Unspoken Feelings

            Когда Его Высочество подходит к своему ветхому домишке, он несколько раз вдыхает и выдыхает, пытаясь собраться, а после несколько нерешительно толкает дверь. Не то чтобы он ожидает увидеть в комнате три трупа, но всё же догадывается, что атмосфера там наверняка стоит ужасающая. Так оно и есть. Все трое смотрят на вошедшего из разных сторон комнаты. Хуа Чэн сидит на полу возле кровати, отчаянно напоминая верного пса, и натачивает Эмин об точильный камень. Фэн Синь на прежнем месте и лениво осматривает наконечники на стрелах, будто с ними действительно могло случиться что-то серьёзное. Му Цин, как всегда, выглядит самым отстранённым и холодным из всех — отодвинув табуретку от Фэн Синя к противоположной стене, он держит в изящной руке маленькую книжонку со стихами. Могло показаться, что он просто зачитался и забыл уйти.       — Нагулялся? — тут же с укоризной выдаёт Му Цин. — Оставил нас тут одних.       Хуа Чэн откладывает саблю, поднимается с пола и оправляет одежду. Се Лянь робко смотрит на него, как будто боится, что демон уже знает, что он сейчас скажет — судя по всему, так оно и есть.       — Фэн Синь, Му Цин, не могли бы вы выйти? — мягко просит принц. — Пожалуйста, дайте мне пять минут.       Му Цин захлопывает свою книжицу, убирает её в карман потрясающе красивого и строгого чёрного ханьфу, бросает презрительный взгляд на Се Ляня и выходит прочь. Фэн Синь недоумённо плетётся за ним и закрывает дверь. Хуа Чэн подходит ближе и садится на стул перед Се Лянем, облокачиваясь на спинку локтем и внимательно вглядываясь в лицо принца.       — Гэгэ меня выгоняет? — с ухмылкой спрашивает демон.       — Не совсем так, — замялся Се Лянь, пытаясь подобрать слова. Хуа Чэн протягивает ему руку, за которую принц спешно хватается как за спасательный круг, и притягивает его ближе, усаживая Се Ляня себе на колени и придерживая его за талию, ноги принца отрываются от пола. Бог робко обнимает демона за шею. — Мне нужно поговорить с ними наедине. Я совершил ошибку, не обсудив с ними свои чувства в твое отсутствие. Теперь, похоже, мне придется иметь дело с последствиями. Твое присутствие слишком их провоцирует, думаю, они смогут выслушать меня, только если я буду один. — Принц нежно целует возлюбленного в висок, пытаясь загладить вину. Хуа Чэн от удовольствия прищуривает глаз.       — Как по мне мозгами эти двое в принципе предпочитают не пользоваться, но раз гэгэ говорит, что они умнеют, когда меня нет рядом, то так тому и быть, — улыбается демон.       — Тебе сильно обидно, если я попрошу тебя уйти ненадолго? — стыдливо спрашивает принц.       — Ох, не знаю, Ваше Высочество. Мне кажется, я прямо на месте сейчас умру оттого, что ты требуешь разлуки, — стонет Хуа Чэн, театрально запрокидывая голову и притягивая ладонь принца к своему лбу. — Гэгэ, потрогай, мне кажется, у меня жар.       Вместо того чтобы потрогать лоб демона, Се Лянь хватается костяшками пальцев за его нос, одновременно насупив свой.       — Перестань паясничать, из тебя просто кошмарный актёр — не дай бог потеряешь все свои деньги, так на уличных представлениях ни гроша не заработаешь. Уж я в этом эксперт, поверь мне, — хмурится он. Бог совсем не хочет сейчас расставаться и страшно боится, что заденет чувства возлюбленного, прося его уйти.       — Мне Хэ Сюань столько денег должен, что даже если я потеряю всё своё состояние, смогу ещё как минимум веков десять не работать, — безбожно скалится Хуа Чэн.       — Ну что за баловень, — причитает принц. Отпустив нос демона и мягко погладив его по щеке, Се Лянь сменяет гнев на милость. — Я же серьёзно спрашиваю.       — Не переживай, — успокаивающе произносит Хуа Чэн, целуя внутреннюю сторону его ладони. — Как бы мне ни хотелось продолжать это игнорировать, а у меня за время моего отсутствия всё же и впрямь скопилось много дел в Призрачном городе. Эти остолопы демоны наверняка его по щепке уже растащили, боюсь представить, что там происходит. Я бы, пожалуй, еще полгода там не появлялся, оставаясь с тобой, но раз тебе как раз требуется поговорить с этими двумя наедине, я лучше не буду пускать это на самотёк. К тому же никто, кроме меня, с этим не разберётся, но такова уж цена власти и ответственности, верно?       — Верно, — сочувственно кивает Се Лянь, знающий не понаслышке, как Князь Демонов не терпит бумажной волокиты. Он чуть подаётся вперёд и нежно сминает его губы своими. Хуа Чэн расплывается в улыбке.       — Гэгэ, так я точно никуда не уйду, — предупреждает он.       — Спасибо, — искренне благодарит принц. — Что всегда понимаешь меня.       — Без проблем, — преданно кивает демон.       — Мы же увидимся вечером? — с надеждой спрашивает Се Лянь.       — Конечно, — снова кивает Хуа Чэн. — Ну, гэгэ, я пошёл, — меньше всего Се Лянь ожидал, что, сказав это, он примется рассыпаться на мелких серебряных бабочек. Да, он не раз до этого так делал и это его привычный способ перемещения, но после всего, что случилось… Демон чувствует, как дрожащие руки принца хватают его за шиворот, и останавливается, снова принимая материальную форму. Се Лянь прижимает его к себе как-то слишком уж крепко, положив подбородок ему на плечо так, чтобы Хуа Чэн не видел его перекошенного лица.       — Д-давай только д-договоримся, — как принц не старается взять себя в руки, а голос его дрожит. — Не используй при мне, пожалуйста, этот способ перемещения больше. Не мог бы ты воспользоваться дверью? — он изо всех сил пытается не разреветься сейчас, хотя очень хочется.       — Гэгэ, я не подумал, — столбенеет Хуа Чэн, кроя себя последними словами. — Это я не пользуюсь мозгами. Пожалуйста, прости меня, я идиот! Взгляни на меня, прошу, — он отстраняет принца за плечи, чтобы посмотреть ему в глаза. Лицо Се Ляня до сих пор не отпустила маска почти смертельного испуга. Хуа Чэн берёт его лицо в ладони и трепетно целует холодными губами щёки, лоб и губы принца. Он взволнован и зол на себя до чёртиков. Раньше Се Ляню так нравился его способ перемещения, когда он оставлял после себя бабочек, но после всех событий, очевидно, ассоциации принца кардинально поменялись.       — Я в порядке, — пытается успокоить демона Се Лянь, хотя это очевидно его требуется успокаивать. Князь Демонов сильнее стискивает возлюбленного в объятьях, его собственные плечи тоже слегка подрагивают. — Просто… больше так не делай, пожалуйста, — просит он, обнимая Хуа Чэна за шею. — Я не против бабочек, но только не исчезай так больше.       — Ваше Высочество, мне очень жаль, пожалуйста, побей меня, — продолжает сокрушаться демон, стукнувшись с принцем лбами.       — Помолчи, — наконец улыбается Се Лянь, мягко толкая его ладонью в грудь. — Не стану я, — тихо говорит он, смотря на то, как в единственном глазу Хуа Чэна бурлит беспокойство, самобичевание и раскаяние.       — Ты точно будешь в порядке, если я сейчас тебя оставлю? — демон притягивает к себе лицо Его Высочества, снова соприкасаясь с ним лбами.       — Да, — чуть кивает Се Лянь.       — Прости меня, — шепчет Хуа Чэн, в последний раз трепетно целуя его в губы.       — Угу, — Се Лянь снова отвечает ему мелким кивком, вставая на ноги.       Хуа Чэн бросает на него взволнованный взгляд, но тоже встаёт со стула, отыскивает свою рубашку и красную накидку, переодевается, опоясывается и подходит забрать с пола Эмин, саблю слегка потряхивает. Он не обращает на это внимания, небрежно засовывает её за пояс и рассеянно крутит головой, разыскивая свои наручи, которые находит под столом возле кровати. Се Лянь тревожно наблюдает за рваными движениями демона, даже забывает отвернуться, когда тот переодевается. Он обеспокоен тем, что не смог сдержать себя, и теперь Хуа Чэн явно выглядит рассеянным и беспокойным. Демон тем временем направляется к выходу. Проходя мимо Его Высочества, он застывает как вкопанный, пытаясь чему-то противиться, однако не справляется — разворачивается и обнимает принца нежнее прежнего.       — Ты уже достаточно извинился, — предостерегает его Се Лянь от дальнейших сокрушений, легко похлопывая по спине.       — Если что-то потребуется или если будешь переживать… или если почувствуешь себя плохо, то ты же свяжешься со мной по духовной сети, правда? — Хуа Чэн и сам не знает, зачем спрашивает это, но из головы никак не выходит испуганное лицо принца.       — Конечно, тебе не надо об этом переживать, — убеждённо кивает Се Лянь.       — Хорошо, — выдыхает демон, отпускает принца и, не оборачиваясь больше, выходит за порог.       — О, всё-таки уходишь, Градоначальник Хуа? — интересуется Фэн Синь, когда Хуа Чэн, натянутый как струна, твёрдой поступью шествует мимо генералов. Однако ответа он не получает. Проводив взглядом демона, который принимается спускаться с горы и вскоре совсем скрывается из виду, Фэн Синь и Му Цин смотрят на принца.       — Что у тебя с лицом? — бесцеремонно спрашивает Му Цин, осмотрев Се Ляня.       — Садитесь, нам нужно обсудить кое-что, — принц игнорирует вопрос и говорит довольно тихо, пытаясь оправиться после произошедшего — его и впрямь очень сильно потрясла эта необдуманная неосторожность Хуа Чэна, однако винит он, как и прежде, только себя. Все трое садятся обратно за стол. Се Лянь с усилием потирает переносицу, пытаясь собрать в кучу весь словарный запас, что у него имеется, одновременно стараясь абстрагироваться от картины исчезающего Хуа Чэна, то и дело всплывающей перед глазами. Принц уже довольно долго молчит.       — И что ты хочешь обсудить? — торопит его Му Цин, которому уже порядком надоело наблюдать то и дело меняющееся выражение лица друга.       — Не дави на него. Не видишь, он собирается сказать что-то важное, — осаживает его Фэн Синь.       — Я и впрямь хочу, чтобы вы отнеслись к моим словам со всей серьёзностью, — начинает принц. — Не знаю, почему я не обсудил с вами произошедшее ни разу за весь этот год, но мне, очевидно, следовало это сделать, чтобы избежать дальнейших склок. Дело в том, что вы наверняка поняли — с Сань Ланом нас связывает не только дружба. Но есть то, что вы старательно игнорируете, и то, что я вам не прояснил, — принц останавливается, пытаясь отдышаться и набраться смелости. — Сань Лан больше не просто мой гость или знакомый. И даже не моё мимолётное любовное увлечение, если у вас возникали такие мысли. На самом деле, Фэн Синь, Му Цин, — он обводит взглядом сосредоточенные лица собеседников напротив него. — Это человек, с которым я хочу прожить остаток жизни. Более того, — с нажимом произносит он, увидев, что Фэн Синь пытается что-то сказать. — Я люблю его и хотел бы устроить для нас церемонию бракосочетания.       В комнате повисла напряжённая тишина. Фэн Синь и Му Цин не были глупы, но никто из них до конца не понял, что за отношения у Его Высочества с этим пресловутым Князем Демонов. Как и сказал Се Лянь, сначала они оба отнеслись к этому, как к довольно экзотическому увлечению Его Высочества — ну, заскучал человек за восемьсот лет самосовершенствования и воздержания, с кем не бывает. Не то чтобы они никогда не рассматривали вариант того, что Се Лянь всерьёз влюбился, хотя на их памяти с принцем такого никогда не случалось, и особенно тяжело стало игнорировать эту мысль после произошедшего с Цзюнь У, но ситуация сильно осложнилась тем, что принц всячески избегал разговоров о Хуа Чэне и пресекал заданные в лоб вопросы о его собственных чувствах. Вероятно это не наше дело — уверяли друг друга Фэн Синь с Му Цином.       — Ты уверен, что тебя не опоили чем-то? — почему-то внезапно спрашивает Му Цин, отведя взгляд на закрытую дверь.       — Что ты мелешь? — встревает Фэн Синь, раздражённый таким паршивым клише, выпавшим изо рта друга.       — Ни одно приворотное снадобье не действует так долго, — напряжённо улыбается Се Лянь. — А я целый год просидел на этой горе в ожидании его, — принц вздыхает и прикрывает глаза. — Я знаю, что игнорировал все ваши вопросы. Мне жаль, но я физически не мог обсуждать с вами эти отношения, пока Сань Лан отсутствовал — мне было слишком больно вспоминать то, что может не повториться. Я честно отвечу вам сейчас на любые вопросы или опасения. Я знаю, что запутал вас своим молчанием. Позвольте мне это исправить.       Все снова замолкают. Се Лянь смотрит прямо на своих друзей, те же наоборот избегают взглядов друг друга и принца.       — Тебя… — первым начинает Фэн Синь, пытаясь аккуратнее подобрать слова. — Не пугает его одержимость? Это то, что волнует меня больше всего: я не люблю всякого рода романтические преследования и мне тревожно думать, что кто-то мог наблюдать за тобой и следовать по пятам, — Фэн Синь подёргивает плечами, потому что у него по спине бегут мурашки от воспоминаний. — Всё-таки та пещера с тысячей твоих статуй и фресками, — продолжает он. — Тебе не кажется, что это похоже на безумие или…       — Меня это не пугает. Я чувствую себя чуть ли не более одержимым, — признаётся принц. — Я, конечно, совсем ничего не умею, а потому не могу рисовать его на картинах или мастерить статуи. Но вы не могли не заметить, когда навещали меня: каждый раз, открывая дверь, я испытывал глубочайшее разочарование от того, что за ней не оказалось Сань Лана. Не было ни одного утра и ни одного вечера, когда бы я не просыпался или не засыпал с мыслью о нём. И ладно бы мои мысли ограничивались утром и вечером, но нет. Я думал о нём постоянно, и это уже тоже попахивало безумием, — Се Лянь всё-таки не выдерживает и краснеет. — Если честно, мне было так одиноко последние столетия. Я всё ждал, вдруг кто-то придёт ко мне, обратится ко мне за советом, подаст мне руку. Но этого не происходило. Пока я не испытал счастье встретить его. Пока каждый мой день не начал приносить мне ощущение, что я живой, а не просто скитаюсь по свету сломанной марионеткой, волоча за собой своё тяжёлое прошлое. Вы наверняка не думаете об этом, но я испытывал глубочайшее одиночество, когда вы оба оставили меня, а затем и мои родители. И я не виню вас, не подумайте, — осекается он. — Всё случилось так, как должно было случиться, в этом нет ничьей вины, кроме моей. Но это не отменяет того, что я был так рад разделить с кем-то быт, говорить с кем-то, слушать кого-то, а потом ещё и узнать, что меня любят и знают, как никто другой. Я был так счастлив узнать это.       — Я думал, что ты просто не рад нашим визитам, — тихо говорит Фэн Синь. — А ты просто ждал не нас?       — Прости, — Се Лянь коротко и ласково касается его плеча. — Мне жаль, что ни разу искренне не обрадовался вам. Наверняка это было очень неприятно. Я слишком погряз в своих страхах, чтобы быть бережным к другим, — принц виновато опускает взгляд, уставившись в деревянный стол.       — Се Лянь, но он же демон, а ты божество. Тебе не кажется, что подобного рода связь будет осмеиваться до конца времён, — вопросительно поднимает бровь Му Цин, переставая усиленно изображать скуку, катая виноградину по столу пальцем.       — Вот уж что в наименьшей степени меня волнует, — истерично хохотнул Се Лянь. — Я уже прославился как Мусорное божество и Посмешище Трёх Миров. Какая разница, как меня назовут в следующий раз?       — Всё сильно изменилось с момента твоей победы над Цзюнь У, — мотает головой Фэн Синь, уставившись на свои руки и тревожно ковыряя кожу возле ногтя на большом пальце до крови. — У тебя снова есть последователи, тебя уважают на небесах, к тебе прислушиваются. Стоит ли ставить под сомнение только что реанимировавшийся авторитет свадьбой с Князем Демонов?       — Фэн Синь, — Се Лянь мягко касается его рук, сжимая их. — Ты отчётливо помнишь, как я уже терял всё это: славу, богатство, статус баловня небес, авторитет. Это больше не значит для меня ничего. Всё это имеет вес не больше, чем чарка вина на праздник. Больше всего я боюсь разлуки с Сань Ланом, а не потери авторитета или лица, — убеждённо говорит он. — Я боюсь потерять его. И мне неважно, что обо мне будут говорить другие. Я больше не хочу жить так, как мне скажут. Не хочу больше ни разу в жизни бояться осуждения — и давно уже не боюсь.       Снова воцаряется тишина, но уже чуть менее напряжённая.       — К тому же, вы тоже должны понимать — это не только моя победа над Цзюнь У. Я это и победой-то не ощущаю, честно говоря. Если бы тогда Сань Лан не отдал мне все силы, что поддерживали в нём жизнь, — принц осёкся, вспоминая сегодняшнее утро, а заодно и тот день. — Не снял с меня проклятую кангу… обе проклятых канги, — Се Ляню внезапно становится тяжело продолжать, он кладёт руку на собственную грудь, в которой болезненно сжимается сердце. — Я никогда бы не справился с Цзюнь У без его помощи и его присутствия.       