Unspoken Feelings

      Се Лянь и сам не заметил, как заснул за чтением, однако просыпается он оттого, что падает с кровати. Открыв глаза, он думает, что всё ещё спит, однако его в действительности окружает с пару десятков демонов, толпящихся вокруг него и смотрящих на него сверху вниз. Нелепо хлопая глазами, принц принимается рассматривать их в ответ, мысленно поражаясь тому, как его фантазия смогла выдумать такое разнообразное зрелище: многие из демонов похожи на людей в причудливых масках, напоминающих звериные морды, некоторые частично смахивают на животных, остальные же животными и являются. Се Лянь неловко потирает глаза. Вокруг стоит гомон.       — Как смеешь ты праздно почивать в покоях Его Превосходительства после того, как он так пострадал из-за тебя! — выкрикивает тот, что посмелее — надо думать, это он и сбросил принца с кровати. Демон высок и широкоплеч, на голове его располагается устрашающая красная рогатая маска, но голос писклявый и скрипучий, будто совершенно ему неподходящий.       — Вот именно! — поддакивают ему из толпы.       — Постыдился бы!       — Виновен, а ведёт себя как ни в чём не бывало!       — Уважаемые господа, я прошу прощения за причинённые беспокойства, — только что очнувшийся и всё ещё слабо соображающий Се Лянь и сам не понимает, за какие такие беспокойства он просит прощения.       — Как будто твои извинения что-то решают! — басом осаждают его со стороны. — Мы здесь, чтобы наказать тебя за то, что наш уважаемый Градоначальник Хуа пострадал, защищая такого бесстыжего божка, как ты. Немыслимо!       — Немыслимо!       Из глубины толпы слышится дрожащий шёпот:       — Но что мы будем делать, если Градоначальник Хуа узнает об этом? Пусть он и очарован этим злобным, бесстыдным человеком и его магией, а всё же — что если он решит, что мы пошли против его воли?       — Не дрейфь! — противно орёт тот, что в рогатой маске. — Мы делаем это для того, чтобы снять чары с Хуа Чэнчжу! Уверен, что он оценит нашу преданность, когда разум его прояснится от чар бесстыдного бога! — Не медля больше, демон наступает на спину Его Высочества своим сапогом, придавливая его к полу. — Вот увидите: он ещё поблагодарит своих подданных за то, что почуяли неладное и избавили его от наваждения! Всех здесь одарят золотом и сделают приближёнными!       — Правильно! Мы здесь для того, чтобы снять чары с Градоначальника Хуа!       — Господа, — тихо говорит принц, закашлявшись. — Мне очень жаль, что Хуа Чэнчжу пострадал, я и сам себя за это никогда не прощу… Но всё же, уважаемые демоны, вам лучше оставить затею с бунтом, я боюсь, что Сань… Градоначальник Хуа придёт в ярость, увидев вас здесь, — аккуратно предупреждает Се Лянь. Осознав, что это не сон, он первым делом принялся молиться, чтобы Хуа Чэна не оказалось в городе, ведь тогда, думает он, у него снова будет такое лицо…       — Вы слышали?! Он угрожает нам! — заводится кто-то из толпы.       — Бей его! Он не достоин дружбы с нашим Хуа Чэнчжу! — орут те, что стоят дальше.       Се Лянь тяжело вздыхает и приподнимается на локтях, собираясь встать, чтобы защититься.       — Разве не ужасный человек? — слышится ему тихий низкий голос из толпы, который почему-то звучит для него громче, чем все другие возгласы демонов. — Как он может считать себя другом Градоначальника Хуа, если так легко забывает боль, что причинил ему? Ещё и божество…        Внезапно Се Лянь чувствует себя совершенно обессилевшим и будто парализованным — его сердце замирает, пропустив пару ударов, а затем резко начинает биться очень быстро. В груди все болезненно сжимается и пульсирует, воздуха не хватает. Он так и застывает в этой позе, приподнявшись на руках, нелепо уставившись в одну точку, не в силах подняться или хотя бы спихнуть с себя чужую ногу. Толпа сгущается, замыкая вокруг него круг. Принц, как не старается, а не находит в себе желания сопротивляться, потому что на самом деле он согласен с этими словами — он виноват, так сильно виноват. Он всё время игнорировал мысли об этом, но сейчас, когда кто-то озвучил их вслух, он чувствует себя просто ужасно.       «Они правы», — проносится в голове у Се Ляня. — «Я действительно заслужил, чтобы меня поколотили. Он умер из-за меня трижды и ни разу из-за меня же и не упокоился, а всё время так добр ко мне, как будто это ему ничего не стоило — меня и впрямь должен кто-то поколотить за это».       Только что вокруг стоял оглушительный гомон, но внезапно демоны все как один замолкают. Принц будто в забытье переводит взгляд туда, куда уставились расступившиеся и резко притихшие демоны — Хуа Чэн стоит в дверном проёме. Его чёрные как смоль волосы и красные одежды колышутся без ветра, ведомые грозной аурой, а обычно спокойное красивое лицо искажено маской несдерживаемой злости, в единственном глазу горит и тлеет ярость, отчего встреча с его взглядом становится почти невыносимой ношей.       — Хуа Чэнчжу, — только и выговаривает рогатый демон, что всё ещё придавливает Се Ляня сапогом к полу, как он в это же мгновение лишается головы, которая с глухим стуком несколько раз ударяется об пол, прокатившись по нему. Демоны истошно орут от страха. Судорожно пытаясь вырваться из плена своих мыслей, Се Лянь наблюдает, как на лбу оторванной головы рогатого демона начинает вырисовываться кровавая надпись. Он слышит, как демоны кричат, но уже от боли, потому что на лбу каждого, шипя и тлея, появляется почти нечитаемое слово — предатель.       — Сань Лан! — восклицает Се Лянь, опомнившись и ухватившись за сапог Князя Демонов. — Не нужно! Остановись! — умоляет он. Но Хуа Чэн будто не слышит — не двигаясь с места, он притягивает к себе ближайшего демона и сворачивает ему голову. Демоны истошно кричат от ужаса, пытаясь вытереть кровь, что застилает им глаза, и бросаются к выходу и окнам, но двери и ставни захлопываются перед их лицами и никак не поддаются. Хуа Чэн тем временем с остервенением топчет тяжёлым сапогом лицо какого-то бедняги демона до кровавых вмятин. — Сань Лан! — Се Лянь наконец находит в себе силы встать с пола и покрепче цепляется за лицо Хуа Чэна ладонями, обращая его свирепый взгляд на себя. — Пожалуйста, остановись! Я в порядке! Не нужно никого убивать. Очень тебя прошу, — он ещё с десяток секунд смотрит в глаз демона, в котором виден весь диапазон от ярости до отчаяния и бессилия. — Я в полном порядке, — ещё раз спокойно повторяет принц. — Тебе не нужно никого убивать здесь, — для убедительности кивает он, не отпуская его лица из своих рук.       — К несчастью для них, они тут уже все мертвы, — хрипло басит Хуа Чэн. — Иначе могли бы закончить мучения, которые им предстоят.       — Не нужно никаких предстоящих мучений, хорошо? — умоляюще смотрит на него принц. Тело рогатого под шумок поднимает свою оторванную голову и пытается примкнуть к толпе, но Хуа Чэн рывком хватает его за шиворот и ударяет об пол со всей силы. — Они хотели отомстить за тебя. И, будем честны, они имеют на это право, — убеждённо произносит Се Лянь, перехватывая его руку, готовую нанести следующий удар. — Сань Лан, пожалуйста, просто отпусти их, — рогатый, прижимая к себе голову, упрямо и нелепо ползёт к толпе, оставляя за собой кровавую дорожку.       — Да почему ты так отчаянно защищаешь этот мусор после того, что они собирались с тобой сделать?! — в ярости рычит Хуа Чэн.       — Потому что я действительно виноват в том, что случилось с тобой! — не выдерживает и срывается на хриплый крик Се Лянь.       Единственный глаз Хуа Чэна округляется в изумлении. Принц наблюдает, как озлобленная аура тускнеет, а волосы снова естественно ложатся ему на плечи. Хуа Чэн застывает в растерянности, не в силах вымолвить и слова, только его глаз судорожно мечется, вглядываясь в лицо принца так, будто он впервые увидел его.       — Попридержи эту мысль, гэгэ, — подавленно просит он, с усилием разворачиваясь к испуганной толпе демонов, жмущихся к дверям и окнам, как к единственному спасению. — Во-первых, поблагодарите Его Высочество за то, что я не стану прямо сейчас разыскивать прах каждого из вас, что, безусловно, не заняло бы у меня много времени.       — Даочжан Се, большое спасибо, — послушно лепечут демоны.       — Мы ошиблись в вас, Даочжан! — пискнул кто-то из толпы.       — Простите нас…       — Во-вторых, — прерывает вновь нарастающий гомон Хуа Чэн. — Вы все прямо сейчас покинете Призрачный город и никогда больше здесь не появитесь, забрав с собой каждого, кто недоволен моими близкими отношениями с Его Высочеством Наследным принцем Сянь Лэ. Я отправлю отряд охраны с проверкой через пятнадцать минут. Если к этому времени кто-то из вас будет замечен в городе, так и знайте — я не оставлю от вас даже мокрого места. Если я когда-нибудь увижу в городе хотя бы одного из вас, я разыщу прах каждого и уничтожу всех, так что лучше вам не подставлять друг друга. Достаточно доступно для ваших хилых мозгов?       Ответом ему служит гробовая тишина, каждый боится хоть слово вымолвить, не в силах поверить, что их и впрямь минует смерть от руки Градоначальника — событие поистине сказочное.       — Я не слышу, — грозно рычит Хуа Чэн.       — Так точно! — пищит рогатая голова в руках обезглавленного тела.       — Будет сделано, Градоначальник Хуа!       — Мы просим прощения, Господин!       — Пошли все вон. Прочь! — рявкает Хуа Чэн.       