Home

Стайлз просыпается четырнадцатым марта, также известным как его любимый день в году. Как правило. Первое, что регистрирует нечеткое сознание, это то, что он не в своей постели. Он лежит на диване, уткнувшись щекой в ​​подушку, а одеяло в гостиной запуталось в ногах. У него есть минута, чтобы сонно подумать о том, как он часто делает это в особняке (просыпаясь уютным и теплым на какой-то мягкой поверхности, на которой он не помнит, как заснул), и это приятно. Его глаза распахиваются, открывая ноутбук на кофейном столике, окруженный пустыми контейнерами из еды на вынос, и пятно на ковре, где он пролил кисло-сладкий соус. Верно. Фильм. Он помнит фильм, и поедание яичных рулетиков, и… Он заснул на плече Дерека. Он заснул на плече Дерека. Что на самом деле было ничуть не неловко и в три раза удобнее, чем он себе представлял. Не то чтобы он воображал, что много спит на Дереке, но стена между ними «гррр, без прикосновений» быстро рушится, и на самом деле он не возражает против этого. Особенно, когда у Дерека очень удобное плечо и такие широкие ключицы, которые идеально подходят для того, чтобы вздремнуть и, может быть, поглазеть. Но Стайлз много спал последние несколько месяцев, в своей постели и на диване, и один раз случайно на полу, и в лесу рядом с обращенныи Дереком, и один раз в постели Дерека, и теперь самого Дерека можно добавить в список мест для сиесты. Что как парень, надеется, войдет в привычку. Но никакого давления. С другой стороны, все эти объятия могли быть просто сном, но он вспоминает, как бормотал что-то о дыхании Дерека, супе из яичных капель и призраке пушистого свитера на его щеке. И он определенно помнит, как Дерек обнял его за плечи, что одновременно было самым волнующим и успокаивающим опытом в жизни Стайлза. Он рассеянно подносит руку к рукаву, вспоминая теплоту другой руки и жалея, что она все еще там. Ему требуется около пяти минут, чтобы понять, что что-то не так. Сначала он решил, что Дерек, должно быть, вернулся наверх, чтобы почистить зубы или проверить ведра с протечкой или что-то еще, что объясняет отсутствие Дерека на диване. Он встает и шаркает в ванную, чтобы помочиться. Он пробирается обратно на кухню, чтобы вытащить тарталетки, включает люстру, чтобы посмотреть, есть ли электричество (ура, да), и тогда он замечает маленький мигающий красный индикатор на Keiruig, указывающий на то, что напиток готов. Только Стайлз не ставил кофе. Он делает двойной дубль и подходит к прилавку, чтобы лучше рассмотреть. Кофейник под заварочным устройством наполнен до краев, а рядом с ним стоит пустая кружка, словно ожидающая, когда ее наполнят. Он постукивает по кофейнику. Это каменный холод. -Что за..? Он хмурится на предметы на прилавке. Это странно. Может, Дерек просто сварил кофе и передумал? Но это все равно странно, потому что брови Дерека изгибаются почти под углом сорок пять градусов вместо обычных девяноста без чая по утрам. По крайней мере, из причудливого импортного жареного зерна Джо, потому что парень утверждает, что у него такие изысканные вкусовые рецепторы оборотня. Но холодный кофейник означает, что он, должно быть, заварил его несколько часов назад, а потом… Забыл? -Дерек? - зовет он, глядя наверх. В особняке тихо, тихо постанывают с мелкими скрипами стены и крыша. Он поворачивается, аналитически следя взглядом за кухней. Нет никаких следов приготовления завтрака, а ведро на плите почти заполнено до краев, но его еще нужно опорожнить. Дерек никогда не пропускает завтрак («—самый важный прием пищи за день, бла-бла-гррр, ты сорвешься позже, если не поешь сейчас»), и Дерек почти одержимо поддерживает здоровье особняка. Стайлз мчится обратно в гостиную, где с удивлением обнаруживает китайские коробки, все еще сложенные стопкой на журнальном столике, на дереве видны капли воска от свечей. Но Дерек, мохнатый чувак с плаката для «аккуратного уродца», не смог бы выдержать и двух минут в сознании, не поддавшись желанию навести порядок. У парня практически была аневризма, если пара носков оставалась на диване. Он ныряет за одеялом на диване и вытряхивает его, выхватывая телефон, когда тот вываливается на ковер. Ни сообщений, ни пропущенных звонков. Он возвращается на кухню и ищет всюду записку, но не может ее найти. Что было бы хорошо, если бы Дерек всегда оставлял записку, сообщение или говорил Стайлзу лично, когда тот выходил, даже просто на пробежку. Но быстрый осмотр комнаты показывает, что ключи Дерека пропали с крючка у двери, а Камаро исчез из гаража. Хорошо. Итак, Дерек… Ушел. Вдруг. Не сказав ему. Хорошо. Что означает одно из трех: а) У Дерека большие проблемы, он мертв или умирает в какой-то канаве на обочине дороги. б) Дерек вышел покататься, но остановился, когда услышал белку в лесу, и превратился в волка, чтобы преследовать ее, затем был пойман SPCAОбщество предотвращения жестокости к животным и в настоящее время сидит в камере приюта. c) У Дерека возникла огромная непреодолимая тяга к блинам, которая была настолько сильной, что он сразу же ушел, чтобы купить их, и скоро вернется со стопкой на вынос для Стайлза. Он решает написать Дереку. Эй где ты? С каждой минутой, пока Дерек не отвечает, он ловит себя на том, что одержим первым вариантом, но останавливается, когда более логичный ответ обрушивается на него, как тонна кирпичей. На одну ужасающую секунду он переживает, что Дерек сбежал из-за прошлой ночи. Вчера Дерек действительно плакал у него на глазах, действительно плакал, что большинству людей было бы стыдно, особенно оборотням с эмоциональными запорами, с большими мышцами и слишком большим количеством инструментов для ухода за собой. Дереку, наверное, было очень неловко из-за этого, может быть, даже из-за того, как они вместе заснули на диване. Или Стайлз заставил его чувствовать себя некомфортно, подойдя слишком близко? Они как бы… обнимались? Сидели. Обнимались. Так что, возможно, Дерек просто вышел подышать воздухом. Что Стайлз может понять, хоть это и немного больно. Но Дерек рано или поздно вернется. Дерек всегда возвращался в особняк. Помня об этом, он пытается отмахнуться и продолжать день — очень важный день, бесполезно напоминает ему тихий голосок в затылке. Голос становится громче, когда он выбрасывает коробки с едой и начинает счищать пролитый воск на кофейном столике. Это насмехается над ним, когда он выливает протекающие ведра и моет грязную посуду, указывая на пустое эхо коридоров и на тот факт, что это не его коридоры на Элмер-авеню, где он обычно проводит свои четырнадцатые марта. Рефлекторно он лезет в карман, но его мыльные пальцы цепляются за воздух там, где раньше была шестиконечная фигура. Голос наедает около десяти минут, прежде чем это начинает слишком сильно пугать Стайлза, и ему нужно бежать из дома. Он едет на джипе в Таргет, потому что ему больше нечего делать, и покупает пять упаковок белых рождественских гирлянд по прихоти, потому что сегодня он это заслужил, понятно? Когда он берет их обратно в особняк, он проводит добрый час, развешивая их по гостиной, потому что пространство огромное и пустынное, а Дереку не помешало бы немного света в его жизни, решает он. И рождественские огни прекрасны. Праздничная атмосфера в марте, кто бы отказался от этого? Кретины, вот кто. Его усилия по распутыванию вознаграждаются, когда он втыкает вилку в разъеденную розетку у занавесок. Люстра и кухонные люминесцентные лампы немного тускнеют, так как рождественские огни высасывают большую часть энергии, но выглядит это