Глава 12
22 марта 2022 г., 11:56
Дерек понимает, что что-то не так, когда подходит к крыльцу.
Это просто едва уловимое покалывание в шее, когда его ботинок касается первой ступеньки, крошечный узел в животе — но этого достаточно, чтобы заставить его остановиться и ворваться в дом немного быстрее, чем обычно.
Стайлз дергается, когда дверь открывается, глаза широко раскрыты. Взгляд стекленеет, когда он поднимает голову и встречается со взглядом Дерека. Парень сидит на полу у кухонной раковины, обхватив руками колени, прижав босые ноги к кафелю. Он быстро проводит рукой по ресницам и неуверенно пытается встать, но колени, похоже, не слушаются, и он просто плюхается обратно на шкафы.
— Стайлз, — в тревоге выпаливает Дерек, бросая сумку 7-eleven на прилавок. Он быстро опускается на корточки и осматривается в поисках ран, но не видит и не чувствует запаха крови, а только острый привкус горя густой и тяжелый. — Эй, эй! Что случилось? — требует он и хватает Стайлза за плечи, чтобы заставить его поднять глаза.
Стайлз яростно вытирает щеки и впивается зубами в губу, моргая на него полными боли глазами. Он все еще мокрый от дождя в своей одежде, руки бледные и холодные, покрытые гусиной кожей под пальцами Дерека. Кислые нотки смущения волнами исходят от него.
— Они... — выдавливает Стайлз, зажимая рот рукой, чтобы унять икоту. — Они забрали его обратно.
Сердце Дерека падает, как камень. Стайлзу даже не нужно уточнять — есть только одна вещь, которой "это" может быть.
—Как? Кто что забрал обратно?
— Ричард, — Стайлз смотрит на свои колени и облизывает губы, которые сердито покраснели и блестят от влаги. — Департамент. Значок, они... они забрали значок обратно.
Кухня погружается в тяжелую тишину, если не считать шума дождя снаружи. Дерек замирает, его челюсть отвисает, прежде чем он снова закрывает рот. Его ноздри беззвучно раздуваются.
— Что? — он тихо отстраняется, мягкий и темный. Он пристально изучает Стайлза, который сжимает руки в кулаки и теребит большие пальцы.
— Он пришел сюда сразу после того, как ты ушел, — объясняет Стайлз, переводя взгляд с Дерека на костяшки его пальцев. Он дергается с легким остаточным сопением, рот плотно сжат. — Расплата за прошлую ночь, я полагаю. Он сказал, что это принадлежит участку, и подал жалобу, чтобы получить ордер, и он... Я н-ничего не мог сделать. У меня не было выбора.
Последние слова едва слышны, как будто в его легких кончился воздух. Он проводит рукой по лицу и трет лоб, как будто пытаясь стереть там морщины. Это не работает, и жутко, насколько это похоже на то, как делал Шериф раньше. Дерек смотрит в пол, затихший от ярости. Он отпускает плечи Стайлза, мягко откидываясь назад, чтобы перенести свой вес на пятки.
— Господи. Прости, — бормочет Стайлз и тут же пытается вытереть глаза и отвернуться. Он издает пустой смешок, но он выходит зажатым и испуганным. — Это так глупо, я не хотел, чтобы ты пришел и застал меня в таком состоянии. Мне жаль. Я в порядке.
— Во-первых, не нужно этого, — резко говорит Дерек и хватает Стайлза за запястье, чтобы тот не прятал лицо. — Перестань извиняться. Тебе не за что извиняться. А во-вторых, с тобой не все в порядке. Тебе не нужно притворяться, что это так.
Стайлз смотрит на него в ответ озадаченными, влажными глазами, и Дерек ненавидит все. Подросток смотрит вниз, сжимая кулаки на коленях, но даже это действие кричит о хрупкости, которую Дерек не видел почти три месяца.
— Я просто… Это было все, что у меня от него осталось, — тихо произносит Стайлз. — А теперь я просто… Я не знаю, что делать.
С последней фразой Стайлз еще больше погружается в себя, и Дерек наблюдает, как тени от окна стекают по его макушке.
Хейл сжимает челюсть, невероятно сердитый. Прежде всего, это его гнев, это всегда его гнев, на этот раз направленный на Ричарда. У него есть желание бросить все и выйти, чтобы свернуть этому человеку скользкую шею, но он отбрасывает это желание в сторону. Потому что еще хуже смотреть на Стайлза, который больше не двигается, не ерзает и не бормочет, плечи опущены, как будто он не видит смысла сидеть прямо, что очень близко к тому, когда он впервые переехал, чтобы Дереку было удобно.
Он резко встает, раздувая ноздри.
— Я скажу тебе, что мы собираемся сделать, — резко объявляет он. — Мы собираемся...
Стайлз моргает и смотрит на него снизу вверх, глаза мерцают и смущены, почти с надеждой на то, что Дерек может предложить. Дерек стискивает челюсть и смотрит в окно, потому что он тоже не знает, что собирается сказать. Он быстро перебирает в уме варианты и не приходит абсолютно ни к чему, потому что понятия не имеет, с чего вообще начать...
Но из всех всплывающих событий он вспоминает Лидию. Лидия Мартин с цокотом её туфель, ее огненными глазами и ее дурацкими вязаными подарками, и как она в последний раз вышла из его дома, оставив Стайлза в золотом сиянии.
Он хмурится, бросая взгляд на диван в гостиной. Его губы сжимаются в тонкую линию, и он вздыхает, потому что, боже, он собирается это сказать. Он действительно собирается это сказать.
— Мы собираемся построить форт.
Стайлз смотрит на него так, словно у него выросла еще одна голова.
— Что? — прохрипел Стайлз, совершенно сбитый с толку. Дерек тоже этого не понимает.
— Ты слышал меня. Давай, — хрипло бормочет оборотень и протягивает руку, чтобы помочь ему подняться на ноги, глядя в сторону, чтобы не видеть выражения его лица. После некоторого колебания Стайлз принимает помощь и выпрямляется. Его пальцы ледяные, и Дерек замечает, что он на самом деле слегка дрожит, одежда и волосы все еще влажные от дождя и сточной воды.
— Переоденься во что-нибудь сухое, с тебя капает вода по всему полу, — ворчит он и поворачивается, чтобы разобрать покупки.
Стайлз шмыгает носом и смотрит на него со слабой улыбкой, прежде чем свернуть в коридор, как будто он знает, что Дерек на самом деле имеет в виду.