Двери распахиваются, и демоны, толкая и отпихивая друг друга, принимаются нелепой бесформенной массой вытекать наружу. Разрозненный топот стихает, а Князь Демонов и бог снова остаются наедине, однако атмосфера в опустевшем кабинете сильно отличается от той, которая царила вокруг них все эти три дня после воссоединения.       Хуа Чэн сдавленно вздыхает и поворачивается к принцу, осматривая его с головы до ног, не в силах сказать хоть что-либо. Он тянется было к принцу руками, но обессиленно опускает их, будто не знает, как ему вынести эту абсолютную беспомощность, которую испытывает сейчас. Се Лянь совершенно не пострадал, но даже эти мелкие ссадины на его ладонях и общий помятый вид злят демона до дрожи.       Се Лянь неотрывно смотрит в пол, нервно заламывая пальцы, не желая поднимать головы и наблюдать за тем, что творится на лице Хуа Чэна. Он и сам знает, что не должен был говорить этих слов, чтобы о нём снова не беспокоились больше нужного. Должен был найти в себе силы сопротивляться, чтобы не позволить демону увидеть то, что он увидел. Но что ему было делать, если он и впрямь испытывает парализующее чувство вины, и правда считает себя ужасным человеком из-за тех жертв, на которые пошёл ради него Хуа Чэн.       Демон молча наклоняется и перебрасывает принца через плечо, направляясь вон из комнаты. Се Лянь, тихо охнув от неожиданности, хватается за его одежду, в попытке удержать равновесие. Бесформенным полотном свисая с плеча демона, бог молчит и наблюдает, как комната отдаляется от него, а после мимо проплывают уже знакомые полы коридора, запачканные кровью, а затем и незнакомые полы купальни, куда принёс его Хуа Чэн. Демон останавливается, опуская бога на ноги.       — Вода горячая. Я принесу тебе другую одежду, — как-то слишком сухо и отстранённо произносит он, избегая взгляда в глаза, и удаляется.       Се Лянь недолго смотрит на воду, затем на свою помятую одежду, которую ему почему-то становится ужасно жалко. Он спешно раздевается и садится в купальню. Она большая и комфортная, вода плещется на уровне груди. Уставшее тело приятно обволакивает горячей водой, только ссадины на ладонях немного пощипывает. В купальне тихо, полумрак, в воде поблескивает тусклое отражение от нескольких рыжих светильников. Пахнет сандалом. Принц умывает лицо, а после медленно набирает в лёгкие воздух, задерживает дыхание и наклоняется, опуская голову под воду, смачивая волосы. Когда он выныривает и шумно выдыхает, то обнаруживает, что рядом с ним лежит стопка его собственной чистой одежды, но демона рядом не оказывается.       — Сань Лан? — зовёт Се Лянь, но ответа не следует. — Ты здесь? — почему-то, задавая этот вопрос, он чувствует себя глупо и тревожно.       Подождав ещё с пару минут и поняв, что демон не собирается возвращаться, принц вскидывает руку и касается своего виска.       — «Сань Лан, пожалуйста, не избегай меня сейчас».       Ответа не последовало. Принц уже опёрся руками на край купальни, решая вылезти и отправиться на поиски демона, как в его голове раздаётся голос Хуа Чэна.       — «Я подойду через минуту», — всё тот же сухой и отстранённый тон.       Се Лянь подавленно вздыхает и опускается обратно в горячую воду, положив локти на край купальни, а подбородок на предплечье. Он чувствует, как в груди несносно часто бьётся сердце, и неотрывно вглядывается в непроглядную тьму дверного проёма, в котором спустя ровно минуту появляется Хуа Чэн. Се Лянь призывно машет ему кистью в свою сторону.       — Прошу, подойди.       Хуа Чэн медленно приближается, опускаясь на корточки перед Его Высочеством, положив предплечья себе на колени, и почему-то не решаясь поднять головы. Бог опирается на локоть, приподнимается и кладёт ладонь на щёку Хуа Чэна, рассматривая его лицо, пытаясь встретиться с ним взглядом, однако демон будто физически не может заставить себя посмотреть принцу в глаза. Се Лянь чувствует, как в груди клокочет эта тревожная дрожь, которая всегда возникает оттого, что близкий тебе человек старательно от тебя изолируется. Он убирает руку и приоткрывает губы, силясь сказать что-то, но тут же смыкает их снова, потому что все слова, что приходят ему на ум, кажутся бессмысленными и тягостными, совершенно не помогающими, когда ты кого-то так сильно задел.       — Гэгэ, я думаю, тебе лучше вернуться домой, — на выдохе произносит Хуа Чэн, не поднимая взгляда. — Я был слишком самонадеян, когда думал, что в моём доме тебе будет безопасно. Ведь я знал о недовольных в городе, но не предполагал, что они и впрямь решатся действовать. Мне следовало предусмотреть это и обезопасить тебя, но вместо этого я был слеп и глуп, отчего ты едва не пострадал. Только утром я порицал за бессилие Фэн Синя и Му Цина, но теперь я знаю, что единственный самонадеянный придурок в твоём окружении — это я, — обычно размеренно произносимые демоном слова в этот раз превратились в быстрый и несвязный поток.       