фантастически. Это делает гостиную теплой и светящейся и на 62% меньше похожей на обстановку фильма ужасов, что является большим плюсом. Дерек, вероятно, не будет знать, что со всем этим делать, но Стайлз просто позаботится о том, чтобы убрать это, прежде чем он заметит. Он делает снимок и отправляет Лидии, которая работает в AP Calc. Он вытягивается на полу в гостиной в своем новом ярком светящемся месте для тусовок и вытаскивает целую банку мороженного, которое он также купил в Таргет. В пластиковом пакете тоже есть светящийся в темноте попрыгунчик, потому что да. Но замороженные калории и фосфоресцирующая резина вскоре оказываются паршивой компанией, даже с Billy Crystal: Live! Из Чикаго играет фоном со своего ноутбука. Он на девяносто девять процентов уверен, что Дерек не знает, что сегодня, поскольку Стайлз ничего не сказал. Вот почему сегодня Стайлз взял на себя смелость побаловать себя. Как только он узнал, что Скотта не будет в городе, он расстроился, а потом и не очень расстроился, когда вспомнил, что, по крайней мере, у него будет наполовину сварливый оборотень, с которым можно тусоваться, если у Дерека нет белок, с которыми можно было бы пообщаться или оружие, которое можно изготовить с полустрашным отцом Эллисон. Таким образом, он заранее спланировал, как именно пройдет сегодняшний день, начал бы с не очень тонких намеков и подмигнув Дереку утром, что Дерек сразу понял, а затем притворился, что ничего не понимает, просто чтобы посмотреть, как Стайлз расстроен, и затем Стайлз, в конце концов, попросил бы Дерека пойти с ним в центр города или пойти посмотреть какой-нибудь научно-фантастический фильм, который идет в кинотеатрах (он еще не решил, какой именно). Тогда Дерек хмурил бы брови, весь такой сердитый, и говорил бы: «Бла-бла, Стайлз, ты такой раздражающий», а затем Стайлз стрелял бы в ответ. Только Дерека здесь нет. И никакиех "бы". Итак, Стайлз… лежит в одиночестве. Но опять же, он никогда не говорил Дереку, так что он не может винить Дерека за то, что его нет рядом. Тем не менее, он откусывает кусочек мороженого и в конце концов смотрит на маленькую шоколадную рыбку, пока контейнер не начинает потеть. Он засовывает его в морозилку с расстройством желудка, слишком взволнованный, чтобы по-настоящему заботиться о том, чтобы наесться до краев сахаром сегодня, потому что сейчас полдень, а Дерека не было дома еще до девяти. И его предыдущее сообщение осталось без ответа. Он решает повторно отправить сообщение Дереку. Эй где ты? Он бросает светящийся попрыгунчик в стену и ловит его, когда тот отскакивает. Он повторяет это еще два раза, пока не замечает, что краска на самом деле трескается под ударом, и настолько поражен этим, что импульсивно бросает мяч снова в другом направлении (глупый, глупый мозг), и он разбивается прямо через окно, окно из тысячи звенящих стеклышек. За этим следует много ругательств и неудач, когда он выходит на крыльцо, чтобы осмотреть повреждения. Крыльцо усеяно примерно тремя тысячами осколков поврежденного огнем стекла, а зияющая дыра в окне размером два на два фута отмечает центр паутинных трещин, делающих стекло непрозрачным. Или, скорее, более непрозрачные, поскольку изначально они были туманно-черными. Надувной мячик останавливается на клеверной грядке под крыльцом и светится издевательским неоново-зеленым светом, когда он прижимается взглядом к одной из трещин в дереве. Рановато выходить и выть на луну, не так ли? Он нажимает отправить. Он берет из гаража клейкую ленту и тратит двадцать минут, наклеивая полоски на зияющую новую систему вентиляции в окне, мысленно намечая все лучшие места для укрытия в Бикон-Хиллз, на случай, если Дерек узнает и попытается его съесть. В «Разрушителях мифов» он увидел, что кайенский перец сбивает с толку гончие носы, поэтому ему, вероятно, следует пойти в Costco и набрать несколько фунтов, чтобы поваляться заранее. Дерек по-прежнему не отвечает. Стайлз отправляет еще несколько сообщений. Если только время суток не имеет значения для воя на луну. Поскольку луна технически всегда в небе, болтается в космосе. Соблазнение оборотней 24/7 Чувак, я пошутил, ты действительно воешь на луну? Вы воете в своей волчьей форме или делаете это в двуногом стиле? Он подметает последнее стекло с крыльца и мельком видит дату на своем телефоне. Он тяжело сглатывает, горло внезапно пересыхает. Не обращай на меня внимания. Просто тусуюсь. В одиночестве. Без тебя. Это круто. Просто не так круто, как было бы, если бы ты был здесь, может быть Не позволяйте этому ударить вам в голову, ктсати *Кстати (Кстати говоря, ты хлюпик) Я думаю, что я реорганизую книжные полки, чтобы ничего не располагалось в алфавитном порядке. Может быть, засунуть несколько грязных тарелок в посудомоечную машину, предварительно не ополаскивая их. Хорошо, что здесь нет никого, кто мог бы остановить меня. И затем, после долгих размышлений, возвратов и повторных наборов текста, он посылает: Извини, если я вторгся в твой личный пузырь прошлой ночью. Я предполагаю, что тебе не хватает места или что-то в этом роде, потому что я не знаю, где ты сейчас, но если бы ты мог просто написать или позвонить мне с быстрым «эй, я не умираю», это было бы здорово, потому что я беспокоюсь, чувак. И тогда это происходит. Он висит вниз головой на диване, закинув ноги на подушки и прижавшись спиной к полу, пальцы прослеживают отсутствующие узоры на его телефоне, ожидая какого-то ответа от Дерека. Но он должен случайно нажать «Позвонить МС Сворливый Хмуроволк », потому что у него чуть не случился сердечный приступ, когда из его динамика раздается автоматический голос. Сожалеем, но номер, который вы набираете, недоступен. Когда он понимает, что что-то пошло не так. Дерек всегда держит телефон включенным на случай, если случится какой-нибудь сверхъестественный кризис, требующий его немедленной силы когтей. И это не голос Дерека. Голосовой аппарат Дерека — это монотонный голос Дерека, говорящий: «Это Дерек. Оставь сообщение». Стайлз снова набирает номер. Сожалеем, но номер, который вы набираете, недоступен. — Хорошо, — выдыхает он. - Ничего страшного, все в порядке, - Он смотрит на пропавшие ключи от Камаро у двери. - Совершенно, совершенно, совершенно нормально. Он кладет трубку и смотрит на холодный кофейник на стойке. Оставаться спокойным. Именно это он и пытается сделать, но вместо этого его ноги беспокойно кружат по гостиной. Он пытается уговорить себя — Дерек, наверное, в порядке, возможно, просто заправился в Небраске или взял «Камаро» для очень-очень долгой замены масла. И не оставил записку, потому что скоро вернется? Да. Имеет смысл. Но теперь это "уже скоро" прошло , и единственный логичный ответ — что-то пошло не так. Дела, которые идут ужасно плохо, в стиле Дерека. Он снова ищет взад и вперед записку на случай, если пропустил ее, но не находит. Нет следов крови или черной липкой смерти оборотня, что слегка обнадеживает. Он проверяет ванную Дерека, где душевая кабина сухая, и снова возвращается, чтобы проверить гараж, где он обходит свой джип, чтобы заглянуть в корзину, и находит вчерашний красный свитер Дерека с прорезью для большого пальца поверх кучи одежды. Итак, у Дерека было время переодеться, но он так и не принял душ. Дерек встал, надел новую одежду, поставил кофе и ушел, прежде чем остаться, чтобы выпить упомянутый кофе или прикоснуться к чему-нибудь еще. А затем либо переключил свой телефон на стандартную запись ответа, либо бросил его в колодец. Не о чем беспокоиться.

