Home

      Стайлз просыпается от запаха чего-то странного.       Это не плохой запах, это просто… Не его.       Смутно он улавливает слабый звук дождя, бьющегося в окно, тепло одеяла, прижимающегося к его отяжелевшему от сна телу. Его веки слиплись так, как бывает только после хорошего ночного отдыха, а конечности, словно каменные, покоятся между мягким пухом утренних одеял. Он глубоко вдыхает через нос и глубже зарывается лицом в подушку, вдыхая аромат постиранных простыней, красного дерева и...       Дерека.       Его глаза резко открываются, только чтобы обнаружить, что это не его комната. Это Дерека. Он в постели Дерека. Под покрывалом Дерека, которым видимо тот накрыл парня.       Возможно, это всё ещё сон.       Толчком он перекатывается и приподнимается на локтях, чуть не падая при этом с матраса. Он моргает, морщится от лужи слюны на подушке Дерека и слышит, как в ушах стучит его сердце, когда он замечает плюшевого кролика, перевернутого на простынях. Свин.       Он отползает к спинке кровати и осторожно поднимает его. Для такого обугленного меха он удивительно мягкий в его руке, выцветший только, что можно предположить, что когда-то он был розовым, как жевательная резинка. Он уставился на черные ожоги на ушах, когда события прошлой ночи поразили его — шторм, китайская еда, крадущийся вверх по лестнице в темноте, играющий в candy crush на своем телефоне и кладущий его, чтобы закрыть глаза всего на секунду, а затем… Ничего. Должно быть, он заснул.       На самом деле у него нет времени смущаться, потому что затем он испытывает небольшую боль, когда вспоминает, что Ричард приходил и забрал значок. И после этого мгновение замешательства, когда он понимает, что его глаза затуманены сном. Стайлз реально хорошо спал, потому что у него не было никаких кошмаров. Ни одного. Он оглядывается на плюшевого кролика в своих руках, который смотрит на него, не мигая, с крошечной улыбкой, прошитой под его обугленным носом.       Хм.       — Спасибо, приятель, — бормочет он. Потом он облизывает губы и чешет затылок, потому что разговаривает с игрушечной малышкой в шапочке.       Кап-кап-кап       Он поворачивает голову по сторонам. Источник капания - кружка на полу, почти до краев наполненная ровной струей воды, стекающей с потолка. Но это привлекает его внимание только на несколько секунд, потому что именно тогда он слышит низкий гул слабых голосов, доносящихся снизу.       Сначала он замирает, потому что у них никогда не бывает гостей, если только это не Скотт или Лидия, но приглушенные тона не подходят ни к одному из них. Он напрягает слух, чтобы настроиться, но не может разобрать слов.       Он осторожно кладет Свина на тумбочку и, спустив ноги с кровати, подкрадывается к двери. Он тихо открывает ее, прикладывая ладонь к петле, чтобы приглушить скрип, и на цыпочках пересекает холл и спускается по лестнице, избегая скрипучих мест на пятой и второй ступеньках. По мере того как он приближается к гостиной, голоса становятся все более отчетливыми, доносясь из кухни. На предпоследнем шаге он останавливается, осторожно прижимая ухо к стене, чтобы прислушаться к голосам за углом. Один принадлежит Дереку, низкий и спокойный, который он использует только тогда, когда пытается сдержать свой гнев, а другой принадлежит...       — ...потому что ты получил все наследство, в то время как я живу в какой-то человеческой квартире через два города! И вот ты здесь, все еще живешь в этой дыре. Деньги? Почти шесть лет, а ты до сих пор даже не прикоснулся к ним, чтобы найти что-нибудь получше, не так ли?       Стайлз застывает у стены, сжимая рукой ограждение. Голос слишком знакомый, маслянистый, плавный, мягкий, протяжный, как будто он с отвращением прищелкивает языком. Кто-то еще, определенно Дерек, бормочет что-то, чего он не может разобрать.       — Как по-человечески с твоей стороны, Дерек. Я потратил лучшую половину своих тридцати лет, разбираясь с твоими маленькими подростковыми вспышками гнева, и вот как ты мне отплатил? Ты знаешь, сколько раз мне приходилось все бросать и мчаться в управление шерифа, чтобы вытащить твою преступную задницу из тюрьмы под залог?       — Я никогда не просил тебя об этом, — это Дерек, голос опасно низкий и четкий. — На случай, если ты не помнишь, ты не очень хорошо справился с тем, чтобы остаться здесь.       Другой голос издает смешок.       — Это потому, что мой племянник не очень хорошо справился с ролью оборотня. Все, что ты делал, это рыдал и плакал после пожара, и когда ты, наконец, пришел в себя, твоим любимым хобби было выходить и совершать детские, мелкие преступления в городе...       — Мне было шестнадцать, а ты ушел всего через две недели после того, как стал моим законным опекуном, — шипит Дерек.       — Потому что я не мог жить в этой дыре с таким растраченным потенциалом! — голос плюется. — И все эти годы спустя ты все еще терпишь неудачу как Хэйл — даже хуже, как альфа. Ты крадешь мою силу, зарабатываешь себе красные глаза, и что ты с этим делаешь? Ты убегаешь и кусаешь трех подростков-неудачников, двое из которых, я мог бы добавить, умерли. А потом ты просто берешь и делаешь это.       Дерек молчит, и Стайлз морщится от удара ниже пояса. Он крадется дальше вниз по лестнице, напрягаясь, чтобы расслышать, как другой голос понижается ниже.       — Я не позволю, чтобы мой племянник так оскорблял меня, — шипит гость. — Принимая гребаного ребенка, я не знаю, почему я даже осмелился подумать, что ты уже выгнал его. Я не могу придумать ничего более унизительного для оборотня, чем приютить маленького человеческого питомца, чтобы...       Скрип.       Стайлз съеживается, перенося свой вес слишком далеко влево на нижнюю ступеньку, вызывая пронзительный вой из дерева. Голос резко обрывается, и все становится слишком, слишком тихо. Он замирает с колотящимся сердцем, но прежде чем он успевает даже дернуться, Питер Хейл поворачивает за угол в гостиную, Дерек с широко раскрытыми глазами следует за ним. Проблеска беспокойства в глазах Дерека достаточно, чтобы заставить Стайлза передумать и броситься обратно вверх по лестнице.       Питер стоит во весь рост в темно-сером, глаза такие же бледные и холодные, как помнит Стайлз. На пугающую секунду Стайлз видит сходство между ним и Дереком: точеные линии подбородка и ямочки на подбородках, но совершенно разные цели в их взглядах. Его волосы сейчас лучше, не такие длинные и жирные, но все еще уложены слишком большим количеством геля, чем должно быть позволено мужчине среднего возраста. Естественно, его широкая грудь и плечи плотно обтянуты рубашкой с серым V-образным вырезом, открывающим очень нежелательный проблеск нескольких завитков волос на груди. Стайлзу вроде как хочется блевать от этих образов, но еще более тревожным является то, как рот бывшего альфы изгибается в постоянном состоянии выговора, клыки выглядывают из-за его нижней губы.       — Вы посмотрите, кто еще цел и невредим, — тихо размышляет Питер. Он поворачивается к Дереку, на его губах появляется недоверчивая, победоносная улыбка. — И спускается из своей спальни?       И ох, ох. Это выглядит не очень хорошо. Стайлз напрягается, рефлекторно сглатывает, потому что а) гребаное дерьмо на радуге и б) он на девяносто девять процентов уверен, что только что вляпался во что-то плохое и сделал это намного хуже. Его глаза мечутся между Дереком, который выглядит наполовину подавленным, наполовину так, как будто он всерьез подумывает о том, чтобы пробить стену, и Питером, который смотрит на своего племянника, как довольный хищник, собирающийся пойти на убийство.       — Все не так, — огрызается Дерек, неприязненно нахмурив брови.       Питер игнорирует его и делает шаг вперед, жадно прищурив глаза на Стайлза таким образом, что поднимает серьезные красные флаги для судебного запрета. Дерек внимательно наблюдает за своим дядей и тоже делает шаг вперед, сжимая руки в кулаки.       — Привет, Стайлз, — беззаботно здоровается Питер, насколько это возможно, педоволк. — Хорошо спалось? Или вы были слишком заняты… занимаясь кое-чем?       Стайлз небрежно проводит языком по зубам.       — Питер, — кивает он в знак приветствия. — Я вижу, ты все еще любишь V-образные вырезы. Больно ли сохранять этот жуткий, жирный вид нежити?       Урод, невозмутимый, просто улыбается и поворачивается лицом к Дереку.       — Теперь я понимаю, почему ты взял его к себе, — произносит Питер, потирая большим пальцем подбородок. Он хихикает, ужасный, хриплый звук, похожий на дыхание по наждачной бумаге. — Я должен был догадаться, учитывая, как тебе, должно быть, одиноко в этом доме, когда ты так долго сидишь взаперти. Ты просто подумал, что было бы неплохо иметь маленький человеческий член, чтобы...       Но это все, что успевает сделать Питер, прежде чем Дерек яростно набрасывается и прижимает Питера к стене локтем под подбородком.       Бум.       Стайлз отшатывается в удивлении, когда голова Питера отскакивает от стены, спина громко ударяется. Дерек использует достаточную силу, чтобы произведение искусства в рамке в нескольких футах слева упало на пол, разбросав стекло по твердой древесине. Питер выглядит испуганным, но быстро приходит в себя, из его горла вырывается что-то вроде веселого смешка, когда Дерек обнажает зубы.       — Слишком личная тема, да, Дерек? — Питер насмехается, его голос немного искажен рукой, прижатой к трахее. — Или просто трудно слышать, как твой старый дядя говорит о твоей малолетке се...       Дерек сильнее прижимает руку к шее Питера, прерывая его удушающим движением. Его глаза вспыхивают темно-алым, губы так плотно сжаты, что почти исчезают. Ноги Питера бесполезно царапают стену, ослабевшие после его воскрешения и не способные сравниться с силой альфы. Дерек мог бы легко убить его, и, похоже, он серьезно обдумывает это.       — Дерек, — предупреждающе выпаливает Стайлз, бросаясь вперед. — Дерек отпусти его, он того не стоит.       Но Дерек не двигается. Он наблюдает, как извивается Питер, ухмыляясь, несмотря на то, что его душат.       — Я мог бы свернуть тебе шею в мгновение ока, — рычит младший Хейл сквозь зубы, низко и мрачно. Это правда. Он мог бы.       — Давай, — с вызовом хрипит Питер, как будто хочет, чтобы Дерек его задушил. — Убить меня было лучшим, что ты когда-либо делал, Дерек. Почему бы не сделать это? Снова.       Дерек стискивает зубы так сильно, что его челюсть дрожит, ноздри широко раздуваются. Он медленно сильнее надавливает на трахею своего дяди, и глаза Питера вылезают из орбит от давления. Проходит несколько напряженных секунд, заполненных гортанными, задыхающимися звуками Питера. Его губы начинают синеть, щеки приобретают уродливый, красновато-фиолетовый цвет. Невероятно, но ему удается прищурить глаза, глядя на Дерека, как будто провоцируя его добавить небольшое дополнительное давление, которое сломает ему кости. Что плохо, очень плохо, потому что мертвое тело в доме - последнее, что им нужно, особенно когда Ричард выполняет частную миссию, чтобы бросить Дерека за решетку навсегда. —Дерек, остановись! — Стайлз пытается снова, и когда Дерек все еще не двигается, он выпаливает. — Ты не такой.       Дерек колеблется, на секунду в его глазах пробегает красный огонек. Питер безуспешно пытается вдохнуть кислород, выглядя на грани обморока. Как раз в тот момент, когда Стайлз думает, что Дерек действительно пойдет на это и свернет ему шею, он, наконец, отрывает руку, заставляя Питера рухнуть на пол, задыхаясь. Мужчина судорожно втягивает воздух, отплевываясь и хрипя, когда кровь отливает от его лица. Несмотря на свою борьбу, он поднимает голову, чтобы с отвращением посмотреть на Дерека, скривив губы. Он, кажется, очень зол, что все еще жив, и выдавливает слова еще до того, как к нему возвращается дыхание.       — Парень действительно держит тебя под каблуком, да, Дерек?       Дерек стоит, сжав челюсти. Он отказывается смотреть ни на кого из них, предпочитая вместо этого смотреть в пол. Это покорно и совершенно не в его характере, и Стайлз с тревогой наблюдает за ним и ждет, когда он ответит резкостью. Он этого не происходит. Он выглядит почти разочарованным в себе.       Питер встает, опираясь рукой о стену.       — Даже у твоих сестер было больше перспектив, чем у тебя, — тихо хрипит он. — Но вместо этого я получаю тебя как единственного выжившего в том пожаре. Ты носишь куртку своего отца, как вторую кожу, но он бы отрекся от тебя в мгновение ока, если бы был здесь, чтобы увидеть тебя сейчас.       Выражение лица Дерека остается твердым и каменным, обманывая любого, если бы не то, как его пальцы незаметно сжимаются в кулаки. Стайлз замечает маленькие капли крови, образующиеся там, где его когти вдавливаются в ладони. Питер отряхивается и поправляет рубашку, коротко кивая Стайлзу.       — Я прошу прощения за то, что сказал ранее, Стайлз. Беру свои слова обратно, ты здесь не домашнее животное, — он поворачивается к Дереку, в его глазах холод и отвращение. — Это Дерек.       И Питер разворачивается на каблуках и выходит из дома медленными и целеустремленными шагами. Каждый шаг, кажется, загоняет слова все глубже. Дверь за ним захлопывается, и гостиная погружается в тяжелую тишину.       Стайлз поворачивается к Дереку, который все еще неподвижно стоит посреди гостиной. Он смотрит в пол, дышит немного тяжелее, чем обычно, через ноздри, кадык мелко подрагивает. Он выглядит почти смущенным, губы сжаты в тонкую линию. Он едва может встретиться взглядом со Стайлзом.       — Дерек, — нерешительно говорит он и делает шаг вперед.       Но Дерек резко разворачивается на пятках и, не говоря ни слова, взлетает по лестнице.       — Дерек!       Стайлз бросается за ним, перепрыгивая через две ступеньки за раз, чтобы догнать. Дерек игнорирует его и быстро огибает изгиб на вершине перил, врывается в свою комнату и захлопывает дверь у него перед носом.       Его руки вращаются, когда он отшатывается назад, руки летят туда, где ему чуть не разбили нос. Он смотрит на дверь, закусив губу в нерешительности, а затем дергает за ручку и врывается внутрь.       Есть небольшой момент удовлетворения, когда он видит испуганное выражение на лице Дерека, вероятно, то же самое выражение, которое он носил сам в январе во время дюжины случаев, когда оборотень врывался, чтобы заставить его принять душ или отправиться по делам. То, что в то время он считал глупыми причинами, но теперь думает, что это совсем не так глупо. Он никогда не думал, что их роли поменяются местами.       — Да, теперь ты знаешь, каково это, когда кто-то не стучит, — вот что он говорит, потому что это его рот, и входит в комнату, чтобы встать перед Дереком. Дерек сидит, сгорбившись, за своим столом, запустив пальцы в волосы и сдвинув брови под самым устрашающим углом. Он пристально смотрит на Стайлза со своего стула.       — Стайлз, убирайся, — предупреждает Дерек, хмурясь.       — Забавно, я сказал тебе то же самое почти три месяца назад, и знаешь что? Ты не ушел, так что я остаюсь здесь, — язвит он, упираясь ногами в деревянную доску и указывая на них для акцента. — Итак… как ты? Потому что я видел, как ты оставался невозмутимым, как огурец, когда тебя подначивали альфы, Ричард, черт возьми, даже Скотт. Но я никогда не видел тебя... — он замолкает.       Выглядишь таким побежденным.       — Оставлю при себе каким, — заменяет он.       Дерек пристально смотрит на него, а затем переводит взгляд на переполненную кружку на полу и смотрит на нее. Он выглядит так, как будто, возможно, просто хочет пристально смотреть на все в данный момент.       — Я в порядке, — рычит Дерек. Хотя он явно не такой. Стайлз пропускает это мимо ушей и переходит к следующему вопросу.       — Ну, вообще-то, нет. Но что здесь делал Питер?       — Ничего. Он иногда заходит. На этот раз ты случайно оказался здесь. А теперь убирайся.       — Эй, подожди, — возражает Стайлз. Он скрещивает руки на груди, закусывает губу и надеется, что не выглядит слишком обеспокоенным. — Неужели он… Всегда так с тобой разговаривает?       Дерек молчит. Его ноздри раздуваются еще сильнее, когда он, не мигая, смотрит на свои руки. Стайлз хмурится.       — Ну, этот парень явно такой же засранец, каким был тогда, когда укусил Скотта. Те вещи, которые он сказал...       — Я отпустил его, — вмешивается Дерек. Его руки сжимаются в кулаки над столом. Стайлз моргает, немного сбитый с толку.       — И это тоже хорошо, потому что мертвое тело в этом месте было бы...       —Это было бы чертовски приятно, — плюет Дерек, морща нос. Крайняя ненависть в его голосе вызывает удивление.       — Ну, да, — отвечает Стайлз, широко раскрыв глаза. — Да, и нет. На самом деле ты не такой человек, чтобы убивать своего дядю, во всяком случае, больше не такой, если ты это имеешь в виду. Но ты носишь свитера, и тебе нравятся устаревшие комедии, и однажды ты помог той старушке отнести продукты в "Лаки". И ты также на самом деле довольно мил, когда не ведешь себя как все, ты знаешь, — он делает пальцами жесты с когтями и издает небольшой рычащий звук, — но это не так уж плохо, Дерек.       Эти слова, кажется, расстраивают Дерека больше, чем на самом деле заставляют его чувствовать себя лучше, и он напрягается.       — Стайлз, я не шучу, — рычит он, скривив губы. — Убирайся.       Стайлз должен уйти. Он должен был бы полностью уйти, прежде чем его прижмут к стене и оставят вмятину в форме Стайлза в штукатурке, но вместо этого он обходит стол с другой стороны, чтобы посмотреть Дереку в глаза, почему-то не боится потенциальных последствий. Но он не осмеливается уйти, потому что последнее, что нужно Дереку - это сидеть одному и убеждать себя, что его дядя был прав.       — Дерек, так вот в чем дело? — слова вырываются тихо, определенно более мягко, чем он ожидает. — Ты сожалеешь, что отпустил его?       — Ты не понимаешь, — огрызается Дерек, его лицо напряжено, а брови подняты. — Питер оставил меня с первого дня. Ты слышал, что он сказал...       — И я не верю ни единому слову из этого, — твердо вмешивается Стайлз. — Я знаю тебя, и я знаю Питера. Питера меньше, но в прошлый раз, когда я проверял, у парня был фетиш на извергание лжи и дерьма. Лично я думаю, что ты потрясающий оборотень. Очень кусачий.       — Если бы я не отпустил его, я мог бы...       — Убить его, да! И это хорошо, что ты отошел в сторону. Это было действительно...       — Нет! Я был недостаточно силен, я...       — Достаточно сильный? Что... Ты легко мог свернуть ему шею, ты сам так сказал. Ты просто решил этого не делать!       — Стайлз...       — Я видел, как ты убивал других альф одной рукой, оставался на ногах после того, как тебя выпотрошили, разве ты даже не сделал сальто назад с балкона в тот раз? Если тебя беспокоит твоя сила, то ты вряд ли...       — Я СЛАБ!       Дерек резко кричит, прерывая его. При этом он с такой силой ударяет кулаком по столу, что дерево трескается, оставляя небольшую вмятинку под костяшками пальцев. Он хрюкает от боли, глаза на мгновение вспыхивают красным. Стайлз отшатывается, потрясенный внезапной вспышкой гнева. Но все, что требуется — это один взгляд на лицо Дерека, чтобы увидеть, что боль глубже, чем его ушибленный кулак, и внезапно Стайлз понимает это. Дерек говорил не о физической силе.       Дерек смотрит на вмятину, оставленную его костяшками пальцев, и выглядит почти смущенным во второй раз за сегодня. Затем отворачивается, пряча лицо. Гнев покидает его плечи.       — Пожалуйста, уходи, — тихо говорит он, побежденный. — Оставь меня в покое.       Стайлз пристально смотрит на него. Кружка в углу звенит, звенит, звенит. С каждой каплей что-то пузырится у него в животе, завязывая грудь узлами. Он чувствует, как его ноздри раздуваются до невероятной ширины, и, прежде чем он осознает, что делает, он шагает вперед и хватает Дерека за запястье.       — Нет, — упрямо выпаливает он, внезапно разозлившись. Дерек вскидывает голову, бросая взгляд на руку Стайлза. — Ты не позволял мне дуться, когда я впервые попал сюда, так что и ты тоже. Теперь я живу с тобой, ты больше не будешь один!       Глаза Дерека расширяются от удивления при последней строке, но быстро принимают обычный вид, верхняя губа даже скривилась, когда Стайлз дергает его за руку и вытаскивает из кресла, вытаскивая его за дверь.       — Стайлз, отпусти! — Дерек рычит.       — Нет!       Он почти думает, что это забавно, потому что Дерек мог легко вырвать его руку, но не делает этого и притворяется, что сопротивляется, когда Стайлз тащит его по коридору к дальней двери.       — Стайлз!..       — Нет! Перестань быть гигантским упрямым комочком шерсти и просто послушай меня, хоть раз в жизни не хмурясь.       Они доходят до конца коридора, и он почти толкает Дерека в дверь спальни. Затем он протискивается мимо оборотня и шагает в пространство, вскидывая руки вверх.       — Вот, теперь смотри! — он кричит.       Стены чистые, перекрашены в пудрово-голубой цвет, полы подметены и блестят, отшлифованы морилкой из вишневого дерева, чтобы размыть следы ожогов. Была установлена новая тумбочка и простой набор белых занавесок для окна, которые развеваются при изменении движения воздуха. Окна были заменены, убраны все до последней щепки и обугленные частички мусора. Их рук дело с прошлой пятницы и с позапрошлой пятницы.       — Смотри, Дерек! Это сделал ты! — он громко выпаливает, указывая на все это. Дерек смотрит, широко раскрыв глаза и не мигая. Его ноздри слегка раздуваются, губы сжаты, но на этот раз не от гнева. Стайлз расхаживает по комнате, дико жестикулируя руками в сторону чистых стен.       — Помнишь тот день, когда я зашел сюда? Когда я был полным придурком и уронил свою зубную щетку на дерьмовый пол? Помнишь, как выглядела эта комната? Это был беспорядок, Дерек, и кто вернулся сюда и все убрал? Это был ты. И не пытайся вести себя так, будто в этом не было ничего особенного, потому что я знаю, как больно возвращаться сюда. Но ты сделал это, а потом сделал это снова на прошлой неделе и закончил работу!       Дерек пристально смотрит на него.       — И ты хочешь знать, что еще ты сделал? — Стайлз добавляет громко, потому что его рот как бы убегает от него, прежде чем его мозг успевает догнать. Он тычет большим пальцем в сторону рамки для фотографий на прикроватной тумбочке. — Ты пережил последние шесть лет без них, Дерек! Ты остался в этом доме совсем один и каким-то образом понял, как поднять свою задницу с пола и, черт возьми, пройти через это самостоятельно, и ты пытаешься сказать мне, что ты слаб? — он издает истерический смешок. — Питер мог бы быть самым оборотничьим оборотнем, который когда-либо существовал, и одолеть сотни альф, но он все равно не был бы и вполовину таким сильным, как ты!       Дерек смотрит на стены и смотрит на Стайлза самыми большими, грустными, удивленными серо-зелеными глазами, которые Стайлз когда-либо видел. Его рот слегка приоткрыт, как будто он сбит с толку сверх всякой меры, ровно настолько, чтобы выглядывал кончик его тупых кроличьих зубов. Стайлз тяжело дышит через нос, сердце колотится от пылкости его речи. У него болит грудь, но не так, как бывает, когда он запыхался.       — А ты... — Стилински проводит рукой по волосам, прикусывая губу, пытаясь сдержать свое разочарование. — Я знаю, ты мне не веришь, ты большой, чертов... тьфу. Иногда я просто хочу... — он сжимает пальцы в кулаки и трясет ими за неимением лучшего слова. — Иногда ты так невероятно самоуничижителен, что не видишь, насколько ты лучше всех нас.       Потому что это правда.       И с этими словами он подходит к новой тумбочке, которую Дерек купил в ИКЕА, осторожно беря фотографию. Стекло больше не треснуто, его заменили новой золотой рамкой. Пять прекрасных лиц улыбаются ему. Он возвращается через комнату и протягивает его Дереку.       — Питер может быть твоим дядей, но это твоя семья, Дерек. И как бы то ни было, я думаю, они бы гордились тобой.       Дерек медленно берет снимок. Стайлз облизывает губы и выходит из комнаты, оставляя ему немного свободного пространства.       Ноги несут его к дивану на первом этаже. Ему хочется расхаживать взад-вперед, но уши Дерека уловили бы это. Поэтому вместо этого он сидит, прислонившись к кожаной обивке, нога подпрыгивает вверх-вниз в такт нервному ритму его мыслей. Его пальцы танцуют по подбородку, нервничая от остаточного адреналина.       Все, что ты делал, это рыдал и плакал после пожара, а когда ты наконец пришел в себя, твоим любимым хобби было выходить на улицу и совершать детские, мелкие преступления в городе       Все эти годы спустя ты все еще с треском проваливаешься как Здоровый Ты убегаешь и кусаешь трех подростков-неудачников, двое из которых, я мог бы добавить, умерли       Ты носишь куртку своего отца, как вторую кожу, но он бы отрекся от тебя в мгновение ока, если бы был здесь, чтобы увидеть тебя сейчас       Стайлз втягивает воздух, чувствуя укол боли, и опускает взгляд, чтобы увидеть, что его ногти оставили вмятины в форме полумесяца на ладонях.