Се Лянь не двигается, пока он говорит, но как только демон замолкает, принц принимается неловко расстёгивать застёжки на его наручах, скользя по ним мокрыми пальцами.       — Что ты делаешь? — сдавленно спрашивает демон, наконец поднимая взгляд.       — Искупаешься со мной? — краснеет принц.       — Ваше Высочество, ты вообще слушал, что я тебе говорил? — уточняет Хуа Чэн, на лице у которого обосновывается некое сомнение — не приложили ли принца головой слишком сильно.       — Слушал, — кивает Се Лянь, снимая с плечей демона накидку.       — И? — выжидая ответа, приподнимает бровь Хуа Чэн, наблюдая, как цепкие пальцы расстёгивают пуговицы на его рубашке одну за другой.       — Я не собираюсь идти домой и оставлять тебя в таких смешанных чувствах. Поэтому нам остаётся только одно — обсудить это. Разговаривать нам будет гораздо проще, если ты перестанешь держать от меня такую железную непрошибаемую дистанцию, ведомый чувством вины, коего и у меня в достатке, — размеренно произносит принц, цепляя рубашку демона за края и стягивая её с него. — Дальше я не справлюсь, придётся тебе самому, — невинно улыбается Се Лянь, аккуратно складывая рубашку и накидку, стопкой уложив их на краю купальни.       — Гэгэ, — горько усмехается Хуа Чэн. — С каких пор ты такой настойчивый?       — С тех пор как ждал твоего возвращения целый год, не зная, сколько ещё мне придётся ждать, прежде чем буду иметь счастье коснуться тебя, — честно отвечает принц. — Меньшее, чего я хочу сейчас — это ссориться с тобой или оставлять между нами какую-то недосказанность, поэтому, прошу: давай не станем избегать разговоров или отдаляться друг от друга только из-за того, что оба чувствуем себя так… как чувствуем.       Хуа Чэн понимающе дёргает бровью, после чего принимается стягивать с себя сапоги и штаны, Се Лянь тактично отворачивается, прислонившись спиной к стенке купальни и неловко рассматривая свои пальцы, на которых осталось несколько несущественных ссадин. Он слегка вздрагивает от неожиданности, когда холодные ладони касаются его спины, вынуждая его подвинуться вперёд. Когда принц понимает, что к его спине прислоняется чужая грудь, а сам он оказывается сидящим между коленок демона, смелость отступает быстро и с топотом.       — А вот это… уже несколько смущает, — ладони принца привычно накрывают покрасневшие щёки.       — Насколько сильно? — раздаётся издевательский вопрос у него над ухом, однако в тоне Хуа Чэна не слышно обычного игривого настроения.       — Достаточно, — посмеивается Се Лянь, пытаясь совладать с приступом смущения, обмахивая своё лицо ладонью.       Его мягко притягивают за плечи, укладывая себе на грудь, а локти располагают у себя на бёдрах, позволяя опереться. Принц чуть запрокидывает голову и встречается взглядом с всё ещё довольно сдержанным лицом демона. Руки Хуа Чэна, согнутые в локтях, казалось бы, расслабленно опираются на край купальни, но Се Лянь всё равно замечает, как сильно он напряжён.       — Сань Лан, — тихо говорит бог. — Ты же знаешь, что вовсе не обязан постоянно быть рядом на случай, если что-то произойдёт? Я и сам могу за себя постоять, — произносит он.       — Тогда почему ты собирался позволить им избить тебя? — приподнимает бровь Хуа Чэн, стараясь говорить как можно сдержаннее и смотреть куда-то мимо принца, однако он ничего не может сделать с тем, что его тон стал необычайно холоден. — Я ни за что не поверю, что ты настолько ослаб из-за простуды. Соответственно, я делаю вывод, что ты именно разрешил им это. И это предположение гневает меня ещё сильнее, чем сам факт, что на тебя напали какие-то мелкие убогие демоны, которым на этом свете вообще лучше бы не существовать, — он делает паузу, после чего сдавленно, почти шёпотом, произносит: — Я не смог поверить своим ушам, когда связался с прислугой, чтобы для тебя нагрели воды в купальне, а услышал, что в моём собственном кабинете… Так почему? — наконец он смотрит на принца, но взгляд его такой тяжёлый и гнетущий, что выдержать его не представляется возможным       — Мм, — Се Лянь и впрямь не выдерживает, а потому отворачивается и устало опирается затылком на подставленное плечо, сцепляет руки на своём животе, опираясь локтями на бёдра демона. — Мне так жаль, что ты видел это. Прости меня, — он молчит некоторое время, подбирая слова. — Я не смог на них разозлиться, — наконец выдаёт он. — Более того, я почувствовал, что они правы. Я точно так же, как они, злюсь на себя за то, что ты столько вытерпел из-за меня за свою жизнь.       — Ваше Высочество, без тебя у меня вообще не было бы никакой жизни, — перебивает его демон. — Если бы ты не спас меня тогда, нарушив все мыслимые и немыслимые правила шествия, я бы умер, навернувшись с крыши. Совсем умер, без шанса — ведь мне не за что и не за кого было держаться тогда, — напоминает Хуа Чэн.       — Я спас тебя единожды, но ты продолжаешь спасать меня раз за разом, — Се Лянь слышит, что он снова хочет перебить его, и останавливает невысказанные слова, настойчиво подняв руку, которую тут же сжимает прохладная ладонь. Принц чувствует прикосновение губ к своим пальцам и прикрывает глаза, пытаясь успокоить шумный ряд мыслей. Он скользит рукой от губ к подбородку, нащупывает нежную кожу шеи, плавно проводит по ней пальцами до затылка, поднимаясь выше, цепляя ленту в волосах Хуа Чэна, распуская их. — Я чувствую себя из-за этого таким… виноватым. Я был слеп. Как кто-то мог быть так привязан ко мне? Как я мог не заметить этого? Как кто-то вроде меня, сосредоточенный исключительно на собственных переживаниях, мог сказать тебе это отвратительно высокомерное — живи ради меня? И не понести за свои слова ответственность. Будто вынудил тебя пройти через такое количество сложностей и боли из-за того, что сказал тебе эти громкие самодовольные слова. Эгоистичный идиот, — вымученно смеётся принц, убирая руку, потирая ей свою же переносицу, а после неловко возвращая её на колено демона.       — Ваше Высочество, ты никогда не сможешь вынудить кого-либо умереть за тебя, даже если искренне захочешь. Человек либо идёт на это добровольно, либо не идёт вовсе. Так вот это был мой выбор сделать тебя своей путеводной звездой, и это был мой путь, который я должен был преодолеть по дороге к тебе, как к единственному дому и успокоению. Ты не должен нести ответственность за мои выборы, и уж тем более не должен злиться на себя. Это в том числе причина, по которой я боялся сказать тебе, сколько знаю о тебе на самом деле, сколько я наблюдаю тебя. Я знал, что ты будешь испытывать вину. И мне жаль, что так и происходит.       — Я просто не желаю, чтобы кто-то ещё хоть раз жертвовал ради меня хоть чем-либо, — вздрагивает Се Лянь. — Мои родители, армия и подданные Сянь Лэ, мои друзья. И ты… Особенно ты, — с нажимом произносит он и чувствует, как его нежно гладят по волосам. — Я в порядке, — почему-то тут же принимается успокаивать демона принц, повернувшись вполоборота, чтобы взглянуть на освещённое слабым светом ближайшего светильника бледное лицо.       — Твоё выражение лица довольно очевидно говорит о том, что ты определённо далёк от «в порядке», — сухо констатирует Хуа Чэн.       — Кто бы говорил, — парирует Се Лянь, насупившись и отвернувшись.       — И правда, — искренне соглашается демон, проводя пальцами по его волосам и останавливая руку на плече принца. Он прикрывает глаз, и некоторое время они оба молчат, обдумывая сказанное, слушая тихий плеск воды. Внезапно Хуа Чэн спрашивает: — Что такое снилось тебе сегодня? Ты всё продолжал извиняться перед кем-то.       — Перед тобой, — вздыхает принц, потирая точку между бровей. Хоть ему и трудно, он принял решение не увиливать от ответа. Только не сейчас.       — За что?       — Мне снилось, что я был немым недвижным зрителем — смотрел, как ты лишаешь себя глаза. Мне страшно думать, что я и наяву был таким же, — Се Лянь потирает глаза пальцами, пытаясь немного отвлечься от картинки в голове.       — Что ты имеешь в виду? — низкий голос Хуа Чэна звучит теперь ещё серьёзнее, чем прежде.       — Смотрел, но не видел. Думал, но чувствовал. Был уверен, что всё понимаю, однако же не имел и малейшего понятия о природе тех или иных вещей. Я был так зациклен на себе в юношестве, на своих решениях, которые не подвергал сомнениям, будто это и мешало мне видеть и чувствовать то, что испытывают близкие мне люди. Теперь же я часто думаю, сколько важных моментов остались незамеченными мной из-за неизменного фокуса на собственных переживаниях. Мне стоило быть внимательнее. Я должен был увидеть тебя раньше. Я должен был присмотреть за тобой. Возможно, если бы я не был бы так слеп, тебе не пришлось бы…       — Зачем ты сокрушаешься об этом сейчас? — хмурится демон. — Всё уже произошло так, как произошло. Ты и так сделал для меня очень многое: дал мне повод продолжать жить, даровал мне цель, причину для того, чтобы не останавливаться, не забывать. Неужели, по-твоему, этого мало? Будь уверен: решения, принятые тобой в то время — лучшие решения, на которые ты был способен тогда. Никто из нас не может изменить прошлое, это прошлое меняет нас. Разве не потому мы не властны над