Unspoken Feelings

      Вот уже пару часов кряду боги и демон сидят на поваленных деревьях, выжидая появления гашадокуро. Полная луна уже давно узаконилась в густой тьме туманного неба, и может показаться, что тварь сегодня ночью просто забыла прийти.       Се Лянь никак не может разрядить обстановку, хотя и искренне пытается — Фэн Синь и Му Цин уже множество раз поцапались между собой, Хуа Чэн же, словно каменное изваяние, сидит рядом с Его Высочеством, закинув ногу на ногу, смотрит вдаль нечитаемым взглядом и молчит. Се Лянь истинно страдает от того, что напряжённую атмосферу вокруг них не разрезать ни мечом, ни словом.       — Как насчёт идиом? — предлагает принц.       — Нет, — резко и в один голос отвечают Фэн Синь и Му Цин.       — Мм, — Се Лянь в общем-то изначально догадывался, каким будет ответ. — Ты не замёрз? — тихо спрашивает он демона и, не дождавшись ответа, обнимает его за плечи, пытаясь накрыть его частью накидки, что ему отдали. У него кое-как получается, а потому бог довольно кладёт щёку на плечо возлюбленного, прикрывая глаза. Хуа Чэн коротко улыбается, опирается щекой на макушку принца и покачивает ногой. Серебряные цепочки на его сапоге мелодично звенят. Се Ляню нравится этот звук.       — Ну и как нам понять — это колокольчик, знаменующий о приближении духа, или висюльки на твоём вонючем сапоге? — возмущается уже порядком уставший Му Цин.       — Всё просто, — равнодушно пожимает плечами Хуа Чэн. — Когда я не делаю вот так, — он показательно двигает ногой. — А вы слышите колокольчики, значит, это демон, — спокойно заканчивает он таким тоном, будто объясняет детям азы арифметики тридцатый раз за день. Общество генералов ему ужасно претит — он гораздо охотнее бы продолжил валяться с Его Высочеством в кровати, а не сидел бы на холоде в ночи, выслушивая постоянное нытьё. Однако он обещал богу не встревать в перепалки с генералами, а потому вид его — бесконечный дзен. Принц нежно гладит его по щеке, он тоже устал от распрей.       Се Лянь понимает, что задремал, когда с трудом открывает глаза. Он снова слышит колокольчики, но в этот раз звук чуть громче и как-то разрозненнее.       — Сань Лан, ты опять… — сонно и ласково улыбается принц, как внезапно заспанное лицо его окрашивается осознанием и принимает крайне серьёзное выражение.       — Это не я, — подтверждает его мысли Хуа Чэн.       Звук постепенно становится громче, и все затихают, вслушиваясь в его приближение.       Совсем скоро все четверо наблюдают, как в некоторых местах поле продавливается под незримыми ступнями, а кости мертвецов плавно взмывают в небо и пропадают в небытие.       — Шагает, — шёпотом говорит Фэн Синь.       — Обойдём его с двух сторон, — излагает Се Лянь, вид у которого сразу сделался потрясающе серьёзным и статным. Хуа Чэн невольно любуется строгим и сосредоточенным лицом принца, пока тот снимает и возвращает демону красную накидку. — Будем ориентироваться на его «шаги». Одни заманивают, чтобы разъярить его и проявить, другие нападают, как только увидят демона воплоти, чтобы приманка могла оторваться.       — Полагаю, кто будет приманкой, вопроса не стоит, — догадывается Фэн Синь, вставая с полена.       — Подожди, — останавливает его Се Лянь. — Я больше не ношу меч, так что лучше я буду в команде «приманки», — говорит он.       — Тогда мы с Му Цином нападаем, — кивает Фэн Синь, подозревая, что Хуа Чэн не отлипнет от Се Ляня.       — Ты проворнее, чем Му Цин, и бегаешь быстрее, — мотает головой принц. — Сань Лан, — обращается он к демону. — Останься с Му Цином.       — Что?! — шипит генерал Сюаньчжэнь. — Я с этим типом в паре работать не стану!       — Как пожелает Его Высочество, — соглашается демон. Му Цин смотрит на него зверем — он ожидал от него совсем не такой реакции. — Гашадокуро довольно чуток, гэгэ, будь внимательнее, — он ласково гладит принца по плечу, едва касаясь ткани пальцами.       — Мм, — кивает Се Лянь. — Будь спокоен — я очень быстро бегаю, — всерьёз убеждает он.       — Безусловно, Ваше Высочество, — благоговея улыбается демон.       Му Цин и Хуа Чэн принимаются ждать, пока Фэн Синь и Се Лянь огибают поле по границе с лесом, чтобы открыть спину ёкаю двум другим.       — Как мы привлечём его внимание? — тихо спрашивает Фэн Синь, косясь то на принца, то в сторону прибрежной полосы.       — У меня есть план, — рассеянно говорит Се Лянь.       — Может, посвятишь меня в него?       — Просто беги, — пожимает плечами принц.       — И это твой план? — вздыхает генерал Наньян.       Они останавливаются, когда считают, что отошли достаточно. Принц оценивает обстановку, наблюдая, как на поле появляются новые и новые вмятины, а кости то и дело взмывают в небо. Подгадав момент, когда одна из костей воспарит, он кричит:       — Жое! — лента взвивается в воздух и хватается за кость, утягивая её в сторону принца. Поймав кость на лету, Се Лянь машет ею в воздухе в предполагаемом направлении ёкая и слышит оглушительный рёв.       — Заметил, — заворожено произносит принц. — Беги! — бросает он Фэн Синю и пускается наутёк.       — Ох ты ж блять! — вырывается у генерала Наньяна. Принц никогда не одобрял его брань, а потому Фэн Синь редко ругается при нём, не считая, конечно, экстраординарных случаев, когда он находит Его Высочество голым по пояс, сидящим на Князе Демонов — это другое. Но сейчас, когда он видит, как неукоснительно к ним приближаются «шаги» незримого гиганта, его хватает только на то, чтобы браниться и бежать.       — Она у меня! — кричит Се Лянь, размахивая костью. Фэн Синю остаётся только завидовать его беспечности. Его глаза раскрываются шире, когда он видит, как в десятке чжанов от них поле разрывает огромная «пятерня». — Видел это?! — радуется принц. — Ты видел его руку? — ему как будто вообще не составляет труда бежать и орать во всё горло одновременно.       — Да видел я, видел! — пытаясь не задохнуться, отмахивается генерал Наньян. — Одна его кисть размером с человека! Твою мать… — измученный стон. — Ваше Высочество, лучше не отвлекайся и беги быстрее! — обеспокоенно просит он.       Они водят за собой ёкая уже с десяток минут, и если принц пересекает поле лёгкой поступью, совершенно не обращая внимания на вязкую почву и, кажется, даже не запачкавшись толком, то Фэн Синь уже порядком вымотался: он всё чаще застревает в грязи и всё время норовит упасть.       — Фэн Синь! — окликает его Се Лянь, забеспокоившись, что его друг сильно замедлился. — Он нагоняет!       — Да знаю я! — огрызается юго-восточный бог войны. — Эта чёртова земля!       — Очень даже хороший плодородный чернозём, — вступается принц за поля. — Откуда, по-твоему, на твой стол попадают овощи и крупы, — упрекает его Се Лянь.       — Знаешь, сейчас не лучшее время… — возмущается Фэн Синь, в очередной раз увязнув по колено в земле. Как вдруг он чувствует холодную рябь спиной, и в чжане от него приземляется огромный кулак скелета. Генерал Наньян поднимает голову вверх и видит, что ёкай наконец озверел от этой дурацкой погони и проявился полностью. Он кажется много выше, чем три чжана. — Твою мать, твою мать, твою мать, твою мать… — как мантру тараторит Фэн Синь, нашедший в себе второе дыхание, и бежит быстрее, но стопы его всё равно слишком сильно увязают в земле.       