***

      Некоторое время спустя он слышит, как Дерек идет по коридору и возвращается в свою комнату, тихо закрыв за собой дверь. Стайлз все еще на диване. Он выдыхает и щелкает пультом дистанционного управления телевизора, прежде чем вспоминает, что питание все еще отключено. Потрясающе.       Он встает и моет посуду. Дерек оставил на столе чашку холодного кофе и недоеденный бутерброд на завтрак, который выглядит действительно заманчиво, но он заворачивает его в фольгу и засовывает в холодильник на случай, если Дерек захочет его позже. В этот момент он понял, что самый быстрый способ расстроить оборотня - это съесть его еду.       Проходит еще больше времени.       Вскоре он обнаруживает, что мир без работающих технологий - жестокое место. Он пытается вспомнить, что именно он делал в детстве без смартфона или компьютера, но не может вспомнить. Очевидно, все, что хоть отдаленно интересно, захотелось поесть — разогревать в микроволновке горячий перекус? Упс, подумай еще раз. Быть продуктивным студентом и работать на своих онлайн-курсах? Извини, ботаник. Его телефон и ноутбук оба мертвы, а розетки на стене молча издеваются над ним. Он снова плюхается на диван, признавая свое поражение, откидывает голову назад и стонет. И у него остался только один эпизод "Хулиганов и ботанов".       Дождь медленно стихает в течение всего дня, пока не остается только холодное серое небо. Он обслуживает дом с тех пор, как Дерек наверху хандрит, что включает в себя замену протекающих ведер и отклеивание мокрой клейкой ленты с окон. Он чуть не ломает спину, пытаясь затащить мешки с песком обратно в гараж, поэтому оставляет их Дереку, чтобы тот двигал своими бицепсами оборотня. В приступе отчаяния он пытается повозиться с электрическим щитком, чтобы снова включить питание, но в конце концов решает, что на самом деле не хочет убивать себя электрическим током, поэтому отказывается от этого.       Около полудня он жарит немного бекона, зная, что Дерек почувствует его запах и, возможно, спустится вниз, чтобы взять немного. Это не работает, и он заканчивает тем, что сжигает большую часть его, когда отвлекается, пытаясь спасти ковер в гостиной, который становится жертвой еще одной новой утечки в потолке. После пары попыток промакивания бумажным полотенцем он удаляется в свою спальню, где добавляет к своему списку ведер, бросает несколько грязных носков в корзину и бросает взгляд на кучу одежды, вывалившейся из его полупустого чемодана на пол. Он подходит и вытаскивает толстовку № 5, решая, что, возможно, пришло время распаковать вещи. Он складывает (небрежно скатывает) свою одежду и убирает ее в нетронутые ящики у окна, сопровождаемый мыслями о вчерашнем разговоре.       —Лучший оборотень мог бы спасти их.       —Кто тебе это сказал?       —Питер.       —Твой дядя?       —Он самый.       —Вы, ребята, поддерживаете связь? Вы знаете, с тех пор как… Ты убил его?       —Не для того, чтобы говорить о погоде.       Он хмурится, проводя ногтем большого пальца по линиям вязки на своем свитере. С самого начала у него возникло ощущение, что Дерек и Питер были не совсем в хороших отношениях, предположительно, основываясь на том, как Дерек, вроде как, убил его в прошлом году, но, очевидно, их разрыв были намного глубже, чем это. "Мягкий", казалось, было словом, которого Дерек избегал, что было то же самое, что сказать, что Дерек избегал самого себя.       Но мягкий, в том смысле, что Дерек не был ни безрассудным убийцей, ни закоренелым преступником, ни даже мудаком. Возможно, ему бы хотелось, чтобы соперничающие стаи так думали, но последние три месяца Стайлз смотрел на это иначе. Ему нравилось то, как Дерек ел попкорн, когда думал, что никто не смотрит — как маленький ребенок, но, видит бог, Дерек предпочел бы выпить коктейль из аконита, чем позволить стае думать, что он был кем-то, кроме грубого и жесткого альфы. И это выдало самый большой секрет из всех: Дерек Хейл скрывал свою мягкость, и Стайлзу посчастливилось увидеть больше, чем несколько проблесков этого.       Стайлз не знает, что об этом думать.       Он засовывает свой теперь уже пустой чемодан в шкаф и возвращается на кухню, чтобы положить пару замороженных вафель. Пока он ждет, он меряет шагами гостиную за неимением лучшего занятия, взгляд цепляется за книжную полку. Из любопытства он подходит ближе, пробегая взглядом названия, пока не находит то, что ищет. Он снимает с полки "Лечение ПТСР", садится на пол, скрестив ноги, и открывает первую страницу.       К тому времени, как он понимает, что тостер выскочил, вафли остыли, и он находится на странице 42.       Питание, наконец, снова включается сразу после 14 часов. Дерек все еще наверху, в своей комнате, и Стайлз практически по-лебединому ныряет к электрической розетке, чтобы подключить свою мертвую технику. Он вынимает из тостера одну из ставших твердыми как камень вафель, нюхает ее, пожимает плечами и с хрустом откусывает, нетерпеливо водя курсором на своем ноутбуке. Mac объявляет о своем воскрешении музыкальным "донгом", и как только экран оживает, он открывает шесть вкладок для всего необходимого. Новости CNN, Reddit, спортивный центр Mets, статистика MLB и его уровни в ближнем бою в World of Warcraft. Затем он открывает свою электронную почту, и его желудок делает забавную странную вещь, когда он видит, что получил ответ от парня из Craigslist. Re: Список квартир в Craigslist, 125 Мелбрук авеню Дуг Андреатта (dbandreatta.cmail) 9 марта (1 час назад) Кому: мне (stilesmstilinski.cmail) Доброе утро, Стайлз, Да, квартира все еще сдается в аренду. Мы с женой хотели бы встретиться с вами и показать вам это место. Если вы дадите мне свой текущий адрес, я могу отправить вам заявление заранее, чтобы вы могли его заполнить. Не могли бы вы прийти в это воскресенье в полдень? Нам нужно освободиться как можно скорее, так что раз вам это нравится, и вы нам нравитесь, то она ваша как только вам исполнится 18. Пожалуйста, дайте нам знать, Дуг. Стайлз сглатывает. Он бросает взгляд на календарь и облизывает губы, когда видит дату. Он начинает набирать ответ. Re: Список квартир на Мелбрук-авеню, 125 я (stilesmstilinski.cmail) Кому: Дугу Андреатте (dbandreatta.cmail) Привет, Дуг, Спасибо, что написали мне. Встреча в воскресенье - звучит отлично       Но он не может дописать. Он сохраняет его как черновик и поспешно закрывает свой ноутбук.       Его телефон загорается следующим, светясь маленьким серебряным значком apple. Когда экран оживает, он видит зеленый значок сообщения от Скотта.

