Глава 9. Вино.
17 июня 2022 г., 03:47
Переступив порог Дома Блаженств, который теперь для принца оправдывает своё название в полной и крайне смущающей мере, Се Лянь с радостью берёт под руку демона, учтиво подставившего ему локоть. Некоторое время они молча вышагивают нога в ногу по каменной мостовой, осматривая главную улицу: Хуа Чэн скорее оценивающе и придирчиво, Се Лянь же наоборот — с каким-то детским восторгом глазеет на разноцветные фонари над ними и бордово-песочные округлые камешки под ногами. Принц отмечает необычно большое количество охраны, то и дело снующей по узким улочкам — вероятно, Князь Демонов сдержал обещание.
— А всё же, как думаешь, — говорит принц, переводя взгляд на бледное лицо своего спутника. — Много ли в городе демонов, которые… ну…
— Не стоит волноваться об этом, Ваше Высочество, — останавливает его мысль Хуа Чэн. — Сколько бы их не было — пускай хоть все проваливают.
— Однако все имеют право на своё мнение… — задумчиво тянет Се Лянь, отводя взгляд.
— Не тогда, когда его не спрашивают, — недовольно хмурится демон. — Почему ты вновь встревожен этим?
— Мм, — задумчиво мычит принц. — Просто немного странно себя чувствую, наблюдая, как обычно воодушевлённые одним твоим присутствием демоны сейчас старательно обходят нас стороной.
— Соскучился по их вниманию? — ухмыляется Хуа Чэн.
— Ни капли, — отрезает Се Лянь, для убедительности махнув рукой.
— Не переживай, было вполне предсказуемо, что весь город сразу прознает о случившемся — всё-таки язык у этих примитивных существ способен за несколько секунд растянуться между Поднебесной и Ямато. Наверняка опасаются, что я стану подозревать каждого в измене. Впрочем, небезосновательно, — пожимает плечами демон. — Скоро забудутся и будут вести себя как прежде, так что воспринимай это как короткую передышку от назойливого внимания, — он вдруг протягивает свободную руку принцу, замедляя шаг. — Осторожно, здесь неровность, не оступись.
— Ох, благодарю, — кивает принц.
— А всё же мостовую придётся перекладывать целиком… — недовольно вздыхает Хуа Чэн. Бог сочувствующие сжимает его руку. Забот подобного характера у демона после возвращения и впрямь немало.
— А, кстати, Сань Лан, — вдруг вспоминает Се Лянь. — Со всеми этими событиями, — он неловко кашляет, прикрыв рот рукой. — Я так и не спросил тебя, нашёл ли ты способ помочь Инь Юй?
— Пройдёт некоторое время, и он будет в порядке, — отмахивается Хуа Чэн, будто не сделал сегодня абсолютно ничего примечательного.
— Расскажешь? — восхищённо глазеет на него принц с нескрываемым уважением. Хуа Чэн и сам знает, что излишне сильно теряется от этого взгляда, чувствуя себя по меньшей мере непризнанным гением, о таланте которого по неведомой причине известно только его возлюбленному. Он с усилием придаёт лицу непринуждённый вид, продолжая вести принца под руку по улице, параллельно присматривая место, где бы им перекусить.
— Начать, пожалуй, стоит с того, что я с самого начала подозревал, что трюк с проклятой кангой — не какое-то самоличное изобретение Цзюнь У — или как его сейчас называть, ума не приложу, — Хуа Чэн замолкает на несколько секунд, будто всерьёз об этом задумался. — Неважно. Важно, что это заклинание не было придумано им самим, что, безусловно, стало отличной новостью, поскольку у меня не было ни малейшего желания посещать место заключения наследного принца Уюна, а уж тем более просить у него помощи, — Се Лянь понимающе кивает, сжимая предплечье демона покрепче. Они сворачивают с главной улицы, и демонов вокруг становится ещё меньше, чем прежде. — Было бы сильно проще, если бы хоть что-то из написанного наследия Уюна не сгинуло в лаве в своё время, однако, сам знаешь — ничего не осталось. Но, порывшись в записях соседних государств, я выяснил, что в Уюне проклятую кангу и впрямь использовали в качестве способа ограничения или лишения сил противника. Этот метод был подвластен только крайне могущественным существам, из чего следует, что подобным приёмом владели немногие. Что опять же не на руку, поскольку информации об этом способе осталось очень мало, к тому же до полного изъятия сил у противника, как я понял, почти никогда не доходило — считалось слишком жестоким и даже низменным, ведь человек не умирал, но и живым его больше не назовёшь, — Хуа Чэн вдруг останавливается. — Давай присядем здесь, гэгэ, — он указывает пальцем на двухэтажное здание с небольшой террасой на втором этаже. — Ты же не против лапши?