Се Лянь заворожено разглядывает гашадокуро. Он понимает, что нужно заканчивать эту беготню и переходить к следующему этапу плана, а потому кричит другу:       — Фэн Синь! Беги туда! — он тычет пальцем в направлении границы поля с лесом.       Генерала дважды просить не нужно — он прорывается в указанном направлении. Принц же наоборот останавливается, взмахивая рукой и запуская в ёкая костью. Гашадокуро оглушительно ревёт и замахивается своей огромной кистью, принц взмывает в воздух, делая ловкое и изящное сальто, и рука демона приземляется мимо. Он видит, как за скелетом мелькает фигура в красном, как она взмывает в воздух, и как ослепительно блестит сталь сабли, отражающей лунный свет. Се Лянь отпрыгивает в сторону от очередного удара костлявой ладони, попытавшейся прихлопнуть его, как надоедливую мушку.       Он бежит, наблюдая, как гашадокуро отвлекается на Му Цина и Хуа Чэна. Пока Му Цин остервенело пытается рассечь ёкаю голень, Хуа Чэн рьяно взбирается наверх, по опустившейся на землю руке. Но слишком высоко подняться не выходит, гашадокуро накрывает его второй ладонью. Принц в ужасе наблюдает, как с десяток секунд ничего не происходит, однако когда ёкай поднимает ладонь, которой он накрыл Хуа Чэна, под ней никого не оказывается. Се Лянь облегчённо вздыхает. Он присматривается и обнаруживает демона, повисшего на сгибе локтя скелета. Обхватив ногами кость на его предплечье, он остервенело пытается отделить его от локтя, вклиниваясь между множества костей саблей. Не добившись никакого эффекта, он спрыгивает вниз, легко приземляясь на ноги. Насколько видно Се Ляню, он выглядит озадаченным.       — Му Цин! — вдруг во всё горло орёт Фэн Синь. — Сзади! Сзади!       — И без тебя разберусь, — сплевывает Му Цин, ловко и не без доли изящества уворачиваясь от удара. Гашадокуро снова замахивается рукой, и генерал Сюаньчжэнь принимает оборонительную стойку, крепко держа свою саблю двумя руками, намереваясь принять удар.       — Плохая идея, — только и выдаёт Хуа Чэн, как тут же получает визуальное подтверждение своего умозаключения. Все трое смотрят на то, как сабля застревает в ладони ёкая, и Му Цин, намертво вцепившийся в свое оружие, сначала зарывается ногами в землю, чуть ли не по пояс, а затем оказывается в полете. Гашадокуро остервенело трясёт ладонью, пытаясь скинуть генерала, как прилипший к руке мусор. Не долго думая, ёкай поворачивает друг к другу обе свои ладони, будто собирается захлопать от радости. Му Цин отчаянно пытается вытащить свою саблю, толкаясь ногами от ладони гашадокуро.       — Му Цин! — обеспокоенно кричит Се Лянь. — Отпусти саблю!       — Черта с два я оставлю свою саблю в этом монстре, — шипит Му Цин и тянет за эфес изо всех сил.       Се Лянь решает не медлить и вскидывает Жое, которая цепляется за кость на пальце другой руки скелета, и принц взмывает в небо. Гашадокуро отвлекается на него, теперь уже тряся двумя руками, будто очень неуклюжий кукловод. Не добившись результата, ёкай поднимает руку с повисшим на Жое Се Лянем вверх и открывает пасть, вероятно решая покончить с этим более тривиальным способом. Принц с высоты птичьего полёта смотрит на пустую разинутую пасть скелета под ним и косится на Му Цина в надежде, что тот наконец одумается и оставит свою саблю.       