Скотт МакМаффин

Эй, большой шторм, вы, ребята, в порядке?

      Да, мы только что вернули себе нашу силу. Есть какие-нибудь новости? Стайлз нажимает "Отправить".

Скотт МакМаффин

Правда? у нас была энергия всю ночь. мама говорит, что телефонный столб упал и выбил несколько окон в больнице, а автострада Данбридж закрыта из-за наводнения. в прогнозе погоды говорилось, что дождь будет идти еще неделю. в пятницу надвигается еще один шторм

      Тогда я вложу деньги в мегаваттный генератор. Если вся электроника снова умрет, я не уверен, что переживу это. Искренне сожалею, что одолжил тебе этого Бэтмена №5

Скотт МакМаффин:

извини, чувак. я бы вернул его, но эти день я буду в Реддинге на турнире по лакроссу, и мне нужно что-нибудь почитать в автобусе

Стайлз поджимает губы. Он забыл об этом. Затем он вспоминает, что эта пятница четырнадцатое, и на его телефоне загорается еще одно сообщение.

Скотт МакМаффин:

извини, братан, я знаю, что это важный день :/ я бы пропустил поездку ради тебя, но тренер убил бы меня. моей собственной клюшкой... но я заглажу это в субботу. ты получил ответ от того парня с квартирой?

      Эй, не волнуйся, брат, все в порядке. Он делает паузу, облизывая губы. И да. Он хочет встретиться в это воскресенье.

Скотт МакМаффин:

чувак, это круто! тогда у тебя будет место только для себя :)

      Стайлз прикусывает губу.       да       В 15:00 Дерек все еще не спустился вниз, и Стайлз решает, что с него хватит. Он поднимается по лестнице, стараясь не споткнуться о ведра на пятой и нижней ступеньках. Он дважды стучит, когда добирается до спальни.       — Эй, хмуроволк.       Нет ответа. Стайлз вздыхает. Он лениво царапает зазубрину на деревянной двери.       — Я знаю, ты слышишь меня, Дерек. Думаю, ты сможешь схватить свою куртку и спуститься вниз через десять минут? Я хочу отвезти тебя кое-куда.       Он разворачивается и неторопливо идет обратно по коридору. Он не ожидает, что Дерек придет. Время ещё есть, так что он думает о том, что он собирается сделать вечером, может быть, позвонить Лидии, чтобы узнать, не хочет ли она прийти на свидание с домашним заданием.       Щелк.       Его ноги преодолевают половину лестницы, прежде чем Дерек тихо открывает дверь в свою спальню, медленно выходя в коридор с кожаной курткой, перекинутой через плечо. Он встречается взглядом со Стайлзом, прежде чем снова опустить глаза, и Стайлз безуспешно пытается не улыбнуться.       — Молодец, хороший мальчик.