Лицо Фэн Синя окрашивает запоздалая тревога, Му Цин же отводит взгляд, потому что не может не согласиться. Шанс того, что в тот день Се Лянь самолично одолел бы Владыку, был очень мал. У обоих в голове всплывает всё это время старательно запрятанное и подавленное воспоминание: застывший с вытянутыми руками Се Лянь, тянущийся к тому, кого больше нет, сидит на каменном плато, а в глазах его отражается такая пустота, которую генералы не видели даже в худшие времена наследного принца. Се Лянь и впрямь тогда больше походил на пустой сосуд, чем на бессмертное божество.       — То есть ты твёрдо намерен выйти замуж… жениться на… как это будет правильно? — замешкался Фэн Синь.       — Какая разница, — недовольно бубнит Му Цин. — Очевидно же, что весь этот сюр он произносил с таким скорбным лицом не просто так, — он шипит, потому что Фэн Синь пнул его под столом.       — Заткнись, будь добр, — сквозь зубы говорит он Му Цину. — Но Ваше Высочество, я спрошу ещё, пожалуй, только одно: стоит ли так сильно поддаваться чувствам? — Фэн Синь теперь кажется очень обеспокоенным.       — Я очень хочу поддаться чувствам, — честно отвечает Се Лянь. — Я ни с кем не испытываю такого безоговорочного счастья, как с Сань Ланом. И я от всего сердца прошу вас быть к нему терпимее, хотя бы ради меня. Потому что я очень ценю, что мы смогли с вами наладить отношения спустя столько лет и таких непростых для нас троих событий. Но я также хочу, чтобы вы поняли, что Сань Лан никуда не уйдёт больше. Не потому, что он от меня никак не отвяжется, а потому что я не хочу его больше никуда отпускать. Никогда, — добавляет принц.       — Я тебя понял, — кивает Фэн Синь, хоть и лицо его выражает крайнюю степень обеспокоенности. — Если тебе и правда так это важно, то я постараюсь по-другому взглянуть на Хуа Чэна. Хоть он и просто невыносимый тип, — всё-таки не сдерживается он, почёсывая затылок. — Прости… — Се Лянь облегчённо смеётся.       — С другими людьми он действительно ведёт себя так высокомерно, — улыбается он. — Но не думайте, что схожий разговор не предстоит ему. Я бы и вовсе не попросил его уйти и говорил бы при нём, если бы не хотел втайне от него организовать свадебную церемонию. Надеюсь на помощь друзей, — лучезарно улыбается Се Лянь       — На мою не надейся, — сухо бросает Му Цин, соскользнувшей рукой раздавив виноградину, поднимается и направляется к выходу. — Это какое-то посмешище — свадьба Князя Демонов и Его Высочества наследного принца. Я в таком участвовать не собираюсь, — отрезает он, выходя за дверь.       — Му Цин, твою мать! — свирепеет Фэн Синь. Его всегда бесит эта особенность генерала Сюанчжэнь — не соглашаться на то, что ему хоть в малейшей степени не нравится. Се Лянь провожает Му Цина взглядом, дверь закрывается, они остаются вдвоём. — Я поговорю с ним, — Фэн Синь бросает сочувствующий взгляд на Се Ляня. — Ты же знаешь, он всегда такой: сначала всё в штыки, а после очень длительная стадия принятия. Всё будет в порядке. Если для тебя и правда так важен твой Собиратель Ху… Я, пожалуй, перестану его так называть, прости, — осёкся генерал Наньян, стыдливо опустив голову вниз.       — Я уже множество раз просил тебя об этом, — укоризненно качает головой принц. — Но спасибо тебе, что выслушал, — он протягивает другу руку.       — Было бы за что, — ворчит Фэн Синь, сжимая её.       Они еще некоторое время обсуждают дела небес, а после Фэн Синь, ещё раз пообещав поговорить с Му Цином, тоже уходит. Се Лянь устало садится на кровать, а затем откидывается на спину, раскинув руки, волосы его разметались по простыне. Он вымотан. Се Лянь на секунду прикрывает глаза, а когда открывает, замечает, что в комнате стало темнее. Принц неловко потирает веки, но на улице и впрямь уже смеркается. Кажется, он сам не заметил, как уснул. В голове мелькают обрывки сегодняшнего разговора: недоуменные лица друзей, резкий взгляд Му Цина. Если подумать, то он понимает их чувства — если ему самому до встречи с Хуа Чэном сказали бы, что он влюбится и захочет обручиться с Князем Демонов, Се Лянь незамедлительно повёл бы бедолагу к знахарю.       — Хочу сделать его счастливым, — шепчет Се Лянь. — Хочу быть счастливым с ним, — принц вытягивает перед собой руку и смотрит на средний палец, на котором повязан маленький красный бантик. — С этого и начнём, — заключает он и встаёт с кровати, разминая затёкшее после сна тело.