***
Стайлз шаркает обратно в пижамных штанах с бэтменом и мягком голубом пуловере. Его глаза опухли и потемнели, а Дерек пытается построить крепость, но у него ничего не получается, потому что он не знает, какого черта он делает. Стайлз, конечно, считает уместным просто опуститься и сесть крест-накрест посреди пола, чтобы посмотреть, как его сосед терпит неудачу, как будто его ноги больше не видят смысла держать его. Он рассеянно теребит манжету своей толстовки, время от времени поднимая взгляд, чтобы понаблюдать за Дереком пустыми янтарными глазами. Его губы плотно сжаты, маленькие и испуганные, и несколько локонов влажных волос падают ему на лоб в хаотичном направлении. Он выглядит необычно маленьким, сидя на твердой древесине, сгорбив спину и спрятав руки в рукава толстовки, как будто ему холодно от чего-то более холодного, чем температура. Дерек ненавидит это. Снаружи усиливается дождь, заставляя потолок протекать над ведрами. Небо окрашивается в темно-синий цвет, и половина шкафа в прихожей вываливается на диван, большая куча одеял и подушек, которые ему не нужно было выкапывать годами. Дерек пристально смотрит на простыню и изо всех сил пытается натянуть ее на диван. — Лампа. Дерек поворачивается к нему, нахмурив брови. «Что?» — это выходит приглушенным из-за сжатых мышц лица. — Лампа, — бормочет Стайлз и рассеянно теребит свой рукав. — Накинь её на лампу, чтобы сделать палатку. Дерек бросает взгляд на упомянутый торшер. Он тихо вздыхает и перекидывает край простыни, закрепляя его на ножке одним из зажимов. Затем он подходит и бросает оставшиеся прищепки на колени Стайлзу, бормоча: Подержи это. В конце концов он отступает и решает, что этого достаточно. Он бросает взгляд на Стайлза, который все еще мрачно моргает, уставившись в пол. — Хорошо. Готово. Залезай, — приказывает Дерек и проходит мимо него, чтобы взять их ноутбук с кухонного стола. Дождь сильно насмехается над ним по другую сторону окна, яростно барабаня по стеклу. Наконец-то разразилась буря, завывания ветра уже начинают дуть в дом. Он выхватывает фонарь из кучи таких же. Когда он возвращается, он наполовину ожидает, что Стайлз все еще будет сидеть на полу, но он уже заполз внутрь форта. Дереку требуется секунда, чтобы осмотреть внешний вид: набор грязных, но в остальном сносных драпированных одеял, освещенных влажным светом люстры. Это выглядит радостно и безопасно, две вещи, которые не предназначены для него. Он заглядывает внутрь. Стайлз, похоже, устроился поудобнее, скрестив ноги по-турецки, откинувшись на спинку дивана. Он смотрит на Дерека, как будто ему любопытно посмотреть, действительно ли он войдет. Дерек передает фонарь, стискивает зубы и ползет вперед, занимая место рядом с ним, потому что там не так много места. Большие шторы из пушистых стен окружают их со всех сторон: хлопчатобумажные простыни, красное одеяло, старый диван. Это просто ворох ткани; может быть, не такой красивый, как то, что соорудила Лидия. Он не понимает, из-за чего вся эта шумиха, но это не совсем отталкивающе. На ум приходит одно слово - уют. Пузырь, отделенный от внешнего мира. Стайлз молча оглядывает пространство, его глаза в тусклом свете кажутся совиными. — Спасибо, — бормочет он. — Это мило. Дерек сидит напряженно. Они не произносят ни слова. Он считает проушины на своих ботинках, чувствуя себя неловко. Он не уверен, как поступить, поэтому смотрит на Стайлза в поисках подсказки, но Стайлз не показывает никаких признаков того, что он может видеть дальше больших пальцев, которые он крутит. Дерек прочищает горло. — Итак... Что делают люди… Тут? — спрашивает он, слегка нахмурившись. Стайлз пожимает плечами. — Я не знаю. Хорошо и просто сидеть. Дерек изучает его. Он прислушивается к сарказму, но ничего не слышит, и кажется, что Стайлз действительно выглядит нормально, просто сидя так. Что прекрасно, если не считать резкого отсутствия шума. Если не считать шторма снаружи, тишина давит, потому что Стайлз молчит. Он сказал меньше дюжины слов с тех пор, как вышел из своей комнаты, что в лучшем случае тревожит. — Вот. Я принес твой ноутбук, — пытается Дерек и ставит компьютер перед собой. Стайлз не дергается. — Спасибо. Даже его тон не такой. Когда Стайлз впервые приехал, он боролся с каким-то бесстрашным гневом, используя сарказм, который был немного жестче, чем его обычные беззаботные шутки, но теперь даже это упорство отсутствует, оставляя его слова пустыми, когда он сидит, спрятав руки в рукавах, тупо уставившись на маленькие желтые рисунки летучей мыши на пижамных штанах.. Его взгляд затравлен так, как Дерек привык видеть в зеркале, он наблюдает за подростком и хмурится, потому что парень зашел слишком далеко, чтобы снова погрузиться в это. — Так ты просто собираешься… сидеть здесь, — медленно говорит он, просто чтобы убедиться. — Ага, — бормочет Стайлз, слегка протягиваю последнюю гласную. — Таков план. Дерек смотрит на стену из стеганого одеяла перед собой. Здорово. Теперь он сидит в форте из одеял рядом с почти немым подростком, и он никогда не чувствовал себя настолько не в своей тарелке. Он лучше многих людей знает, что такое грусть, но он так долго нуждался в том, чтобы его подбадривали, что сам акт подбадривания других людей был для него потерян. Это было в духе Скотта, в духе Лидии. За исключением того, что их здесь нет — есть только он и его брови, и Хейл мрачно понимает, что на этот раз ему придется быть тем, кто это сделает. Проблема в том, что слова на самом деле не его сильная сторона, особенно приятные, — но потом он вспоминает единственного человека, который всегда мог заставить его улыбнуться, даже в самые плохие дни. Поэтому он открывает рот и говорит, потому что если кто-то и мог подбодрить Стайлза, так это она. (Даже если бы ее здесь не было). — У Коры был плюшевый кролик, — начинает Дерек и поудобнее откинувшись на диван. — Она назвала его Свином. — Свин… Кролик? — Стайлз поворачивается к нему и моргает Дерек кивает, — Она