Когда Се Лянь уже думает, что ему вероятно придётся выбираться изо рта костяного ёкая, чтобы избежать судьбы быть съеденным, он видит, как сверкает и отлетает в сторону сабля Му Цина, а сам он с высоты одного чжана летит вниз и приземляется на задницу. Принц облегчённо вздыхает, приказывая Жое отпустить их, прикидывая, как бы ему половчее оттолкнуться от черепа ёкая раньше, чем тот сожмёт челюсти. Се Лянь, сгруппировавшись, падает, но в момент, когда он уже приготовился оттолкнуться ногами от зубов скелета, яркая красная вспышка мелькает, рассекая воздух поперёк смыкающейся челюсти, подхватывая принца на руки. У вспышки крайне недовольное лицо, но она поджимает губы и сдержанно молчит. Челюсти гашадокуро схлопываются с мерзким скрежетом.       Хуа Чэн приземляется на землю, держа Его Высочество на руках. Не успевает он коснуться ногами земли, как ему тут же приходится рывком отпрыгнуть, попеременно двигая назад сначала левым, затем правым плечом, уворачиваясь от череды ударов. Се Лянь чувствует, что от невероятно быстрых движений демона у него начинает кружиться голова, и жмурится. Как вдруг Хуа Чэн останавливается и чертыхается. Принц медленно разлепляет глаза, пытаясь понять, что произошло.       Рассвет. Первые лучи солнца пробиваются на горизонте. Ёкай мгновенно теряет интерес к происходящему, поднимает голову к небу и разворачивается к морю, постепенно теряя материальную форму. Взгляд Се Ляня приковывает тёплое тусклое свечение в грудной клетке ёкая — что-то трепещет в его груди, тревожно дрожит в предрассветном зареве.       — Куда ты пошёл, твою мать?! — орёт Фэн Синь вслед гашадокуро, но тот не обращает на него внимания — вмятины на земле отдаляются в сторону моря, пока совсем не пропадают из виду.       — Не успели, — констатирует принц, всё ещё сжимая в ладони рубашку на груди демона. — Что теперь? — обращается он к нему, подняв голову.       — Ждать следующей ночи, — равнодушно пожимает плечами Хуа Чэн, нечитаемым взглядом уставившись в горизонт. — И надеяться, что из этой абсолютно провальной попытки каждый вынес свои уроки. Гэгэ, ты тоже заметил, как…       — Ты! — орёт Му Цин, пересекая поле в направлении Хуа Чэна с Се Лянем на руках и остервенело тыча в него пальцем. — Ты! Меня! Сбросил! — по слову выплевывает он. — Пихнул меня локтем в живот и скинул, как собачонку какую-то! — Му Цин направляет на демона свою потрёпанную саблю. Вид самого генерала Сюаньчжэня ничуть не лучше — он перепачкался в земле с головы до ног, его шелковистые черные волосы теперь больше походят на мочалку с застрявшими в ней кусками чернозема и костной пыли, лицо его исказила маска несдерживаемой ярости.       — Я вытащил твою дрянную саблю и спас твою не менее дрянную жизнь. Так что конкретно тебя не устраивает, изволь уточнить? — сухо спрашивает Хуа Чэн, смиряя генерала убийственным взглядом. Принц понимает, что демон начинает терять столь долго удерживаемый контроль.       — А ну повтори! — прёт на него генерал Сюаньчжэнь. — Се Лянь, слезай оттуда! — он очевидно имеет в виду руки демона.       — Му Цин, убери саблю, — просит принц, ловко соскакивая с рук Хуа Чэна и заслоняя его спиной.       — Чёрта с два! Отойди, я собираюсь сразиться с ним! — юго-западный бог войны не на шутку разъярён.       — Му Цин, твою мать, — шипит запыхавшийся Фэн Синь, наконец-то добравшийся до остальных. — Убери саблю, кому говорят! — он встаёт плечом к Се Ляню.       — И ты на его стороне? — возмущается генерал Сюаньчжэнь.       — Ты действительно вёл себя по-идиотски, — твёрдо говорит Фэн Синь. — Тебе следовало отпустить саблю и спрыгнуть самому сразу же.       — Давай только ты мне не будешь указывать, что мне следовало делать! Мало мне Се Ляня с его вечными наставлениями и нотациями! Мне и его бесконечных придирок достаточно! Вечно всё знает лучше всех! — срывается Му Цин. — Вы что оба обезумели? — оглядывает он Се Ляня и Фэн Синя. — Может и ты хочешь связать себя узами брака с Непревзойдённым каким? — поддевает он Фэн Синя, однако лицо искажается у принца. — Так вон, попроси этого хмыря, пусть весточку Хэ Сюаню отправит! — тычет он за спины богов войны саблей.       — Ты, наверное, совсем идиот, раз говоришь такое, — тихо и разочарованно произносит Фэн Синь, мельком взглянув на расстроенное лицо принца.       — Да я среди нас троих единственный здравомыслящий человек, а вас, похоже, обоих околдовал этот демон, — не унимается Му Цин. Хуа Чэн, которого уже подташнивает от тона генерала Сюаньчжэня, раздвигает ладонями в стороны стоящих плечом к плечу Се Ляня и Фэн Синя и выходит вперед.       — Да-да, — в единственном глазу Князя Демонов вспыхивает яростный огонь. — Я все-е-х околдовал, — нарочито театрально обводит он рукой присутствующих. — Но ты, о, могущественный, великий юго-западный бог войны, столь силён, что на тебя моё мощное заклинание не действует, — сокрушается Хуа Чэн, отвешивая остолбеневшему Му Цину земной поклон.       — Сань Лан, — тихо зовёт принц. — Не нужно.       — Да нет же, взгляните, — не унимается демон, выпрямляясь. — Какое великое божество перед нашими глазами, никак будущий приемник Цзюнь У — так же обезумит в один день, а никто и не заметит разницы, — плюёт он.       — Пусть так, зато хоть я не родился под несчастливой звездой — зная, что никогда и никого не сделаешь счастливым, не слишком ли ты жаден до Се Ляня? Он хоть и неудачлив, но не настолько же, чтобы искренне привязаться к кому-то, кто несет за собой лишь смерть, разруху и вонь окровавленной плоти.       — Му Цин, пожалуйста, — умоляет Се Лянь. — Давай смерим пыл и…       — Не лезь в это! Я больше не служу тебе, так почему ты вечно указываешь мне, что делать? — пожалуй, он произнес это грубее, чем хотел изначально. Но страннее был не чрезмерно грубый тон, потому что это-то как раз с ним происходит довольно часто. Страннее было то, что тело его вытянулось по струнке, после чего его собственная рука поднялась в воздух, движимая неведомой силой, и замахнулась. Звук и легкое оглушение приходят много раньше, чем боль от пощечины. Му Цин так и замер, склонив голову набок, ощущая, как горят его собственная щека и ладонь. Се Лянь и Фэн Синь в недоумении от зрелища, которое только что увидели, обращают взгляды на Хуа Чэна. Тот не выглядит даже на цунь довольным своей выходкой.       — Как видишь, если я захочу тебя околдовать, ты не сможешь этому противиться, — сухо говорит он.       — Да как ты смеешь! — Му Цин замахивается саблей, и Се Лянь отчаянно кричит.       — Нет, это как ты смеешь, — аура Хуа Чэна настолько яростная, что даже дышать рядом с ним становится трудно. Волосы и красные одежды его колышутся без ветра, по ладони, сжимающей лезвие сабли Му Цина, стекает густая алая кровь. Он не повышает голоса, но лучше бы кричал, потому что от этого животного рыка любому захочется сбежать на край света. — Я весь день игнорировал твои язвительные замечания, потому что гэгэ просил меня быть к тебе терпимее, называя тебя своим дражайшим другом. Но я скажу тебе, кто ты, мудила: ты