— М, конечно, на твоё усмотрение, — кивает принц. Хуа Чэн открывает дверь, пропуская его внутрь.
Помещение оказывается небольшим, но очень уютным: приглушённое освещение от множества рыжих светильников создаёт какую-то совершенно особенную атмосферу, пахнет специями и агаровыми благовониями. Немногочисленные посетители ведут себя тихо, играя в го и распивая вино, а завидев Князя Демонов и его спутника, учтиво кланяются им, но сохраняют тишину. Се Лянь, не изменяя своей природной вежливости, принимается кланяться демонам в ответ. Те, кажется, удивлены. Хуа Чэн, чуть усмехнувшись уголком губ, цепко хватает принца за руку и легонько тянет к витой лесенке на второй этаж. Се Лянь спешно следует за ним.
Наверху оказывается ещё прекраснее, чем в первом зале: открывается вид на ночное звёздное небо, стены и каменную ограду террасы оплетают зелёные не по сезону растения, повсюду расставлены те же светильники с тёплым рыжим светом, а ближе к краю балкона стоит один единственный круглый столик с двумя стульями. Демон отодвигает один из них, Се Лянь смущённо улыбается и неловко садится, Хуа Чэн в свою очередь изящно опускается на стул напротив, запрокинув ногу на ногу.
— Градоначальник Хуа и его дорогой гость, счастлива видеть вас, — Се Лянь искренне удивляется, ведь он даже не заметил, как низкая девушка в изящном черном ципао подплыла к ним и тихо заговорила в поклоне. Принц растерянно склоняет голову в ответ.
— Кувшин вина и чайник чая с жасмином, — загибает тонкие пальцы Хуа Чэн, чуть запрокинув голову, будто стараясь что-то припомнить. — Или Его Высочество желает вина тоже? — поднимает он бровь, переводя взгляд на Се Ляня.
— Нет-нет, ты же знаешь, что я не пью, — спешно машет руками принц.
— Две тарелки жареной лапши с овощами и бамбуковыми проростками, — продолжает задумчиво загибать пальцы демон. — И закусок на твой выбор, — кивает он демонице. Та радостно улыбается, будто взгляд Градоначальника для неё истинное удовольствие.
— Сделаем всё в лучшем виде, Ваше превосходительство, — она учтиво кланяется Хуа Чэну и даже чуть более учтиво Се Ляню, после чего спешно удаляется. Принц выглядит смущённым таким обращением — всё-таки за долгие годы отшельничества и безлюдной жизни от подобного он совершенно отвык.
— Так о чём это я? — подпирает щёку рукой демон, рассеянно уставившись на небо.
— О том, что такой способ лишения сил считался варварским, — напоминает Се Лянь, складывая руки в замок на столе и сосредотачиваясь.
— Да, точно, — кивает Хуа Чэн. — Спустя несколько часов и полтора десятка архивов в разных концах Поднебесной, я обнаружил источник, написанный на, как водится, давно сгинувшем языке, в котором упоминалось об одном занятном артефакте. У меня сложилось впечатление, что автор текста, по совместительству шаман, создавший артефакт, нарочно выбрал слишком древний даже для тех лет язык, чтобы ненароком не прогневать наследного принца Уюна. На мысль, что это именно то, что мы ищем, меня навёл занятный отрывок текста, где говорилось, что артефакт был создан, после того как, цитирую: «сам истинный и благостный наследник Уюна прогневался на моего в самом деле невиновного в происшествии товарища сверх меры». Полагаю, уже в те времена это было излюбленным заклятьем Цзюнь У.
Хуа Чэн отвлекается на то, что им приносят напитки. Он жестом отпускает демоницу, которая собиралась налить Его Высочеству чай. Та понимающе кивает и удаляется. Придерживая рукав своей накидки, Хуа Чэн изящно наливает чай в пиалу Се Ляня, тот улыбается и благодарит. Демон задумчиво отхлёбывает вина, которое он небрежно плеснул в свой кубок.
