Глава 11
21 марта 2022 г., 17:55
— Я просто говорю, что любому, у кого есть три фена, явно есть что скрывать.
— Да, твой труп, если ты сломаешь еще один.
Полдень сияет серым сквозь окно, приглушенное теплыми лампами в гостиной. Дерек сейчас на лестнице, ставит новые ведра (их двадцать два, Стайлз насчитал) под прохудившиеся места на потолке, а Стайлз работает над сушкой последних книг. Прошлой ночью они вернулись в дом, промокший от затопленных луж, из-за того, что Дерек так и не удосужился провести, по-видимому, необходимую «подготовку к дождю» перед вчерашним ливнем. Они легли спать глубоко за полночь, вытирая лужи вместе, и Дерек встал в пять, чтобы поменять ведра. Для такого дерьмового, разваливающегося дома он, конечно, относился к нему бережно.
— Не знаю, чувак. Ты всё это читаешь? — спрашивает Стайлз и переключает настройки на низкий уровень, когда один из более легких романов скользит по дереву.
Он сидит, скрестив ноги, на полу у окна гостиной, размахивая феном взад-вперед над последней стопкой влажных книг. Час назад они заметили, что книжная полка находилась в неудачном месте под особенно неприятной новой протечкой в потолке, впоследствии замочив странную коллекцию Дерека за ночь. Оборотень сдвинул полку так, будто она весила меньше пера, и поставил на ее место пластиковое ведро с цементом (из чулана для ведер с утечками). Страницы трепещут туда-сюда маленькими бумажными желтыми веерами, пока он машет над ними сушилкой.
— Парочку, — Дерек швыряет пластиковое ведро с песком на нижнюю ступеньку, вытягивая шею назад, чтобы совместить его с пятном на потолке.
— Парочку, — повторяет Стайлз, как попугай, и бросает взгляд на небольшую башню из сухих книг, которую он сложил у стены. Это как смотреть на коробку со скидкой на гаражной распродаже; несколько случайных новых книг в мягкой обложке среди коллекции потрепанных романов с обожженными краями и почерневшими корешками. Он предполагает, что когда-то в особняке, вероятно, была полная библиотека, хотя, вероятно, это были единственные книги, которые можно было спасти. Он начинает читать названия, которые повсюду.
— «Полное собрание сочинений Эдгара Аллена По», Калифорнийский индекс дикой природы, автобиография Ганди, «Над пропастью во ржи», «Лекарственные травы… Зов предков», правда? Кто-то, кто всегда жалуется на мои шутки о собаках, на самом деле просто настроил себя на них, чувак.
— Это классика, — замечает Дерек почти обиженно.
— Хорошо, значит, ты определенно читал это, — бормочет Стайлз и наклоняет шею на девяносто градусов, чтобы прочесть некоторые другие. — Так что там еще? Энциклопедия Эдинсона? Руководство спортсмена по художественной гимнастике? Хех. Нет, подождите, я нашел его. Camaro Care 101. "Сто лет одиночества".
Ой.
Ну это… Неожиданно.
— Действительно? — он просматривает стопки в поисках названия. — Скотт и Лидия читают это прямо сейчас для английского языка, предположительно, это довольно сухо. Почему именно она?
Дерек пожимает плечами, спускаясь по лестнице:
- Просто что-то привлекло.
Стайлз выключает сушилку и ставит ее. Он начинает перелистывать книги, выстроившиеся на полу, пока не находит потрепанный красный роман в выцветшей обложке. В нос ему ударяет приятный запах плесени и древесного угля, когда он просматривает его, скользя глазами по крошечному тексту.
— Хм. Она скоро развалится, вон, весь корешок практически превратился в требуху, — замечает он и добавляет его в сухую стопку.
— Это старые книги, — заявляет Дерек.
— Бьюсь об заклад. Большинство из них пахнет бабушкой Стилински, а она уже давно мертва.
Он берет книги в руки и бежит по ковру, усаживаясь перед пустым книжным шкафом. Он начинает складывать названия обратно на полку, замечая, что некоторые экземпляры блестят и не имеют следов ожогов, явно купленные после пожара.
В частности, он находит заголовок под названием «Как справиться с посттравматическим стрессом» и смотрит на него мгновение, прежде чем украдкой бросить взгляд через плечо на Дерека. Обложка блестит от клея от наклейки Barnes and Noble, все еще на лицевой стороне, корешок сломан, похоже, что его читали не один раз. Он делает вид, что не замечает, убирая книгу в стеллаж.
— Эй, э-э… — начинает он, потому что давно хотел спросить, и сейчас, похоже, самое подходящее время. — Почему ты не заставил меня устроиться на работу?
Дерек выливает дождевую воду из одного из ведер в раковину.
— Почему я должен?
— Не знаю. Просто ты платишь по счетам и покупаешь дополнительную еду и прочее, — пожимает он плечами. — По сути, я живу здесь бесплатно.
Позади него он слышит стук форсунки в раковине, воображая, что это Дерек смывает воду из ведра с песком. Кран со скрипом закрывается, и пара тяжелых ботинок шагает к луже у дивана. Стайлз слишком нервничает, чтобы повернуться и встретиться с ним взглядом.
— Ты не благотворительный фонд, если ты так думаешь, — спокойно говорит Дерек. — Ты всегда можешь найти работу, если посчитаешь это необходимым. Но только если действительно готов.
Стайлз думает об этом. Он облизывает губы, откладывая в долгий ящик затхлый заголовок под названием «Обретение баланса в медитации».
— Ну. Я имею в виду, что Скотт и остальные учатся в школе, а я просто… здесь. Я вообще ничего не делаю.
— Ты моешь посуду, — возражает Дерек.
—Да, но это вряд ли стоит помещать в резюме.
—Может, и нет, но некоторые люди не встают и не моют посуду.
Стайлз хмурится. У него нет на это ответа. Он оглядывается на кухонную раковину, задаваясь вопросом, какое отношение мытье посуды имеет к чему-либо.
Как только книги расставлены по полкам, он поднимается и возвращается к кухонному столу.
Он садится в кресло у окна, берет в одну руку тряпку, а в другую значок и начинает вытирать крошечные круги по металлу, чтобы натереть Брассо. Дерек засовывает последнее ведро под течь возле холодильника, выуживает из ящика батарейки и подходит к нему. На столе парад фонариков, выстроившихся в ряд, как солдаты, и он начинает брать их один за другим, чтобы заменить батарейки.
— Мы собираемся исследовать пещеры и подземелья? — лениво предлагает Стайлз.
— Они понадобятся, когда отключится электричество.
— Разве ты не имеешь в виду "если?"
— Когда. Электричество отключается во время грозы.
Стайлз поднимает взгляд. Это добавило к длинному списку явных нарушений в доме. Этим утром они заклеили края окон клейкой лентой, потому что в результате пожара стекла стали такими хрупкими, что вода иногда просачивалась через раму. Водосточные желоба были вычищены (какая это была забавная работа), и сорок минут назад они бросили все и вытащили мешки с песком обратно на переднюю палубу после того, как Дерек закрыл свой ноутбук и заявил, что скоро начнется ливень. Эти мешки с песком были необходимы, потому что крыльцо было совсем плохо и, следовательно, подвержено затоплению, а желоба были настолько изношены, что не могли выдержать лишний вес воды, если бы они были забиты.
Стайлз думает о том, насколько проще было бы, если бы Дерек просто съехал, но не упоминает об этом.
— Ты действительно уверен, что будет буря? — он с сомнением поднимает взгляд к окну. — Может быть, я вижу небольшой моросящий дождь, но ни намека на гром и молнию.
— Будет шторм, — уверенно заявляет Дерек. — Я чувствую это.
— Ладно, тогда отойди назад, — вмешивается Стайлз и откидывается на спинку стула, чтобы получше рассмотреть оборотня. — В любом случае, с каких это пор это вообще стало чем-то важным? Потому что я почти уверен, что метеорология не числилась в списке сверхспособностей, о которых говорил Дитон, когда Скотта укусили.
— Тогда почему Скотт всегда забывает куртку в те дни, когда он становится таким всем из себя?
— Скотт любит хвастаться своей татуировкой.
— Мм. Верно.
Посудомоечная машина лениво гудит на заднем фоне, пока они работают за столом. Дерек складывает старые батарейки небольшой кучкой слева от себя, и Стайлз не спеша втирает полироль в металл маленькими кругами. Они говорят о новом оружии Арджента и «Игре престолов», и когда Стайлз заканчивает, он держит значок, не в силах сдержать ухмылку.
