закажи себе что-нибудь пожевать – я буду говорить долго. Ты же не успокоишься, пока не поймешь… * * * Кайл и Дэмиан вышли из кафе глубоко за полночь, после того, как зевающая официантка предупредила их, что заведение закрывается в это время. Прихватив с собой пластиковые стаканчики с тем самым молочным коктейлем, молодые люди вышли на улицу и неспешным, прогулочным шагом направились вдоль по тротуару. – Значит, ты не должен был оказаться в моём Аду, потому что у тебя – свой собственный? – переспросил Брофловски. – То есть ты тут такой же пленник, как и я, как и все другие?.. – Ну, не совсем такой, – ответил Дэмиан. – Иногда отец позволяет мне гулять и всё такое прочее… Но в этот раз ни о чём таком речи не было. Да и я его не просил, – он с вызовом посмотрел на Кайла. – И потом, ты первым пришел ко мне. Ты не должен был этого делать. Это нарушение Законов Мирозданья. – Выходит, и вы, адские отродья, чтите какие-то там законы… – горько усмехнулся Кайл. – Забавно, забавно… – Ничего забавного! – вспылил Дэмиан. – Это куда серьезнее всяких ваших дурацких законов, запрещающих накачивать лосей алкоголем[6]! Вся Вселенная живёт по этим законам! Например, кошка бросается на того, кто попробует обидеть котят и выдирает ему глаза – закон Мирозданья. Кошка меньше и должна проиграть, но почему-то побеждает. Какой-нибудь парень убивает стариков и детей, его берут за задницу, осуждают, показывают по телевиденью, про него пишут жуткие статьи во все газеты, а его мать всё равно ходит к нему каждые выходные и носит пироги. Хотя всякий разумный человек должен отвернуться от такого дерьма. Тоже – Закон! Да даже тебя взять – ты такой весь из себя правильный, положительный – и влюбился в сына Сатаны, жуткого демона. И дал ему в жопу. За что, кстати, и попал сюда, приятель! – не преминул заметить Дэмиан. – Пошёл ты!.. – с чувством выпалил Кайл, неудержимо краснея. – Я с радостью пойду, сбегу от тебя, когда придёт время, – скрепя сердце, ответил Дэмиан. – Но прежде мы должны разобраться с тем, что произошло. Если, конечно, тебе дороги те, кто остался там, наверху. Молодой человек сделал шумный глоток через соломинку. – Надо же, – произнёс он, – пена для бритья почти не чувствуется… – Поздравляю, значит, ты дошел до сои! – кисло улыбнулся сатанёнок. – В общем, шевели своей чудесной задницей, Красавица. Нам нужно поторопиться. – Ты хотя бы примерно представляешь, что нужно делать? – Нет. Пока – нет. Но, думаю, Оракул должен нам помочь. – Оракул? – от обилия льющейся на него информации у Кайла отчаянно кружилась голова. – Оракул, Оракул. Я надеюсь, мы успеем до него дойти. Или, может, такси поймаем? Я не хочу стаптывать ноги… – Чувствую себя героем "Матрицы", – мрачно заметил рыжий. – Главное, чтоб ты продолжал чувствовать. В Хаосе, насколько мне известно, это едва ли представится возможным. Именно поэтому нам и стоит поторопиться. А ещё, – Дэмиан бросил на собеседника весьма красноречивый взгляд, – потому, что мне не доставляет никакой радости находиться рядом с тобой. Как только мы покончим с этим, я вернусь в Апартаменты и, надеюсь, больше никогда тебя не увижу. Если бы на улице уже не было настолько темно, то Дэмиан, безусловно, заметил бы, как при этих словах Брофловски втянул плечи, точно ожидал сокрушительного удара. ===================================== Примечания. [5] Бар-мицва (ивр. בַּר מִצְוָה‎, буквально – "сын заповеди") – термин, применяющийся в иудаизме для описания достижения еврейским мальчиком религиозного совершеннолетия. [6] Реально существующий закон штата Аляска.