действительно была увлечена фильмом, детка. Тот, где все эти сельскохозяйственные животные. Стайлз вытирает нос, все еще не сводя с него глаз. — Да, я знаю его. Хейл снова кивает, продолжая. — Она всегда брала его с собой повсюду. На пробежки, в лес. Даже прятала его в своем рюкзаке, когда ходила в школу. Однажды какой-то ребенок украл его у нее, и моих родителей вызвали, чтобы забрать ее, потому что она ударила его по лицу. Губы Стайлза дергаются. Рука вылезает из кармана, чтобы почесать подбородок. — Я понимаю, откуда она это взяла. — Да… Это точно, — Дерек не может не чувствовать себя довольным этим комментарием. — Она привыкла делать так. Если кто-либо из нас был в плохом настроении, ее решение состояло в том, чтобы достать Свина и, по сути, толкнуть ее нам в лицо, пока мы не рассмеялись… А потом она говорила ему: "Хватит, Свин". — Хватит, Свин? — Да, — он пожимает плечами. — Я думаю, это была какая-то цитата из конца фильма. Стайлз играет с концами завязок своей толстовки, губы пытаются приподняться. — Это... — Он издает тихий смешок. — Это очаровательно. Дерек проводит большим пальцем по своей щетине, вспоминая ворсистую щетку кроличьего меха. — Поначалу это всегда раздражало, — признается он. — Но никто из нас никогда не мог долго сохранять невозмутимое выражение лица. Она… Она была хороша в этом. Подбадривать людей. Стайлз кладет локоть на колени, а подбородок на костяшки пальцев. Он смотрит на Дерека, его глаза сияют намеком на новообретенное веселье. — Она довольно крутая сестра. — Это точно. Проходит минута или около того, заполненная тихими аплодисментами дождя. Низкий раскат грома эхом отдается над головой, но тишина уже не такая тягостная. Они оба сидят, скрестив ноги, руки на коленях, пока Стайлз медленно не наклоняется вперед и не кладет ноут себе на колени. Он смотрит на Дерека, в его глазах мелькает крошечный, благодарный огонек. — ...Ты видел видео с чихающей пандой? — Нет, и смотреть не собираюсь, — отвечает Дерек и открывает свой собственный ноутбук, чтобы открыть свою электронную почту. Стайлз тихо посапывает, его пальцы занимают позицию над ковриком для мыши. — Дремучий ты человек. Бьюсь об заклад, ты так же не видел клавиатурного кота. — Не видел и я горжусь этим. Дерек объявляет победу, когда Стайлз качает головой, его губы изгибаются в почти улыбке.***
Десять минут спустя Дерек увидел чихающую панду и клавиатурного кота. Кот был глупым. Он отказывается позволить Стайлзу поверить, что панда на самом деле была забавной. Через некоторое время после этого Стайлз спрашивает его, не хочет ли он послушать музыку. Дерек говорит "конечно", и Стайлз открывает вкладку для youtube и вводит "The Black Keys" в строку поиска. Дерек говорит ему послушать альбом Братьев. Стайлз хихикает, когда видит, что это "Howlin' For You" - трек номер четыре. Дождь не прекращается. Они мало разговаривают, но это приятно. Какое-то время изучения Reddit и научные статьи рассылаются по электронной почте туда и обратно. Где-то между видео Buzzfeed и анализом Донни Дарко Стайлз посылает ему мем "сварливый кот", на который он натыкается, и называет тему "твой двойник". Дерек гуглит фотографию самого сумасшедшего кота, которого только может найти, подписывает ее "Ты" и нажимает "Ответить". Он узнает, когда Стайлз открывает ее, потому что подросток фыркает от смеха, в уголках глаз появляются морщинки. Вскоре в гостиной становится темно, время приближается к половине девятого, и Дерек уже почти проголодался. Он выуживает свой телефон из заднего кармана, открывая Маленькое меню Хунань на своем ноутбуке. — Как тебе китайская кухня на ужин? — спрашивает он. Стайлз рассеянно кивает, его нос примерно в трех дюймах от экрана, на котором отображается изображение Йети. — Бери на свой вкус, я не очень голоден. Дерек все равно заказывает две позиции всего, потому что знает, что Стайлзу стоит только уловить запах жареного риса и передумает. В дверь стучат в 21:05. Он хватает фонарик, выскальзывает из палатки и вручает курьеру пятьдесят долларов за то, что вышел под дождь. Ветер почти захлопывает дверь, когда он закрывает ее. Затем он берет несколько салфеток, пару газированных напитков и вилку с кухни, потому что у него такое чувство, что у Стайлза нет координации, необходимой для палочек для еды. Он проверяет герметичные ведра (наполовину заполненные) и быстро обходит комнату по периметру, чтобы проверить, держится ли оконная клейкая лента, прежде чем вернуться в форт. Стайлз поднимает взгляд. — Ух ты, они действительно посылают людей на доставку в такую погоду? Лучше бы им получать довольно внушительные прибавки к зарплате. Как держится крыльцо? — Хорошо. Дерек не упоминает о левой части желоба, которая упала. Он выгружает еду. Крошечные капельки воды прилипают к пластиковому пакету, когда он вынимает упаковки, которые испускают горячие волны пикантного аромата. Краем глаза он видит, как пальцы Стайлза застывают над клавиатурой, лукаво оглядываясь, когда он чувствует запах еды. Дерек проверяет контейнеры, пока не находит оранжевую курицу, и как только он это делает, кладет коробку себе на колени и достает пару палочек для еды. Он искоса смотрит на Стайлза, который искоса смотрит на цыпленка. Сохраняя невозмутимое выражение лица, Дерек засовывает в рот еще один шарик домашней птицы и молча протягивает вилку. Стайлз берет её, затем медленно протягивает руку вперед и хватает жареный рис. — Думаю, что хорошо, что я оставил за собой выбор и заказал всего по двое, — тихо говорит он, как только Стайлз проглотил половину контейнера. Он не может устоять. Человек смотрит на него, щеки набиты крупой. Там есть огонек. — Мы оба знаем, что ты легко мог бы съесть все это сам, — растягивает он, а затем более серьезно. — Спасибо. Свет гаснет до того, как они добираются до следующего блюда. Вспышка молнии вспыхивает слишком близко к краю леса, и огни в доме вспыхивают с шумом, похожим на роение мух, прежде чем резко