— Да, посмотри на этот пирожок, блестит словно только из духовки, — мягко заявляет он, довольный тем, как свет блестит на имени его отца.
— Отличная работа, — Хейл поднимает взгляд.
— Этим сиянием можно ослепить кого-нибудь, — лениво бормочет он, крутя значком туда-сюда, чтобы поймать свет. — Эй, а что будет, если это будет сделано из серебра? Оно обожжёт тебя, если ты прикоснёшься к нему?
— Не стоит верить всему, что читаешь об оборотнях в Википедии, — устало отвечает Дерек.
Стайлз издает звук «псшш», как будто мысль о том, что он пользуется Википедией, нелепа (это не так: этот сайт — его лучший друг).
— Да, проверь свою электронную почту. Та статья, которую я отправил тебе, взята с веб-сайта с точкой орг, Дерек. Это то, что использует Лидия.
— Да, я получил его, — вздыхает Дерек. — И примерно три четверти из них были неверны. Я еще раз напомню вам, что если вам нужна точная информация об оборотнях, интернет — не то место, где стоит искать.
— Ну, последний раз, когда я проверял, BHHS не предлагает курс под названием «Сверхъестественные махинации 101». Который им действительно следует организовать, основываясь на всех сумасшедших разборках Баффи, которые происходят здесь. Лекции по истории оборотней.
— Все, что вам нужно сделать — спросить меня.
— Хорошо, мистер эксперт по волкам, — чирикает Стайлз и неторопливо складывает руки за головой. — Что еще могут делать оборотни, кроме как превращаться в метеорологов? Я видел, как вы забираете боль, это круто. И сверхбыстрое исцеление тоже весело, но мне любопытно. У тебя есть что-нибудь еще в рукаве?
Дерек вставляет батарейку в фонарик. Он делает паузу, поднимая глаза, чтобы изучить его, прежде чем снова опуститься.
— Ты хочешь знать?
Стайлз перестает вертеть большими пальцами, немного встревоженный внезапным драматическим поворотом. Но сегодня он чувствует себя авантюристом.
— Да, удиви меня чем-нибудь
Дерек смотрит в окно. По какой-то причине его взгляд падает на руки Стайлза, замершие на значке. Он не торопится, меняя последнюю батарейку, затем резко встает.
— Хватай туфли. Мы выходим.
Стайлз моргает. Он чуть не потерял равновесие, и передние ножки кресла с тяжелым лязгом ударились о твердую древесину.
— Э-э. Хорошо, но я думал, ты собираешься сказать мне…
— Я собираюсь показать тебе. Но сначала я хочу отвести тебя кое-куда.
Он с любопытством наблюдает, как Дерек берет старые батарейки и засовывает их в ящик. Это что-то новенькое. Он вспомнил, как однажды сказал: «Подними свою задницу с постели» и «Я ухожу, пиши, если хочешь сказать что-нибудь о продуктах», но он никогда не добавлял туда слово «хочу».
Стайлз приподнимает бровь, засовывая руки в карманы.
— Я думал, ты сказал, что будет дождь? Помнишь тот шторм, который ты предсказывал?
— Да. Но не раньше, чем через час.
— Конечно же. А я узнаю, куда мы направляемся?
— Нет. Не забудь куртку.
— Твоя двусмысленность не имеет себе равных, — заявляет он и вытягивает руки назад, чтобы потянуться. Он поднимается из-за стола и еще раз любуется значком, прежде чем сунуть его в карман, шевеля пальцами, аля маг вуду, в сторону Дерека. — Хорошо, но меня не впечатлит, если ты отведешь меня к какой-нибудь кости, которую ты закопал в лесу.
***
Десять минут спустя они они уже шли. Очевидно, таинственный пункт назначения требовал ходьбы, а не Камаро, что разочаровывало. У Дерека через плечо висит рюкзак для сбора дров, а Стайлз, возможно, уже наступил, а может и нет, на бананового слизняка. — Тааак, - пытается он снова, потому что Дерек тихий (даже для него), и это его нервирует. — Это, э… достаточно глубоко в лесу? Дерек тормозит и останавливается перед ним. Он терпеливо наблюдает за деревьями вокруг себя, словно осматривая местность, затем оглядывается через плечо. Его глаза кажутся скорее серыми, чем зелеными на туманном фоне леса. — Если я покажу тебе, обещай, что не скажешь Скотту. Он никогда не перестанет уговаривать меня научить его, но это могут сделать только продвинутые оборотни. Стайлз приподнимает бровь, явно заинтригованный. Он хлопает в ладоши и показывает два больших пальца вверх. — Хорошо, договорились. Порази меня, я готов. Дерек какое-то время изучает подростка, в его глазах мелькает лишь мельчайший огонек. Затем он делает шаг вперед и снимает рюкзак, протягивая его. Стайлз хмурится, немного сбитый с толку, но уверенно берет. Но прежде чем он успевает что-то спросить, Дерек хватается за подол своей хенли и стаскивает ее через голову, и Стайлз вдыхает немного собственной слюны и давится. — Ого, эй… э, что ты делаешь? — как можно спокойнее спрашивает он. Очень спокойно, голосом определенно глубоким и мужественным, совсем не писклявым от ужаса. Дерек игнорирует его и безмолвно передает ему рубашку, затем наклоняется, чтобы развязать шнурки на ботинках. — Вау, хорошо, мне нужны защитные очки для этого? Может быть, даже сварочный щит, — Стилински заикается, потому что эй, привет, Дерек раздевается посреди леса, и он думает, что, возможно, однажды ему приснился подобный сон, но это не относится к делу. Совершенно неактуально. Дерек даже не смотрит на него, просто стаскивает ботинки и запихивает в них носки, и все равно так странно знать, что Дерек Хейл носит маленькие свитера для ног, затем начинает расстегивать его... Ремень. — Воу, воу, чувак! Здравствуй, внутренняя паника, и Стайлз неловко держит все в одной руке, потому что другая дурацкая рука в данный момент занята, прикрывая его глаза (что он не может понять, потому что, возможно, хочет посмотреть, ясно?), но, к его облегчению, Дерек просто тянет и достает ремень и протягивает ему, выглядя раздражающе удивленным. Затем он поворачивается и идет к большому дереву, а Стайлз смотрит ему вслед, стараясь не смотреть (но пристально смотреть) на татуировку на его спине. И мышцы... Дерек исчезает за деревом, и Стайлз теряется. — Аккуратно сложи, — слышит он слова Дерека и моргает, прежде чем сообразит и начнет складывать хенли. Такой аккуратненький урод. — Это то, что ты хотел заставить меня увидеть? — кричит он, нащупывая документы Дерека, прежде чем сдается и бросает их на землю. — Возможность раздеться до штанов и заставить невинных прохожих стирать твою одежду? — Лови. Дерек выглядывает из-за дерева и бросает Стайлзу скомканные штаны. Ага. Совсем не возбуждает. Он ловит их и держит, как горячую картошку, челюсть отвисает до земли. Он не осмеливается развернуть их, потому что почти уверен, что пара боксеров выпадет, если он это сделает, и, честно говоря, он не уверен, что готов с этим справиться. Они, конечно, стирали, складывали чистые трусы — это одно, но — нет. Просто нет. Дереку придется позже разобраться с мятыми штанами. — Боже мой, — бормочет он и запихивает комок одежды в рюкзак. — Должен предупредить, если ты стремишься к саспенсу, то определенно преуспел в этом. Знаешь, со всем исчезновением за деревом и загадочной тишиной. Не то чтобы это было слишком необычно. Дерек ничего не говорит. Стайлз застегивает рюкзак и с любопытством смотрит вверх, выпрямляясь в тревоге, когда слышит безошибочный треск костей, а затем тишину. — Дерек? — неуверенно говорит он и беспокойно смотрит на дерево. — Ты в порядке? — нет ответа. Он делает осторожный шаг вперед, сжимая пальцами лямку рюкзака. — Дерек, лучше бы тебе не умирать в мою смену, потому что я ни за что не потащу твое обнаженное, двухсот с чем-то тело, обратно в… Но слова замирают у него на языке, когда из-за деревьев выбегает массивный черный волк, высокий и с рябью в блестящем ониксовом меху. Есть большая вероятность, что Стайлз чуть не теряет сознание на месте. Его челюсть падает на землю, когда Дерек грациозно подходит к нему, воплощение величия. Он смотрит, изумленно глядя на рельеф мускулов, мощное тело и большие лапы, встречаясь с пылающими красными глазами, торчащими, как два рубина в черном море. Он издает задыхающийся смех, когда Дерек подбирается ближе, упираясь лапами в землю, когда он делает