Unspoken Feelings

      Се Лянь панически боится даже моргнуть. Образ Хуа Чэна немного дрожит и расплывается, как будто смотришь на пламя свечи, танцующее за толстым и мутным стеклом. Только спустя дюжину секунд принц понимает, что его глаза наполнились слезами, а потому он никак не может сфокусировать взгляд на красной фигуре, стоящей у его дома. Застывшее оторопевшее тело неловко подаётся вперед, но с места не двигается. Се Лянь судорожно пытается понять, верить ли ему собственным глазам. Его колени предательски подгибаются, но принц не обращает на это внимания — наконец срывается с места и бежит. И хотя слёзы затуманили взор, а вечерний прохладный воздух неприятно режет слизистую, он никак не может позволить себе закрыть глаза.       «А вдруг это наваждение?» — проносится у него в голове. — «Вдруг сознание играет со мной злую шутку? Нет. Это будет слишком… слишком жестоко».       Он спотыкается, но продолжает бежать. Ноги его почти не слушаются, но он всё же продолжает бежать, вскинув руки перед собой, будто опасаясь, что он потратит на это движение позже слишком много драгоценных секунд. Будто этот короткий момент промедления прожить будет тяжелее, чем весь этот год. О, этот мучительный год. Принц ждал так долго, но как будто физически больше не может вытерпеть ни секунды — он действительно нуждается в том, чтобы коснуться увиденного им. Он хочет закричать, но слова никак не вырываются из пересохшей глотки. Уже потом он поймёт, что задерживал дыхание от переизбытка чувств, а потому редких вздохов хватает только на бег, но никак не на крик. Человек, проживший более восьмисот лет, забыл, как дышать.       Хуа Чэн стоит посреди красных клёнов — он неотразим. Демон смотрит на Се Ляня и улыбается столь ослепительно, будто и не исчезал никогда. Можно понять, почему Его Высочество счёл его наваждением — слишком прекрасен в своем истинном облике. Собиратель цветов под кровавым дождем делает всего несколько шагов, когда его грудь стискивают сильные руки, а заплаканное лицо их обладателя прижимается к шее.       — Сань Лан! — его горло так пересохло, что принц способен только хрипло шептать. Слух усластил звон серебряных цепочек. — Больше никогда так не делай, я не вынесу, я правда не… — Се Лянь старается проглотить подступивший к горлу ком.       — Гэгэ, — улыбается демон, обнимая его в ответ. — Правда так скучал? — всё тот же насмешливый тон, что и раньше, слишком явно напрашивающийся на похвалу.       — Разумеется, скучал! — выпалил раскрасневшийся Се Лянь, осмелившись наконец поднять голову. — Я места себе не находил! — взгляд его становится каким-то отчаянным и он просит: — Пожалуйста, ущипни меня, чтобы я мог убедиться, что это не просто сон.       — У меня есть идея получше, — Хуа Чэн расплывается в лисьей улыбке.       — Какая имен… — начал было Се Лянь, но договорить ему не суждено.       Холодные губы нежно касаются губ принца, и Се Лянь обмякает. В какой-то момент он понимает, что дрожащие колени помогают ему удержаться на ногах куда меньше, чем руки демона. В этом поцелуе нет привычного напора Хуа Чэна — он скорее успокаивающий. Одна рука демона с трепетом поглаживает спину принца, сминая белую ткань, в то время как другая зарывается в волосы на затылке. Хуа Чэн чуть отстраняется, прижимаясь своим лбом ко лбу принца и заглядывая ему в глаза.       — Гэгэ понравились фонари? — невинно спрашивает он.       — Прости, — стушевался Се Лянь. — Но я никак не могу заставить себя перестать смотреть на тебя. Я всё ещё боюсь, что как только отведу от тебя взгляд, ты можешь исчезнуть.       — О, — Хуа Чэн хмурится. — Гэгэ так неучтив со мной — не ценит моих подарков, — притворно опуская уголки губ вниз и продолжая испытывающе смотреть в глаза принцу, произносит демон.       — Прости, пожалуйста, — искренне извиняется принц. — Они, правда, очень красивые… Не пойми меня неправильно: мне очень приятно, и их количество снова просто катастрофически неприличное… — тараторит он.       — Я все правильно понял, Ваше Высочество. И я так польщён, ты бы знал, — томно мурлыкает Хуа Чэн, на этот раз с привычным напором впиваясь в губы наследного принца и прижимая его к себе за талию. Се Лянь невольно вздыхает от удовольствия, но тут же краснеет пуще от неловкости звука, изданного им. Однако на поцелуй отвечает, сжав красные одежды в своих ладонях, все еще немного побаиваясь после прошлого раза — а вдруг снова начнут таять прямо в руках. Хуа Чэн обхватывает его язык своими губами довольно своевольно, отчего в груди у принца становится жарко и сдавленно, а щёки, кажется, и впрямь могут загореться. Напористый поцелуй снова сменяется нежным. Поцеловав принца в уголок губ, демон отстраняется. — Гэгэ, я дома, — ребячливо улыбается он, наклонив голову набок.       — Слава Богу, — вздыхает всё ещё красный принц.       — Одному конкретному, не правда ли? — никак не может перестать улыбаться.       — Но, Сань Лан, я абсолютно серьёзно прошу: никогда больше не исчезай вот так. Иначе у меня правда разорвётся сердце — я не шучу, — Се Лянь и впрямь выглядит очень серьёзным, даже румянец спал. Хуа Чэн чувствует, что ладони принца, которые он кладёт ему на щёки, бьёт мелкой дрожью. — В тот день… в тот день…       — Я понял, Ваше Высочество. Сочту за приказ, — Хуа Чэн тоже становится в мгновение серьёзным. Он и сам не намерен снова допустить, чтобы подобное повторилось. Он отчётливо видел, как отчаянно плакал принц в тот день. И хоть ему это и лестно, а всё же он не больше позволит Его Высочеству так сильно переживать из-за кого-то вроде него. Демон трётся щекой о ладонь Се Ляня, а после крайне церемонным, но бесконечно нежным жестом целует её внутреннюю сторону. — Я обещаю тебе: теперь ты от меня не отделаешься. Даже если попросишь уйти — не уйду, так и знай, — он сильнее обнимает Се Ляня, коснувшись носом его шеи и зарывшись в волосы.       — Я не попрошу, — уверяет его принц, крепче обнимая в ответ и подтягиваясь на носочках. — Будь уверен: я никогда не попрошу.       Так они и стоят, молча обнявшись под светом трёх тысяч фонарей в небе, упиваясь каждым мгновением этой встречи, пока не догорает палочка благовоний, зажжённая демоном в курильнице у входа в дом перед приходом Се Ляня.       — Извини, я сам не свой — даже в дом тебя не пригласил. Пойдём внутрь, ночи сейчас становятся холоднее, — приходит в себя принц и, взяв за руку демона, ведёт его за собой.       Обстановка в доме, к слову сказать, слабо отличается от убранства в Храме Водных Каштанов. Это место хоть и выглядит чуть ухоженнее, а всё ещё остаётся ветхим домишкой — небольшой обеденный стол, четвёрка стульев, маленький столик для мелочей и одна единственная циновка в углу комнаты.       — Ты голоден? — спрашивает принц обеспокоенно. В качестве ответа Хуа Чэн отрицательно покачивает головой, осматриваясь.       — Благостно видеть, что твои предпочтения в убранстве дома не меняются, — усмехается Хуа Чэн, ложась на циновку и утягивая за собой Се Ляня.       — Как я ни старался облагородить дом к твоему приходу, а всё же мне не удалось привести его в надлежащий вид, — Се Лянь ближе прижимается к демону, кладя голову ему на плечо и обнимая рукой за торс. Он опять смущается, когда Хуа Чэн нежно подтягивает его колено себе на бедро, но всё же выговаривает: — Кажется, я сознательно не хотел менять здесь что-то слишком сильно. Мне хотелось, чтобы это место было похоже на Храм Водных Каштанов и напоминало мне о наших разговорах. О днях, которые мы провели вместе тогда.       — О, — польщённо кивает Хуа Чэн. По его лицу не скажешь, однако он смущён. — А вот это что-то новенькое, гэгэ, — он указывает изящным пальцем в зияющую в крыше дыру прямо над ними. — Это какое-то новое веяние фэн-шуй? — посмеивается он.       — Ах, — стыдливо вздыхает Се Лянь, прикрывая глаза ладонью. — На днях прохудилась, руки всё никак не доходили, — сконфузился он. — Надеюсь, что хотя бы дождя ночью не будет.       — Зато, смотри-ка — сквозь неё так хорошо видны небо и фонари, — демон усмехается и гладит принца по волосам.       — Твоя правда, — умиротворённо улыбается переволновавшийся Се Лянь, любуясь на взмывающие вверх светящиеся тёплым рыжим светом точки. И сам не замечает, как его начинает клонить в сон. Сквозь дрёму он чувствует, как его нежно гладят по волосам, как стирают пальцем засохшие слёзы, как накрывают его простынёй и как ему что-то тихо шепчут на ухо так близко, что ощущается прохладное дыхание. Но что ему шепчут, Се Лянь уже не слышит, потому что его совсем сморило.       И хотя засыпал принц в бескрайней нежности, сны его были беспокойны. В середине ночи ему снится кошмар: Се Лянь дрожит и сбивчиво дышит, сердце его болезненно сжимается, отчего хочется выцарапать его из грудной клетки, лишь бы не испытывать это снова.       Его часто мучает этот сон за последний год: красные одежды, отчаянные поцелуи, успокаивающий тон Хуа Чэна, дрожащие руки принца и рой серебристых бабочек. Исчезающий. Неуловимый. Мимолетный.       «Нет, пожалуйста! Только не снова!» — Се Лянь хватает ртом воздух, как рыба, по неосторожности оказавшаяся слишком близко к берегу во время отлива. — Я умоляю тебя! Не уходи! Не оставляй меня! Сань… Сань Лан!»       Но сценарий всё тот же: он снова тает у него на руках, снова разбивается тысячей серебряных бабочек, его снова нельзя больше коснуться. Его Высочество кричит, не в силах поверить в это.       — Не уходи! Умоляю! — принц резко садится на циновке. В холодном поту, со слезами на глазах и с горящим рассудком он пытается подняться, но пара крепких рук удерживает его и прижимает к груди. В комнате совсем темно, лишь тусклый свет ещё совсем тонкого месяца пробивается сквозь дыру в крыше.       — Кто должен уйти? — тихо интересуется низкий голос у него над ухом.       Се Лянь пытается отдышаться, сердце не находит себе места в грудной клетке, норовя выскочить через горло. Он отстраняется и смотрит в блестящий обсидиановый глаз, внимательно изучающий его лицо, губы Се Ляня слегка подрагивают.       — Ты, — спустя пару секунд отвечает принц.       — Я, значит, — Хуа Чэн наклоняет голову набок, пристально смотря в испуганные глаза Се Ляня.       — Извини. Я разбудил тебя, — он и впрямь чувствует вину за его крик в середине ночи, поэтому опускает голову, избегая пронзительного взгляда демона.       — Ваше Высочество, посмотри на меня, — тихо просит Хуа Чэн.       Се Лянь боится поднять взгляд. Ему с трудом верится, что его Сань Лан вернулся. Даже после пробуждения сон кажется ему гораздо реальнее. Впрочем, сон и был реальностью в каком-то смысле — всё это, и правда, случилось с ними. Будто услышав его мысли, Хуа Чэн как можно увереннее произносит:       — Гэгэ, реальность — это не то, что тебе приснилось. Я здесь — рядом с тобой, — он аккуратно приподнимает его подбородок, чтобы посмотреть в сомневающиеся глаза. — Не веришь? — Хуа Чэн коротко касается губами лба принца, а затем и его губ. Демон забирается рукой в рукав ханьфу Его Высочества, нежно поглаживая предплечье, медленно поднимаясь выше и сжимая плечо, пальцами другой руки зарываясь в волосы на затылке принца, массируя его. Он отрывается от его губ и целует в шею, борясь с желанием оттянуть зубами тонкую кожу, однако сдерживает порыв и касается нежнее. Се Лянь коротко стонет, но тут же прикусывает губу, опасаясь, что это повторится. Едва ощутимым движением прохладной ладони Хуа Чэн отодвигает верхнее одеяние раскрасневшегося принца от его шеи и целует ключицы. Тело Его Высочества мелко подрагивает в его руках. — Гэгэ, так чувствуешь? — шепчет Князь Демонов, больше всего походящий сейчас на змея-искусителя, целуя грудь принца и сжимая его ладони в своих руках, притягивая их к своему сердцу. Се Лянь не решается уточнять, как много он сейчас чувствует, одно, впрочем, беспокоит его сильнее всего — нарастающее напряжение в паху становится всё очевиднее. Принцу становится до одури стыдно, когда он думает о том, что демон заметит это. Еле выпутавшись из сладкой неги объятий, он подрывается с циновки, судорожно запахивает на себе одежды и бросается к входной двери, как к истинному спасению.       — Мне… Мне надо… — еле слышно бормочет он, кутаясь на ходу. Он на мгновение останавливается, уперевшись в деревянную дверь лбом, прежде чем открыть её. — Прости, я скоро вернусь…       Дверь с отчётливым хлопком закрывается, Се Лянь делает еще несколько шагов и останавливается, прислонившись спиной к дереву.       — Ааах, — шёпотом произносит он и на дрожащих ногах сползает по стволу вниз, садясь на корточки и взъерошивая волосы на голове руками. — Это было слишком близко, слишком близко, — отчаянно шепчет он, вдыхая холодный ночной воздух и кладя голову на колени, чувствуя, как у него закладывает уши. Он просидел так еще минут десять, пока не остыла голова, и не успокоилось ноющее ощущение в паху. Внезапно Се Лянь чувствует, что его плечи накрывают чем-то тёплым. Приоткрыв глаза, он убеждается, что это верхнее одеяние Хуа Чэна. Голову он поднимать боится, вдруг щёки опять начнут предательски краснеть. Честно говоря, принца до коликов раздражают эти его краснеющие щёки: они всегда выдают его с потрохами, что бы он ни испытывал. И впрямь открытая книга.       — Гэгэ, пойдём обратно, — демон садится перед ним на корточки. — Ночь и правда очень холодная, — он ободряюще потирает его плечи, пытаясь согреть принца, хотя сам остался в рубашке. Се Лянь еле уловимо кивает. — Ваше Высочество, ты должен понять: я никогда не позволю себе то, что тебе неприятно или чего ты не разрешишь мне, — как-то неловко произносит Хуа Чэн.       — Я знаю, — выпаливает Се Лянь, подняв голову и робко посмотрев ему в глаза. — Я знаю… просто… — замялся он. Снова это гнетущее чувство стыда.       — Прости меня, я перестарался. Пойдём внутрь, ты весь дрожишь, — он поднимает его за плечи, прижимает к себе одной рукой и ведёт обратно в храм. Се Лянь в полузабытье снова ложится на циновку, кутаясь в верхнее одеяние демона. Он только сейчас понимает, что очень замёрз. Хуа Чэн замирает, не решаясь снова лечь с принцем. Он действительно переживает сейчас, что его могут прогнать взашей за такие выходки.       — Тебе не нужно стоять там. Ложись рядом и не беспокойся обо мне, — принц готов проклясть свои щёки на веки вечные, лишь бы они никогда больше не покрывались румянцем.       — Можно лечь с Вами, Ваше Высочество? — всё равно спрашивает как-то слишком официально, хоть и только что получил одобрение.       — Сань Лан, не нужно спрашивать такое. Не мог бы ты… Обнять меня? Вообще-то я и правда замёрз, — слишком явно жалуется принц, будто никогда за свою долгую жизнь ему не приходилось мёрзнуть, но именно сейчас он не может этого вынести.       Камень с сердца демона — с только ему слышимым грохотом — ухает вниз. Хуа Чэн бесшумно ложится на циновку и нежно обнимает принца, стараясь его согреть. Он гладит его по волосам, пропуская их сквозь пальцы, на лице у него застыла виноватая мина.       — Мне жаль, если тебе было неприятно. Можешь побить меня, если хочешь, — абсолютно серьёзно уверяет он.       — Ты только вернулся, а я буду тумаки тебе раздавать? — наконец неловко улыбается Се Лянь, представляя всю комичность этой фантазии. Улыбка так же быстро спадает с его лица, как и появилась на нём. Се Лянь хмурится, вынимает руки из-под одеяния Хуа Чэна и обнимает его хозяина. — Мне не было неприятно, — еле выдавливает из себя принц. Что-то в груди демона содрогается.       — Мне всё же не следовало касаться тебя без разрешения, — упрямится он.       — Тебе не нужно моё разрешение, чтобы коснуться меня, — Се Лянь осмеливается поднять голову и заглянуть в во внимательный чёрный глаз. — У нас уже не такие отношения. Да и никогда таких не было, если подумать. Мне ни разу не было неприятно твоё прикосновение — и никогда не будет. Честно говоря, я сам не знаю, чего боюсь, — принц не знает также и того, плакать ему или смеяться. — Чувства, которые я испытываю рядом с тобой, я ни с кем ещё не испытывал. И, кажется, к этому невозможно привыкнуть… Сердцу как будто тесно становится в груди, когда я смотрю на тебя или касаюсь…       — Ваше Высочество, если ты не остановишься говорить прямо сейчас, мне будет трудно сдержать себя, — Хуа Чэн закрывает глаз и шумно выдыхает воздух, хоть он ему и без надобности, этот жест будто помогает ему немного расслабиться. Всё ещё трудно поверить, что Его Высочество говорит ему такое. Что Его Высочество испытывает к нему такие чувства. Его недостижимое и единственное божество отвечает ему взаимностью. И в самых сладких снах демон не смел мечтать об этом.       — Но мне тоже трудно, когда я говорю такое, — насупился Се Лянь. — Но в то же время я понимаю, что и не сказать я тоже не могу. Я не хочу отдаляться только из-за того, что не способен вовремя сказать то, что у меня на душе, — стыд куда-то отступает, принц внимательно смотрит в завораживающе тёмный обсидиановый глаз, в котором отражается тусклое пламя свечи. Вероятно, демон зажёг её, когда бог позорно сбежал. — Я хочу, чтобы ты тоже не сомневался в том, что я испытываю к тебе. Ты всегда говоришь так пылко и бесстыдно — мне не остается места для сомнений. И я благодарен тебе за это. Так что я тоже хочу, чтобы ты был уверен. Я хочу, чтобы ты знал, как я считал дни разлуки с тобой. Как отвык от одиночества из-за того, что ты все время был рядом со мной. Как мне так и не удалось привыкнуть быть одному снова. Я не хотел уходить с этого места ни на день, ведь вдруг ты вернешься, а я отлучился. Даже в короткие поездки в город я переживал, вдруг не застану тебя, когда ты придёшь. Как я задыхался от счастья, слыша стук в дверь. И как я каждый раз испытывал разочарование, увидев за ней не тебя. Я очень хотел увидеться с тобой, обнять тебя, услышать твой голос. Я всё думал, как могу быть так сильно привязан к кому-то после стольких лет отшельничества. Думал о том, как сильно моё сердце жаждет тебя, — принц на секунду замолкает, но тут же справляется со стыдом и добавляет: — Только тебя. Поэтому я не могу сейчас замолчать, ведь как ты узнаешь всё это, если я не скажу. Сань Лан, я искренне…       — Могу я, — перебивает его демон. — Поцеловать тебя? — удивительно, но его низкий голос, всегда произносящий слова размеренно и отчётливо, дрожит.       — Пожалуйста, — шепчет Се Лянь. — Не спрашивай больше, — нежно улыбается он, когда чувствует, как прохладные губы припадают к его губам с каким-то благоговением и трепетом. Хуа Чэн нежно размыкает губы принца языком, облизывая их. Чего он не ожидал, так это того, что Се Лянь повторит его недавний жест и неуверенно обхватит его язык своими губами. Демон издаёт низкий шумный стон, чувствуя, как принц в ответ на это смелее обнимает его шею ладонями, притягивая к себе ближе. Хуа Чэн касается языком нёба и дёсен возлюбленного, чуть дразня — сам не зная, кого из них больше. Он жадно впивается в губы принца. Мягкие. Влажные. Такие нежные, что невозможно перестать желать их касаться. Хочется ближе, еще ближе. Титаническим усилием воли он усмиряет пыл: трепетно целует всё ещё доверчиво раскрытые расслабленные губы, прижимается лбом ко лбу и обрывает поцелуй. Остановиться второй раз за ночь, да ещё и после всего сказанного — демон готов сам себе статую высекать за нечеловеческие усилия. Вновь раскрасневшийся Се Лянь смотрит на него влажными глазами со всей нежностью и доверием, что переполняют его разволновавшееся сердце. Принц робко целует демона в переносицу, а затем в щёку, прижимаясь к и без того близко лежащему к нему возлюбленному, обнимая его руками, пряча лицо у него на груди.       — Ваше Высочество, спи спокойно. Я никуда не пропаду больше. У тебя есть моё слово, — вдруг нарушает образовавшуюся тишину Хуа Чэн.       — Хорошо. Я доверюсь твоему обещанию, — тихо шепчет принц, расслабляя пальцы, которыми до этого до белёсых костяшек сжимал рубашку демона. — Спокойной ночи, Сань Лан, — шепчет Се Лянь. Демон слегка машет рукой, отчего свеча тухнет, заполняя маленькую комнату едким дымком.       — Спокойной ночи, Ваше Высочество, — благоговейно в тон ему отвечает Хуа Чэн, прикрывая единственный глаз, хоть и догадываясь, что сон сегодня не будет к нему благосклонен.