временем? Разве это не к лучшему? Ведь имей мы возможность менять своё прошлое, мы бы никогда не жили бы моментом — мы бы перекраивали и перекраивали. Я не хочу ничего менять в своём прошлом — в конечном итоге оно привело меня сюда, в это время, в этот момент, где я говорю с тобой и могу коснуться тебя. Для меня это определённо стоило того, чтобы прождать ещё не одну сотню лет и умереть еще не один раз. Что если я изменил бы что-то в прошлом и никогда не оказался бы в этом моменте? Разве это не было бы величайшей ошибкой в моей жизни? Я уверен, что было бы, — Се Лянь молчит, обдумывая его слова. Хуа Чэн не торопит, просто ждёт, пристыженный сам собой за пылкую речь, пока принц не вздохнёт:       — Ты прав, — кивает Се Лянь. — Я тоже не стану больше думать о том, что хотел бы поменять в своём прошлом. Я бы тоже сильно пожалел, если меня не оказалось бы в этом моменте. Здесь. С тобой.       — Лестно это слышать, — чуть улыбается Хуа Чэн. — И последнее: прошу, не чувствуй себя виноватым за выборы, которые я совершал от чистого сердца.       — Если ты пообещаешь, что не будешь держать от меня дистанцию, если… когда я опять во что-то влипну, — с усилием улыбается принц, откидывая голову, чтобы снова посмотреть на демона и протянуть ему мизинец. Хуа Чэн с пару секунд внимательно смотрит на него, а после обхватывает своим мизинцем его и скрепляет их поцелуем.       — Я всё больше убеждаюсь, что только идиоты говорят, что возлюбленным всё понятно без слов, — скалится демон, отпуская его руку.       — А мы… О, так мы возлюбленные? — усмехается Се Лянь, хватая освободившейся рукой демона за нос.       — Ну да, судя по всем признакам, мы больше похожи на годами женатую пару, — усмехается Хуа Чэн, высвобождая свой нос из цепкой хватки. — Что такое? — Се Лянь выглядит смущённым. — То есть на возлюбленных ты спокойно отреагировал, а на ярлык женатой пары так покраснел? — демон не может сдержаться и облегчённо смеётся, запрокинув голову назад. — Гэгэ, я и впрямь… — силясь перестать смеяться, сбивчиво произносит Хуа Чэн. — Не понимаю, как у тебя это работает, — он снова неуёмно смеётся, закрывая веки ладонью, пока принц завороженно смотрит на такую непривычную для него реакцию возлюбленного.       Се Лянь, поддавшись наитию, чуть разворачивается корпусом и притягивает его лицо, накрывая губы поцелуем. Хуа Чэн удивлённо вздёргивает бровь, однако перестаёт ржать и с упоением целует принца в ответ, нежно поглаживая его щёку и шею подушечками пальцев. Се Лянь чуть отстраняется, упираясь своим лбом в чужой и заглядывая демону в глаз.       — Ты так красив, когда так смеёшься, — говорит принц и снова краснеет. Краснеет, а всё равно говорит. — Хочу увидеть каждое твоё выражение лица, когда ты счастлив, — стыдливо шепчет он.       — Что ж, тогда смотрите внимательнее, Ваше Высочество, — игриво улыбается Хуа Чэн, притягивая его для нового поцелуя.       Принц чувствует, как прохладные ладони гладят его разогретую грудь, как мягкий влажный язык демона медленно скользит по его шее, как клыки чуть прикусывают кожу на плече, заставляя откинуть голову обратно на чужое плечо, прижаться спиной к крепкой груди. Се Лянь запрокидывает руку назад, ласково поглаживая затылок демона, целующего и покусывающего его шею, другой рукой неловко сжимая бедро Хуа Чэна. Руки демона плавно скользят под водой по торсу бога, нежно поглаживая мускулы на груди и животе, трепетно обводя ключицы. Когда одна ладонь соскальзывает на бедро принца, тот неловко прогибается в спине, после чего ощущает, как пальцы Хуа Чэна очерчивают его позвоночник. Принц тихо вздыхает, замечая, как горячо и сдавленно становится у него в груди и как твердеет его член. Он запрокидывает голову назад и кладёт её на плечо демона, подставляясь под рваный и требовательный поцелуй, с удовольствием ощущая, как Хуа Чэн стонет ему в рот. Принц вздрагивает, когда чужая ладонь касается внутренней поверхности его бедра, он с опаской смотрит на чарующее лицо возлюбленного.       — Хочешь остановиться? — спрашивает Хуа Чэн, трепетно и коротко целуя его в шею, наблюдая за сложно интерпретируемыми эмоциями на лице принца.       — Не хочу, — рвано вздыхает Се Лянь, прикрыв глаза, снова прогибаясь в спине и инстинктивно подаваясь бёдрами вперёд, только спустя секунды осознавая в полной мере, что за движение он только что сделал, заливаясь от осознания краской пуще прежнего. Ладонь демона крепче удерживает его одной рукой за торс, а другой сжимает бедро.       — Тогда чего хочешь? — дразнясь и изводя, спрашивает демон, укусив принца за ушко.       — Пожалуйста… — вздрагивает Се Лянь от пробежавших по всему телу мурашек и зажмуривается до цветных пятен. — Прикоснись ко мне… — на выдохе просит он и думает, что сейчас сгорит от стыда и желания ласки одновременно. Хуа Чэн шумно сглатывает.       — Как пожелаешь, — сладко шепчут принцу на ухо, после чего Се Лянь чувствует, как рука демона ласково касается его члена, поглаживая кончиками пальцев. Бог несдержанно стонет и рывком закрывает себе рот ладонью, но демон отнимает её свободной рукой и возвращает себе на затылок. Принц жадно зарывается пальцами в распущенные чёрные волосы. Когда ладонь обхватывает его член и начинает медленно двигаться, Се Лянь не знает, как объяснить себе, что он чувствует: ему неловко, но он не хочет, чтобы демон останавливался, ему приятно ласковое касание, но почему-то отчаянно хочется большего. Принц никогда себя не трогал, а потому уверенные движения чужой ладони кажутся такими умелыми и дразнящими. Когда темп немного ускоряют, он инстинктивно пытается свести ноги вместе, но Хуа Чэн ловко надавливает свободной рукой на бедро, заставляя его сдаться. Се Лянь млеет от новых ощущений и влажных поцелуев на шее, от ласковой ладони, поглаживающей его бедро, и ловких пальцев, двигающихся вдоль его члена, играющихся с головкой. Как вдруг он чувствует некую тревогу в груди и усилившееся напряжение внизу живота, ладонь демона скользит чуть быстрее и рванее. Принц в недоумении открывает глаза, сталкиваясь с жадным взглядом Хуа Чэна, неотрывно наблюдающим за его реакцией.       — Всё хорошо, гэгэ, просто доверься мне, — хрипло произносит демон.       Се Лянь неловко тянется за поцелуем, отчаянно цепляясь за единственное привычное действие, стараясь внушить себе хотя бы мнимый контроль над происходящим. Отпуская бедро демона, он сплетает пальцы с пальцами Хуа Чэна, изучающими его грудь. Демон сжимает его ладонь в своей в ответ. Принц чувствует, как напряжение в паху достигает пика, и рвано толкается демону в руку, инстинктивно и нетерпеливо подаваясь вперёд бёдрами. Он слышит, как Хуа Чэн хрипло рычит ему в губы, когда принц, потеряв контроль, до боли сжимает в кулаке волосы на затылке демона, не отдавая себе отчёта в том, что он делает. Се Лянь несдержанно стонет, тело сводит судорогой, а тепло разливается по животу и ногам.       Он обмякает в руках Хуа Чэна, трепетно целующего его разгорячённое лицо, чувствуя покалывание в пальцах и лёгкую дрожь в теле. Его запрокинутая назад рука самопроизвольно скользит куда-то в сторону, её нежно подхватывают, опуская вниз. Он тихо вдыхает и выдыхает, пытаясь восстановить дыхание, недоумевая, почему оно сбилось так, будто он только что бежал, а в мыслях такая кромешная пустота. Се Лянь запрокидывает голову, чтобы взглянуть на демона. Хуа Чэн неотрывно смотрит на него возбуждённым, томным взглядом. Принц хотел было что-то сказать, но вместо этого приподнимается и разворачивается, неловко усаживаясь сверху на бёдра демона, обнимая его за шею и вплотную прижимаясь к его груди своей, пряча покрасневшее лицо у него на плече. Хуа Чэн нежно замыкает объятья, с умилением поглаживая принца по спине, не в силах сдержать улыбки. Когда под его руками вздрагивают лопатки, а на плече чувствуется влага, он обеспокоенно спрашивает.       — Гэгэ, ты в порядке?       — Угу, — хмыкает ему в плечо принц. — Прости, я и сам не знаю, почему плачу. Просто я так ярко чувствую сейчас, как сильно тебя люблю. И вообще так много всего чувствую, что, похоже, оно внутри просто не умещается. Я так счастлив, — сбивчиво шепчет Се Лянь. Хуа Чэн отстраняет его за плечи, чтобы взглянуть на него, он аккуратно стирает слёзы с розовых щёк и смотрит так внимательно, что принц невольно улыбается. — Почему ты так смотришь на меня? Мне стыдно…       — Тоже хочу запомнить, — размеренно произносит демон. — Твоё счастливое лицо, — ласково улыбается он.       — Сань Лан, — задыхается принц, касаясь губами его лба и нежно обхватывая руками его шею. Хуа Чэн чуть опускает его лицо, ухватившись за подбородок, сминая губы Се Ляня своими, жарко и жадно его целуя, проводя пальцами дорожку по спине, вызывая мурашки. Бог сильнее прижимается к демону, позволяя горячему влажному языку проникнуть себе в рот, а своим пальцам сильнее сжать чужие плечи до красных отметин. Се Лянь ощущает, как что-то дёрнулось, упираясь ему в живот — не нужно быть учёным мужем, чтобы понять, что. Принц, не отрываясь от поцелуя, ласково оглаживает ладонью рельеф мышц на животе демона, скользя рукой ниже. Он неловко нащупывает твёрдый член, робко водя по нему тонкими пальцами. Се Лянь чувствует трепет, когда демон слегка вздрагивает от неожиданности и постанывает ему в губы. Принц взволнованно обхватывает ладонью член, пытаясь подражать движениям Хуа Чэна, он