небольшой полукруг вокруг него, размахивая хвостом взад-вперед, словно говоря: вот он я. — Черт возьми, чувак, ты — волк! — он кашляет, всплескивая руками для выразительности и вцепляясь ладонями в волосы, потому что Дерек — настоящий живой дышащий гигантский волк, и это может быть самое крутое, что с ним когда-либо случалось, не считая того случая, когда он швырнул в Скотта пончик с желе в Econ, и он попал в вентилятор и взорвался. Он встает и вытягивает шею, наблюдая, как массивная фигура кружит вокруг него — массивная, потому что кончики ушей Дерека достигают его локтей. Дерек напряженно наблюдает за ним, фыркая через ноздри, когда он спокойно замедляется и останавливается перед его ногами. Осторожно, Стайлз приседает, чтобы получше рассмотреть его, и смотрит на его мокрый черный нос и крошечные щетинистые волоски, тянущиеся вверх по его морде, на то, как его мех струится по спине и закручивается на боку, и на пушистый, более мягкий пух на груди. — Ого, посмотри на себя, — выдыхает он, и на его лице появляется эта глупая ухмылка, из-за которой Дерек не понимает, что твориться в голове у парня. — У тебя есть мех и все такое. Он приседает на подушечках стоп, рука балансирует на одном колене. Его пальцы зависают в воздухе, но он дважды думает, когда видит перед собой огромный набор зубов и особенно клыков, и решит, что, вероятно, ему следует спросить разрешения, прежде чем потерять руку. — Могу я…? Дерек тихонько фыркает, опуская голову в разрешении. Он не мигая смотрит на Стайлза темно-красными глазами — такого же цвета, как у Кали в его кошмарах, но совершенно другого оттенка. Стайлз смотрит в ответ, осторожно поднимая руку, представляя это как мирное предложение, потому что он не совсем уверен, как поступить в этой ситуации, но это немного похоже на ту сцену из «Как приручить дракона». К его удивлению, Дерек мягко подталкивает морду вперед и нюхает ладонь, ноздри дрожат от крошечных вздохов, пока он резко не выдыхает и не отстраняется, слюнява пальцы парня. Он смеется от удивления (хотя, если серьезно, грубо), и Дерек поворачивается в сторону, чтобы подставить свою спину, касаясь боком руки Стайлза, намекая ему. Требуется минута, чтобы сообразить, что он позволяет Стайлзу себя гладить. Что было неожиданно, но также очень волнующе, поэтому он осторожно протянул руку и провел пальцами по меху на спине Хейла, который был грубым, как его характер, но каким-то образом все еще бархатисто-мягким. — Чувак, ты такой мягкий,— бормочет он и нежно проводит ладонью по позвоночнику Дерека, разглаживая его толстую шкуру. — Ха! Посмотри на меня, я глажу волка. Это безумие. Это потрясающе! Дерек терпеливо стоит, пока Стайлз гладит его по спине, двигая ушами в, казалось бы, случайных направлениях, время от времени поворачивая голову, чтобы понаблюдать за ним. Его хвост на самом деле немного виляет, когда Стайлз ложится между его плечами, но затем останавливается и замирает. Стайлз наблюдает, как хвост дергается, качается взад-вперед, словно какой-то чудесный обычный пушистик, и слишком заманчиво не ткнуть его. В качестве эксперимента он касается его кончика указательным пальцем, и Дерек напрягается, огрызаясь, чтобы предостерегающе зарычать на него. — Воу, ладно. Хвост нельзя. Понял-принял, — он невинно поднимает руки, затем пытается возобновить ласки, но Дерек поворачивается и уходит прежде, чем парень успевает, и бежит в сторону. Стилински с интересом наблюдает, как волк смыкает челюсти на большой упавшей ветке дерева и прибегает обратно, стоя перед ним в ожидании. Стайлз вынимает палку изо рта и тут же швыряет ее через лес, думая, что хочет поиграть в мячик. Глаза Дерека широко распахиваются, а уши навостряются, когда его голова следует за палкой, а хвост выпрямляется, прежде чем он поворачивается к Стайлзу и лает на него одним сильным низким визгом. Стайлз огрызается, вскидывая руки в знак капитуляции. — Боже мой, ты только что облаял меня? Это было грубо! Дерек пятится назад и дергает головой вниз и снова вверх, издавая еще один тихий рык. — Что, ты принес мне палку, — объясняет он, невинно поднимая руки. — Обычно, когда собака — простите, волк — делает это, я предполагаю, что они хотят поиграть. Дерек отступает назад и издает неодобрительный звук, нечто среднее между фырканьем и чиханием, как будто сама мысль об игре в такую нелепую игру оскорбляет его волчий характер. Он бросается к Стайлзу и утыкается носом в рюкзак, кусая его зубами. Стайлз крутится по кругу, заглядывая в молнию, и тут она щелкает. — О. Ооо, ты хочешь, чтобы я положил сюда палки? — он спрашивает, а затем вспоминает, почему у них вообще есть сумка. — Для дров, верно. Ха. У Дерека нет бровей, но каким-то образом ему удается невозмутимо махать хвостом, как хлыстом. Волк проносится мимо него и утыкается головой в колени Стайлза, как бы говоря «идиот», прежде чем бежать вперед. Он не возвращается и не поднимает палку, брошенную Стайлзом, вероятно, потому, что скорее умрет, чем попадется за игрой в мяч. Стайлз наблюдает за ним и усмехается, потому что слишком сложно не делать этого. Он пожимает плечами и встает, отряхивая лесную грязь со своих штанов. Затем он привязывает шнурки ботинок Дерека к задней ручке рюкзака и переходит на бег, чтобы догнать шагающего впереди зверя. — Ладно, тогда просто веди вперед, Лесси.***
Рюкзак до краев набит дровами, когда они сталкиваются с двумя туристами, выгуливающими собаку, золотистого лабрадора, которая издает пронзительный скулящий звук, когда видит Дерека. У мужчины есть козлиная бородка и поясная сумка (даже не шутка), а женщина одета в соответствующий спортивный костюм, пара словно с плаката REI. Лабрадор полностью останавливается, когда они приближаются, и начинает пятиться к женщине, которая с тревогой смотрит на приближающегося волка. — Вау, малыш, вот это у тебя собака! — Мужчина здаровается, наматывая поводок лабрадора. Он говорит это достаточно мило, но его лоб нахмурен, а улыбка выглядит нервной. Дерек замедляется до полной остановки, выпрямляется и смотрит на него, многозначительно шевеля ушами. Он смотрит на собаку, фыркает и поворачивает голову в другую сторону. Стайлз безмолвно молится, чтобы Дерек не съел ни одного из них. — Э-э, да, верно. Да, это моя собака, — он быстро изображает ухмылку, хотя уверен, что это выглядит так, будто у него газы. — Хороший… Песик. Мальчик, сидеть. Дерек продолжает стоять, потому что он маленькое дерьмо. — А… Почему у него красные глаза? — спрашивает мужчина, сердечная улыбка исчезает. — О. Верно, да, — Стайлз откашливается, почесывая челюсть и глядя на Дерека. — Понимаете, они красные, потому что эта конкретная порода склонна к генетическим ошибкам. Вы знаете, с копированием ДНК и клетками… мутациями. Поэтому иногда их глаза приобретают странный цвет. Например, красный. Он думает, что они купились. Женщина выглядывает из-за плеча чувака. — Эээ, какой он породы? — Э-э… немец, спаниель-тиз… гончая… дворняга, — неловко продолжает он. Дерек бормочет что-то под носом, как будто его сильно оскорбил такой выбор породы. Лабрадор осторожно наклоняется вперед и пытается его обнюхать, а Дерек смотрит на него сверху вниз, как будто осмеливается прийти понюхать его задницу. Лабрадор, по-видимому, идиотка, потому что решила сунуть свою морду за пушистый хвост Дерека от удивления, и Дерек скривил губу и огрызнулся на это. Собака издает пронзительный визг и отбегает назад, чтобы дрожать позади пары, которая выглядит встревоженной. — Дерек! — ругается Стайлз, толкая волка ногой. — Веди себя хорошо, мальчик. Не волнуйся, — пытается он уверить сотрудников REI. — Он все лает, но не кусает. Дерек самодовольно скалит зубы. Пара не выглядит убежденной. — Разве он не должен быть на поводке? — спрашивает мужчина, хмурясь. Он и женщина отступают на несколько шагов назад. Дерек делает шаг вперед и облизывается (нарочно, Стайлз уверен на девяносто девять процентов), что не очень