отключиться, погрузив гостиную в темноту. В мгновение ока кромешная тьма окутывает форт, и Стайлз застывает рядом с ним, сердцебиение замирает, когда вырывается крошечное "вау". — Все в порядке, это просто молния, — спокойно отвечает Дерек и нащупывает зажигалку в заднем кармане. — Вот почему я взял лампу. Он щелкает зажигалкой, освещая их лица тусклым янтарным светом. Они обмениваются взглядом. Пламя пляшет в широко раскрытых глазах Стайлза, окрашивая оранжевый цвет в необычный медный. Дерек тянет фонарь вперед и опускает зажигалку внутрь, поднося пламя к фитилю. Форт расцветает золотым сиянием, когда он разгорается. Стайлз облизывает губы, переводя взгляд с фонаря на зажигалку и обратно на лицо Дерека. — Хорошая лампа, — комментирует Стайлз. — Я купил его на гаражной распродаже, — говорит ему Дерек. Blink 182 тихо сопровождает их во время еды, благодаря плейлисту "Still-blink-ski". Стайлз ест китайскую еду так, как будто препарирует лягушку: он выбирает ростки фасоли из чау-майна, ест брокколи в говядине, вытаскивает капусту из своих яичных рулетов и складывает ее на салфетку для мусора. Он издает скорбный звук, когда узнает, что курьер забыл включить печенье с предсказанием, которое, по-видимому, является "самым вкусным оправданием печенья со времен бискотти". За окном воет ветер. Под музыку течет потолок, обеспечивая непрерывную струйку воды в ведра для протечек, разбросанные по этажам. Это даже громче, чем гроза снаружи, до такой степени, что Стайлз поднимает глаза и в какой-то момент наклоняет голову, явно прислушиваясь к шуму. Он несколько раз пытается поймать взгляд Дерека, но Дерек сосредотачивается на своем чау-чау и притворяется, что не слышит, не желая признавать это. Однако он вынужден это сделать, когда с простыни над ними раздается глухой стук, за которым следует темнеющее пятно, с которого на его ботинок начинает капать вода — новая утечка по форту. Он внутренне вздыхает и запихивает в рот последнюю, значительную гору куриного чау-майна, прежде чем поставить контейнер и подтолкнуть его под капельницу. Вода медленно растекается по еде с глухим стуком, стук, стук, стук, а Дерек жует и мрачно смотрит на нее, подсознательно снова щелкая зажигалкой. Стайлз наблюдает за происходящим и опускает вилку, переводя взгляд с Дерека на принесенную в жертву лапшу. — Таааак... — Стайлз вздрагивает и протягивает руку вперед, чтобы схватить яичный рулет. Она громко хрустит, когда он откусывает кусочек. — Ты реально делаешь всё это каждый раз, когда идет дождь? Дерек щелкает зажигалкой большим пальцем, наблюдая, как вспыхивает пламя. Стайлз имеет в виду протекающие ведра. Мешки с песком, водостоки, фонарики и миллион и одна другая вещь, которую он делает, чтобы сохранить дом живым. — Да. — Разве это не… раздражает? На самом деле, раздражает. Но. — Это не самое худшее в этом доме, — он со щелчком закрывает зажигалку колпачком, гася пламя. Стайлз изучает его, пытаясь проживать порцию, что засунул в рот секунду назад. Дерек наблюдает боковым зрением, как он выбирает капусту из своего яичного рулета. — А что самое худшее? Он снова зажигает пламя. Он раскачивается и переливается над его пальцами, выглядя смехотворно безобидным в его кулаке. Крошечный, мягкий, почти красивый. Оно медленно танцует для него, пока он играет с ответом в своей голове. Правда — он мог бы перекрасить стены и смыть пепел, но его волк запретил ему полностью забывать. — Тут все еще пахнет дымом. Незаметный для любого человека, но для его носа ежедневное напоминание о его прошлом. Его неспособность спасти свою семью, возможно, именно поэтому он так старался спасти дом. Он смотрит на пламя зажигалки, видит в нем воспоминания о пожаре, криках, струйках горячего дыма, проникающих в его горло. Он теряется в этом на минуту, пока Стайлз тихо не протягивает руку и осторожно не кладет свою руку поверх руки Дерека, поглаживая большим пальцем. Пламя исчезает, и Дерек моргает, встречаясь с парой мягких карих глаз, прежде чем отвести взгляд. Он засовывает зажигалку обратно в карман. — Ты во многом винишь себя, не так ли? Дерек застигнут этим врасплох. Он не отвечает. — Ну, ты не должен, ты же понимаешь, — добавляет Стайлз, как будто читая мысли Дерека. — Я был там, — тихо говорит Дерек, чтобы оправдать это. — Пожар. Я горел вместе с ними, но у меня не хватило сил. Более лучший оборотень мог бы спасти их. Еще одна вещь, в которой он никогда не признавался вслух. Стайлз откусывает кусочек яичного рулета, задумчиво пережевывая. — Кто тебе это сказал? — Питер. — Твой дядя? — Он самый. — Ну, так он ошибается, — просто говорит Стайлз и макает свой яичный рулет в кисло-сладкий соус. Его губы внезапно сжимаются в тонкую полоску, как будто он чувствует что-то неприятное. — У него всегда была склонность быть мудаком? — У него была тяга к власти. Хотя, думаю, что и сейчас есть. — Тут нельзя не согласиться, — комментирует Стайлз, вскидывая брови. — Любому, кто носит такие глубокие v-образные вырезы, явно нравится доставлять людям неудобства. Он все еще живет где-то здесь? — Округ Медина. У него есть квартира, — коротко отвечает оборотень — Вы, ребята, поддерживаете связь? Ну, знаешь, с тех пор как… Ты убил его? Дерек уставился на свои руки. В тусклом освещении они кажутся почти красными. Убийство Питера было одной из самых ужасных вещей, которые он совершил, но тогда он без раздумий полоснул когтями по горлу этого человека. В прошлом году он был другим человеком, ослепленным яростью, страхом и жаждой власти — он думал, что, став альфой, каким-то образом облегчит прошлое, и он был готов убить за это. Но красные глаза не помогли в этом, не избавили от кошмаров и не дали ему силы войти в комнату наверху. Это была просто пара красных глаз, и чаще всего Дерек ловил себя на том, что ему хочется, чтобы они снова были голубыми. — Не для того, чтобы говорить о погоде. И Стайлз оставляет все как есть.***
