Unspoken Feelings

      Се Лянь долго и муторно вытаскивает из шкафа горы какого-то мусора, под которым всё это время пылился ящик для пожертвований. Принц садится на пол, скрещивает ноги и не без труда достаёт ящик из шкафа. Открывать, чтобы понять его содержимое, не требуется, но Се Лянь всё-таки поднимает крышку и с сомнением смотрит на шесть золотых слитков внутри. Он вспоминает, как постоянно взваливал этот ящик на спину и нёс его обратно во дворец Ши Уду, после чего снова находил их на прежнем месте. Они продолжали эту игру, пока не настал тот день, когда возвращать слитки стало некому. Принц не раз и не десять пытался всунуть их Ши Цинсюаню, но тот всё время отказывался, уговаривая Се Ляня, что ему это нужнее. Бог и по сей день недоумевает, почему это ему нужнее, если у него хотя бы есть дом, неважно, что ветхий. Но бывший Повелитель Ветров оставался непоколебим:       — «Если брат хотел, чтобы они были у тебя, то я его волю нарушать не стану», — упрямился Ши Цинсюань.       Так и пылился ящик для пожертвований уже долгое время. Принц вытаскивает два золотых слитка и держит их в руках.       — Этого будет достаточно? — сам себя спрашивает он. Се Лянь не осведомлен, в какую цену ему может обойтись подарок, который он планирует выбрать для Хуа Чэна. Ещё немного посомневавшись и выудив из ящика третий слиток, он прячет остальные в шкаф. Принц раскладывает слитки на кровати, садится на колени на пол и складывает ладони в молитве. — Ваше Превосходительство Повелитель Воды, спасибо Вам за столь ценное подношение моему храму. С вашего позволения, я бы хотел купить на них подарок близкому человеку, прошу простить меня за дерзость. Молю, переродитесь счастливо, — шепчет Се Лянь, а после поднимается с колен и принимается искать тряпичную сумку, в рукавах ханьфу такой вес уже не поносишь.       Когда принц выходит на улицу уже совсем смеркается. Се Лянь повязывает на шею доули, захлопывает дверь и принимается спускаться с горы, продвигаясь в сторону Призрачного города. Он добирается до него довольно быстро. Войдя в город, принц осматривается. Всё не так плохо, как предполагал Хуа Чэн - по всей видимости его репутация безжалостного убийцы идёт сильно впереди него самого, а потому вокруг, конечно, с пару десятков разрушенных зданий и палаток, некоторые дороги пришли в негодность, кое-где в гирляндах недостаёт фонарей, но в остальном город выглядит по-прежнему завораживающе. Се Лянь замечает, что вокруг разрушенных зданий суетятся переполошившиеся демоны, разбирая завалы. Видимо, Хуа Чэн уже распорядился начать реставрацию. Пройдя несколько кварталов, Се Лянь начинает жалеть, что не сменил облик — демоны то и дело узнают его и принимаются орать, но принц каждый раз успевает где-нибудь спрятаться и уйти от погони. Надвинув доули на глаза сильнее и задёрнув вуаль, бог опускает голову и медленно бредёт, осматривая палатки из-под пол соломенной шляпы. Он ищет одну конкретную лавку. Спустя ещё нескольких кварталов у Се Ляня начинает кружиться голова от количества разных палаток и переливающихся ярких огней, как вдруг он наконец замечает нужную ему ювелирную лавку. Принц шумно выдыхает — он не был уверен в успехе своей разведывательной операции, а потому испытывает невероятное облегчение, что ему удалось не заблудиться. Се Лянь аккуратно толкает дверь, входя внутрь.       — Зачем пожаловали? — лениво спрашивает владелец, даже не удостаивая вошедшего взглядом. Принц аккуратно снимает с себя доули, осматриваясь. Сначала ему показалось, что это довольно скромный магазинчик, однако теперь он обращает внимание на прилавок из венге, несколько ожерелий из дорогих и редких камней на витрине, а также пару довольно ценных артефактов на стене. Принц останавливает взгляд на огромном сером кабане за прилавком, лениво сворачивающем самокрутку. Тот наконец нехотя поднимает взгляд, глаза его округляются, а из носа клубится пар. — Старший Бр… Даочжан Се! Какое счастье! — гортанно орёт он, роняя из копыт табак и бумагу.       — Тише, пожалуйста, — просит Се Лянь, прикладывая палец к губам. — Сегодня я не хотел бы излишнего шума, — принц не уточняет, что он никогда не желает так привлекать к себе внимание, как это всегда происходит с ним в Призрачном городе. — Я хотел бы тайно сделать подарок Градоначальнику Хуа, но вы же знаете, как он всеведущ, — мягко произносит Се Лянь, улыбаясь.       — Конечно-конечно, — тучный кабан протискивается между прилавком и стеной, чтобы закрыть дверь. Таких гостей, как единственный друг Градоначальника, надо обязательно уважить. — Не волнуйтесь, я никому не расскажу, что вы были здесь. Но какой подарок хочет выбрать Старший… Даожчан Се? — кабан возвращается за прилавок, покорно приклоняя голову, когда проходит мимо Его Высочества.       — Мне нужна пара колец, — Се Лянь старается изо всех сил и ему удаётся сдержать лицо, чтобы не покраснеть. — Покажете, что у вас есть, дорогой друг? — кабана так и распирает гордостью, оттого что сам Даочжан Се, почтенный гость Градоначальника Хуа, называет его «дорогим другом».       — Будьте спокойны! — сыто басит кабан, приосаниваясь и доставая из-под прилавка две большие коробки с кольцами. — Я уверен, Градоначальнику Хуа очень понравится что-нибудь из этого.       — Ох, — Се Лянь начинает переживать, завидев большой выбор. Сначала его внимание привлекает пара простых гладких золотых колец, он кладёт их на ладонь и внимательно рассматривает.       — Чудесный выбор, Даочжан Се, — комментирует кабан. — Чистое золото, очень дорогое, достойно Градоначальника Хуа.       — Очень красивые, однако, это не то, что я ищу, — принц возвращает кольца в коробку и окидывает взглядом остальные.       — Обратите внимание на эти, — предлагает хозяин лавки, постукивая копытом по паре других колец. — Чистое золото, драгоценные камни, блистать будут даже тёмной ночью, — уверяет он.       — Я думаю, что это всё-таки должно быть серебро, — задумчиво качает головой принц, рассеянно бегая глазами по блестящим кольцам.       — Будьте спокойны, есть и серебряные, — спохватывается кабан и придвигает копытом другую коробку.       Взгляд Се Ляня цепляется за два серебряных кольца, оформленных в виде тонких витых веток, переплетающихся и соединяющихся в круг, напоминающих колючую сливу. Такую тонкую работу тяжело сделать аккуратной, но кольца выполнены на совесть. Принц тянется к ним и примеряет то, что поменьше.       — Какое изящное, — шепчет Се Лянь, рассматривая кольцо на своём пальце.       — Даочжан Се имеет поистине высокий вкус: таких у меня всего два, тонкая работа - вы похожих никогда не сыщете, — одобрительно басит хозяин лавки.       «Это подойдёт?» — размышляет про себя Се Лянь, снимая кольцо поменьше и меряя то, что крупнее. — «Его руки немного больше моих… должно быть это ему будет впору, если мне немного велико», — принц всё же слегка краснеет, представляя, как Хуа Чэн будет носить такое же кольцо, как у него самого.       — Я думаю, я возьму их, — Се Лянь протягивает руку и отдаёт демону кольца. — Найдётся ли у вас какая-нибудь деревянная коробка для них? — уточняет он.       — Конечно, Даочжан Се, я подберу что-то особенное, — пошарив под прилавком, кабан вытаскивает небольшую коробочку из агара с инкрустацией янтарём, где отлично умещаются оба кольца.       Се Лянь выуживает из тканевой сумки все три слитка, спрашивая:       — Этого хватит, дорогой друг?       Глаза демона округляются, он нервно облизывается, но вовремя берёт себя в копыта.       — Что вы, Даочжан Се. И одного будет много, — честно говорит он, побаиваясь, что Градоначальник прознает об обмане и в лучшем случае сотрёт его в порошок.       — Правда? — задумчиво произносит принц, оставляя на прилавке один слиток. Он немного размышляет, а потом всё же кладёт рядом второй. — Тогда ещё один я дам вам за то, что вы никому не расскажете, что я был здесь. Хорошо?       — Будьте спокойны, Даочжан Се! Ни одна живая душа не узнает! Да и мёртвая тоже! — демон не скрывает своего ликования и облегчённо ржёт.       — Большое спасибо, — кивает принц, пряча маленькую коробочку в рукаве ханьфу.       — Давайте я проведу вас к задней двери, Даочжан Се, чтобы вы лишний раз не показывались на главной улице, — предлагает кабан, радостно скребя копытами по золотым слиткам у себя в карманах.       — Я был бы очень благодарен, мой друг, — кивает Се Лянь. Тучный кабан провожает его в подсобку, где открывает ему дверь с другой стороны магазина. Когда принц кланяется и уже разворачивается, чтобы уйти, демон окликает его.       — Даочжан Се, — замялся он, не решаясь продолжить. — В городе ходит молва, что Градоначальник Хуа пострадал, выручая вас. Да так сильно, что его не было целый год… Неважно, насколько это правдиво, — машет он копытами, оправдываясь. — Но есть демоны, которые ненавидят вас из-за этих слухов. По возможности, Даочжан, не ходите по городу без Градоначальника Хуа. Я не уверен, остановит ли их страх перед Хуа Чэнчжу, если они решат поквитаться с вами…        Се Лянь чувствует себя так, будто кто-то сильно пихнул его ладонью в грудь, он даже испытывает желание отшатнуться назад, но всё же остаётся стоять неподвижно.       «Всё правильно», — думает он. — «Они имеют полное право ненавидеть меня».       — Большое спасибо за заботу, — кланяется принц, надевает на голову доули, пряча лицо, и удаляется.       — Будьте спокойны, — в этот раз как-то сдавленно и не так воодушевлённо молвит кабан и возвращается в лавку.       Назад принц решает возвращаться лесными тропами, минуя главную улицу. Он твёрдо решает не думать о сказанном хозяином лавки, однако мысли сами заполоняют его голову, будто мушки, слетевшиеся на сладкую каплю мёда — мерзостно и болезненно думать о том, что кто-то ещё знает, как сильно принц виноват.       «Из-за меня. Это моя вина. Они правы», — бог совсем утопает в своих страхах и чувстве вины, а потому не разбирает дороги и крайне удивляется, когда обнаруживает себя совсем рядом с Домом Блаженств.       — Он же, наверное, сейчас там, — шепчет принц, разминая точку между сведённых бровей. Ему снова хочется увидеть Хуа Чэна. — Мы только днём расстались, незачем мне надоедать ему, у него же куча работы, — убеждает себя принц, но с места сдвинуться и пойти прочь не решается.       «Гэгэ, у тебя всё в порядке? Как всё прошло?» — Се Лянь дёргается от неожиданности, услышав у себя в голове голос Хуа Чэна. Неужели кто-то рассказал Князю Демонов, что видел его в городе? Как можно непринуждённее он отвечает:       «Я в порядке. Всё прошло… чуть лучше, чем я ожидал. Но думаю, им понадобится время, чтобы переварить сказанное. Скажи, ты скоро вернёшься?» — спрашивает принц, прикидывая успеет ли добраться домой раньше демона и приготовить что-нибудь на ужин.       «Мне так жаль, я боюсь, что мне придётся задержаться. Всё не так ужасно, как я думал, но работы всё равно непочатый край. Быть может, Его Высочество будет ко мне так милостив и навестит меня сам?»       «Чтобы мешать тебе работать?» — усмехается Се Лянь. — «Не переживай, делай, что должен. Мы ведь можем и завтра увидеться».       «Гэгэ такой жестокий», — ноет Хуа Чэн. — «Выходит, что только я уже хочу увидеться, а Его Высочество спокойно дождётся завтра. Гэгэ, это нечестно. Гэгэ, нечестно!»       «Я тоже хочу тебя увидеть», — успокаивает его Се Лянь. — «Просто я знаю, что твоя работа затянется, если я буду ошиваться где-то поблизости. Сань Лан, спокойно работай. Я буду ждать тебя завтра».       «Такой заботливый и ответственный. Даже излишне», — ворчит Хуа Чэн.       «До завтра, Сань Лан», — с напором произносит принц, понимая, что ещё чуть-чуть и он сдастся, признавшись, что стоит в пяти чжанах от Дома Блаженств, потому что даже от этого короткого разговора с Хуа Чэном тяжёлое чувство вины, сковавшее его сердце, разжимает тиски.       «До завтра, гэгэ», — нехотя соглашается демон и обрывает связь.       Се Лянь ещё немного переминается с ноги на ногу, неотрывно смотря на Дом Блаженств, а после всё же разворачивается и направляется в сторону горы Тайцан. Но чем дальше принц удаляется от Призрачного города, тем менее решительной становится его поступь. Он ругает себя, что так отчаянно хочет увидеть возлюбленного, хотя ещё и суток с их расставания не прошло. Се Лянь упрямо топает к дому, уговаривая себя, что будь он рядом, он только мешал бы Хуа Чэну работать.       «Но я мог бы сделать ему чай или помассировать плечи», — размышляет он. — «Угу, помассировать ему плечи, чтобы он вообще потерял к работе и без того немногочисленный интерес», — сам себе отвечает принц. — «Ну, или просто мог бы тихо сидеть рядом», — упирается он. — «Какая разница, ты уже возле дома. Просто ложись спать и жди завтра», — отвечает ему голос в голове.       Подняв голову, принц и впрямь обнаруживает себя на горе Тайцан. Сделав ещё пару шагов, он толкает дверь и входит в дом. По спине неуверенно ползут мурашки от мысли, что принц весь год входил в такую же пустую и холодную комнату. Се Лянь мотает головой, прогоняя тревожные мысли. Он закидывает холщовую сумку с оставшимся слитком обратно в шкаф, снимает обувь и носки, устало падает на кровать, ленясь снять ханьфу. Что-то больно впивается ему в бок. Принц достаёт из рукава коробочку и открывает её, любуясь на кольца.       — Красивые, — шепчет он. — Надеюсь, ему они тоже понравятся, — с сомнением произносит принц и, прижав к груди коробочку, прикрывает глаза в попытке уснуть. Но как он не старается покрепче сомкнуть веки, сон обходит его стороной.