самовлюбленный, неблагодарный, заносчивый, недостойный быть с кем-либо близким кусок дерьма, — рычит демон. — Как ты смеешь говорить в таком тоне о Его Высочестве наследном принце, когда он простил тебя за твою трусость, за то, что ты бросил его. Когда он спас тебя на горе Тунлу, рискуя своей жизнью. Когда он всё ещё относится к тебе, как к своему другу, выгораживает твой паршивый характер, печётся о твоих грёбаных чувствах… — демон вздрагивает и отпускает окровавленную саблю, когда дрожащее тело принца прижимается к его спине. И если до этого он чувствовал, как ярость пульсирует в висках и как болезненно вскипает кровь, то сейчас он ощущает лишь тягостное опустошение, будто весь его гнев, только что кипящий в висках, остыл до температуры тела, оставив лишь горькое послевкусие во рту и металлический аромат демонической крови. Осознание произошедшего даётся Хуа Чэну с трудом.       — Довольно, — тихо, но твердо произносит принц.       — Да пошли вы все, — шепчет Му Цин, опуская саблю, с которой по капле стекает кровь демона, разворачивается и идёт в противоположную от них сторону.       — Му Цин, — Фэн Синь догоняет его и хватает за плечо.       — Отвали! — рычит генерал Сюаньчжэнь, отталкивая его руку. — Ты всегда на стороне Се Ляня, а я всегда самый паршивый злодей — так давай же и впредь каждый будет оставаться на своём месте! — бросает он, ускоряя шаг.       Под рассветным небом на разрытом поле повисла тишина. Хуа Чэн накрывает веки ладонью — больше всего на свете ему хочется провалиться сквозь землю. Ноги налились свинцом, а сердце сжали холодные тиски вины.       — Прости меня, — почти шепотом извиняется он. — Я… Прости, я не смог сдержаться. Мне жаль, — он отнимает руку от лица и опускает взгляд на сцепленные у себя на животе ладони принца, не решаясь положить сверху свою ладонь.       — Это я должен извиняться, — хрипло говорит принц. — Я был самонадеян. Я искренне полагал, что совместное дело поможет нам всем сблизиться, но, кажется, это невозможно…       — Се Лянь, — подавленно окликает его Фэн Синь. — Ты ни в чём здесь не виноват. Этот идиот, как всегда, сам себе на уме — здесь нет твоей вины, — убеждает он принца. — Я пойду нагоню его. Если что, воспользуйся духовной сетью, — просит он, аккуратно похлопав принца по плечу.       Бросив какой-то невнятный взгляд на отрешённо созерцающего ладони принца Князя Демонов, Фэн Синь пробирается по разрытой земле в ту же сторону, куда ушел Му Цин.       — Хочешь побыть один? — выдавливает из себя демон, пытаясь звучать увереннее. Он боится, что принц не хочет его видеть сейчас.       — Нет, — тихо отвечает Се Лянь, отпуская руки. Хуа Чэн борется с желанием притянуть их обратно. Принц обходит застывшего демона и берёт его за раненую руку. Он жалостливо смотрит на окровавленную ладонь — рана довольно глубокая, хоть и уже затягивается. Наверняка меньше через пол палочки благовоний от нее не останется даже воспоминаний, но прямо сейчас она здесь, на руке его возлюбленного, саднит и кровоточит.       — Гэгэ, это ерунда, — убеждает его Хуа Чэн.       — Вовсе нет, — не поднимая глаз, принц подносит ладонь демона к лицу и нежно целует в самый ее центр, передавая духовную энергию. Он уже и не помнит почти, как ощущается ее движение по меридианам. Хуа Чэн разомкнул было губы, чтобы возразить, но так и не смог произнести ни звука. Оторопев, он лишь смиренно наблюдает, как затягивается действительно несерьезная рана под губами его божества. Но вместе с ней и что-то, что много болезненнее этого нелепого увечья. Бог вынимает из рукава кожаную флягу с водой и, откупорив пробку зубами, смывает с зажившей ладони кровь.       — Поищем ближайшую деревню, нужно отдохнуть перед завтрашней ночью, — всё так же тихо говорит принц, прежде чем надеть на себя доули и надвинуть её на лоб, скрывая покрасневшие глаза, развернуться и пойти в сторону леса. Демон неотступно следует за ним.