— Артефакт был утерян больше веков назад, чем мы с тобой существуем на этом свете, а потому затруднительно было представить, что именно за предмет мы ищем, поскольку в найденном мной источнике шаман лишь описывал принцип действия, но никак не то, как артефакт выглядит или где он спрятан. И здесь, надо сказать, наконец-то была польза от этого олуха — западного бога войны: читать-то он читает, да только больше картинки рассматривает — по совершенной случайности он нашёл полустёртую зарисовку артефакта в одном из свитков с подписью того самого шамана, так что наконец стало понятно, каков он. Ну, а там дело за малым — демоны обнаружили его в храме в двух тысячах ли на восток отсюда.
— Как он выглядит? — интересуется Се Лянь, отхлёбывая чай из тонкой белой фарфоровой пиалы.
— Такая круглая увесистая пластина из цельного куска бронзы, — Хуа Чэн показывает руками примерный размер артефакта. — По краю выгравировано заклинание, которое даже мне сложно было прочесть. С такой, знаешь, выемкой под наполненную кангу и маленькой платформой в центре со склянкой. Идея просто замечательная, исполнение, безусловно, позорное, однако зрелищно — не поспоришь. Кое-как я прочёл с пластины заклинание…
— Я уверен, что кроме тебя этого бы вообще никто не сделал, — восхищённо смотрит на него Се Лянь.
— Гэгэ слишком хвалит меня, — в смущении театрально прикрывает глаза ладонью Хуа Чэн, впрочем, быстро занимает прежнюю расслабленную позу. — Устройство довольно примитивное, я даже удивился, что вообще работает. Грубо говоря, эта пластина, соприкасаясь с наполненной кангой, после прочтения заклинания испаряет содержащуюся в ней духовную силу, преобразуя её в крайне необычную физическую форму, схожую с густой полупрозрачной жидкостью, которая в свою очередь скапливается в склянке в центре пластины. Дальше, думаю, ты и сам догадываешься.
— Да, — кивает принц. — Я действительно так счастлив, что у вас всё получилось. И как чувствует себя Его Превосходительство Инь Юй? — обеспокоенно спрашивает он.
— Ему понадобится не один знахарь, но он будет в порядке. У него есть Цюань Ичжэнь, который как заноза в заднице — своего добьётся. Ты бы видел этот потерянный взгляд Инь Юя, ведь первым, что предстало перед его взором, когда он пришёл в себя — это взъерошенная кудрявая голова его шиди. На мгновение мне показалось, что Инь Юй не слишком-то рад, что остался жив, — усмехается Хуа Чэн.
— Я думаю, всё не так драматично, как ты описываешь, — укоризненно смотрит на него принц. — Большое спасибо, — это уже предназначается демонице, раскладывающей перед ними тарелки с лапшой и закусками. Она мило улыбается и удаляется. — Кажется, я сейчас до смерти объемся, — Се Лянь довольно хлопает себя по животу ладонями.
— Разве не таким был план? — довольно улыбается Хуа Чэн, любовно смотря на уминающего лапшу принца и отхлёбывая вина.
***
Некоторое время они сосредоточенно жуют, пока Се Лянь не кладёт свои палочки на тарелку с лёгким стуком. Он шумно выдыхает и сыто улыбается. — Мне кажется, только на этой тарелке лапши я мог бы прожить неделю. — Как хорошо, что тебе не придётся, — осаждает его демон. Се Лянь радостно смеётся. — Спасибо, это замечательное место, — улыбается принц. — Совершенно не за что, — кивает Хуа Чэн, подливая себе вина из кувшина. Принц чувствует терпкий кисловатый аромат. — Могу я попробовать? — Се Лянь смущённо ёрзает на стуле и указывает пальцем в кубок с вином. — Полагаю, сегодня домой ты предпочтёшь вернуться на моих руках? — по-лисьи усмехается демон, отпивая вина. — Я плотно поел, к тому же от одного маленького глотка я наверняка не опьянею, — канючит принц. — Как знаешь, — легко соглашается Хуа Чэн, позволяя принцу украсть свой кубок. Подперев подбородок, он с интересом наблюдает, как один маленький глоток принца превращается в три довольно крупных. — Гэгэ, с каких пор ты так рьяно употребляешь алкогольные напитки? — приподнимая бровь и удивлённо забирая из рук принца почти пустой кубок, интересуется он. — Просто вдруг