хорошо убеждает пару в том, что он не хочет их есть. — О, да. Ну, Дерек на самом деле не ходит с поводками. Он такой упрямый, — говорит им Стайлз, бросая взгляд на волка. — Как будто мы говорим об уровне упрямства мула, подумайте о статусе раздражительности малыша. Иногда это почти так, как будто он больше человек, чем собака. Дерек виливает хвостом и бьет Стайлза по голени. Пара обменивается взглядами и огибает их широким кругом, наматывая поводок своего лабрадора, так что остается только фут свободы. Они бормочут что-то вроде «о, понятно» и «ну что ж, нам пора идти» и торопятся уйти, и как только они с Дереком продолжают идти, он слышит, как женщина шепчет. — Кто, черт возьми, назовёт это существо Дереком? Как только они оказываются вне пределов слышимости, Стайлз бросается на Хейла. — Чувак, ты всегда такой грубый с другими собаками? Дерек фыркает. — Я знаю, дай угадаю. Эта лабрадор притворялся, да? Что, эта порода ниже тебя? Не будь снобом, Дерек. В ответ Дерек фыркнул и внезапно врезается в него, шлепнув его по ногам еще одним взмахом хвоста. Стайлз спотыкается и чуть не спотыкается об него, а Дерек скачет вперед, фыркая, что подозрительно похоже на смех. — Сволочь. Пять минут спустя они приближаются к вершине склона, крутизна которого, на его взгляд, примерно на тридцать градусов выше нормы, и Стайлз готов написать резкое электронное письмо тому, кто решил, что холмы в лесу — это хорошая идея. Подул застенчивый ветерок, который щекочет ресницы и дразнит редкие пучки полевых цветов, мимо которых они проходят. Пейзаж на самом деле довольно красивый, но он мог бы оценить его гораздо больше, если бы сейчас не потел, как свинья, а Дерек шагал впереди него свежим, как маргаритка, с навостренными ушами и высоко поднятым хвостом. — Так, куда именно ты меня ведешь, здоровяк? — он задыхается, едва перешагивая через камень, изображая опасность споткнуться. — Придурок. Дерек игнорирует его и грациозно перепрыгивает через упавшее бревно. То же упавшее бревно цепляется за штанину Стайлза, потому что, очевидно, деревья предпочитают высокомерных волколюдов. — Играем в молчанку, да? — комментирует он. — Отлично. Так что я просто буду надеяться, что куда бы мы ни направлялись, это будет вершина этого прекрасного холма, на который мы взбираемся. Очень плохо для моего позвоночника, чувак. Я был одним из тех детей, которые предпочитали сок молоку, так что, скорее всего, я сломаюсь пополам где-то до сорока. Следовательно, лучше бы точная копия "Тысячелетнего сокола" ждала нас наверху или что-то в этом роде... Его словесный поток обрывается, когда они достигают вершины склона и Стайлз замирает. Перед ними расстилается небольшая роща с видом на город, крохотный уголок природы, приютившийся на скале. Кольцо деревьев окружает небольшой участок росистой травы, усыпанный одуванчиками, залитый барвинковым сиянием стены серебристых облаков над головой. На горизонте виднеется море крохотных домиков, оконные огни едва видны за пеленой тумана, висящего в воздухе. Словно картина пейзажиста, голубые, зеленые и серые тона, освещенные мягким размытым небом. — Вау, — выдыхает он, потому что у него нет другого слова, чтобы описать, насколько все это неожиданно круто. Он поднимает руки, поворачивая шею, чтобы увидеть все и сразу. — Если так подумать, то для Falcon тут было бы отличное место. Дерек шагает мимо него, выходя на маленькое травяное поле. Удивительно, но он просто подходит к краю обрыва и плюхается на живот, почти так же, как человек. Стайлз подходит к нему. — Почему ты не крутишься, прежде чем сесть? Дерек смотрит на него и стучит хвостом по земле, прижимая уши к голове. — Хорошо. Да. Собачья штучка. А ты… Волк, судя по всему, — размышляет он, беззастенчиво глядя на мохнатую черную фигуру Дерека. Маленькие золотистые одуванчики усеивают траву вокруг них, и около двух дюжин приминаются, когда он снимает рюкзак с плеч и садится. Дерек с любопытством принюхивается к земле под своей лапой, а Стайлз смотрит на крошечные узоры меха на его морде, на низкий рокот его легких, когда его грудная клетка расширяется, на пушистые пучки волос в ушах. Пара красных глаз поворачивается к нему, ловя его взгляд. Дерек многозначительно фыркает. — Извини, чувак, не хотел пялиться, — кротко извиняется Стилински, почесывая нос. — Просто у меня нет больше знакомых, которые могут волшебным образом превращаться в величественное животное. За исключением Сириуса Блэка, но ты понимаешь, вымышленные персонажи не считаются. Дерек кладет голову между передними лапами. Стайлз наблюдает, как он моргает, взъерошивая траву, и вздыхает через нос. Его глаза полуприкрыты, хвост лениво подергивается позади него. — Чувак, ты выглядишь идеалом дзена. Так у тебя только в форме волка? Дерек смотрит на горизонт и щелкает ухом. Стайлз сдерживает улыбку, весело глядя на него. Он вытягивает ноги и срывает один из одуванчиков за бутон, вертя его, наблюдая за их окружением. Деревья позади мягко покачиваются, край утеса в нескольких ярдах впереди. Он красивый, бледный, с какой-то умиротворенностью, отличной от особняка, а воздух пропитан чистым ароматом росы. Тем не менее, в этом нет ничего необычного или особенного, и он не может понять, зачем Дерек привел его сюда. Но он не останавливается на этом, потому что рядом с ним и волк, и прохладная трава под ногами, и какое-то пушистое ощущение, бурлящее внутри от всего вышеперечисленного. Крошечные желтые конфетти падают ему на штаны, когда он вырывает лепестки одуванчика. Он срывает еще один, отбрасывая стебель в сторону, и смотрит на Дерека, который все еще лениво моргает, наблюдая за происходящим. Ради забавы он небрежно роняет одну из цветочных бутонов на спину Дерека, просто чтобы посмотреть, что произойдет. Дерек дергается и отворачивает ухо назад, но затем, кажется, передумал и возвращается к изначальной позе, вздыхая, как будто ему слишком скучно, чтобы волноваться. Стайлз пытается попытать счастья, осторожно надев еще один на макушку, но это выходит за рамки, потому что Дерек щелкает его ухом и слегка трясет головой, чтобы стряхнуть ее. — Ладно, значит на голову нельзя, — объявляет он и, пытаясь не рассмеяться, срывает цветы и искусно бросает их на мех Дерека. Вскоре спина мужчины усеяна десятками маленьких желтых одуванчиков, и Стайлз очень веселится. Он восхищается своей работой, покачивая кроссовками взад-вперед по траве. — Я должен начать называть тебя «цветоволком», — удовлетворенно бормочет парень и ухмыляется, когда нос Дерека дергается. Дерек смотрит прямо перед собой полуприкрытыми красными глазами, наблюдая, как одуванчик качается на ветру перед его носом. Его глаза сонно моргают, как будто он пытается не заснуть, тонкие волоски дергаются там, где должны быть его большие нахмуренные брови. Он выглядит таким холодным, что Стайлз решает протянуть руку и осторожно почесать маленькую ямочку за ухом, потому что она практически умоляет об этом. Красный глаз приоткрывается и смотрит на него, моргая один раз, прежде чем снова закрыться. Стайлз закусывает губу, чтобы не ухмыльнуться, как идиот. — Это приятное место, — заявляет Стилински, словно сам знает какого это. Он убирает руку с уха Дерека, чтобы потянуться назад и сорвать пушистый белый одуванчик. Цветок вращается, как балерина, когда парень крутит стебель между кончиками пальцев, семена разлетаются и уносятся ветром, когда он загадывает желание и дует. Один из них делает петлю за петлей и приземляется Дереку на нос, и Дерек дергается, прежде чем его язык выскальзывает из пасти, забирая семя с собой. — Знаешь, я начинаю думать, что ты не возвращаешься в человеческую форму, чтобы иметь вескую причину молчать, — слегка шутит он. — Хотя ты с самого начало не отличался болтливостью, но немного практики не повредит. Скоро ты будешь говорить целыми предложениями. Даже подряд. Он смотрит на Дерека, который игнорирует его. Глаза волка закрыты, голова покоится в