чувствует, как руки, до этого плавно поглаживающие его по спине, дрожа, опускаются ему на поясницу и обмякают. Се Лянь сжимает ладонь чуть увереннее, и Хуа Чэн сдавленно стонет, разрывая поцелуй и запрокидывая голову назад. Принц не понимает, правильно ли он всё делает, но внимательно смотрит за тем, как демон закрывает ладонью свои веки, и как его бёдра мелко подрагивают под ним. Отчего-то он чувствует себя невероятно счастливым, наблюдая, как возлюбленный тихо стонет, реагируя на каждое движение ладони, а его белоснежная кожа покрывается еле уловимым в полумраке купальни румянцем. Принц отвлекается, залюбовавшись, и его рука неловко соскальзывает, отчего Хуа Чэн сдавленно шипит:       — Так больно, гэгэ.       — Прости, пожалуйста, — жалостливо просит принц, спешно отдёргивая руку.       Демон мотает головой, отнимает руку от лица, выпрямляется и возвращает ладонь принца на свой член, накрывая её поверх своей ладонью, сдавливая, двигая в одном темпе, направляя. Из груди его вырывается хриплый стон, он обессиленно упирается лбом в грудь бога, и Се Лянь чувствует, что бёдра Хуа Чэна, на которых он сидит, напрягаются и дрожат. Хуа Чэн поднимает голову и притягивает принца за шею, вовлекая в жаркий поцелуй, облизывая губы шершавым языком. Се Лянь доверчиво приоткрывает рот, обхватывает губами язык демона, отчего тот снова пошло стонет, несколько раз рвано двигая рукой принца вдоль члена, он подрагивает и обмякает под Се Лянем, откинув голову назад и зажмурившись. Бог опускает стыдливый взгляд на руку, запачканную вязкой спермой, еще не смытой с ладони водой. Демон намеренно вдыхает и выдыхает, пытаясь угомонить беспокойный разум. Принц обмывает руки и, нависая над Хуа Чэном, тянется к его повязке — единственный глаз распахивается, но в нём нет никакого протеста. Се Лянь аккуратно снимает повязку, откладывая её в сторону, притягивает демона за затылок, нежно целуя его в шрам на закрытом веке. Он переводит взгляд на томно полуприкрытый обсидиановый глаз и тянется поцеловать и его. Хуа Чэн закрывает оба века в удовольствии, и его губы расплываются в нелепой улыбке, разве что не мурлычет.       — Ваше Высочество, — тихо зовёт он, ощущая короткие прикосновения мягких губ то на щеке, то на шее, то, совсем невесомые, на зацелованных покрасневших губах. — Я влюблён, — усмехается Хуа Чэн.       — А? — вдруг останавливается увлёкшийся было принц, растерянно уставившись на демона.       — В такого тебя, — Хуа Чэн приоткрывает глаз, всё ещё жмуря пустую глазницу. — В тебя, которого можно коснуться. В тебя, так чудесно касающегося меня. Не в недостижимого тебя, а в того тебя, что рядом со мной — я, кажется, так сильно влюбился.       — Прекращай! — стыдливо стонет покрасневший до ушей принц, закрывая ладонью его единственный глаз, пристально смотрящий на него. — Господи, у меня сердце не на месте от таких слов. Что ты будешь делать, если совсем доведёшь моё сердце своими бесстыдными речами? — возмущается он, легонько постукивая кулаком по рёбрам, пытаясь успокоить растревоженный глупый орган в своей груди. — Как я могу теперь ляпнуть то, что хотел сказать минуту назад? — сокрушается принц.       — А что Его Высочество хотел сказать? — по-лисьи улыбается Хуа Чэн, убирая ладонь Се Ляня от своего лица и целуя её внутреннюю сторону. Он переводит хитрый и довольный взгляд на дующегося принца.       — Что я голоден, — тихо отвечает тот.       — Гэгэ, — смеётся Хуа Чэн. — В такой-то момент?       — Не смейся, — насупился принц.       — Как можно, Ваше Высочество? — всё ещё слишком широко улыбаясь, примирительно машет руками демон. — Ты как себя чувствуешь? Есть силы прогуляться в город? — он касается его лба тыльной стороной ладони.       — Я в порядке, — кивает принц. — А мы сможем найти в местных трактирах что-нибудь, кроме человечины? — улыбается он.       — Хм, — задумчиво чешет висок демон. — Боюсь, это будет чрезвычайно сложно. Быть может, останемся здесь ещё ненадолго, чтобы я мог поразмыслить? — томно шепчет он, почти касаясь губами уха принца, пока его ладони скользят по бёдрам Се Ляня.       — Сань Лан, — строго произносит раскрасневшийся бог, сжимая ладонями щёки демона, отчего его лицо принимает уморительно дурацкое выражение.       — Да, гэгэ? — бубнит Хуа Чэн.       — Ты и впрямь не имеешь даже капли стыда?       — Абсолютно, гэгэ, — невинно улыбается Князь Демонов. — Ладно-ладно, не хмурься так, Ваше Высочество, я просто забавляюсь, — отнимая его руки от своего лица, произносит Хуа Чэн. — Хотя кто знает… — хитро щурится он.       — И ещё я хотел бы нормально помыться, — смущённо перебивает его принц, опасаясь того, к чему может привести это его «хотя».