***

      Они садятся в джип.       Дорога скользкая и темная от вчерашнего дождя, оставляющего в воздухе свежий холодок. Массивная фигура Дерека едва помещается на пассажирском сиденье, пальцы вцепляются в подлокотник, как будто он боится, что машина развалится на куски при следующем ухабе на дороге. Что глупо, потому что Стайлз только на прошлой неделе укрепил распределительные валы клейкой лентой, и это, вероятно, должно помочь.       — Куда мы направляемся? — Дерек пытается снова, угрюмо глядя в окно. Стайлз задается вопросом, может быть, так он выглядел, когда Дерек водил его на фермерский рынок пару месяцев назад.       — Не ветклиника, если это то, о чем ты беспокоишься, — беззаботно уверяет он. Джип хихикает под его хваткой на сцеплении.       Дерек хмурится, неодобрительно глядя на приборную панель. Он переступает с ноги на ногу, и Стайлз слышит треск пустых пакетов из-под чипсов, оставшихся после рейда 7/11 со Скоттом в прошлые выходные.       Десять минут спустя он выкатывает машину на галечный берег, который ведет к водоему за знакомым жилым районом. Он продвигается на несколько дюймов вперед, пока ее фары почти не упираются в край пруда, и паркуется прямо там, над слоем гальки, и думает, что лучше сделать замечание по поводу знака "собакам вход воспрещен".       Они вылезают из машины, Дерек следует его примеру более медленно. Зимние месяцы закончились, растопив лед, который обычно запечатывает пруд во время рождественского сезона. Но это Бикон-Хиллз, так что погода все равно морозная, а небо грифельно-серое и затянутое тучами. Он подходит к кромке воды и свистит, слушая, как звук эхом разносится по спокойной поверхности. С его дыханием, вырывается облачко пара, которое уносит ветерок. На другом конце пруда - линия густых деревьев, а за ними - его старый район.       — Добро пожаловать на пруд Грейуотер, — объявляет он, размахивая рукой над водой в своем лучшем белом жесте Ванна. — Это уединенный водоем на краю Бикон-Хиллз, о котором никто не знает, названный в честь его не очень захватывающего цвета.       Бровь Дерека дергается. Стайлз прочищает горло. Крутая публика.       — Ага. Ладно, ты показал то место в лесу? У того утеса? — он начинает, облизывая губы. — Ну вот, а это мое личное место. Я... э-э... часто приходил сюда после смерти моей мамы. Еще несколько раз с тех пор… Ты знаешь.       Дерек моргает, глядя на него. Стайлз шагает вперед, почесывая шею, потому что у него нет ошейника, который можно было бы потянуть. Он нервно улыбается и надеется, что это выглядит уверенно, а не так, как будто у него есть бензин.       — Итак, смотри. Ты берешь одного из этих плоских парней, — он наклоняется, выбирает один из пятидесяти тысяч камешков, на которых они стоят, и размахивает им для наглядности. — Чем больше, тем лучше. И, я не знаю, скажем так, представим, что это что-то большее, чем камень.       Дерек стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на гальку с невозмутимым видом из всех невозмутимых. Стайлз быстро продолжает, прежде чем у парня лопнет кровеносный сосуд.       — То есть больше не камень, потому что вместо этого он становится всем тем дерьмовым дерьмом, которое ты чувствуешь внутри. Будь то ты провалил контрольную, или твой джип сломался в двух милях от школы, или Лидия Мартин отказывает тебе, когда ты приглашаешь ее на выпускной вечер, — он разворачивается и идет к кромке воды, пока кончики его кроссовок не упираются прямо в илистый берег. — А потом...       Он откидывает руку назад и швыряет камень через пруд со всем, что у него есть, испуская свой лучший боевой клич тарзана.       — ААААХХХХХХГГГХХ!       Камень взлетает на добрых пять ярдов над прудом, приземляясь с приличным всплеском и взрывом ряби. Он разворачивается и раскидывает руки в жесте "та-да", приподнимая брови, готовясь к кульминации.       — Ты бросаешь эти плохие воспоминания в воду и топишь их навсегда.       На одно прекрасное мгновение Дерек Хейл выглядит встревоженным. Стайлз внезапно жалеет, что не взял с собой фотоаппарат.       — Да, это так и должно быть, — добавляет он и наклоняется, чтобы поднять еще один камешек. — Ты тоже должен кричать, просто выкладывай все, понимаешь? Например, два дня назад, когда я захотел бутерброд, но обнаружил, что кто-то съел всю пастрами в доме — Ааааа!       И он бросает его, с удовольствием наблюдая, как он несколько раз подпрыгивает, прежде чем исчезнуть под поверхностью воды. Он поворачивается обратно к Дереку, брови которого снова приняли обычную v-образную форму. С большой буквы v.       — Ты смотришь на меня так, как будто моя система сомнительна, что, безусловно, так и есть. Но... — он наклоняется и поднимает еще один камень, предлагая его с ухмылкой. — Это помогает.       Дерек скептически смотрит на камень. Затем он разворачивается и идет обратно к джипу.       Сердце Стайлза замирает. Ну а теперь он просто смущен. Он знал, что Дерек, вероятно, сочтет это глупым, но на самом деле он не ожидал, что тот просто встанет и уйдет. Но потом…       Но потом Дерек наклоняется и поднимает каменюки у основания дерева.       Стайлз разинул рот и отступил на шаг, потому что камень был размером с буханку хлеба. Как буханка хлеба "Костко". Дерек не смотрит на него, когда несет его к пруду (в одной руке, Господи), взгляд твердый и решительный. Он подходит к кромке воды, замахивается рукой и со всей силы швыряет валун, издавая такой громкий рев, что Стайлзу приходится зажать уши руками. Стая птиц с визгом взлетает в воздух с линии сосен на другом конце заповедника, сопровождаемая несколькими собачьими завываниями, которые тявкают в ответ. Камень долетает до середины пруда и ударяется с "ка-буш" и гигантскими белыми брызгами.       О.       Он прочищает горло и прижимает кончики пальцев к губам, стараясь не захихикать от восторга.       — Э-э, да. Вот так. Ты… было круто, — справляется он.       Дерек не говорит ни слова, просто поворачивается на каблуках и поднимает следующий самый большой камень на берегу воды, который примерно размером с ботинок сорок третьего размера.       Стайлз ухмыляется и следует его примеру, хватая еще один камень. Он смотрит на линию деревьев, отмечающую границу его бывшего района, и думает о своем старом доме на другой стороне леса. Он каркает, как петух, и швыряет свой камень через воду. Он поднимает брызги белых капель и опускается на дно.       Дерек больше не рычит и не кричит во время своих бросков, но он бросает камень за камнем через озеро с непоколебимым выражением твердой решимости. Тем временем Стайлз начинает проявлять творческий подход к своим крикам. Он кричит, кричит, даже издает волчий вой, на что Дерек резко поворачивает голову, широко раскрыв глаза, как будто Стайлз только что выкрикнул ругательства на волчьем языке. Это снова заставляет нескольких собак лаять из жилого района, и Стайлз лает на них в ответ. Потому что почему бы и нет.       Холодный воздух становится холоднее по мере того, как они бросают все больше камней. Дерек может перекинуть все имеющиеся на берегу через весь пруд, побив текущий рекорд Стайлза в двенадцать прыжков. Они останавливаются, когда грузовик полиции Бикон-Хиллз останавливается на гравии, окно опустится, и появится знакомый мужчина с рыжими волосами и большими ушами.       — Эй, вы, мальчики! — Офицер опускает свое окно, когда они с Дереком оборачиваются. Он прищуривается. — О, Стайлз, это ты?       Стайлз натягивает улыбку, поднимая руку в знак приветствия.       — Во плоти! Привет, Фил. Дежурство в патруле сегодня?       Фил кивает. Он ненавидит патрульную службу. Он относительно новичок в участке, в более молодом отделе. Его настоящее имя Филипп Тайнарелл, но его все зовут Фил.       — Да, сегодня двойная смена, — говорит молодой человек, высовывая руку из окна. — Я получил сообщение о беспорядках из-за пары шумных собак здесь? Сказал, что это было похоже на волчий вой. Вы двое видели что-нибудь в этом роде?       — Нет, должно быть, это ложный вызов, — пожимает плечами Стайлз. — Последнее, что я проверял сегодня утром, что в Калифорнии нет волков, — он поворачивается к Дереку и подмигивает.       — Хорошо. Никогда нельзя быть слишком осторожным со всеми этими нападениями горных львов в последнее время, — говорит Фил. Он чешет затылок, чтобы добавить. — Эй, э-э, мне жаль отца, чемпион. Весь участок скучает по нему.       Стайлз облизывает губы. Его карман кажется особенно пустым без значка в нем.       — Да, я тоже.       Фил несколько неловко кивает.       — Ну, мне пора возвращаться к обходам. Ты всегда можешь заглянуть к нам, ты же знаешь.       Стайлз не уверен, что здание чувствовало бы себя так же без его отца, сидящего за столом, но все равно пытается улыбнуться. Манеры и все такое.       — Спасибо, Фил. Постарайся не столкнуться ни с какими горными львами.       — Пожелай мне удачи, — Фил опускает очки и уезжает.       Они воспринимают это как сигнал к завершению. Стайлз бросает последний камень через пруд и бредет обратно к джипу, Дерек следует за ним. Они сидят рядом с шинами, прислонившись спинами к фарам, и Стайлз вроде как понимает, на сколько близко они сидят. Это похоже на то, как близко они со Скоттом сидели бы, но Дерек - это не Скотт. С точки зрения близости, это самое близкое, что у них было… когда-либо. Это непринужденно. Что-то, что делают друзья. Он и Дерек - они… друзья.       Он на самом деле не знает как это описать.       Его взгляд скользит вниз, к его руке, которая, свернувшись калачиком, лежит на гальке, всего в нескольких дюймах от руки Дерека. Он засовывает пальцы в карман и вытаскивает пакет с Reese's Pieces, который он там спрятал, и разрывает его зубами. Бросив несколько штук обратно в рот, он смотрит на Дерека, протягивая пакет.       — Конфетку? — предлагает он, слегка встряхивая упаковку.       Дерек искоса смотрит на конфету, подергивая бровью.       — Давай, чувак. Ты же знаешь, что хочешь немного. У тебя в комнате нет ящика с закусками, я знаю, что ты не ел с утра.       Дерек поворачивается, чтобы посмотреть на воду. Он протягивает руку. Стайлз наклоняет пакет и высыпает кучу конфет на ладонь, а Дерек выбирает оранжевую конфету большим и указательным пальцами и кладет ее в рот, медленно рассасывая, изучая горизонт.       На несколько минут их окутывает только мягкое дыхание пруда, смешанное с тихим постукиванием конфет о зубы. Солнце садится за горизонт, усеивая поверхность воды серебряными искорками. Дыхание вырывается белым паром перед их лицами, как паровые двигатели. Холодно, но его кровь жужжит теплом под носом и щеками, которые, вероятно, порозовели от холодного воздуха. Он откусывает Reese's Pieces, раскалывает скорлупу зубами и чувствует, как осколки ломаются у него на языке, а арахисовая маслянистая сладость расцветает на его бутонах.       — Сила проистекает из страха, который ты вызываешь у других, — внезапно тихо говорит Дерек. Это первое, что он действительно сказал с сегодняшнего утра. — Это то, что Питер часто говорил мне.       Стайлз кладет в рот еще одну конфету, задумчиво посасывая сладкую оболочку.       — Ты в это веришь? — спрашивает подросток.       — Раньше я так и делал, — признается Дерек. — Раньше власть была для меня самой важной вещью в мире. Настолько важный, что я был готов убить его за это. Я думал, что если я достаточно силен, то мое прошлое... — небольшая пауза. — ...Тогда ничто больше не сможет причинить мне боль. Просто мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что сила проистекает из того, что ты встречаешься лицом к лицу со своими страхами, а не убегаешь от них.       Стайлз пристально смотрит на него, потому что это самая длинная, честная, самая эмоционально откровенная речь, которую Дерек когда-либо произносил.       — Ты почерпнул это из той книги, которую читал? — тихо спрашивает он, кладя в ладонь еще несколько конфет. — Сто лет одинокости или что-то в этом роде?       — Одиночества, — мягко поправляет Дерек. — И нет. Я узнал это от тебя.       Стайлз резко перестает жевать, сердце, может быть, немного замирает само по себе. Он медленно поворачивает голову, встречаясь взглядом с не совсем зелеными глазами, смотрящими на него в ответ. Дерек смотрит на него без хмурого взгляда или какого-либо ворчливого выражения, если уж на то пошло. Его взгляд честный, бесстрашный, почти мягкий в бледном свете. Он выглядит таким уверенным в себе, что сильно отличается от выражения его лица этим утром. Каким-то образом это заставляет его выглядеть...       — Теперь ты другой, — говорит Стайлз, потому что так оно и есть. — С тех пор, как я впервые встретил тебя. Даже с месячной давности.       Дерек кивает, как будто он это знает.       — Ты тоже другой, — затем более спокойно. — Когда ты только приехал ко мне, ты выглядел… Опустошенный. Тихий. Ты не был похож на себя.       Стайлз обдумывает это, покусывая ноготь большого пальца.       — Я не чувствовал себя как я, — он кладет еще конфет в рот, играя с пакетом между пальцами. — Но теперь я знаю.       Дерек берет в рот последние Reese's Pieces и безмолвно протягивает руку за добавкой. Стайлз хихикает и кладет еще несколько оборотню на ладонь. Он замечает, что Дерек сначала ест оранжевые и желтые, оставляя коричневые у себя на ладони.       — Высунь свой язык.       Брови Дерека опускаются в стиле №2.       — Нет.       — Давай, просто сделай это.       — Зачем?       — Потому что я покажу тебе свой.       — Что заставляет тебя думать, что я хочу увидеть твой язык?       — Просто высунь свой язык, Дерек.       Он выжидающе приподнимает бровь, направляя своего внутреннего хмурого волка. Это должно сработать, потому что после паузы Дерек осторожно высовывает язык, и Стайлз с радостью видит, что он ярко-оранжевый. Он ухмыляется, и язык Дерека быстро возвращается в его рот, брови опускаются еще ниже.       — Ну и зачем?       — Увидеть язык Дерека Хейла, выкрашенный желтой краской, — ухмыляется он. — Тебе не нравятся коричневые?       — Цветные вкуснее всего, — бормочет Дерек.       Он не знает это, но слышать это из уст Дерека Хейла радует его больше, чем Диснейленд. А ведь у них есть блинчики с Микки Маусом.       Его плечи откидываются на бампер, когда он устраивается поудобнее, но, очевидно, прислониться к джипу - все равно что почесать голову, полную перхоти. Крошечные капельки леденцово-голубого дождя падают ему на плечи от трения, покрывая фланель краской. Он отмахивается от них.       Дерек наблюдает и постукивает костяшками пальцев по фаре.       — Почему тебе так нравится эта штуковина?       Стайлз таращит глаза, поднимая руку, чтобы погладить капот.       — Эй, она тебя слышит! Этот малыш — единственный комплект колес, который у меня когда-либо был, и, насколько я могу судить, этот самый лучший. Он потрепан, над ним постоянно издеваются из-за его стиля, и у него ужасный пробег. Ты когда-нибудь думал, что я имею к этому отношение?       Нет, к его удивлению, Дерек тихо фыркает. Оборотень засовывает в рот последний кусочек своего Риза и протягивает ладонь за добавкой. Что подводит их к последним леденцам с арахисовым маслом.       Стайлз комкает пустой пакет в кулаке и засовывает его в карман. Он произносит губами маленькую букву "о" и выдыхает струйку воздуха, наблюдая, как белая струйка тумана вьется над прудом. Он смотрит поверх воды на линию деревьев на горизонте, где находится жилой район. Если он вытянет шею, то сможет увидеть верхушку дымохода.       — Что такое?       Дерек и его необратимая способность замечать.       — О... Ничего. Вроде того, — отвечает он, поднимая палец, чтобы указать через пруд. — Это всего лишь мой дом. Он прямо по ту сторону тех деревьев.       — На Элмере.       Верно. Дерек бы запомнил, учитывая все случаи, когда парень выползал через его окно, истекающий кровью и полумертвый.       Он кивает, положив подбородок на костяшки пальцев.       — Да, тот, с красной трубой, — он намерен остановиться на этом, но у его рта есть другие идеи. — Я имею в виду, что я прожил там всю свою жизнь. Просто странно думать, что какая-то другая семья собирается переехать и все переставить, если они еще этого не сделали. Обои, наверное, уже сорвали, но, может быть, это и к лучшему. Они были отвратительны. Как странная пара хиппи из Халф Мун Бэй или какие-нибудь молодожены со своим малышом. Этот маленький парень, вероятно, займет мою комнату.       Он на самом деле слегка ухмыляется при этой мысли, почему-то не так грустно, как он ожидает.       — Ты скучаешь по тому месту, — говорит Дерек, мастер формулировать вопросы как утверждения, но Стайлз может сказать, что на этот раз слова не должны быть вопросом. Дерек просто знает.       — Да, — признает он. — Да, я скучаю по дому. Но я рад, что меня там больше нет. Все было бы по-другому, если бы там не было моего отца.       Молчание со стороны Дерека. У него такое чувство, что он точно знает, что имеет в виду, потому что Дерек сидит в этой лодке уже почти шесть лет. Прямо сейчас Дерек сидит, положив локти на колени, и смотрит на свои сложенные руки. Он рассеянно водит большим пальцем по ладони ритуальными маленькими кругами, по-видимому, погруженный в свои мысли.       — Есть ли причина, по которой ты это делаешь?       Дерек поднимает взгляд.       — Что?       — Ты часто смотришь на свои руки, — отвечает Стайлз. Выражение лица Дерека говорит о том, что он даже не осознавал, что делает это.       — Просто привычка, я думаю.       — Могу я посмотреть?       Дерек искоса бросает на него настороженный, любопытный взгляд.       — Мои руки?       — Да.       — Зачем?       — Затем.       Дерек колеблется. Стайлз почти сожалеет о том, что спросил — даже толком не знает, почему он вообще спросил, но затем Дерек разжимает пальцы и протягивает ладонь.       Пруд затихает, когда он берет Дерека за руку, осторожно поворачивает ее ладонью вверх и кладет себе на колени. Просто потому, что он может, и потому, что он хочет, и потому, что он знает, что Дерека уже давно не просили проверять его руки "просто так". Он чувствует, что Дерек наблюдает за ним, вероятно, готовый в любую секунду отдернуть руку и отскочить на десять футов влево, поэтому Стайлз просто как бы проводит пальцами Дерека, пока это не произойдет, изучая складки на его ладони, как будто это карта мира.       Дерек становится невероятно неподвижным. Он ничего не говорит, но когда он говорит, это выходит тише и мягче, чем ожидает Стайлз.       — Что ты делаешь...       На этот раз ему нечего сказать в ответ. Вместо этого он просто продолжает водить кончиками пальцев по линиям на коже Дерека, как бы теряясь в узорах паутины. Его пальцы слегка дрожат, как всегда, но на этот раз он лишь немного стесняется дрожи в руках. Она у него уже три месяца, и Дерек это знает. На данный момент это, кажется, не имеет значения, потому что он чувствует вкус Reese's Pieces на своем языке и небрежно играет с пальцами Дерека у пруда Грейуотер. Он находит родинку на запястье Дерека, которая возбуждает его больше, чем это могло бы возбуждать других людей.       — Твои руки такие… мужественные, — бормочет он, но тут же сожалеет об этом, когда понимает, насколько это глупо.       — Твои холодные — к его удивлению, бормочет Дерек в ответ. Это правда. Пальцы Стайлза как лед на ладони Дерека. Оборотни и их теплая кожа. Несправедливо.       Так они немного посидят в тишине, глядя на синеющий горизонт. Стайлз заканчивает осмотр и выбирает просто держать Дерека за руку, положив большой палец на костяшки пальцев Дерека. Дерек позволяет ему. В каком-то смысле он даже не удивлен, что Дерек позволяет ему это. Мама Стайлза делала с ним подобные вещи, когда он был младше, просто странные мелочи, такие как игра с его руками или расчесывание пальцами его стрижки, или приглаживание волос на его руках просто так, черт возьми. Он задается вопросом, когда Дерек в последний раз просил кого-нибудь пригладить волосы у него на руках просто так.       — Обогреватель включился автоматически однажды ночью, когда мы все спали, — тихо говорит Дерек. — Произошла утечка газа, и когда загорелась контрольная лампочка, это вызвало взрыв внизу.       Его большой палец медленно останавливается над ладонью Дерека. Он уже знает это, просмотрев отчеты полиции Хейла в прошлом году, когда они с папой допоздна засиживались за обеденным столом и оба думали, что Дерек опасный преступник. Но он опускает глаза на руку, лежащую у него на колене, потому что знает, что если он поднимет взгляд, Дерек, скорее всего, замолчит.       — Лора пошла за моими родителями, — продолжает Дерек, глядя прямо перед собой немного пустыми глазами. — Я спустился вниз. Когда я добрался до комнаты Коры, ее дверь уже горела.       Тишина пруда проникает в его кости, как лед.       — Рама застряла. Наверное, из-за жары его заклинило. Мне пришлось сорвать ее с петель, чтобы попасть внутрь. Но...       Дерек тяжело сглатывает. Тишина осязаема.       — После этого я некоторое время не позволял своим рукам заживать.       Стайлз сглатывает. Он смотрит вниз на пальцы Дерека, представляя сильные ожоги, которые, должно быть, опалили кожу там. Он видел фотографии жертв ожогов из полицейских отчетов и знал, как плоть сморщивается в болезненные черные рубцы, иногда трескающиеся и кровоточащие. Он облизывает губы и проводит большим пальцем по складке на ладони Дерека.       — Вот почему ты смотришь на них, — бормочет он.       — ...Да       И тут Стайлз видит это. Маленький след в виде полумесяца от большого пальца Дерека, на несколько оттенков розовее окружающей кожи. Он осторожно прикасается к нему, губы приоткрываются, когда он понимает, что это след от ожога, который можно получить во время приготовления пищи. Он сразу понимает, от чего это — это со вчерашнего утра, когда Дерек обжег руку о кофейник. Стайлз знает, потому что Дерек тихо вздохнул и отдернул руку после того, как она соскользнула. "Ты там в порядке?" - спросил Стайлз. "Я в порядке", - сказал Дерек.       Дерек спохватывается и быстро сжимает руку в кулак, отдергивая ее. Он прячет её в своем слишком длинном рукаве куртки, и сердце Стайлза разрывается. Несколько месяцев назад всплыл разговор со Скоттом о том, как исцеление может быть осуществлено психосоматически. Он отсчитывает назад последние шесть лет и задается вопросом, сколько случайных ожогов получил Дерек, которые не исчезли в течение нескольких минут.       Дерек все еще не позволял себе исцелиться, а это означало, что прошлое все еще врезалось в него острее, чем думал Стайлз.       — Это не твоя вина.       Его слова встречены долгим молчанием.       — Мне не нужно, чтобы кто-то говорил мне это, Стайлз.       — Да, но всё же.       Дерек не спорит.       Он снова бросает взгляд на руку Дерека, теперь лежащую на коленях оборотня. Он хочет протянуть руку и снова взять ее, но не делает этого. В конце концов, его день рождения меньше чем через неделю.       Они сидят в тишине и смотрят на озеро, дыхание вырывается белыми клубами перед их лицами. Вместе с вечером накатывает еще больше тумана, и он плотнее закутывается во фланель, чтобы побороть холод. Как раз в тот момент, когда солнце целует кончик пруда, тишину прорезает низкое рычание. Стайлз бросает взгляд на Дерека, который застенчиво прижимает руку к животу.       — Я тоже, — соглашается Стилински. Он потягивается, почесывая собственный пустой желудок. —Я бы предложил остатки китайской кухни, но это был мой обед. Сэндвичи на гриле?       — Звучит здорово, — бормочет Дерек с намеком на улыбку. — Но я слышал, что кто-то съел всю пастраму.       Он хмыкает, довольный тем, что Дерек снова использует сарказм.       — Ммм, верно, — размышляет он и бросает последний камень через пруд. Он проскакивает три раза и опускается на дно. — Тогда давай заедем в магазин по дороге домой. Я бы вполне мог пойти на замену ветчины.       — Домой?       Стайлз делает паузу. Он смотрит, как солнце рассеивает лучи над водой, призрак руки Дерека все еще мягок на его коже. Это первый раз, когда он не назвал особняк домом Дерека, и первый раз, когда он предложил бутерброды на ужин. Дерек, похоже, тоже это уловил.       — Да... — он повторяет. — Домой.