траве, бока расширяются и опускаются при медленном, глубоком дыхании. Он выглядит удобным, так что Стайлз ерзает и ложится ему на спину, уткнувшись головой в траву рядом с головой Дерека. Что-то твердое и острое впивается ему в бедро, и он засовывает руку в карман и сжимает пальцами значок, забыв, что он там был. Медь радостно приветствует его, когда он достает ее. Он подносит его к небу, и оно сияет еще ярче в мягком свете. Он подкладывает руку за голову и позволяет ей упасть на живот, глядя в пасмурное небо. — Если бы только мой папа мог видеть нас сейчас, — бормочет он. — Возможно, у него случился бы инсульт. Он так и не смог справиться со сверхъестественными вещами, оборотни — это одно, но я не думаю, что он смог бы справиться с людьми, превращающимися в настоящих животных. Он оставляет слова витать между ними, потому что объяснение другой половины заняло бы слишком много времени. Он переворачивает голову и смотрит на Дерека, ожидая реакции. Волк просто дышит, его глаза по-прежнему сомкнуты в две маленькие линии. Стайлз снова смотрит в небо, поднимая ногу и закидывает одну на другую. — Думаю, ты ему бы понравился, — задумчиво объявляет он. — Я имею в виду, если бы у него был шанс узнать тебя получше. Он просто судил о тебе, основываясь на том, что было в твоем послужном списке, но я думаю, что вы, ребята, смогли бы найти общий язык. Возможно, даже стать друзьями. У тебя много общего с ним: вы оба сильно противитесь салатам и старые дедушкины свитера… Вы пьете свой кофе черным… Оба чрезмерно чувствительны к людям, ставящим обувь на кофейный столик. Дерек щелкает его ухом. — Что смешного — продолжает он и проводит большим пальцем по звездочкам на значке. — Это такие мелочи, которые я помню больше всего. Он фыркает, поднимая медальон, чтобы снова его изучить. — Два месяца назад я понятия не имел, как много эта вещь будет значить для меня. И вот я здесь, все еще сплю с ней под подушкой, как младенец. Я чувствую себя младенцем, понимаешь? На прошлой неделе я видел Гринберга в Уолгрина, и я спрятался за подгузниками, потому что не хотел, чтобы он увидел меня и задал вопросы о том, что произошло той ночью… Я не в школе, потому что я не мог собраться с эмоциями, чтобы просидеть в классе без паническая атака. Это жалко, да? Видимо, единственное, с чем я могу справиться, это мыть посуду. Он замолкает, и вокруг становится слишком тихо. Он кусает губу. — И нет, я не готов к работе, — признается он, вспоминая их предыдущий разговор. — Я имею в виду, что, наверное, я мог бы это сделать. Например, найти «Olive Garden» , который нанимает сотрудников, просто выйти и сделать это… — он нагло взмахивает руками к небу, растопыривая пальцы. Он ведет безмолвную битву с облаками и проигрывает, опуская руки на живот. Парень хмурится. — Но я не знаю… я просто… Жизнь просто пугает меня прямо сейчас, — тихо признается он. — Я думаю, может быть, потому что его здесь нет, чтобы провести меня через это. Он облизывает губы, склонив голову набок. Глаза Дерека закрыты, одно ухо повернуто в его сторону. Он издает небольшой смех. — Я даже не знаю, зачем я тебе это рассказываю. В этом и был весь твой план, не так ли? Превратиться в волка и позволить мне болтать и выдавать все свои секреты? Хм? Я так и думал. Дерек ничего не говорит. Стайлз моргает и снова поворачивается к небу. Он слабо улыбается, подносит значок к губам и целует холодный металл, прежде чем сунуть его в карман худи. Стилински еще раз украдкой смотрит на Дерека, который, кажется, спит. — Знаешь, я немного рад, что Мелисса убедила меня переехать к тебе, — тихо говорит он. Он не знает, под кайфом ли он от природы или что, но он все равно говорит это. — Честно говоря, я не уверен, как долго бы я продержался, живя один или с тетей Кэрол в Огайо… Но мне нравится, что ты рядом. Так что спасибо. Как только он говорит это, ему хочется, чтобы он этого не делал, потому что это только напоминает ему, что через несколько недель ему просто придется съехать. Всего пару месяцев назад он был твердо намерен переехать, как только у него появится такая возможность, и все же он удивляется легкой боли в животе, когда думает о том, каким одиноким он снова будет, когда уедет... Он фактически начал привыкать к Дереку, даже к его старческим повадкам, таким как нелюбовь к конфетам и уборка пылесосом под диваном. Было приятно слышать слабый гул The Black Keys по утрам, звон того, как кто-то убирает посуду, или тихий стук другой пары пальцев по клавиатуре. Дополнительный голос, дополнительное сердцебиение, случайная записка на прилавке, когда он вставал с постели. Просто зная, что кто-то еще только что был в коридоре. Как ни банально все это было, это заполнило маленькую дыру, оставленную Новым годом в его груди. Но часть его знает, что он не может остаться навсегда. Дерек уже был великодушен, позволив ему остаться так долго, и он не хочет выбрасывать то, как далеко они продвинулись, злоупотребляя его гостеприимством. Его день рождения был не за горами, а вместе с ним пришло и обязательство убраться из жизни Дерека. Стайлз снова склоняет голову набок, украв возможность взглянуть на волка рядом с ним. Его нос находится примерно в футе от головы Дерека, достаточно близко, чтобы сосчитать тонкие усы, торчащие из его морды. На таком расстоянии он может видеть пушистые кончики ушей, крошечные поры на мокром носу, грязь на массивных лапах, сложенных рядом. Грубый чернильный мех обрамляет гребень его спины, но волосы у носа короткие и почти седые. Его веки неподвижны, ноздри мелко дрожат. — Чувак, ты серьезно уснул? — он бормочет и наблюдает, как дергаются волоски на лбу Дерека. — Сегодня ты изрядно устал, а. Я тоже, если бы встал в пять. Может быть, он говорит слишком рано, потому что прерывает его зевком, от которого у него хрустит челюсть. Он причмокивает и подносит палец к вискам, и маленькие кусочки одуванчика прилипают к его рукаву и падают на волосы. Он полагает, что это имеет смысл, потому что он тоже устал, вчера была сумасшедшая поездка, а сегодня они убирали и ремонтировали дом весь день. Он моргает, глядя в небо, опустив глаза. Ветер мягко касается его, медленно убаюкивая закрытые веки. — Должен сказать, Дерек… Ты очень хорошо следишь за своим домом, — бормочет он. — Мне просто интересно, лучше ли это вместо того, чтобы заботиться о себе. Его разум блуждает. Он думает о своем отце и кружках с рутбиром, мокрых книгах, одуванчиках и танцах прошлой ночью. Небо мягко гудит над головой, и он задается вопросом, не так ли далеко предсказание Дерека о шторме. Он должно быть немного вздремнуть, потому что следующее, что он помнит - это дорожка слюны по его щеке, и что-то холодное и мокрое касается его руки. Он дергается, думая, что это какой-то слизняк-убийца (заткнитесь, он на природе) и наводит фокус на волка. Дерек встает и обнюхивает пальцы, влажно пыхтя в ладонь и размахивая хвостом взад-вперед. — Ммм, мерзко, чувак, — бормочет он и приподнимается на локтях, чтобы вытереть слюни Дерека о джинсы. Видимо, он спал дольше, чем думал, потому что небо теперь значительно темнее, давя зловещими серыми грозовыми тучами. На земле валяется куча бутонов одуванчика, куда Дерек, должно быть, стряхнул их, хотя парочка все еще застряла в его меху. Он бежит туда-сюда, упираясь лбом в рюкзак, чтобы подтолкнуть его ближе. — Что, хочешь поиграть с дровами? — Стайлз не может сдержаться. Дерек урчит глубоко и нетерпеливо вцепляется передними лапами в траву, расстегивая молнию. Он вынимает целую хижину различных веток, прежде чем доберется до одежды на дне, и кладет их на траву, прежде чем снова загрузить дрова. Хвост Дерека опускается, когда он видит комок скомканных штанов, и на мгновение низко рычит на Стайлза, прежде чем взять сверток в зубы и побежать к дереву. — Да, прости, чувак. Я неаккуратно сложил твои вещи. Мятые штаны тебя не убьют. Ключи от дома выпадают из штанов Дерека, так что Стайлз поднимает их