***

Через три минуты он уже сидит за рулем джипа, слушая полицейский сканер. Он берет ручку и желтый блокнот с кухонного стола и сидит в темноте гаража, записывая все подозрительное. Но дневной отчет о преступлении обычный: ограбление в торговом центре в центре города, авария на двенадцатом шоссе с участием грузовика и Toyota Camry, украдена женская сумочка на Уиппл-авеню. Ничего, в чем Дерек мог бы быть замешан: инциденты с Камаро, подозрительные фигуры в кожаных куртках, тело мужчины лет двадцати, найденное в каком-то переулке с множественными ножевыми ранениями, истекающими черной кровью, — но ничего подобного не слышит. Он не уверен, радоваться ему или сильнее волноваться. Как только две страницы бесполезных заметок заполнены, он раздраженно барабанит кончиками пальцев по бумаге, ломая голову, пытаясь придумать, что Дерек мог сделать за последние пару недель, чтобы сделать его мишенью для похищения. Но Дерек просто занимался своими обычными делами, например бегал, зависал на диване и медитировал перед окном рано утром, как какой-то несправедливо привлекательный дзен-буддистский монах. На прошлой неделе Дерек редактировал каталог вооружения Криса, на прошлой неделе, при свете фонаря во время грозы. Это была ночь, когда он заснул в постели Дерека, и когда он думает об этом, его грудь странно вздрагивает. Несмотря на сильный дождь, он выезжает из джипа, оставив на прилавке наклейку для Дерека, нацарапанную «иду искать тебя, позвони мне, если увидишь это». Сигнальные огни — это неоновые пятна на его разбитых окнах, когда он борется с пятничным движением — он сначала исследует очевидные места: банк, кофейни и кафе на Маркет-стрит, уединенные парки, скрытые по всему городу. Он поднимается с пустыми руками и летит по автостраде в следующий город, где проверяет магазин Минтона и крышу художественного музея, заканчивая авторемонтной мастерской Майка на Рид-авеню. Он оставляет след дождевой воды, когда входит в небольшой гараж, и марширует обратно, когда механик говорит, что никого не было весь день, не говоря уже о задумчивом красивом парне с адскими бровями и спортивной машиной с небес. Фермерский рынок закрыт из-за дождя, и у Стайлза нет идей. До тех пор, пока он почти не заворачивает джип вокруг уличного фонаря, когда внезапно делает очень незаконный разворот, после того, как до него доходит, что Ричард мог столкнуться с Дереком и найти предлог, чтобы арестовать его. А это значит, что ему нужно идти… Туда. Джип чихает и глохнет на следующем повороте, как бы говоря: «Ты уверен?» «Нет», — говорит он ему, потому что это последнее место, куда он хочет идти. Надо. Как там по-франзуски? Нет. Иногда он думает о ней или видит участок во сне, но в основном просто помнит, как раньше он была его вторым домом. Ее шины останавливаются перед полицейским участком, и он издает невеселый смех, когда понимает, что это то самое парковочное место, которое его отец использовал в хороший день. Его сердце болезненно колотится, когда он вдруг понимает, какого черта он здесь делает, ведь разве он не поклялся никогда не возвращаться? Он так и сделал, поклялся в этом за день до поминок, и поэтому Мелисса пошла и упаковала все вещи из офиса шерифа вместо него. Он не хочет входить в здание, в котором вырос, если его отец не сидит там за столом. Но дело близится к полудню и… Дерек. Поэтому он делает глубокий вдох и вылезает из джипа. Здание то же самое, только другое. Стены за двустворчатыми дверями по-прежнему выкрашены в бежевый цвет, но выглядят немного тусклее, запах дешевого кофе и газетных чернил почти подавляет, и, вероятно, это всего лишь его воображение, но свет кажется на тридцать ватт тусклее. Вэл стоит у стойки регистрации, когда он входит — на полсекунды она выглядит удивленной, прежде чем изобразить улыбку, полную сочувствия, и он изо всех сил старается не съежиться. -О, Стайлз, милый! -Привет, Валери. -Это Каспер? Стайлз, дружище! - низкий голос приветствует его из комнаты отдыха, где несколько других офицеров сгрудились вокруг коробки с пирожными. При звуке приветствия Терри все вскидывают головы, издавая сердечные и веселые восклицания, когда видят его. Стайлз чувствует, как его щеки краснеют от беспокойства, когда Терри встает и усмехается, на его лице появляются морщинки. — Эй, эм, я не уверен, что мне можно… — Стайлз неловко откашлялся. В комнате отдыха, хочет он сказать. В участке, за письменными столами и дружить с тобой, потому что я вовсе не сын шерифа… -Эй, конечно, тебе тут все будут рады! - Терри подзывает его к себе, пока Стайлз не оказывается перед группой офицеров, к счастью, среди них нет Ричарда. Он не может встретиться с ними взглядом дольше доли секунды, поэтому смотрит на усы Гэри, закрученные за руль, на седеющую линию волос Ронды и присыпанный сахарной пудрой квадратный подбородок Бернарда. - Что привело тебя к нам? — спрашивает Терри. Терри был лучшим другом своего отца с самого первого дня службы в полиции. — Э-э… — Но Стайлз смотрит через плечо Терри на тюремные блоки и разочарованно сгибается, когда видит, что ни в одном из них нет хмурого лица в форме оборотня. - Ну, я, э-э, - он беспокойно переминается. - Я искал друга, но, похоже, его здесь нет. -А, Скотт наконец-то попал в беду? - Терри подмигивает. - Должен сказать, я удивлен, что тебе удалось так долго оставаться по эту сторону решетки. Жизнь хорошо относилась к тебе? -Мм, на самом деле это не Скотт… Но да, я думаю, это было так, - моргает Стайлз и наблюдает, как Терри улыбается ему своей гигантской лучезарной улыбкой. У Терри всегда было такое отношение к нему. -У нас осталось немного пончиков, не хочешь немного посидеть? -Нет, спасибо, у меня на самом деле очень плотный график сегодня. Да. Я должен, знаешь ли, уйти. Сейчас. -Ах. Хорошо, парень, - они стукаются кулаками на прощание, и Стайлз поворачивается на каблуках. Он уже почти на тротуаре, когда слышит приближающиеся шаги сзади. -Эй, Стайлз, подожди! Стайлз оборачивается. Терри хлопает его по плечу. -Послушай, я знаю, что тебе тяжело быть здесь. Честно говоря, я не думал, что когда-нибудь увижу тебя снова, но я рад, что ты пришел, Каспер. Стайлз кивает, немного согреваясь от своего старого прозвища. Ему хочется верить, что ничего не изменилось. -Спасибо, чувак. Терри подмигивает. -Если вся эта работа кинорежиссера не сработает, участок действительно мог бы использовать твои мозги. Знаешь, всегда пожалуйста. -Да, я… ​​Спасибо. Его кроссовки скрипят от сырости, когда он выходит из двойных дверей. Вероятно, ему следует принять больше Аддерола.