Они решают посмотреть "Выходной день Ферриса Бьюллера", потому что, по-видимому, это второй любимый фильм Стайлза после "Звездных войн", и Дерек тоже не возражает. На самом деле он тот, кто предлагает это, и Стайлз даже не поднимает бровь, вероятно, потому, что в этот момент он знает, что вкус Дерека в фильмах не такой мрачный и взрывной, как предполагают его хмурые взгляды. Компьютер Дерека выбран потому, что у Стайлза осталось двенадцать процентов заряда батареи. Китайская еда отодвигается в сторону, чтобы освободить место, а компьютер ставится на пол перед ними. Когда все начинается, Стайлз, не теряя времени, потакает своей привычке рассказывать киношные факты. Его познания в кино впечатляют, хотя Дерек должен был догадаться, основываясь на том, что на восьмидесяти процентах его футболок были какие-то отсылки к старым фильмам. Он бормочет шепотом комментарии на протяжении всех сцен, наклоняя голову ближе к уху Дерека, чтобы рассказать какой-нибудь забавный факт, который, по его мнению, волнует Дерека, например: "Ты знал, что Джон Хьюз написал сценарий для этого за два дня?" и "видишь "TBC" на этом номерном знаке? На самом деле это отсылка к "клубу "Завтрак"". Он достаточно близко, чтобы Дерек мог почувствовать запах яичных рулетов в его дыхании, и Дерек не хочет проверять, справиться ли с этим. Вскоре Феррис синхронно крутит и кричит на вершине парада, а Стайлз удовлетворенно постукивает ногой. Дерек наблюдает, как толпа на экране прыгает и кружится в танце, как море тупиц, и это заставляет его вспомнить прошлую ночь, когда они со Стайлзом так же беззаботно танцевали у Минтона. — Мне было очень весело с тобой прошлой ночью, — внезапно говорит Стайлз, возможно, вспомнив то же самое. — Спасибо. За это, я имею в виду. Я не думал, что смогу снова по-настоящему повеселиться. — Мне тоже было весело, — признается он, сделав паузу, наблюдая, как строитель хлопает в ладоши и крутится. — Твои танцевальные движения были довольно убийственными, — продолжает Стайлз и слегка ухмыляется, откусывая последний яичный рулет. — Буквально, если на то что пошло. Ты чуть не выбил глаз одной даме своим локтем. — Она стояла на пути, — отмахивается Дерек. Стайлз на самом деле издает лающий смех, легкий и удивленный, от которого несколько ниточек капусты свисают с его подбородка. Дерек опускает глаза, чтобы скрыть ухмылку. — Ты эм… Тебе следует больше улыбаться, — добавляет Стайлз более серьезно. Он подносит руку ко рту, пока жует, серьезно изучая Дерека. — Я никогда по-настоящему не видел, чтобы ты улыбался, кроме прошлой ночи. Или смеяться, типа, вообще. У тебя даже есть ямочки на щеках, ты знал об этом? Кажется, после последних слов, подумав, парень опускает взгляд туда, где на лице Дерека должны были быть эти упомянутые ямочки. Затем он немного отступает, поднимая глаза, чтобы встретиться взглядом с Дереком, прежде чем поспешно опуститься к нему на колени. Он прочищает горло, продолжая. — Все, что я хочу сказать, это то, что каждый раз, когда я могу заставить тебя сделать ту маленькую ухмылку, которую ты делаешь, ты всегда пытаешься это скрыть. Как будто ты смотришь вниз, или отворачиваешься, или что-то в этом роде, но тебе не нужно это скрывать. Дерек пристально смотрит на него, чувствуя себя так, словно с него только что сорвали повязку. Он не знает, почему скрывает это. Это было просто что-то, что произошло автоматически. Смех был чем-то, что давно не посещало его, и он думает, что, возможно, он просто забыл, как это делать, не боясь позволить людям увидеть его эмоции. Но. Он бросает взгляд на губы Стайлза, два маленьких розовых лепестка, которые транслировали его чувства, как рекламный щит. Как легко они улыбались — целая коллекция улыбок, от этой маленькой саркастической ухмылки, радостной ухмылки до этой напряженной, нервной причуды. Даже сейчас уголки его рта удовлетворенно подергиваются, и Дерек хочет знать, в чем секрет. Только когда язык Стайлза высовывается в легком движении, Дерек понимает, что он пялится, и быстро подтягивается, чтобы посмотреть ему в глаза. Он не уверен, что там мелькает, но не упускает из виду, как взгляд Стайлза скользит по его лицу, задерживается на губах, прежде чем снова подняться. Он притворяется, что не замечает, как тусклый свет фонаря пляшет в глазах Стайлза. — Доедай свой яичный рулет, — говорит ему Дерек и возвращается к фильму. Стайлз ухмыляется, глаза веселые, и шумно запихивает остаток в рот за один присест. Это немного позже, когда Дерек полностью сдается. Феррис перематывает одометр на "Феррари", а Стайлз зевает и меняет позу, подтягивая ногу, чтобы поудобнее устроиться на диване. При этом рукав его толстовки задевает руку Дерека, и тот напрягается, внезапно осознав, насколько близко они сидят. Голова Стайлза опускается на диван, не совсем на плечо Дерека, но достаточно близко, чтобы Дерек заметил. Это непринужденно. Это то, что делают друзья. Он и Стайлз - они… Друзья. Он на самом деле не знает, что это такое. Вот что он получает, мрачно думает он. Ослабил бдительность на один танец в закусочной, и теперь Стайлз обнаружил, что прекрасно дышать на него в форте, будь прокляты границы. Он тяжело сглатывает, глядя в сторону. Прошло много времени с тех пор, как у него было какая-либо физическая близость, и прошло много времени с тех пор, как он чувствовал себя с кем-то так комфортно. Он даже не знает, как это произошло, но внезапно он не возражает против непосредственной близости — это своего рода взаимодействие, которого он не испытывал почти шесть лет, и он не уверен, как с этим справиться. Здесь уютно, приятно, тепло — это напоминает ему о семье, и это напоминает ему о доме совершенно по-другому, чем старый дом. И это пугает его, поэтому он делает то, что у него получается лучше всего, с вещами, с которыми он не хочет сталкиваться: Он бежит от этого. Дерек медленно раздвигает ноги. "Эй". Он подталкивает Стайлза локтем, который поднимает взгляд, дыхание вырывается через плечо Дерека. Движение медленное и удобное, в отличие