с травы и кладет в карман, сдерживая очередной зевок, и отвязывает шнурки ботинок Дерека. Он бросает взгляд на дерево и вздрагивает, когда слышит, как трещат кости, но через минуту раздается быстрое «ср-р-р-р» молнии, и Дерек снова появляется, завязывая пояс на талии джинсов. — Ага, ладно, привет, — шутит Стайлз и качается на каблуках. — Чувак, это было больно? По этому ты никогда не делал этого раньше? Дерек смотрит вниз, ступая по траве, его губы сжаты, как обычно, когда он пытается скрыть улыбку. Он без рубашки и босиком, и в его волосах осталась единственная головка одуванчика, и он похож на ходячего Будху или что-то в этом роде, может быть, на героя фильма о боевых искусствах. Он трет шею и хрустит ею, как будто она болит, и садится на траву у края обрыва, чтобы завязать шнурки на ботинках. — Обычно это происходит легче, просто давно не практиковался, — говорит Дерек. — Вернуться в форму было довольно неприятно, — Стайлз замечает, что его голос стал немного грубее, как будто он простудился, если оборотни простужаются. Его спина обнажена и обращена к Стайлзу, и он не может не смотреть, загружая в рюкзак остатки дров. Дерек, должно быть, чувствует, что парень глазеет или что-то в этом роде, потому что он останавливается и оборачивается, приподняв бровь, как будто он знает, о чем думает Стайлз. — Что? Стилински кусает губу, но слишком заинтригован, чтобы смущаться. — Ничего, это просто, эм… Твоя татуировка. Дерек оборачивается и продолжает зашнуровывать свои ботинки, пряча лицо. — Что с ней? — Ну, что это значит? — Стайлз застегивает рюкзак и встает, осторожно приближаясь. — Просто Скотт получил свою, потому что подумал, что иметь две линии на руке было бы круто. Хотя я предполагаю, что у тебя, вероятно, есть более интересная причина для твоей. Дерек замолкает на полсекунды. Он напряженно завязывает шнурки и долго ничего не говорит, пока Стайлзу не кажется, что он не ответит. — Это кельтский символ, — начинает Дерек. Стайлз подходит и садится в паре футов позади него, рассматривая черные завитки, расходящиеся между его лопатками. — Три спирали называются трискелем и представляют прошлое, настоящее и будущее. В древних преданиях они используются как символ непрерывного движения, как колесо времени. Я получил их после пожара как напоминание о том, что нужно продолжать двигаться вперед. Стайлз смотрит Дереку в затылок, мечтая увидеть его лицо со своего места. Он оглядывается на татуировку, скользя глазами по чернильным ветвям. Прежде чем он даже наполовину осознает свои движения, он поднимает руку, пальцы зависают в воздухе, пока не осознает, что он собирается сделать — что он хочет сделать, и Дерек поворачивает шею и смотрит на происходящее, дергая бровью. Стайлз смущенно сжимает пальцы и быстро пытается спасти ситуацию, почесывая за ухом, вдруг ему становится интересно смотреть на траву. Дерек продолжает завязывать шнурки, только на этот раз его пальцы не двигаются. Он сидит, засунув большие пальцы в петли шнурков, и Стайлз успевает выпалить извинения примерно через две секунды, пока… — Можешь потрогать, если хочешь, — тихо говорит Дерек. Почти застенчиво. — Это не магия или что-то в этом роде… Но ты можешь. Стайлз моргает. Ой. Он бежит вперед по траве, пока не оказывается позади Дерека, пока нос любопытного подростка не оказывается всего в паре футов от трискеля. После некоторого колебания Стилински протягивает руку, нежно кладя два пальца в центр символа. В этом есть что-то такое притягательное, достаточное, чтобы побудить его проследить прикосновение к рисунку, слегка проведя двумя пальцами по спирали. Кожа под его пальцами теплая и гладкая, невероятно мягкая. Стайлз не может видеть его лица, но Дерек сидит и позволяет ему, его плечи немного опускаются, а голова чуть-чуть подается вперед. Его руки все еще висят над ботинками, шнурки обмотаны вокруг большого пальца. Контакт почти щекочет, как крошечные искры под кончиками его пальцев, когда он медленно проводит по закрученным черным линиям, пальцы мягко скользят по спиралям. — Красиво, — просто говорит он. Потому что это так. Татуировка красивая, но на деле он имеет в виду Дерека. Красивый внутри, такой красотой, которую он не видел в нем раньше. Это поражает его мысли, какие бы слащавые перепады настроения ни заставляли его произнести что-то настолько тошнотворно достойное Hallmark — может быть, это надвигающийся дождь или умиротворяющая природа пропуска — но в этот момент Стайлз видит Дерека во всей его красоте: задумчивый, прямолинейный, упрямый оборотень, но только для того, чтобы скрыть шрамы своего прошлого. Те самые шрамы, которые делали его намного сильнее, чем просто пара сверхъестественных бицепсов, потому что внутренняя сила Дерека действительно впечатляла, хотя никто и не знал, куда смотреть. Но за последние пару месяцев Стайлз воочию убедился, насколько большим на самом деле было сердце Дерека Хейла. И это было совсем не то холодное, сморщенное создание, как он сначала подумал. Его пальцы останавливаются чуть ниже центра татуировки. Он понимает, что гладит слишком долго, пальцы начинают скользить по позвоночнику Дерека. Он тут же отдергивает руку, боясь, что оборотень каким-то образом услышит его мысли, и Дерек дергается, словно пораженный внезапным отсутствием контакта. Стайлз слышит крошечный щелчок зубов, но он исходит не из его собственного рта — он хорошо знает этот звук, потому что это звук того, как кто-то щелкает губами, поняв, что они висят приоткрытыми. Прежде чем он успевает прочитать это, Дерек прочищает горло и тянется к своей рубашке, надевая ее через голову. Стайлз беспокоится, что перегнул палку, сказал что-то, чего не должен был, но затем он мельком видит глаза Дерека, когда тот встает, и видит что-то мягкое и растерянное, чего не было минуту назад. — Нам пора идти. Скоро пойдет дождь. Он поднимает взгляд, вытягивая шею, когда Дерек встает и идет к рюкзаку. — Подожди, эй, подожди. Теперь, когда ты снова можешь использовать голос, зачем ты взял меня сюда? — Что ты имеешь в виду. — Я имею в виду, почему ты взял меня сюда? Ты сказал, что хочешь взять меня куда-то, что подразумевает что-то особенное, а не вздремнуть в этом маленьком кусочке Средиземья, так что…? Дерек замедляется до полной остановки, его плечи немного опускаются, как будто Стайлз поймал его в ловушку. — Вот куда я ходил. После пожара. До сих пор иногда хожу. Мое… тайное место, если хочешь его так называть. Стайлз изучает мужчину перед собой, слегка склонив голову набок. — А ты… Думал, я смогу найти здесь покой? Дерек выжидает момент, отбрасывая небольшой камень в сторону. Его глаза метятся туда, где в кармане его толстовки лежит отцовский значок, затем поворачиваются к краю обрыва. — Я подумал, что тебе может понравиться предлог, чтобы побывать в таком месте. Стайлз смотрит на горизонт, где город внизу едва виден за пеленой тумана. Он оглядывается на Дерека, который теперь стоит к нему спиной. Прежде чем он успевает придумать, что сказать, над ними раздается низкий раскат грома, и капля воды падает ему на кончик носа. Он моргает и смотрит вверх, рот приоткрывается, когда облака выпускают поток дождя. — Боже мой, ты не блефовал, — выпаливает он и закидывает руку за голову, когда начинается дождь. Дерек одним плавным движением закидывает рюкзак на плечи и шагает вперед, хлопая рукой по плечу Стайлза, когда тот проходит мимо. — Побежали обратно. И альфа переходит на бег, сбегая по склону обратно в лес. — Да ладно, это так несправедливо! — кричит Стилински. Дерек ухмыляется через плечо и набирает скорость, а Стайлз вскакивает на ноги, прежде чем он остается в грязи. Он бросает "понты!" прежде чем набрать скорость и помчаться за ним, кроссовки взметают мокрые листья. Дождь неумолимый, сильный и мокрый, и к тому времени, когда они возвращаются в дом, они промокли и тяжело дышат, промокшие насквозь, как пара губок. Дерек ведет их по крыльцу к боковой