подумал, что раз я нарушил один обет своего самосовершенствования, то надо нарушить и второй для чётного числа, — в слишком уж довольной хмельной улыбке расплывается принц. — Бунтуете, Ваше Высочество? — смеётся Хуа Чэн, любуясь, как блестят глаза возлюбленного, и снова наполняя свой кубок. — Получается, что бунтую, — поднимает руки принц в сдающемся жесте. — Никак не могу привыкнуть к этому, — прикрыв глаза, вздыхает Се Лянь. — К чему? — интересуется Хуа Чэн. — У меня… Так тепло в груди теперь, — удовлетворенно кивает принц и открывает глаза. Вытянув руку, он сжимает ладонь демона и играет кольцом на его пальце. — Теперь, когда ты выпил? — вопросительно приподнимает бровь Хуа Чэн, делая глоток вина. — Теперь, когда ты вернулся, — насупившись, поясняет Се Лянь, с упоением прижимая ладонь демона к своей раскрасневшейся от вина щеке. — Гэгэ, трёх глотков было многовато, — укоризненно констатирует Хуа Чэн, хотя на роже очевидное довольство происходящим написано. Он трепетно поглаживает щёку принца, пока руку снова не перехватывают. Се Лянь снимает с него кольцо и нацепляет на свой палец, оно ему слегка велико. — Нравится? — интересуется Хуа Чэн. — Можешь забрать. — Нет, просто пытаюсь понять, — оценивающе разглядывая расстояние между его пальцем и кольцом, бубнит Се Лянь. Ничего так и не выяснив, он разочарованно вздыхает и надевает Хуа Чэну кольцо на палец обратно. — Скоро здесь будет ещё одно, — невнятно бубнит принц, пьяно улыбаясь. — Что? — переспрашивает демон. — Сек-рет! — неожиданно громко отвечает ему Се Лянь, со звонким хлопком дважды шлёпнув ладонями по своим горящим щекам. Принц уже запоздало испугался, что только что чуть не рассказал демону о том, что должно было быть сюрпризом. Демон заботливо отнимает руки от лица бога, опасаясь, что тот сделает так ещё раз. — Алкоголь та-а-ак развязывает язык, — задумчиво бормочет Се Лянь. — Это только с тобой та-а-ак, — беззлобно передразнивает его Хуа Чэн, расплываясь в улыбке. — Пожалуйста, не пей ни с кем, кроме меня. Я не вынесу своей ревности, если кто-то ещё тебя таким увидит. — Клянусь! — бойко говорит принц, протягивая демону мизинец, тот, посмеиваясь, обхватывает его своим. — Скрепи, — настойчиво канючит бог, пододвинув к лицу Хуа Чэна их сцепленные мизинцы. — Хорошо, — соглашается демон, хитро посматривая на принца из-под пушистых ресниц, и свободной рукой притягивает его за шею. Когда его холодные губы касаются мягких губ принца, Се Лянь удовлетворённо коротко стонет. Демон удивлённо подергивает бровью, когда чувствует, как бог смело облизывает его губы, толкаясь в них языком. Хуа Чэн замечает, как принц расслаблен и нежен, и это так возбуждает. Се Лянь не слышит никаких своих мыслей, он лишь упивается влажным жарким поцелуем, постанывая от накатившей сладкой нежности, чувствуя, как его сердце счастливо трепещет от того, как их языки сплетаются, как демон покусывает нижнюю губу, как холодная ладонь поглаживает его затылок. Принц и впрямь чувствует, что ничего больше не существует в этом мире в эту минуту. Ничего и никогда не было. Ничего и никогда не будет. Только кислые от вина губы возлюбленного, его холодные ладони, его хриплый стон и сердце самого принца, разрывающееся от трепета. Хуа Чэн отстраняется первым, внимательно всматривается во влажные глаза принца, подёрнутые возбуждением, и думает, что он наверное спятит, если еще хоть на секунду задержится на них взглядом, однако сознательно выбирает безумие. — Гэгэ, — наконец с усилием произносит он, отпуская его руку. — Пойдём домой? — Нет, давай ещё прогуляемся подольше, — канючит принц. — Это ты так говоришь, пока на ноги не встал, — посмеивается Хуа Чэн, скользя дрожащими от возбуждения пальцами по ножке кубка и беря его в кисть. — Смеёшься надо мной? — пьяно улыбается принц, грозя демону пальцем. — Ну и смейся, сколько влезет, — совершенно не обидевшись, щедро позволяет он, после чего ловко перехватывает из руки демона кубок и делает еще пару глотков. Брови Хуа Чэна, кажется, взаправду