от обычного испуганного рывка. — Да? — Думаю стоит остановиться тут, - заявляет он. До конца фильма оставалось еще, может быть, полчаса, но батарея почти села, и уже поздно. — Ой. Да, конечно, — Стайлз моргает, затем, кажется, осознает, как близко они сидят, и быстро отстраняется, опрокидывая пустой контейнер из-под чау-майна в процессе. Они убирают. Дерек закрывает ноутбук и выходит из форта, меняя компьютер на фонарики на столе. Он включает несколько из них и ставит их лицевой стороной вверх на землю, чтобы обеспечить немного света от лучей, сияющих на потолке. Они снимают одеяла и складывают их на диване, решив, что утром разберутся с тем, как их сложить. Стайлз несется на кухню и ставит коробки с остатками китайской еды в холодильник, орудуя фонариком, как мечом, а Дерек меняет все протекающие ведра и выливает старую воду в раковину. Промокшего вида чау-чау сбрасывается в утилизатор. — Это все? — спрашивает Стайлз, как только они заканчивают. Дерек осматривает гостиную, наблюдая, как с потолка капает вода. — Да. Если ты услышишь грохот, не беспокойтесь об этом. Это всего лишь стропила. — Хорошо… Спокойной ночи. Стайлз прижимает ноутбук к груди и шаркает по коридору в свою комнату, освещая путь фонариком. Он кажется немного не в себе, плечи слишком сгорблены, ноги слишком напряжены в их положении на полу. Дерек почти указывает на это, но решает не делать этого и вместо этого тащится вверх по лестнице. Он берет фонарь с собой. — Спокойной ночи.***
Его спальня встречает его маленькой лужицей на полу и глухим похлюпованием. Он вздыхает, раздраженно вываливает карандаши из кружки на своем столе и подсовывает чашку под течь. Он пристально смотрит на нее, наблюдая, как вода скапливается на дне керамики. Дом умирал. Он должен был умереть шесть лет назад, но вместо этого он настоял на том, чтобы сохранить его живым, ремонтируя, перекрашивая и делая все, что в его силах, чтобы сохранить его, но в глубине души он знает, что это безнадежное дело. С каждым годом появлялось все больше протечек, желоба проваливались, окна трескались, а стены все больше деформировались, и он был бессилен остановить это. Он не упустил из виду, как Стайлз смотрел на него в течение всего дня, пока готовился к дождю. Он знает, что Стайлз думает, что ему следует просто съехать, и в глубине души он тоже это знает, но он все еще не готов отпустить. Он раздевается и натягивает пару спортивных штанов, останавливаясь, когда проходит мимо зеркала. Каким-то образом он может видеть свои мысли в глазах, смотрящих на него в ответ, что застает его врасплох, потому что эмоциональное подавление было тем, чем, как он думал, он владеет в совершенстве. Он сжимает рубашку в руках, приближаясь к своему отражению, поворачивается, чтобы посмотреть на трискел на спине. Его взгляд скользит по спиралям, вспоминая то время, когда Стайлз прикасался к нему, и прохладный след его пальцев на коже. Как Стайлз назвал это красивым, хотя Дерек всегда считал это символом слабости. Стайлз также сказал, что ему нравится, когда он рядом, и, вероятно, подумал, что Дерек спит, когда признался в этом. Он натягивает рубашку, после чего слишком боится снова посмотреть в зеркало на свои глаза. Фонарь тускло мерцает на его столе, отбрасывая желтые тени на указатель оружия Арджента. Он вздыхает. С Нового года Крис разрабатывал новое оружие, готовясь к тому, что Бикон-Хиллз был готов в следующий раз. Дерек пообещал просмотреть его и внести исправления, если будут какие-либо неточности относительно свойств оборотня, поскольку он был местным экспертом. Он плюхается за свой стол, подтягивает стопку бумаг перед собой и открывает первую страницу. Он пытается сосредоточиться, но его ручка продолжает блуждать, бездумно рисуя каракули на полях, глаза читают одну и ту же строку снова и снова. Его мысли уносятся к тому, как он бежит рысью по лесу и лежит на животе в траве, о запахе одуванчиков и вкусе китайской еды. Он думает о том, как он может вернуть значок для Стайлза. Снаружи бушует буря, вызывая глубокие стоны со стен дома. Молнии освещает комнату жуткой синей вспышкой, сопровождаемой раскатом грома, от которого сотрясаются стропила. В особняке штормы звучали вдвое громче, пустые комнаты усиливали каждый грохот, грохот и жалобный вой ветра. Дерек к этому привык. Но еще громче - быстрое "бум-бум-бум" под всем этим, доносящееся снизу. Он наблюдает, как колышется пламя фонаря на лужайке, слушая, как Стайлз ворочается в своей постели внизу. Он помнит, как это бывало с ним после пожара — как у него мог быть самый замечательный день, только для того, чтобы весь позитив сошел с рельсов, когда он выключал свет ночью. Именно тогда возвращались болезненные воспоминания, в темноте, когда он лежал в постели, и только его мысли составляли ему компанию. Он рассеянно щелкает ручкой и оглядывается через плечо, оглядываясь на коробку из-под обуви, которая, как он знает, находится в шкафу. Проходит пять минут, прежде чем Дерек слышит тихие шаги, неуклюжие и нескоординированные, когда они поднимаются по лестнице в темноте. Один раз они спотыкаются на нижней ступеньке и опрокидывают жестяное ведро, за которым следует пробормотанное "дерьмо" и приглушенные звуки, когда его ставят на место. Два тихих стука в его дверь. — Дерек? Дерек бросает взгляд на цифровые часы на прикроватной тумбочке: 23:50. Он вздыхает. — Заходи. Стайлз приоткрывает дверь и заглядывает внутрь, по-совиному моргая глазами по комнате, прежде чем остановиться на Дереке. Он неловко стоит в пижаме в дверным проёме, одной рукой теребя подол толстовки, другой сжимая телефон. Он стоит там и бормочет тихую, нервную речь, заламывая пальцы, почесывая за ухом, переминаясь с ноги на ногу. — Эй, эм, я знаю, что это действительно глупо, но эм. Мне было интересно, может быть, я мог бы немного побыть с тобой… Но ты там работаешь, очевидно, так что я буду молчать. Просто, знаешь, значок моего отца теперь пропал, и я не могу… уснуть. Снаружи