двери, ведущей в гараж, и начинает выуживать ключи. — О, погоди, они у меня, — вспоминает Стайлз и быстро роется в кармане, куда положил их ранее. Он отдает их, пальцы скользят по ключикам. Дерек берет их, делает паузу и снова протягивает ладонь. — Камаро тоже. Проклятье. Он морщит нос и кладет ключ в ладонь Дерека, которая плотно и надежно смыкается вокруг него (он никогда больше его не увидит, он просто это знает). Он бежит под край крыши, нетерпеливо подпрыгивая, пока дождь продолжает лить. — На твоем месте я бы не стоял так близко к стропилам, — предупреждает Дерек, даже не оглядываясь через плечо. — Желоба имеют тенденцию… Он прерывается, когда с крыши льется дождевая вода объемом в ведро, брызгая на голову Стайлза со всем очарованием слаймовой награды Nickeloden. — ... делать это, — заканчивает Дерек, и имеет наглость делать вид, что его развлекают. — Правда? Тогда какой смысл их убирать? — Стайлз стонет, завинчивая веки от долбанного океана перед глазами. — Ты, — он вытирает лицо и обвиняюще тычет пальцем в Дерека. — Ты специально сделал это. Я не знаю, как, но ты это спланировал. Они ворвались в гараж, мокрые насквозь, вода капала на бетонный пол. Стайлз понимает, почему они вошли именно так, когда Дерек мчится к сушилке, в которой мигает красный свет, сообщая о готовой одежде внутри. Оборотень просовывает руку внутрь и вытаскивает пару полотенец, бросая одно. Стайлз ловит его и тут же прижимает к лицу, стонет в горячую махровую ткань. — О, даааа! — довольно стонет подросток. Ткань глушит его голос, согревая его лицо и губы. Рядом с ним Дерек наклоняется, чтобы убрать грязь с ботинков. Стайлз обходит джип, любовно поглаживая его, заглядывает в сушилку, чтобы найти сухую одежду, и вытаскивает пару спортивных штанов. — Это твои или мои? — спрашивает он и переворачивает их, чтобы осмотреть. Дерек поднимает взгляд. — Твои. Стайлз замечает пятно от кетчупа на правом колене. — Ха, и правда мои. Он бросает их в корзину и ныряет обратно внутрь в погоне за штанами своей бэтменской пижамы, которые, к счастью, находятся. Он тоже прижимает их к своему лицу, и остатки холода истекают кровью из его носа. Дерек открывает дверь на кухню и входит в дом, но неодобрительно хмурится взглядом у ног Стайлза, когда пытается последовать за ним. — Эй, оставь обувь, — предупреждает Дерек, дергая подбородком в ответ на оскорбительное действие. Стайлз закатывает глаза и подпрыгивает на одной ноге, чтобы снять кроссовки. — Для того, кто только что разделся посреди леса, ты определенно против грязи. — Хочешь посмотреть, что произойдет, если ты занесешь грязь в дом? — предлагает Дерек и подходит к холодильнику. — Я полагаю, это будет как-то связано с тем, что ты нахмуришь брови и привяжешь меня к люстре, верно? — Вообще-то, я как раз собирался спрятать все твои пирожные, — отвечает Дерек. — Но думаю, это тоже работает. Стайлз скидывает обувь у двери гаража и запрыгивает на барный стул, вздыхая с облегчением, снимает мокрые носки и шевелит пальцами ног, желая вернуть в них хоть какое-то ощущение. Дерек быстро осматривает шкафы и возвращается к холодильнику, хватая апельсиновый сок и запрокидывая голову, чтобы сделать большой глоток. Стайлз смотрит на него сверху вниз, обиженно открыв рот. — О, понятно. Так это круто, если ты слюнявишь прямо из коробки, но когда я это делаю, это антисанитарно? Дерек искоса смотрит на него, проводя рукавом по рту. — Ты делал это с молоком после того, как съедаешь бутерброд с арахисовым маслом. Теперь этот галлон на вкус как Скиппи. — Ой, бедный ты с твоими сверхчеловеческими чувствами. Жизнь должна быть такой тяжелой. — Я слышал, как ты сегодня утром поешь Мэрайе Кэри, — спокойно отмечает Дерек. — Ты подпеваешь The Black Keys в душе, — так же небрежно парирует Стайлз. Дерек напрягается, явно застигнутый врасплох, и Стайлз торжествующе шевелит бровями, пытаясь повторить Хейла. Он уже давно ждал, чтобы сделать это. — Что, ты думаешь, я тебя не слышу? Должен сказать, ты не так уж и плох. Эти соло довольно хардкорны. Дерек, кажется, не может ничего больше придумать, но играет с хмурым взглядом, который в последнее время начинает выглядеть все менее и менее угрожающе. Стайлз называет это победой. — Я скоро вернусь. — Эй, ты куда? — зовет его Стайлз, разворачиваясь на табурете, пока Дерек хватает его куртку и идет к двери. — У нас закончились яйца и хлеб. Просто хочу доехать до магазина. — Под дождем? Останься, чувак, мы можем прожить без них день. — Если ты не хочешь завтра на завтрак вяленой говядины, а это почти все, что осталось. Завтра утром я никуда не пойду, — заявляет Дерек и распахивает дверь, впуская порыв холодного воздуха. Это забавно, потому что Стайлз видел, как Дерек уничтожил целый пакет вяленой говядины за одну ночь, и парень, вероятно, хотел бы получить предлог, чтобы заменить его едой. Он мычит в знак согласия. — Хорошее замечание. Принеси еще бекона? — Только если не съешь все за один день. — Не обещаю. Дерек шагает наружу, но прямо перед тем, как закрыть дверь, останавливается и засовывает голову обратно в дом, глядя на Стайлза сверху вниз. — Постарайся ничего не выкинуть, пока меня нет. И закрывает дверь. Стайлз наклоняет голову и снова проводит полотенцем по волосам, но это не помогает стереть ухмылку с его лица. Он смотрит на свои промокшие штаны и хихикает, проводя рукой по лбу, потому что это просто вода, на самом деле это не так уж и смешно, но все равно кажется немного ярче. Часы на плите показывают 19:02, дождь барабанит по кухонному окну, а в груди до сих пор тепло гудит то странное, нечеткое ощущение от окна. Спокойствие. Хм. Он встает с барного стула, фыркая и смеясь над влажным отпечатком, который его зад оставляет на сиденье. Из любопытства он подходит к холодильнику и открывает молоко, нюхая его (пахнет молоком). Он кладет ее обратно и идет за пижамой, чтобы сменить мокрую одежду, может быть, принять душ, но его прерывает стук в дверь. Тук тук тук. Он закатывает глаза и вешает полотенце обратно на табурет, потому что Дерек потребовал бы, чтобы Стайлз впустил его, вместо того, чтобы доставать ключи. Он подходит и открывает дверь, наполовину кудахча: «Забыл бумажник, здоровяк?» когда видит, кто стоит на крыльце, и слова застревают в горле. — Добрый вечер, Стайлз, — радостно здоровается Ричард, намекая, что он надеется, что Стайлз вообще не будет хорошо проводить вечер. Дождь падает серебристым листом позади него — он одет в униформу департамента и держит блокнот, с самодовольной ухмылкой на лице и огоньком в глазах, что Стайлзу совсем не нравится. — Так и было, пока не появилось твое лицо, — хладнокровно отвечает Стайлз. Возможно, это не самое лучшее, что можно сказать, но в настоящее время презрение пересиливает нервную дрожь в его животе. Это общая проблема. Ричард натянуто улыбается, казалось бы, невозмутимо. — Значит, все еще держишь на меня зуб. Я уверен, что твой друг-преступник извлечет из этого немало пользы. Стайлз морщит нос и решает, что никогда не встречал большего мудака. — Да, ну, Дерека здесь нет, так что тебе придется вернуться и шлепнуть его по попке как-нибудь в другой раз, — возражает он и собирается закрыть дверь. — О, я ценю предложение, но на самом деле я пришел повидаться с тобой! — Ричард улыбается, и его зубы кажутся особенно желтыми на сером фоне леса. От этого желудок Стайлза неприятно скручивает, но он сужает глаза и небрежно прислоняется к дверному косяку, чтобы скрыть это. — Видишь ли, — продолжает Ричард. — После вчерашнего небольшого взрыва из прошлого я решил порыться в архивах, чтобы узнать, где ты остановился. И вот, я узнаю, что ваша тетя Кэрол из Огайо дала вам разрешение остаться в Калифорнии, и, как выяснилось, — Ричард смотрит в свой блокнот, скользя большим пальцем вниз по верхней странице, — с восьмого января этого года ты жил на этой старой свалке ни с кем иным, как с городским преступником Дереком Хейлом — он оглядывает