***

-Сейчас март. -Ага. Месяц между февралем и апрелем. Тебе придется сделать больше, чем просто пошевелить бровями, если ты хочешь донести до меня значение этого. -Сезон девочек-скаутов. -О-о-о, верно. Нравится печенье? Тонкие мятные леденцы, чувак. Лучшее. Хочешь заказать? -Я заказываю несколько штук каждый год. Под растением в горшке есть пятьдесят баксов на случай, если какие-нибудь девушки придут продавать. Используйте их, чтобы купить несколько коробок, если меня не будет дома. -Конечно. Какое ты хочешь, чтобы я купил? -Как хочешь. Пусть сдачу оставят себе. -Круто, чувак. Но ты уверен, что не хочешь отдать свой голос? Какое твое любимое печенье для девочек-скаутов? -Они все на вкус как картон. Но Кора раньше служила в отряде 1174. Он резко останавливается, чтобы свернуть на стоянку «Уолгрин», когда видит пластиковую зеленую скатерть перед входом, поднимающую брызги дождевой воды из водостока. Это далеко не полный план, но это его последняя спонтанная идея. За трибуной болтают три девочки, которые выглядят как второ- или даже третьеклассницы, и блондинка, которая могла бы быть женщиной-постером белой мамы-футболиста. Они установлены под навесом Walgreens, обеспечивая достаточную защиту от дождя. Первая девочка-скаут миниатюрная, с двумя платиновыми светлыми косичками (предположительно дочь мамы-футболистки), рядом с ней симпатичная рыжеволосая девушка в крошечных голубых очках и маленькая темноволосая девушка с тугими кудрями в плаще в виде божьей коровки. Он подходит к ним, сворачивая капюшон, когда дождь перерастает в мелкую морось. -Привет! — здоровается женщина, широко улыбаясь. — Ты как раз вовремя! Мы начали собираться. -Угу, — отвечает Стайлз. Маленькие девочки перестают болтать и хихикают над ним с тремя парами ланиных глаз, что было бы мило, если бы не доставляло ему такого дискомфорта. - Я удивлен, ребята, что вы оказались здесь в такую ​​погоду. -Ну, ты удивишься, насколько целеустремленными могут быть третьеклассницы, когда призом за большинство проданных коробок становится новый сверкающий велосипед, - усмехается блондинка, гордо глядя на троицу. - Я пообещала этим троим, что пригоню их сюда сегодня утром, пока не началась настоящая буря. Что скажете, девочки? В идеальном унисон они скандируют. -Хочешь купить печенье для девочек-скаутов? - и подмигнули ему губами-бантиками и розовыми носами. -О, приветики, - здоровается Стайлз, грозя им пальцами, прежде чем снова повернуться к блондинке. - Вообще-то, мне интересно, не видели ли вы здесь парня моего роста? Много щетины, классически красивый, как ранний Марлон Брандо, излучает общую сварливость. Наверное, в кожаной куртке? Женщина издает небольшой смешок. -Боже мой, дорогой, похоже, ты описываешь того Хейла. Стайлз замирает, слегка оживляясь. -Э-э, да! Вообще-то да. Дерек Хейл? Это тот чувак, которого я ищу. Он приходил сюда? -О, я бы надеялся, что нет. Мне определенно не нужно, чтобы он был рядом с моими детьми. Стайлз замирает, надежда внезапно сменилась неприятным ощущением в животе. Женщина весело поправляет коробки с печеньем на столе, а он смотрит на зеленый берет поверх ее белокурой прически Хиллари Клинтон. -Почему бы нет? - он говорит. Это грубо, без юмора, и часть его уже знает ответ. Но он видел, как люди по всему городу избегают Дерека, как чумы, и он хочет услышать доводы прямо из их уст. Дама слегка похлопывает себя по груди, прямо над сердцем, будто одна мысль об этом пугает ее. Ее глаза открываются шире, и он может лучше видеть комочки ее туши. -О, дорогой, разве ты не знаешь? Этот парень — головорез, которых город не знал уже полвека. У меня был друг, который работал в пекарне несколько лет назад, и однажды он пришел и украл целую корзину хлеба, кексы, когда она не смотрела! Когда он был подростком, его постоянно арестовывали за то или иное — ты, наверное, не знал, ведь вы так молод. Тебе сколько, шестнадцать? Семнадцать? -Восемнадцать. Она улыбается, показывая мазок помады на ее резце. -Ну, Дерек Хейл определенно сделал себе имя. Мы с соседями всегда недоумевали, почему они никогда не запирали его за решеткой насовсем вместо того, чтобы позволить ему сохранить свой печальный старый дом. Говорят, что раньше был целый третий этаж. — После всех этих пожарных повреждений, вы представляете, как он вложился в ремонт? И до сих пор выглядит как из фильма ужасов! Слава богу, что так далеко от жилого квартала, господь знает, что это точно снизит стоимость недвижимости. Нашим войскам лучше не рисковать, стучась в его дверь, видя, как уединенно там, посреди леса, хотя он все равно обычно останавливается у нашего столика, чтобы купить печенье, бог знает его намерения. Зачем ты его ищешь, дорогой? Стайлз смотрит на женщину сверху вниз, раздувая ноздри. Ему повезло, что его руки засунуты в карманы, потому что его ногти яростно впиваются в его ладони, и им, вероятно, будет удобнее вырывать клочья ее волос. Он натягивает натянутую улыбку и качает головой. -Низачем, - сухо говорит он, и его глаз дёргается от напряжения. - На самом деле я хотел бы купить немного печенья. Прежде чем ты вы закончите на сегодня. -О, вы слышали это, девочки? - женщина наклоняется, широко улыбаясь детям, когда они дают друг другу пять. - Конечно, у нас есть они все здесь, дорогая! Тагалонги, все о, само… -Тонкие мятные конфеты, пожалуйста. Только одну коробку. Женщина открывает кассу, когда он протягивает ей двадцатку. Она берет его и снова хихикает, доставая сдачу и качая головой. Ее белокурый боб так накрашен лаком, что даже не двигается с места. -Да, я думаю, теперь он просто перешел к более тихим преступлениям, но раньше он доставлял в этом городе настоящие неприятности. Слава богу, в округе полно таких хороших, как ты. -Единственная проблема, которую я вижу, это то, что это печенье сейчас стоит пять долларов за коробку, - шутит Стайлз, скрывая свой липко-сладкий тон нахальной улыбкой. -Твоя сдача даже пятнадцать долларов, - говорит она ему, когда одна из маленьких девочек протягивает ему тонкие мятные конфеты. -Спасибо, - он так широко улыбается, что у него болят щеки. Наверное, он выглядит маниакально. - Но я настаиваю, чтобы вы оставили себе. На самом деле… - Стайлз достает из карманов все купюры и мелочь и швыряет их на стол, что, как он предполагает, составляет около десяти долларов. Он бросает монеты, купюры и старые обертки от жвачки, не обращая внимания на звенящую мелочь, которая падает на тротуар, когда он высыпает ее на пластиковую скатерть, к изумлению женщины. -Возьми все мои деньги, - выпаливает Стилински. - Потому что я такой приятный хороший молодой человек, верно? Женщина таращится на него, губы помады складываются в удивленное «о», когда она фыркает. -Я…? -Вы списываете Дерека как головореза, потому что он украл несколько кексов и прыгал с крыш в подростковом возрасте? - он почти истерически смеется, тыча большим пальцем в грудь. - Я напился виски, украл несколько наборов секретных ключей и свою долю кошельков, взломал школьную систему, чтобы получить доступ к секретным файлам, врывался в полицейский участок практически каждые выходные и лгал шерифу еще больше раз, чем я могу сосчитать. У Дерека Хейла никого кроме меня нет. Глаза женщины невероятно расширяются, когда она сжимает защитной рукой маленьких девочек. Стайлз выпячивает грудь. -Обиделась, что такая милашка, как я, хочет купить твое печенье? - он бросает вызов. — Или просто удивлена, потому что думала, что поняла меня, просто взглянув на меня? Он уже собирается топать обратно к джипу, когда его озаряет запоздалая мысль — может быть, это просто его расшатанные за день нервы или тот факт, что его задница все еще мокрая от многочасовой ходьбы под дождем, но он решает, что еще не совсем закончил. все же. -Нет, знаешь что? - парень поворачивается назад, тыча указательным пальцем в ее сторону. - Позвольте мне сказать вам кое-что, Хиллари Клинтон. Этот большой «головорез» каждый март кладет кучу денег у своего окна на случай, если в его дверь постучится отряд, но продающие печенье слишком заняты сплетнями о том, что он сделал полвека назад, чтобы понять, что он самый большой и самый мягкий зефир, живущий в этом городе! Думаешь, он не видит, как ты крепче сжимаешь свои кошельки, когда он проходит мимо? Как ты думаешь, он собирается ограбить тебя? Я видел, как он украл ровно две вещи с тех пор, как я переехал к нему, и это мои Fruit Loops и мою бутылку газировки, когда я начал пить слишком много. Маникюрная рука женщины сжимает девочек. Все они выглядят напуганными, кроме той, что в плаще с изображением божьей коровки, которая демонстративно морщит свой коричневый лоб. Стайлз решает, что она ему нравится больше всего. -И, кстати, Дерек даже не любит печенье для девочек-скаутов, - прямо говорит он им. - Он покупает их только потому, что его младшая сестра служила в отряде до того, как погибла в том пожаре вместе с остальными членами его семьи. Блондинка выглядит немного больной, пока стоит там, все еще держа его сдачу. -Серьезно, держи, - говорит он ей, и она смотрит то на него, то на купюры в руке, то на гору скомканных купюр на столе. - Для отряда. Вы знаете, чтобы помочь поддержать этот любящий дух девушки-скаута и все такое, - перед тем, как уйти навсегда, он наклоняется на уровне глаз девушки в плаще с божьей коровкой. Он подмигивает ей. - Надеюсь, ты выиграешь этот сверкающий новый байк, дорогая, - Стилински разворачивается, чтобы вернуться к джипу, прижимая к груди коробку мятных леденцов.