***

      Когда солнце уже уверенно поднялось в небо, они находят деревню — одна из них оказывается совсем уж близко от злополучного поля, ещё несколько они заприметили в отдалении. Как и ожидалось, радушного приема им ждать не приходилось — жители были слишком перепуганы ёкаем и чужакам рады не были.       — Простите, — стучит Се Лянь в очередную дверь. — Мне очень жаль, что беспокою вас, но мы ищем ночлег.       Дверь слегка приоткрывается и из-за неё выглядывает пара янтарных мальчишечьих глаз, принц опускает взгляд и не сдерживает искренней улыбки.       — Приветствую юного друга на тропе самосовершенствования! — склоняется он. — Не найдется ли у вас места для отдыха? Нам бы поспать и восстановить силы до вечера.       — Гэгэ, а ты монах? — интересуется мальчишка, лицо Хуа Чэна кривится в невнятном недовольстве.       — Да, — кивает принц. — А это послушник моего монастыря, — тянет он Хуа Чэна за рукав.       — А вы поможете нам убить демона? — снова спрашивает малец.       — Лу Яо, перестань, — дверь открывается шире и за мальчишкой вырастает рослый бородатый мужчина. — Что вам нужно? — ни намёка на доброжелательность.       — Доброе утро, — кланяется Се Лянь. — Моё имя Се Лянь, я даос из монастыря на западе, а это мой послушник. Мы ищем место для отдыха до сегодняшнего вечера, так как всю ночь провели на ногах. К сожалению, в вашей деревне нет постоялого двора, а мы слишком вымотаны дорогой, чтобы ночевать под голубым небом. Не будете ли вы так любезны предоставить нам комнату для сна? Нам сойдёт и одна циновка, — убеждает принц, не сильно рассчитывая на успех, поскольку лицо бородатого мужчины выглядит очень уж недоброжелательно.       — Ты похож на даочжана, — кивает мужчина. — А вот он — нет, — недоверчиво смотрит он на Хуа Чэна.       — Поверьте, мы не принесём вам никаких беспокойств, — уверяет принц. — Мы уйдем к вечеру сего же дня.       Мужчина медлит с ответом, мальчишка нетерпеливо смотрит на отца, ожидая, что он скажет. Дёргая его за рукав, он очень тихо, но всё же слышно шепчет:       — Папенька, мама всегда позволяла остановиться у нас уставшим путникам.       — Но мамы здесь больше нет, — сурово отрезает мужчина, мальчишка тут же сникает.       Повисла напряжённая тишина, Се Лянь чувствует на себе изучающий взгляд кожей.       — Вы можете остаться, — наконец произносит отец мальчишки. — Но вам действительно лучше уйти из поселения до вечера, — строго предупреждает он. — Ночью здесь теперь опасно.       — Большое спасибо, — кланяется принц, решая не уточнять, что о характере опасности они осведомлены более чем. — Мы не задержимся.       — Входите, — дверь открывают шире, впуская их внутрь. Убранство дома довольно бедное, но мебель сделана на славу, Се Лянь заостряет внимание на крепком дубовом столе и четверке изящных кухонных стульев.       — Вы голодны? — прослеживает его взгляд мужчина. — Простите, но еды у нас и самих почти не осталось.       — Нет-нет, все в порядке, — машет руками принц. — Я просто обратил внимание на искусную работу.       — Уже много десятков лет работа по дереву — моё ремесло. Благодарю за похвалу. Сюда, — он открывает дверь в комнату, в которой даже оказывается кровать. — Вы можете отдохнуть здесь.       — Большое спасибо, — снова благодарит принц, и мужчина уходит, подталкивая к выходу своего любопытного сына.       Хуа Чэн, всё это время в крайне недобром расположении духа следовавший за принцем, закрывает дверь и выдаёт будто единственную волнующую его мысль:       — Я могу найти себе другое место для отдыха, если ты не хочешь сейчас меня видеть, — быстро выговаривает он, неотрывно смотря в глаза принцу.       — Не говори глупостей, — как-то нарочито приободрено отвечает Се Лянь, отводя взгляд. — Мы с таким трудом нашли комнату для отдыха. Да и с чего бы мне не хотеть тебя видеть.       — С того, что я расстроил тебя, — резко говорит демон, но осекается, прикусывает губу и отводит взгляд.       — В большей степени меня расстроила моя же наивность, — спустя минуту выдаёт принц. — в моем возрасте не под стать думать, что одним лишь словом можно засеять всё поле разом. Я зря понадеялся, что могу повлиять на ваши отношения друг с другом, просто поговорив с вами.       — Гэгэ, в этой нелепой распре виноваты только мы двое — никак не ты. Мне жаль, что я сделал тебе больно, сорвавшись. Я правда не знаю, как мне теперь вести себя с тобой.       — Как всегда, — Се Лянь устало опускается на кровать, снимая доули и кладя её рядом с собой. — Будь со мной искренним. Как всегда, — просит он, протягивая ему руку. Демон неуверенно подходит ближе и принимает её.       — Чувствую себя ужасно, потому что ты просил меня лишь об одном, а я не смог справиться, — сокрушается Хуа Чэн. Принц притягивает его за руку ближе и прижимается лбом к его животу.       — Я просил невыполнимого, в чём виноват сам. Это не ты не справился — это я попросил тебя слишком о многом. Непросто поменять к кому-то своё отношение, к тому же Му Цин отказался принять тебя, когда мы разговаривали об этом втроём на горе Тайцан. Он сразу ответил мне, что не изменит своего мнения о тебе только из-за моих чувств, но я был ослеплён надеждой, что он передумает. Прости, мне не стоило просить тебя сдерживаться — это было тяжело для тебя, я знаю, — ласково произносит принц, сжимая его пальцы в своей ладони.       — Гэгэ, — демон опускает дрожащую ладонь ему на макушку. Он чувствует такое облегчение, будто только что избежал неминуемой смерти. — Ты чрезмерно милосерден — это слишком.       — Я сильно распереживался и очень устал, — признаётся принц, отпуская демона и принимаясь разуваться. Сняв с себя чёрное ханьфу, он аккуратно сворачивает его и кладёт рядом на табурет. В каком-то неловком жесте приглаживает складку на своей рубашке на груди. — Давай отдохнём, а после подумаем, что мы будем дальше делать с гашадокуро.       — Хорошо, — соглашается Хуа Чэн, следуя его примеру и разуваясь. Он ложится рядом с принцем на спину, но Се Лянь робко трогает его указательным пальцем, привлекая к себе внимание, и призывно похлопывает ладонью по своей груди. Хуа Чэн не находит в себе сил даже улыбнуться, переворачивается на бок и с упоением прижимается к груди бога щекой, закрывая глаза. Се Лянь неловко подтягивает простыню и накрывает их, его ладонь аккуратно поглаживает Хуа Чэна по черным волосам, пропуская их сквозь пальцы.       — Пожалуйста, не думай об этом, — просит его бог, разглаживая складку между бровей демона большим пальцем. — Просто отдохни.       — Гэгэ, — устало тянет Хуа Чэн. — Это мои слова.       — Верно, — покорно кивает принц, прикрывая глаза.