крыльцо и морщит нос, разглядывая мешки с песком, почерневшие оконные стекла и осколки дерева. — Должен сказать, я поражен, что они еще не отсудили это место, но я полагаю, что оно вполне подходит для паршивой овцы. — Понятно, — хладнокровно отмахивается Стайлз, официально сытый по горло оскорблениями. — Ты собираешься стоять тут и стрелять глупыми остротами, или у тебя есть какой-то план? Как только слова вырываются, он хочет забрать их обратно, потому что улыбка возвращается на лицо Ричарда с весельем, которое пробирает его до глубины души. — Я так рад, что ты спросил, — отвечает Ричард, сверкая глазами. — Первоначально я собирался сообщить на вас за физическое нападение на мужчину в закусочной прошлой ночью, но затем я вижу здесь примечание, в котором говорится, что у вас есть значок вашего старика, и я подумал, что будет гораздо веселее прийти и забрать его. Стайлз смотрит на него. Его тело прошибает неожиданный холод, сердце падает в живот. — Ты не можешь этого сделать, — прямо заявляет он. — Он принадлежит мне, мне его дал департамент. Ричард торжествующе улыбается. — Технически он принадлежит государству, — кудахчет он. — Очевидно, какая-то маленькая подруга вашего отца, медсестра, уговорила директора по персоналу разрешить вам оставить эту чертову штуковину, но это незаконно, когда дело доходит до правоохранительных органов. У меня здесь есть официальные документы, в которых говорится, что мы имеем право забрать его обратно. Поскольку Пэрриш, извините, шериф Пэрриш не согласился, у резидентуры действительно нет выбора не следовать закону. Воздух внезапно кажется слишком густым. Стайлз борется с тошнотой, крепче сжимая дверной косяк. Значок горит в переднем кармане. — Ты… — выплевывает он, но прикусывает язык. Он не может бросить какое-либо оскорбление, не рискуя быть арестованным, и Ричард поднимает бровь и ухмыляется, как будто точно знает, что собирался сказать. — Верно, — предупреждает Ричард, проводя языком по зубам. — Ты не можешь снова пинать меня по яйцам, если только ты не хочешь, чтобы тебя арестовали за нападение на офицера в форме. А теперь я предлагаю тебе поторопиться и отдать этот блестящий значок, иначе мне придется написать, что ты сопротивляешься приказам. Стайлз стоит в дверях, как вкопанный. Его сердце подкатывает к горлу, слишком громко стуча в ушах, пока он отчаянно ломает голову в поисках лазейки, но он уже проиграл игру, и Ричард это знает. Вариантов для взвешивания нет — он мог бы солгать и сказать, что у него его нет, но все, что нужно было сделать Ричарду, — это бросить взгляд вниз и увидеть комок в кармане его толстовки, и тогда он будет наказан за ложный донос. Хуже всего то, что он с радостью прыгнул бы в тюремную камеру, если бы это означало удар по перекошенной челюсти человека, но он все равно потерял бы значок, и Дереку пришлось бы его выручать. — Я жду, — спокойно говорит Ричард, глядя на замервшего Стилински. Его рука скользит к наручникам на поясе. Стайлз тяжело сглатывает, заставляя себя сохранять спокойствие. Но его рука неосознанно дергается у кармана, и это его роковая ошибка. Глаза мужчины скользят вниз, замечая карман. — Только не говори мне, что он у тебя в кофте, — тихо тянет Ричард, ухмыляясь. — Я знаю, что некоторые люди привязываются к своим сувенирам, но таскать их с собой двадцать четыре часа в сутки — это уже чересчур. Ноздри Стайлза беззвучно раздуваются. Он не доверяет себе говорить, потому что тиски вокруг его горла внезапно сжимаются до невероятных размеров, от чего кружится голова. На этот раз ему нечего сказать — он чувствует, как его самообладание трещит по швам, когда его пальцы ног цепляются за пол, отчаянно пытаясь отступить. Ему хочется кричать при мысли о грязных лапах Ричарда на отцовском значке. Ричард выжидающе протягивает руку, тонкие пальцы веером обвивают его перевернутую ладонь. Он холодно улыбается. — Я заберу его. Стайлз тяжело сглатывает. Медленно, мучительно медленно он засовывает руку в карман, дрожащими пальцами обхватывая знакомую фигуру. Металл кажется холодным и тяжелым в его ладони, когда он поднимает ее, позволяя внешнему воздуху целовать выгравированное имя отца. Он не мигая смотрит на буква, и ему кажется, что он снова прощается. Ричард тянется к нему, но подросток резко отдергивает, прежде чем успевает остановить себя, его лицо искажается в панике, дыхание перехватывает в горле. Но Стайлз кусает губу, отказываясь рассыпаться. Он очень многим обязан своему отцу. Ему требуется все, что у него есть, чтобы его черты приобрели невозмутимое выражение и уставились на Ричарда сверху вниз, но он это делает. Он жестко кладет значок на ладонь Ричарда, и пальцы мужчины сжимают его, как стальной капкан. — Спасибо, мистер Стилински. Похоже, вы даже отполировали его для меня, — чирикает Ричард и подносит его к свету, вне досягаемости Стайлза. Стайлз вонзает ногти в ладони, а Ричард сует значок в карман и поворачивается на каблуках, бросая последнюю удовлетворенную ухмылку через плечо. — На сегодня все. Держись подальше от неприятностей, молодой человек. Ступени крыльца скрипят, когда он спускается по лестнице, раскрывая зонт, чтобы укрыться от дождя. Стайлз смотрит, как он уходит, беспомощно приклеевшись к порогу. Только когда мужчина садиться в машину, ему, наконец, удается вырвать глаза и закрыть дверь, чувствуя себя невероятно онемевшим. Он моргает, глядя на гостиную, костяшки пальцев по-прежнему сжимают дверную ручку, но пол и диван внезапно снова становятся серыми, как будто дождь каким-то образом проник в дом и смыл цвет. Его ноги делают шаг вперед, чтобы двигаться. Нужно что-то делать, может быть, пойти в свою комнату, но он не проходит мимо кухни, прежде чем удерживает себя от бури мыслей в голове. Он потерял значок. Он потерял значок. Он потерял отца. Он пытается набрать в грудь больше воздуха и выдыхает, но он так же дрожит, как и его дрожащие пальцы. У него кружится голова, он переполнен неприятным резкими толчками своего сердца, когда он сгорбляется, и пару раз всхлипывает над раковиной, прежде чем его ноги решают разочароваться в нем. Его спина с глухим стуком ударяется о шкафы, когда он неуклюже соскальзывает на кухонный пол, не желая даже пытаться добраться до своей комнаты. Дождь сильно стучит по дому, бьет в окна и заставляет потолок плакать над протекающими ведрами. Он наполовину ожидает приступа паники, но этого не происходит. То, что он чувствует сейчас, едва ли не хуже, как будто с его конечностей срезаны нити, с дыры в груди сорваны швы, весь его мир снова рушится — отброшен к новогодней ночи, к похоронам, к первому дню, когда он прибыл сюда, когда все было расписано не слишком жизнерадостно. По нему пробегает дрожь, то ли от сырой одежды, то ли нет, он не знает, но она холодит его изнутри. Он делает еще один судорожный вдох, запускает пальцы в волосы и зажмуривает глаза от горячих слез под веками. Нет, нет, он не потеряет его, он зашел так далеко, и он отказывается позволить Дереку вернуться и найти его на полу в жалком состоянии. Но сколько бы он ни требовал от себя встать, взять себя в руки, ведь это не конец света... Он до сих пор не может пошевелиться, потому что это почти так же больно, как потерять его в первый раз. Значок был его якорем, лейкопластырем, который удерживал его вместе, но хуже всего то, что теперь, когда его больше нет… Кошмары собирались вернуться. И это пугает его больше всего, потому что с первого января его новым худшим страхом было переживание той ночи. В последней отчаянной попытке удержать все в себе он зажимает рот рукой, но это действие бесполезно. Вся глухая тьма, которую он изгнал, вдруг снова вырывается из ниоткуда, пузырится, уродливая и тяжелая, как и в прошлый раз, и время девятилетней давности. Он разрывает его сердце пополам, и он съеживается, прижимая голову к коленям. Мягкие тени дождя струятся по плитке у его ног, и он впервые за очень короткое время плачет.