***

После гневного круга вокруг квартала он сидит мокрый на полутемной стоянке Рейли, джип стоит на холостом ходу. Еще один взгляд на время, и он ломается и решает позвонить Скотту. Когда трубка звенит, он думает, что, может быть, они с Айзеком учуяли запах Дерека, а может быть, они даже слышали от Дерека что-нибудь. Его пальцы нетерпеливо постукивают по рулю с легким щелкающим звуком, колено беспокойно подскакивает, когда он вытирает холодную влагу с носа. Он переходит на голосовую почту, и его желудок сжимается, когда он вспоминает, что Скотт и Айзек будут на турнире по лакроссу в эти выходные. Потрясающе. Следующей он звонит Лидии и формулирует то, что собирается сказать, пока звонит трубка. Он думает что-то вроде: Эй, Лидия, ты же не кричала в последнее время, не так ли? Как твой разбивающий стекло, приближающийся к смерти крик банши, который мог бы означать смерть некоего оборотня в кожаной куртке… -Это Лидия Мартин. Оставьте сообщение, и я свяжусь с вами, если вам это нравится. Но нет, Лидия не отвечает. Лидия только что вышла из класса и, вероятно, слишком занята, отдавая приказы скромному тоскующему первокурснику в комнате 119, чтобы проверить свой телефон. «Оставайся на моей стороне, Стилински, иначе я повешу твою фотографию, где ты пускаешь молоко из носа, на странице 38. Да, не смотри на меня так, Дэнни сделал снимок в прошлом семестре. хотите, чтобы ваши плохие фотографии навсегда остались во времени, чтобы их могли увидеть будущие поколения? Вы должны были стать президентом ежегодника, как я». Затем он звонит Эллисон, ища помощи у Криса. -Привет? -Привет, Эллисон, - начинает он, внезапно чувствуя себя неловко. Он почти не сказал ей ни слова после похорон. -Стайлз, - кажется, она удивлена. - Привет, гм. Ты… как дела? Он облизывает губы. Она кажется невероятно неудобной, и он не винит ее. -Да, привет, я в порядке. Слушай, эм… Это прозвучит странно, но где твой папа? Пауза. -Мой отец? Нет, он уехал из города, чтобы торговать оружием. А что такое? Блядь. -Ничего, ничего, наверное, - бормочет он и проводит рукой по волосам. -Стайлз, - медленно произносит Эллисон, как будто она знает, что что-то не так. Удивительно, как Скотт забил кого-то настолько интуитивного. - Все нормально? Он нерешительно ворчит. -Ну, нет. Может быть. Просто Дерека весь день не было дома, и он не берет трубку, и я просто… у меня плохое предчувствие? Я надеялся, что твой папа знает, где он, или какой-нибудь причудливый локатор оборотней, который поможет его найти. -Я могу порыться в вещах моего отца, чтобы посмотреть, смогу ли я найти что-нибудь полезное, — нерешительно предлагает Эллисон. - Сейчас я иду по магазинам, но буду дома через час или два… Уверена, Дерек в порядке. -Ага… Спасибо, - отвечает Стайлз. Она прощается и говорит. - Увидимся завтра, - а над головой грохочет низкий раскат грома. Он вешает трубку и откидывает голову на подголовник, наблюдая за крошечными каплями дождя, падающими на ветровое стекло. Джип тарахтит под ним, двигатель беспокойно дрожит. Он успокаивающе поглаживает ладонью ее клатч, тяжело вздыхая. -Я знаю, - говорит он ей. - Это довольно дерьмово, но мы собираемся во всем разобраться, знаешь почему? Потому что на нашей стороне логика, которая и крута, и выгодна с научной точки зрения. Что бы сделал Спок? - он снова спрашивает себя, в чем он очень хорош сейчас, потому что иначе он дойдет до ручки. Спок оставался спокойным. Спок сделал бы вывод, что кто-то, возможно, пошел своим путем, чтобы навредить Дереку, потому что на данный момент это единственный оставшийся вариант. Жизнь ничто, если не основана на научно-фантастическом телешоу, и, основываясь на всех сверхъестественных сюжетных линиях, которые он и Скотт испытали до сих пор, это неплохая ставка. Он набирает список врагов Дерека в приложении «Заметки» на своем телефоне, и список получается довольно коротким: Враги Дерека: - кошки (наверное) - Питер Ему есть что добавить к списку, но он останавливается, как только набирает имя мужчины. Если кто и достаточно злой, чтобы похитить Дерека, так это Питер. И у Питера, вероятно, есть номер телефона Дерека, а это значит, что он может легко позвонить Дереку, чтобы заманить его в другое место, например, в гигантскую центрифугу или вулкан смерти. Или комнату, полную котят. И Дерек точно упомянул, что Питер жил где-то в квартире, но долговременная память Стайлза выдавала его и сводила на нет. «Желтые страницы» в Интернете — прекрасная, красивая вещь, решает он, потому что все, что ему нужно сделать, это ввести «Питер Хейл», расположенный рядом с «Бикон-Хиллз», и бинго, выскакивает один маленький красный флажок с меткой многоквартирного дома на Порт-авеню в округе Медина—Медина, вот и все! И это всего через пару городов. Он улюлюкает, шлепая по солнцезащитному козырьку джипа. Она фыркает в знак согласия, поэтому он переключает сцепление на задний ход, вытягивает шею назад и выезжает с парковки с визгом мокрых шин. -Давай, детка, мы собираемся вторгнуться в логово мерзкого волка.

***

Тротуар под его ногами темный от сырости, пока он смотрит на высокое кирпичное здание. Бронзовая надпись «Квартира 41» украшает пространство над списками комнат, и он делает шаг вперед, чтобы изучить нацарапанные имена. Питер Хейл занимает тринадцатое место в списке и напечатано маленькими заглавными буквами. Номера квартир перечислены последовательно: 100, 200 и 300, предположительно для трех этажей здания. Питер указан как квартира 314, что… Раздражает. Итак, варианты. Он мог бы позвонить самому старомодному имени из списка (Бетти Купер) и представиться человеком из PG&E, которому нужно прийти, чтобы проверить запальники духовки. Старушки доверчивы и несознательны, а он отличный лжец, так что она, вероятно, впустит его внутрь. Тогда он сможет добраться до квартиры Питера на третьем этаже, но дверь, вероятно, будет заперта, и он очень сомневается, что этот придурок просто пропустит его. Войдет, если он позвонит в дверь, особенно если Дереку заткнули рот и связали где-то в чулане. Вот так Стайлз и обнаруживает, что карабкается по пожарной лестнице в переулке квартиры. Его дыхание слышно в ушах, когда он цепляется за скользкие перила, и ему просто повезло, что дождь, хотя и прекратился, оставил металлические перекладины скользкими от капелек воды. Здание позади него — еще одна кирпичная квартира, к счастью, многие шторы закрыты или затемнены. Но он добрался до последних четырех окон в своем поиске, и ему нужно действовать быстро, прежде чем кто-то заметит, что он явно совершает какое-то преступление. Он выглядывает из-за следующего подоконника, где замечает пушистые розовые полотенца на вешалках в ванной и щипцы для завивки на столешнице раковины. Определенно не Питер, если только у парня нет определенных извращений. Следующее окно выходит в маленькую спальню с фиолетовыми стенами и орхидеей в горшке на комоде. На тумбочке выстроились три фоторамки с маленькими детьми и супружеской парой, в которую не входит Питер. Так что он шаркает по карнизу квартиры к последнему окну и мысленно скрещивает пальцы, поскольку его настоящие пальцы в настоящее время заняты тем, чтобы изо всех сил цепляться за мокрый кирпич — ванная простая, чистая, с открытой дверью душа. Электробритва и дезодорант «Олд спайс» лежат на столешнице раковины, а на полу валяются мятые спортивные штаны и серый свитер с V-образным вырезом. Бинго. Он бросает взгляд на джип, благополучно припаркованный у тротуара тремя этажами ниже. Ее фары смотрят на него ободряюще. Стайлз Стилински — человек без богов, королей и господ. Такие моменты обычно включают в себя его бейсбольную биту или клюшку для лакросса, чтобы разбить стекло, но в этом случае окно уже приоткрыто. Он просовывает пальцы под раму и открывает ее, чувствуя ностальгию, когда быстро виляет своими стройными бедрами через отверстие в ванную. Он имел обыкновение врываться в офис своего отца таким образом в свободное время, чтобы убедиться, что предатель держит свой ящик с барахлом настоящим офисным мусором, а не фаст-фудом. Всегда стоило получить бесплатный пакет картофельных чипсов на обед и невинно хлопать ресницами позже за обеденным столом во время "… клянусь богом, у нас, должно быть, проблема с грызунами! Doritos, Fritos и барбекю Ruffles, Все пропало без следа! Не смотри на меня так, приятель, собирался съесть их, я просто держал их для друга". Стайлз пытается быть похожим на тех крутых, тихих ниндзя, которые прыгают с подоконника в фильмах, но в конце концов тяжело распластывается на плитке в ванной Питера, как выброшенная на берег морская звезда, когда его нога зацепляется за плетеную полку. Он молча лежит на животе несколько секунд, настраиваясь на любой шум, который может указывать на присутствие Питера или, возможно, на знак того, что он все-таки не в той квартире, но ничего не слышит. Он воспринимает это как сигнал, чтобы подняться и осторожно подойти к двери. Пот стекает по его виску, когда он кружится, пугая себя в зеркале. Оружие — у него должно быть оружие, верно? Это довольно опасно и безумно, но в основном странно и опасно, поэтому он хватает электрическую бритву за раковину, которая, как он полагает, может нанести некоторый ущерб, если он воткнет ее в нужное место. Он хорош в том, чтобы протыкать вещи, или, по крайней мере, у него есть опыт протыкания убитых на дороге. Дверь ванной распахивается с тихим скрипом, когда он высовывает голову в коридор. Нет ни звука телевизора, ни жужжания приборов, ни маслянистых голосов, принадлежащих жуткому мужчине в V-образном вырезе. Однако квартира Питера на удивление не представляет собой злобное логово, заваленное оружием и отрубленными кукольными головами. Также удивительно, что нигде в поле зрения нет мишени для дартса с головой Дерека. Просто обычный диван с декоративными маленькими подушками, пара книжных полок с нормальными романами, простой бежевый ковер и растение в горшке в углу. Это действительно просто… Обычно. Что почему-то более жутко, чем злое логово, так что Стайлз слегка вздрагивает, когда ползет вперед. -Дерек, - шепчет он так тихо, как только может. Дерек сможет его услышать, а Питер — нет, не с его ослабленными силами. Но вскоре становится очевидным, что ни одного из оборотней здесь нет. В квартире тихо и пусто. Стайлз хмурится на свою электрическую бритву и спрашивает. - Хорошо, отлично, что теперь? Он проходит в крошечный зал. Стены пусты, если не считать нескольких небольших рамок с черно-белыми фотографиями. Там всего две двери, первая — небольшой шкафчик с полотенцами и моющими средствами, вторая — должно быть, спальня Питера. Он бродит внутри — там чистенько, просто, опрятно. Он не совсем уверен, что он здесь делает, но, по сути, это его последняя идея, а тщательное расследование всегда дает наилучшие результаты. И он любопытный. Очень, очень любопытный. Пока он не заметит трепетание краем глаза. Он крутится, кричит и тут же теряет равновесие среди испуганной ветряной мельницы. Он приземляется с тяжелым "умфом!" на животе, где он лежит, как выброшенный на берег кит, и ждет, пока его сердце, блядь, успокоится. Это даже не смешно, когда он видит, что это такое. Он усмехается и смотрит на аквариум у двери, потому что, честно говоря, у парня есть рыба-лев. Он помнит, что где-то читал, что рыба-лев считается символом власти в индонезийских странах, но если серьезно, у парня есть навязчивая идея. Возможно, ее даже зовут «Голиаф» или «Наполеон» или что-то в этом роде. Но у него нет времени постучать по стеклу в отместку, потому что именно тогда он поворачивает голову и замечает украшенный деревянный ящик под кроватью. Прежде чем он моргает, его рука вытягивается из-под кровати, пальцы обхватывают коробку, чтобы вытащить ее. Он скользит по твердой древесине, оставляя за собой пыльный след, поэтому он проводит рукавом по верху, чтобы вытереть пыль, и дважды чихает. Две латунные (или золотые?) застежки украшают боковую сторону вместе с подобными украшениями — она тяжелая и выглядит как дорогое дерево, блестящее красное дерево, много потускневшее с годами. Сверху надпись:

Пит, сила проистекает из усердия, на которое ты вдохновляешь на других. Твой брат, Робби.

Он смотрит на него, потому что фраза звучит смутно знакомо. Первым номером на надгробии семьи Дерека было «Роберт Хейл». Стайлз открывает коробку. Внутри небольшая стопка старых газетных вырезок и журнальных статей. Он берет ту, что сверху, и приоткрывает рот, пока читает название. Это полная двухстраничная статья из журнала Forbes:

Пятница, 10 марта 1986 года.

БРАТЬЯ СТАНОВЯТСЯ САМЫМИ МОЛОДЫМИ ИНВЕСТОРАМИ,

ЗАРАБАТЫВАЯ БОЛЕЕ 2 МЛН,

ЗАПУСКАЮТ ПАРТНЕРСКУЮ КОМПАНИЮ

      Не каждый выпускник колледжа может признать, что достиг американской мечты, но именно это празднуют братья Роберт Хейл, 24 года, и Питер Хейл, 22 года. Этот динамичный дуэт — самые молодые инвесторы в штате Калифорния, заработавшие более 2 миллионов долларов в первом квартале своего бизнеса, а в прошлом году — 3,1 миллиона. Родившиеся и выросшие в Бикон-Хиллз, штат Калифорния, братья Хейл выросли как лучшие друзья, а не ссорящиеся братья и сестры. «Мы прошли через все вместе, — рассказывает Forbes. - Роберт, выпускник Стэнфорда 1985 года. Старшая школа, колледж, домашняя жизнь, что угодно. Некоторые люди говорят, что мы связаны бедром, но мне нравится думать, что у нас одни и те же амбиции». На втором курсе колледжа Роберт и его брат разработали высокотехнологичную оросительную систему, и эта идея была продана за 2,7 миллиона долларов. Помимо получения Национальной премии изобретателя Томсона и щедрого гранта, двое братьев вложили эту сумму в свой новый бизнес и заработали себе миллионы.       «Роб — мой лучший друг, — говорит Питер Forbes. - Он мускулы, а я мозг, что делает нас сильным дуэтом». Питер, 22 года, демонстрировал успехи в учебе в средней школе и колледже, досрочно окончив Стэнфордский университет с отличием и получив специальность в области финансов. «Главное достояние Питера — его острый ум», — хвалит один из его предыдущих профессоров Чарльз Деннинг. «Я никогда не видел ученика, столь жаждущего знаний. Он был очень конкурентоспособен среди своих сверстников и всегда стремился быть лучшим. Вероятно, это можно отнести к его нынешнему успеху».       Успех — это мягко сказано, так как партнерство Питера Хейла с его братом сделало пару самыми успешными миллионерами до 25 лет. Этим летом команда запускает свою новую компанию, Hale Associates, в недавно построенном здании Скорсинстона в центре Бикон-Хиллз, родного им города, несмотря на малоизвестное имя. Их миссия вдохновлена ​​их матерью, 56-летней Лаурой Хейл, которая в настоящее время живет с ранним слабоумием в доме престарелых Сильверадо в Шорвью. Из-за ее состояния и отсутствия отца братья Хейл со средней школы жили самостоятельно в своем семейном пентхаусе под присмотром семейной няни и личных помощников.       «У нас большие планы, — взволнованно сообщает Роберт Forbes. - Вы будете часто видеть Питера и меня в ближайшие несколько лет. Наша первая миссия, как только мы начнем, — начать расчищать часть окружающего леса, чтобы освободить место для большего количества жилья по всему округу. Это должно помочь экономике и, в свою очередь, обеспечить больше жилых единиц для людей, которые хотят переехать в Бикон-Хиллз. Это наша мечта, чтобы помочь большему количеству людей найти дом в городе, который мы любим». Прилагается фотография очень юного Питера и кого-то, поразительно похожего на Дерека, со скрещёнными руками внизу. Подпись гласит: «Роберт [слева] и Питер [справа] после окончания Стэнфордского университета, май 1985 года». Стайлзу требуется минута, чтобы посмотреть… Это застает его врасплох, потому что мужчина на фотографии сильно отличается от того Питера, с которым общался Стилински. Питер выглядит моложе, счастливее, его искренне развлекает брат и дипломы между ними. Он переходит к следующей статье с первой страницы Beacon Hills Gazette:

Понедельник, 2 июня 1988 года.