вспыхивает еще одна вспышка молнии, и Стайлз вздрагивает, пряча дрожащие пальцы в карман. Дерек поворачивается обратно к своему столу и проводит ладонью по лбу. — Да. Да, все в порядке, можешь остаться. Стайлз бормочет "спасибо" и на цыпочках входит в комнату, закрывая дверь с тихим "щелчком". Дерек слышит, как он немного шаркает, скрип паркета, а затем тишина. Он оглядывается через плечо. Стайлз сидит, скрестив ноги, посреди комнаты. — Что ты делаешь. — Я... Сижу? — Знаешь, ты можешь сесть на кровать. Подросток моргает, его глаза большие и темные в тусклом освещении. "Ой. Да, хорошо, спасибо." Несколько секунд спустя Дерек слышит легкий скрип пружины, шуршание одеяла, когда Стайлз устраивается поверх матраса. Еще один раскат грома, и его сердцебиение снова подскакивает. Дерек дает ему три секунды, прежде чем Стайлз начинает говорить. Он считает в уме: раз, два— — Эй, могу я спросить тебя кое о чем? Ручка Хейла замирает на середине подчеркивания. Он бы вздохнул, но в его голосе есть что-то более неуверенное, чем обычно. — Мой ответ, казалось, никогда раньше тебя не останавливал. — Тебе все еще снятся кошмары? Вопрос застает Дерека врасплох. Он рисует спираль на полях. — Иногда, — признается он. — Всегда с огнём? — Стайлз продолжает, еще тише. Дерек перестает рисовать. — Да. — Они плохие? — спрашивает Стайлз необычно тихим и хриплым голосом. — Как по-настоящему всё, когда ты клянешься, что на самом деле не спишь, переживая это заново… И ты убежден, что это реально, но потом ты просыпаешься, и тебе кажется, что ты тонешь… И тогда самое худшее — это то, что тот же самый сон просто повторяется на следующую ночь, и ты вроде как бессилен остановить это? Дерек точно знает. Его стул скрипит, когда он медленно поворачивает шею, чтобы взглянуть на Стайлза, который нервно смотрит в ответ. — Да, — тихо отвечает волк. — Всё именно так. Стайлз облизывает губы, опускает взгляд. Он сидит, плотно сжавшись, посреди кровати, поджав босые ноги под колени, кулаки лениво теребят шнурок от толстовки. — Потому что это… Со мной это происходит, — бормочет Стайлз. — Уже не каждую ночь, но я ложусь спать с таким чувством, будто играю в русскую рулетку. Значок обычно подавлял панику, когда я просыпался, но... — он сглатывает, замолкает. — И сегодня, когда мы собирались, и я сушил книги, я увидел некоторые из них… Ну, книги. И я заметил, что у тебя была одна, примерно... — Посттравматическое расстройство, — заканчивает за него Дерек. Стайлз прикусывает губу, слегка кивая. — Да… И мне было интересно… Я имею в виду, я не мог не думать... — Что у тебя именно оно. Мгновение тишины. — Да. Дерек кладет ручку и медленно поворачивает стул так, чтобы оказаться лицом к кровати. Он складывает руки и кладет локти на колени, а Стайлз нервно наблюдает за ним в ожидании, как будто он видит разницу между его самыми смелыми мечтами и его худшими страхами. Он вспоминает то время, когда Стайлз только приехал, каким нервным и измученным он был. В тот день, когда он взглянул на стейк и выбежал из комнаты, и когда он порезал руку и уставился на кровь, как будто заново переживал ту ночь. Приступы паники, постоянный привкус беспокойства, мелкая дрожь в руках, которой раньше не было. Депрессия была данностью. Хотя с точки зрения горя это причиняло одинаковую боль, независимо от диагноза. — Может быть, — соглашается Дерек. — Но ты уже проделал долгий путь. — Разве? — тихо говорит Стайлз и смотрит на свои руки. Легкая дрожь пробегает по его пальцам. Он сгибает их, чтобы остановить это, но это не помогает. — Я был таким же, как ты, когда ты впервые попал сюда, — Дерек встречается с ним взглядом. — Я много спал, не заботился о себе, изолировал себя. Я был очень спокоен, а потом по-настоящему разозлился. Некоторые люди проходят через это, некоторые — нет. Мне потребовался год, прежде чем я смог смириться. Я бы сказал, что ты добился довольно хорошего прогресса. Стайлз смотрит на него огромными карими глазами, губы приоткрываются на последних двух фразах. Дерек наблюдает, как его кадык подрагивает под воротником толстовки. — Все еще больно, — тихо бормочет Стайлз, глядя вниз, чтобы снова осмотреть свои пальцы. — Каждый раз, когда я вижу полицейскую машину, я все еще смотрю, не за рулем ли он, но… Это не так. Это случилось почти три месяца назад, и я до сих пор просыпаюсь каждое утро с мыслью "моего папы здесь нет" в качестве первой мысли. Наверное, я просто надеялся, что это уже пройдет. — На самом деле это не проходит, — честно говорит ему Дерек. — Но становится легче. — Когда? — Со временем. Стайлз моргает, глядя на него. Он грызет ноготь большого пальца, глядя куда-то вдаль. — Это страшно, больше не иметь семьи, — говорит Стайлз. — Как будто ты не понимаешь, насколько пугающим на самом деле является мир, пока они не… уходят. Иногда я задаюсь вопросом, смогу ли я когда-нибудь посмотреть на Скотта и Мелиссу и не чувствовать себя плохо из-за того, что у меня этого больше нет. Эти слова затрагивают тайну, которую Дерек хранит дальше всех. Именно тогда он понимает, насколько они со Стайлзом похожи. — Ты знаешь, я бы позволил ему съесть все гамбургеры в мире? — Я бы устроил Коре все поездки на спине, которые она хотела. Стайлз моргает, глядя на него, губы подергиваются в почти улыбке. Дерек тоже удивлен, что он это сказал. — Я тоже много думаю об этом, — продолжает Стайлз. — Как то, что я бы сделал. Должен был сделать… В основном я просто помню все хорошее, но иногда я вспоминаю такие вещи, как когда мы ссорились или кричали друг на друга. Я часто лгал ему... Он замолкает, губы замирают. Дерек ждет. — ...