собрались взлететь от выходки принца. Се Лянь довольно щурится, ставит кубок на стол, поднимается со стула на неуверенных ногах и одним прыжком оказывается на каменной оградке балкона, оплетённой какой-то зелёной лозой. — Гэгэ, — взволнованно встаёт Хуа Чэн. — Не волнуйся, я не упаду, — радостно смеётся принц, раскинув руки и упоительно вращаясь на одной ноге. Демон протягивает ему руку. — Сказал же, что не упаду, — недовольно морщит нос Се Лянь, отстраняя ладонь Хуа Чэна. — Просто захотелось подержать Ваше Высочество за руку, — хитрит демон, снова протягивая тому изящную ладонь. — Нельзя? — так разочарованно спрашивает он, что сам себе почти верит. — Можно, — оттаивает принц и сам сжимает холодную ладонь, принимаясь шагами мерить балконную ограду. — Воздух здесь так сладко пахнет, — вдыхает он, остановившись на одной ноге и развернувшись к демону всем корпусом, смотря на него сверху вниз. — Напротив лавка с маслами для возжигания, — свободной рукой показывает Хуа Чэн. — О, так вот откуда этот аромат, — отвлекается принц, пытаясь посмотреть назад за своё плечо, стопа неловко соскальзывает с гладкого камня и он чувствует, как теряет равновесие. Демон молниеносно притягивает принца к себе за руку и удерживает его за поясницу, усаживая бога перед собой на оградку, по которой он так рьяно только что и скакал. Се Лянь внимательно смотрит на крайне недовольного Хуа Чэна, стоящего между его ног. Принц сжимает бёдра, скрестив ноги у демона на пояснице, отчего гнетущее выражение лица Хуа Чэна сменяется заинтересованным. — Сань Ла-а-ан, — нараспев произносит принц, притягивая демона ближе к лицу за ворот его красной накидки. — Почему-то после этого чёртового вина все мои мысли всё время возвращаются к тому, что было в купальне. Не могу перестать думать об этом, — и без того розовые щёки принца покрывает ещё более яркий румянец, а в глазах блестит несдерживаемое желание. Он наклоняет голову и влажно целует демона в шею, Хуа Чэн в удивлении приоткрывает рот, пока Его Высочество оттягивает нежную кожу на шее губами и крепче сжимает бёдра на его боках. Демон опирается на руки по обеим сторонам от принца, подставляя шею под поцелуи, жмурясь от удовольствия. Руки Се Ляня тем временем жадно сминают одежды на спине Хуа Чэна. Пытаясь по крупицам собрать остатки уплывающего сознания, Хуа Чэн вскидывает руку и щёлкает пальцами, после чего входная дверь с лёгким щелчком закрывается на задвижку. Се Лянь с упоением облизывает его кадык, отчего по спине демона проносятся мурашки. Он хрипло стонет, когда принц прикусывает его за ухо, а после облизывает мочку, играясь языком с маленькой серьгой. — Гэгэ, — шепчет Хуа Чэн, забираясь руками под ханьфу принца, оглаживая крепкую грудь. — Если не остановишься сейчас, то утром тебе будет очень стыдно, — посмеивается демон, подцепляя пальцами одной руки сосок принца вместе со складкой ткани нательной рубашки, другой рукой придерживая его в прогнувшейся пояснице, опасаясь, что он всё же рухнет с балкона, отклонившись слишком сильно. — Меня-то всё более чем устраивает, но вот ты завтра утром скорее всего будешь отчаянно сокрушаться, — предупреждает Хуа Чэн, целуя принца в шею. — Хочу тебя, — настойчиво шепчет бог демону на ухо, прикусив его за мочку. — Ваше Высочество, — млеет Хуа Чэн. — Где вы прятали это в себе всё это время? — с придыханием спрашивает он, обнимая ладонями лицо принца, заглядывая в возбуждённые глаза возлюбленного. — Смотри, пока я показываю, — почти властно шепчет Се Лянь и жадно припадает к холодным губам, пока его ладонь соскальзывает на пах Хуа Чэна, гладя вставший член через слои одежды. Демон сминает губы принца своими и несдержанно стонет ему в рот, буквально теряя рассудок от прикосновений. Хуа Чэн влажно целует под челюстью принца, чувствуя, как он прижимается в ответ бёдрами всё ближе. — Слушаюсь, Ваше Высочество, — хрипло стонет демон, снимая с принца ханьфу до пояса, скользя руками под рубашку, жадно впиваясь пальцами ему в спину. Се Лянь подаётся вперёд, прижимаясь к возлюбленному грудью, упираясь сдавливаемым под одеждами вставшим членом в его, плавно двигаясь, потираясь, отчего оба тихо стонут. Хуа Чэн с упоением расцеловывает шею и плечи принца, оставляет невесомые поцелуи за ушком. Он нежно сжимает руками его бёдра, прижимая их к себе сильнее, рисует пальцами на спине принца причудливые узоры, обводя лопатки и трогательно касаясь позвонков. Как вдруг чувствует, что Се Лянь начинает двигаться медленнее, а его руки, всё это время сжимающие одежды на его спине, неспешно опускаются и обмякают. Хуа Чэн останавливается и настороженно прислушивается, опуская взгляд себе на грудь, к которой невинно прижимается щекой спящее расслабленное лицо бога. — Гэгэ? — шёпотом зовёт Хуа Чэн, хотя уже догадывается, что ему не ответят. Он ласково гладит пальцем Се Ляня по розовой щеке, любуясь. — Ты такой жестокий, — сокрушённо шепчет демон, целуя бога в лоб, и возвращает на плечи принца его недавно спавшее до пояса ханьфу. Чуть помедлив, он аккуратно снимает с себя накидку, набрасывает её поверх одежд Се Ляня и прижимает его к себе обеими руками, зарывшись в волосы на макушке принца носом. — Мне тоже очень тепло с тобой. Он некоторое время просто обнимает бога, нежно поглаживая его по волосам, слушая размеренное сопение на его груди, вдыхая запах его волос. Се Лянь крепко спит, прижимаясь щекой к пуговицам на рубашке демона. «Наверное, останется смешной след», — думает про себя Хуа Чэн и улыбается, отклоняясь назад, цепляя со стола свой кубок с вином. Он неспешно допивает его, смотря на затихшие улицы, на бледно-розовый рассвет, окрасивший каменную кладку зданий напротив в бордово-золотой цвет. Кажется, он никогда так не наслаждался рассветом, ведь солнце само по себе он особо не любит. Но мерно сопящее тёплое тело принца, прижимающееся к его груди, делает это утро каким-то особенным и важным. Се Лянь отчего-то расслабленно улыбается во сне и в какой-то момент вдруг даже тихо посмеивается. Демон переводит на него умилённый взгляд и тоже улыбается. — Наконец-то тебе снится что-то приятное, — шепчет он, отставляя опустевший кубок на ограду балкона. — Пойдём домой, гэгэ, — аккуратно придерживая принца за спину одной рукой, расположив другую под коленями, Хуа Чэн поднимает его на руки и прижимает к груди. Бог сонно что-то лепечет, не открывая глаз и кутаясь сильнее в красную накидку демона, упирается ладонью ему в грудь. Хуа Чэн забирается на балконную ограду, по которой так нравилось шагать принцу, и подставляет лицо под прохладный ветер, позволяя ему развеять чёрные волосы и ворот белой рубашки. «Почти ласково», — думает демон и одним лёгким прыжком соскакивает вниз с балкона, невесомо приземляясь на каменную мостовую. Под рассветным заревом они возвращаются домой.***
Хуа Чэн аккуратно кладёт Его Высочество на кровать в своём кабинете. Здесь уже прибрано после недавней потасовки, кровь оттёрта с ковра и всё выглядит так, как будто ничего и не произошло накануне вечером. Демон снимает с принца обувь и накрывает его простынёй. Его взгляд падает на коробочку из агара на тумбе. «Это про неё он говорил, ведь так?» — Хуа Чэн указательным и средним пальцами робко проводит по коробке, но, взглянув на принца, одёргивает руку и отходит к окнам, чтобы зашторить их. — «Я просто должен смириться с тем, что он не всё хочет мне рассказывать», — кивает Князь Демонов и направляется твёрдой поступью к своему письменному столу. Он зажигает свечу в настольном светильнике и тихо опускается в кресло, берясь за бумаги и кисть. В последний раз взглянув на мирно спящего принца и подавив желание всё бросить, дабы снова почувствовать тепло его объятий, Хуа Чэн с трудом отводит взгляд. «Инь Юй, давай ты уже перестанешь играть в мёртвого?» — раздраженно вздыхает демон, уставившись в бумаги.
Примечания:
"Сейчас или никогда", - подумал автор и выложил главу.
Sumimasen за долгое отсутствие обновлений. Ко мне просто зашёл старый друг Выгорание Олегович, ну... и вот. Заболтались мы с ним.