И об этом не так-то легко думать. Дело в том, что я не хочу забывать о хороших временах, но я боюсь вспоминать плохие времена. Я просто хотел бы знать, как перестать бояться прошлого. Слова повисают в воздухе, произнесенные с честностью, которая притупляет дождь и пробуждает что-то в глубине души Дерека. — Я все еще пытаюсь это сделать, — признается Дерек. Стайлз смотрит вниз. Слабая улыбка появляется на его губах, прежде чем она исчезает. — Я не знаю, что делать, — тихо говорит он. — Значок был похож на него… С ним я чувствовал себя в безопасности. Как будто даже во время ночных кошмаров он всегда был прямо у меня под подушкой, когда я просыпался, вроде как мой папа был рядом со мной, в некотором смысле. А теперь все прошло, и я просто... — Он издает тонкий смешок. — Мне страшно. Я не был готов отпустить это. Дерек изучает его. Его глаза прослеживают тонкие линии, пересекающие лоб Стайлза, и видят себя шестнадцатилетнего, семнадцатилетнего, восемнадцатилетнего и двадцатидвухлетнего полчаса назад, когда он поймал себя в зеркале. Он опускает взгляд на свои руки и вспоминает сажу, которая покрывала их вчера днем. Снова на Стайлза — тонкие пальцы, скрюченные на коленях, и кроличий стук его сердца, и темные круги под глазами, все еще немного покрасневшие. Он принимает решение. Стул за столом скрипит, когда он встает, направляясь к шкафу. Пристальный взгляд Стайлза следует за ним, и он бормочет что-то вроде "извини, я в порядке, я позволю тебе поработать", и Дерек игнорирует его, потянувшись за пыльной обувной коробкой, стоящей на полке поверх его одежды. Он вытаскивает её и тянется за предметом, который не доставал уже много лет. Небольшой слой пыли осыпается на землю, когда он открывает картонную крышку и смотрит на потрепанный предмет внутри, и это все равно, что смотреть на старого друга. Он осторожно вынимает его, ставит коробку из-под обуви на свой стол и передает ее Стайлзу. Стайлз неестественно замирает, разинув рот, когда его взгляд падает на плюшевого кролика в руках Дерека. — Это что… Свин? — спрашивает он тихо, так деликатно, что его голос срывается. Его глаза огромны и вопрошающе смотрят на самого Дерека. Дерек кивает, глядя вниз на обугленный мех. Он идеально лежит у него на ладони. — Я обычно ставил его на прикроватную тумбочку после пожара, чтобы отогнать кошмары. Это не значок, но... Он протягивает его Стайлзу, чей пристальный взгляд с широко раскрытыми глазами мечется между ним и кроликом. Подросток нерешительно протягивает руку, чтобы взять его, осторожно держа в руках, как сокровище, хрусталь, который может разбиться, точно так же, как он держал значок своего отца. Он с удивлением смотрит на него и нежно прикасается пальцем к его почерневшему носу, баюкая его в своих ладонях, как будто это был живой, дышащий детеныш животного. — Ух ты, это… Ты уверен, что я могу… взять его? — спрашивает Стайлз, пальцы останавливаются на мехе. Дерек кивает. Год назад, месяц назад — нет. Но теперь он может отдать его без раздумий. — Вау, эм… Спасибо, Дерек, — тихо произносит Стайлз и поднимает голову, чтобы посмотреть на него самыми большими, самыми серьезными глазами Бэмби, которые когда-либо видел мир. Они заставляют Дерека отвернуться и вернуться к своему столу, но не раньше, чем он видит, как Стайлз нежно проводит большим пальцем по ушам Свиньи, как будто гладит их. Дождь продолжает шуметь, сопровождаемый легким колебанием света фонаря. Дерек продолжает свою работу, прислушиваясь к приглушенному монологу движения позади него. Стайлз шумит, даже когда он спокоен, поминутно ерзает на одеяле, каждые несколько минут меняет позу, постукивая пальцами по своему телефону. Его сердцебиение все еще бьется немного быстрее, чем обычно, хотя и не так близко к тому, что было, когда он был внизу. Он слабый, но Дерек все еще чувствует остаточный запах тревоги в воздухе. Он удивляется, как Стайлзу удается отпускать так много шуток с постоянно напряженными нервами. Пули из аконита и мини-бомбы из рябины некоторое время плавают в его поле зрения. Он заканчивает почти весь отчет, прежде чем его глаза становятся слишком уставшими, и сон затягивает веки, превращая буквы в чернильные закорючки. Он трет глаза, открывая рот, чтобы объявить, что идет спать, но замолкает, когда понимает, что приглушенные звуки позади него превратились в тишину. Никаких постукиваний пальцами по телефону или легкого шарканья по одеялу, замененных глубокими, ровными выдохами. — Стайлз. Дерек медленно поворачивает стул, испуская легкий вздох, когда видит, что Стайлз заснул в его постели. Откинулся на подушки, как будто матрас принадлежал ему, лицом к стене. Дерек встает и направляется к нему, чтобы разбудить, но останавливается, когда доходит до матраса. Что-то ломается у него внутри, когда он видит. Щека Стайлза прижата к подушке, рот открыт, глаза закрыты, лицо - спокойное полотно из темных ресниц и маленьких родинок. Глубокий, граничащий с хрипом храп проникает и выходит между его губами, медленно и ровно, чтобы соответствовать наконец-то спокойному ритму его сердцебиения. Его рука обвисла возле телефона на животе, ноги раскинуты в стороны в неловком сгибе конечностей. Но все замирает, когда Дерек видит, что кролик Коры зажат у него под другой рукой, а висячие уши прикрывают нижнюю часть его подбородка. Он смотрит дольше, чем необходимо, не в силах расшифровать странное напряжение в груди. Это больно, но в то же время тепло и приятно, заставляя его тяжело сглатывать по причинам, которых он не понимает. В глубине души он знает, каково это. Но он не зацикливается на этом, потому что тогда ему, возможно, придется признаться в этом самому себе. Взгляд на часы. 1:00. Он вздыхает, потирая лицо руками. Это никак не помогает избавиться от боли в его грудной клетке, поэтому он берет край одеяла и накрывает им Стайлза. Фонарь погружает комнату в темноту с тонкой струйкой дыма, когда он задувает пламя, и он откидывается на спинку стула, положив ноги на стол. Зевок находит выход, когда он откидывает голову назад, складывает руки на груди и двигает плечами, чтобы устроиться поудобнее. Он знает, что завтра утром на его подушке будет лужа слюны. Дождь стихает до постоянной мороси за окном, и Стайлз тихо похрапывает в своей постели. — Хватит, Свин, — тихо бормочет Дерек и закрывает глаза.