АКТИВИСТЫ ЗА ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПРАВА ПРОТИВ

HALE ASSOCIATES, КОМПАНИЯ ПЛАНИРУЕТ БЕЗОПАСНОСТЬ

      Всего через два года после основания своей фирмы братья-миллионеры и содиректора Роберт и Питер Хейлы (26 и 24 года) заключили контракт с Ньюманом Нортоном на расчистку тридцати акров леса Бикон-Хиллз для строительства нового жилья, но группа энергичных местных жителей буквально сидят у них на пути. «Родня Кейи», небольшая группа активистов-экологов во главе с 28-летней Талией Натаани, остановила бульдозеры Hale Associates, взгромоздившись на деревья, отмеченные для уничтожения. «Кейя» — это термин навахо, обозначающий «землю», что переводит название организации как «родственники земли».       «В лесах Бикон-Хиллз обитают сотни видов местных растений и диких животных», — рассказывает Натаани газете Бикон-Хиллз со своей ветки дерева. «Hale Associates или любая другая компания, если на то пошло, не имеет права разрушать это ради прибыли. Они хотят построить больше домов, но подумайте о домах, которые они ограбят в обмен».       Увидев на месте со-генеральный директор Роберт Хейл выглядел раздраженным. «Хотя эти люди заслуживают восхищения своими усилиями, они не собираются побеждать. Мой брат и я планировали этот шаг уже два года, и каждый элемент находится в движении, чтобы это построить дома для семей, что важнее, чем сохранение нескольких акров деревьев».       По словам Натаани, тринадцать членов "Родни Кейя" взобрались на окружающие деревья в прошлую пятницу утром, всего за час до того, как подрядчики Хейла должны были прибыть на место происшествия. Они оснащены одеялами, ремнями безопасности и коробками для завтрака для обеспечения готовности. Источники сообщают, что участники также пели песни и кричали о своей миссии, собирая спекулянтов внизу. Полицейская охрана присутствует. «Я дежурю здесь уже три дня, — говорит 24-летний Джон Стилински, недавно…" Стайлз перестает дышать. — недавно назначенный офицер Бикон-Хиллз на месте происшествия. «Мы пытались их уговорить, но они не сдвинулись с места. Некоторые из них начали бросать в нас грецкие орехи», — добавляет Стилински, глядя на члена "Родни Кейя" над ним. «Но в остальном они все довольно мирные. Просто громкие». Другие спекулянты на месте происшествия подтверждают, что некоторые защитники окружающей среды начали терять голос из-за словесных протестов, но местные сторонники Бикон-Хиллз начали подбрасывать им леденцы от горла. Стилински вместе с двумя другими новыми офицерами, недавно добавленными в BHPD, включая 24-летнего Ричарда Салливана и 28-летнего Терри Грея, призваны поддерживать мирный характер протеста и контролировать его. Стилински комментирует: «Не совсем так, как я ожидал, пройдёт мой первый день в полиции, но это интересно,       Когда им вручили микрофон, члены "Родни Кейя" не стали терять ни секунды «Мы не собираемся спускаться, пока Hale Associates не передумают или не согласятся нас выслушать», — комментируют многие из них. Другой член выразил поддержку лидеру Натаании. «У Талии такая страстная душа, — говорит 21-летняя Клаудия Гурски, новая участница группы. «Ее любовь к лесу вдохновляет. Я уезжаю через пару месяцев, чтобы получить степень в области изящных искусств, но я буду помнить ее как великого лидера». Стайлзу приходится перестать читать, чтобы контролировать дыхание, потому что Гурски — девичья фамилия его матери. У его мамы было высшее художественное образование. И вдруг щелкает — -Эй пап, как вы с мамой познакомились? -Это был мой первый рабочий день. Она сидела на дереве и орала изо всех сил. Стайлз прижимает ладонь к губам, тяжело выдохнув через нос. Он дает десять секунд, чтобы собраться, и продолжает читать. Неизвестно, как долго продлится протестное противостояние, но анонимные инсайдеры сообщают, что братья Хейл теряют терпение. «Сегодня утром они провели собрание», — сообщает Beacon Hills Gazette один из источников. «Дробильные машины сдаются в аренду только для строительства, поэтому им пришлось выложить дополнительные деньги, чтобы содержать их, и им придется продолжать тратить каждый лишний день. Родня Кейи также задерживает подрядчиков. Это неудобно, но Роберт и Питер планировали это долгое время. Они не позволят нескольким любителям деревьев встать у них на пути, это точно. Они не допустят, чтобы компания проиграла». Следующая статья — всего пару лет спустя, в другом полном развороте журнала Forbes. Бумага сильно смята, как будто Питер скомкал ее и выбросил, прежде чем передумал и снова разгладил. Стайлз широко раскрытыми глазами смотрит на фотографию в статье, на которой снова изображен отец Дерека, только немного старше, а рядом с ним сидит, может быть, только очень беременная Талия Хейл.

Пятница, 21 ноября 1990 года.

ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР TOP GROSSING РОБЕРТ ХЕЙЛ В

ВЫХОДИТ ИЗ БИЗНЕСА, ПОКУПАЯ КРУПНЕЙШИЙ

ОСОБНЯК В ОКРУГЕ БИКОН-ХИЛЛЗ

      Эксклюзивное интервью с новой влиятельной парой Beacon Hill:       В 1986 году братья Роберт и Питер Хейлы закончили Стэнфордский университет успешными миллионерами. Всего два года спустя они запустили планы по расчистке местных лесов под жилые дома, но были остановлены группой защитников окружающей среды под названием "Родня Кейи" во главе с тогдашней Талией Натаани, которая вступила в политическую борьбу, в частности, с со-генеральным директором Робертом. Сегодня бывшие противники молодожены, у них на подходе первенец, и Роберт объявил о своем уходе из компании, которую он создал, чтобы стать семьянином.       Ведущий журналист Forbes Джо Манелло сидит с Робертом, 28 лет, и Талией, 30 лет, в кафе-студии журнала, собирая эксклюзивные подробности о том, как любовь победила политику три года назад.       Роберт: На самом деле Талия была лидером протеста. Один из моих подрядчиков позвал меня на строительную площадку рано утром в тот день, сказав, что около дюжины человек припарковались на деревьях и отказываются двигаться. Я подумал: «Это катастрофа». В то утро мы должны были снести бульдозерами тридцать акров леса, а вы говорите мне, что на пути лежат тела? Просто заставьте их двигаться!       Талия: У нас не было планов уходить. Но никто из нас не мог просто стоять в стороне и позволить лесу быть уничтоженным, независимо от того, насколько мала площадь земли. Нас вдохновляла поддержка горожан, но Роберту понадобилось пять дней, чтобы он сдался и согласился поговорить с нами.       Роберт: «Мы действительно думали, что вы так долго не протянете. Мы с братом перепробовали все, чтобы заставить их спуститься: громкоговорители, чтобы они не спали, усилили охрану полиции, чтобы отогнать местных жителей, которые продолжали разбрасывать припасы, Питер даже предложил выкурить их перцовыми бомбами. Оглядываясь назад, это было довольно подло с нашей стороны, но в то время я был ослеплен своей мечтой. Мы с Питером посвятили свою жизнь успеху компании, поэтому мы были очень рассержен загвоздкой в ​​планах.       Талия: Представьте мое удивление, когда он действительно залез на дерево в своем костюме Билла Бласса, чтобы провести со мной конференцию.       Джо: Впечатляет!       Роберт: [смеется]. У меня не было выбора. Все ручались за то, чтобы Питер и я поговорили с протестующими , но Талия отказалась спускаться. Это было разумно, потому что у нас, вероятно, была бы охрана, чтобы арестовать ее. Но в тот момент я подумал: «Ну, мне нужно пойти послушать эту женщину, и я хотел бы сделать это лицом к лицу, вместо того, чтобы заставлять ее звонить нам». Она и другие участники "Родни Кейи" довольно много, э… пели.       Талия: Это озвучивание нашей миссии. Должна признать, в тот момент наши голоса были довольно сырыми.       Роберт: Верно. Так что я поднялся, чтобы встретиться с ней. У Питера чуть не случился припадок, но все остальные, похоже, сочли это довольно забавным.       Джо: Так что там случилось?       Роберт: Ну, мы поговорили. Она рассказала мне о своем отце, и о том, как он основал организацию по защите лесов, и о существах, живущих там… На самом деле, довольно много существ, и чем больше мы вникали в это, мы понимали, что мы... Ну, у нас были некоторые общие черты. Что было удивительно, учитывая, насколько мы разные, но Талия напомнила мне, насколько важным был лес для таких людей, как мы. Бикон-Хиллз раньше был сплошным лесом, до того, как люди пришли. Деревья, на которых мы сидели, собрали вместе группу защитников окружающей среды и группу бизнесменов, так что в этом должно быть что-то важное, верно? Я рассказал ей о своей мечте, которую мы с братом видели, и как мы хотели помочь жителям округа позволить себе хорошие жилые помещения. Она терпеливо слушала, более терпеливо, чем я, и заверил меня, что она и другие члены "Родни Кейи" будут тут до тех пор, пока я не приму правильное решение.       Джо: Вау. Ваши первые впечатления?       Талия: Я думала, что ты очень напыщенный. Страстный. Серьезный тоже, но я видела юный дух в твоих глазах. Я думаю, ты подавлял его.       Роберт: Ты была прекрасна. И в равной степени упряма. Ты меня немного пугала, если честно.       Джо: Сообщается, что прошла еще неделя, прежде чем вы приказали Hale Associates отозвать бульдозеры. Итак, в общей сложности пятнадцать дней, когда Талия и ее группа сидели на деревьях. Это правильно?       Роберт: Да. Питер и я… Мы сильно ударились головой о наше решение. Я хотел передумать, а он хотел следовать нашему первоначальному плану, в чем я его не виню. Мы занялись бизнесом вместе, и он не понимал, почему у меня вдруг возникли сомнения по поводу сноса деревьев. Но у меня не было сомнений в нашей компании, я просто пересмотрел, правильное ли решение мы приняли.       Джо: Как вы пришли к такому решению?       Талия: Он прибежал ко мне посреди ночи.       Джо: Нет!       Роберт: [вздыхает] Да. Фирме требовалось единогласное решение от меня и Питера, чтобы довести дело до конца, делать ставку на другой участок леса или нет, а мы все еще были один против другого, и я хотел свежее мнение, которое не принадлежало консультантам в компании, которые твердили, что нужно сносить. Я сразу подумал о Талии, поэтому я разыскал ее, когда репортеры не смотрели.       Талия: Я думала, ты сошла с ума. Но мне понравилась твоя старичковая пижама.       Роберт: Она были в тонкую полоску, и она была удобной. Но не настолько удобной, чтобы сидеть на коре дерева, было приятно… Не знаю, как вы так долго выдерживали. В ту ночь мы долго разговаривали. О компании. Она указала мне на созвездия и отдала свое одеяло, когда я замерз в своей молодежной пижаме. Она меня, право, смутила тем, что была такой доброй и расслабленной, когда я был так холоден с ней. Затем она посоветовала мне попробовать принимать решения сердцем, а не головой.       Джо: А ты?       Роберт: На следующее утро я сказал Питеру, что мы найдем другое место для постройки жилья. Что я отказался вырубать лес в Бикон-Хиллз. Он был… Это был тяжелый день для нас. Но мы были лучшими друзьями, сколько мы себя помним. Он доверял мне настолько, что поверил мне на слово. Так что мы провели несколько месяцев, встречаясь с владельцами участка Поупорди в Гленсдейле. Мы строили дома там. Это было не в Бикон-Хиллз. как мы надеялись, но это был компромисс.       Джо: Ты говоришь «мы были лучшими друзьями» в прошедшем времени. Вы с братом больше не близки?       Роберт: Мы всегда будем семьей. Если он снова захочет быть больше, чем просто семьей, я приму его с распростертыми объятиями.       Джо: Из-за него вы ушли из Hale Associates?       Роберт: [качает головой] Нет, нет. Мой брат и я… Мы просто выросли и стали другими людьми. Мы создали компанию своими руками, и я любил эту компанию. И до сих пор люблю. Но я люблю Талию и нашу малышку. Я надеюсь, что однажды Питер сам это поймет. Я не сомневаюсь, что он отлично справится с работой, взяв на себя управление фирмой, но мне и моей жене пора начать воспитывать нашу маленькую девочку.       Джо: И поздравляю! Есть еще идеи для имени?       Роберт: [посмеивается] У Талии на примете есть кое-что интересное. Я обещал, что она выскажет свое мнение позже, если наша первая дочь получит имя моей матери, Лора Энн.       Джо: О! Так вы уже видите ваше будущее через несколько лет?       Роберт: Пока с Талией все в порядке, но да, именно поэтому мы выбрали самый большой дом в округе. Это, и мы хотели место рядом с лесом… Так что мы построили один дом в лесу. Я хотел бы когда-нибудь вырастить сына, [смотрит на Талию, которая улыбается] но сейчас я очень рад за нашу девочку.       Уходя из фирмы, Роберт оставляет своего младшего брата Питера Хейла, 26 лет, единственным генеральным директором Hale Associates. Столкнувшись с этим, Питер отмахнулся от журналистов без комментариев. Талия и Роберт ждут своего первого ребенка в феврале этого года; когда его попросили описать свою жену одним словом, Роберт ответил следующим утверждением: «В мире не хватит слов, чтобы описать Талию. Она сделала меня лучше. Раньше мое честолюбие ослепляло меня, но она научила меня тому, как открыть глаза и увидеть остальной мир». Стайлз чувствует, что улыбается, когда заканчивает статью. Родители Дерека звучат как лучшие друзья, мало чем отличающиеся от его собственных родителей, и безвозвратно влюбленные. Но его ухмылка исчезает, когда он переходит к следующей статье внизу, напечатанной большими печатными буквами на первой полосе:

Четверг, 13 марта 2009 г.

ЧЕТЫРЕ ПОГИБЛИ ПРИ ПОЖАРЕ В БЕЙКОН-ХИЛЛЗ,

СЫН-ПОДРОСТОК ВЫЖИЛ

      Сегодня в 2:45 утра в полицейский участок Бикон-Хиллз поступил местный звонок с сообщением о столбе дыма, исходящем из леса, примыкающего к окружной линии шоссе 92. Пожарные машины быстро прибыли на место происшествия, где горел самый большой особняк в округе Хейл Эстейт. Спасатели вытащили двух пострадавших из окрестностей до того, как верхние этажи рухнули, и еще троих из-под обломков; 46-летний Роберт Хейл, 48-летняя Талия Хейл и двое их детей, 18-летняя Лора Хейл и 8-летняя Кора Хейл, скончались на месте происшествия из-за различных травм и отравления дымом, сообщают коронеры. Единственный выживший, 16-летний Дерек Хейл, был без сознания примерно пятнадцать минут, когда парамедики стабилизировали его после спасения. В 3:30 утра он был госпитализирован в Мемориальную больницу Бикон-Хиллз для лечения ожогов третьей степени на руках и ногах, где он сейчас находится в тяжелом состоянии.       Официальные лица сообщают, что возгорание произошло в результате утечки газа централизованно из отопительного прибора на первом этаже, что привело к взрыву, когда запальник автоматически включился. «Это трагедия, — говорит Ричард Салливан, 40 лет, недавно назначенный шерифом Бикон-Хиллз. - Мне позвонили сегодня около 3 часов ночи и доложили на место происшествия. Дом почти полностью разрушен, его, вероятно, снесут».       Особняк был куплен Робертом Хейлом в 1990 году после того, как он оставил свою успешную должность со-генерального директора в Hale Associate's, чтобы создать семью. Он неоднократно фигурировал в журнале Forbes и других известных изданиях за свой миллионный успех. Говорят, что его сын Дерек является единственным наследником семейного состояния и, следовательно, владельцем ныне разрушенного особняка Хейлов. Брат Роберта, бывший деловой партнер и единственный живой родственник, 44-летний Питер Хейл, как сообщается, не получит доли в поместье.       Репортеры в настоящее время стоят у входа в больницу, чтобы получить дополнительную информацию о физическом состоянии Дерека Хейла и о том, что он планирует делать со своим состоянием. Стайлз тяжело сглатывает, не в силах избавиться от болезненного кома в горле. В статье есть еще кое-что, подробности о достижениях сестры Дерека и его родителей, быстро написанный шрифт о том, что они были самой счастливой и известной семьей в округе, но он не может это прочитать. Он быстро открывает последнюю газетную вырезку, датированную несколькими месяцами позже, с первой страницы подписного журнала The California Reporter.

Суббота, 3 августа 2009 г.

HALE ASSOCIATES БАНКРОТ, БЫВШИЙ ГЕНЕРАЛЬНЫЙ

ДИРЕКТОР ПИТЕР ХЕЙЛ ТЕРЯЕТ РАБОЧИХ И КОМПАНИЮ

      Питер Хейл, 44 года, является младшим братом очень успешного Роберта Хейла, бывшего со-генерального директора Hale Associates, фирмы, которую братья и сестры основали вместе после окончания Стэнфордского университета в 1985 году. Роберт Хейл был объявлен умершим в марте этого года пожара в его дома. Сегодня Питер Хейл сталкивается с многомесячным скандалом, связанным с закрытием его фирмы, поскольку десятки людей говорят о мрачной правде, стоящей за кончиной компании.       «[Питер] неправильно обращался со своими работниками», — говорит анонимный бывший сотрудник The California Reporter. «После того, как его брат умер, он потерял концентрацию, начал работать больше и урезал всем зарплату, чтобы компенсировать свои расходы. Он стал очень безрассудным». Другие утверждают, что Хейл начал проявлять насилие и гнев в офисе. «Во время встречи он швырнул через комнату стул», — добавляет другой источник. «Как будто у него была суперсила… Мы были в ужасе».       После месяцев жестокого обращения и наблюдения за тем, как фирма теряет деньги, сотрудники начали массово увольняться. «Я больше не мог этого выносить», — говорит 50-летний Гаррисон Майерс, который говорит нам, что «надеется, что [Хейл] увидит здесь мое имя, чтобы он мог знать, что я думаю». «Он злился все больше и больше, сосредоточившись на прибыли и власти. Это было напряженно и далеко от первоначальной миссии компании несколько лет назад». После ухода в отставку Майерс работает водителем автобуса в средней школе Бикон-Хиллз.       «Это такой позор, — говорит 62-летний Хэнк Филпотт, который был казначеем и советником компании с момента основания фирмы в 1986 году. чтобы вести бизнес вместе. У них было видение, страсть… Они хотели помочь сделать жилье доступным для всех в округе. Но после того, как Роб ушел, Питер стал жадным. Удивительно, как сильно изменилась компания. Роберт был бы так разочарован, Боже упокой его дух».       Возмущенные жестоким обращением со стороны генерального директора, двадцать четыре бывших сотрудника подали в суд на Хейла за словесные оскорбления, ненормированный рабочий день и действия с угрозами. Хейл проиграл первое судебное дело из-за 1,4 миллиона долларов за стресс и словесные оскорбления, причиненные 32-летней Мелани Родрикес, которая на момент трудоустройства была на восьмом месяце беременности. «Он угрожал уволить меня, если я не приду в офис на каблуках», — заявила она в своем заявлении в суде. «Он сказал, что это нужно было для того, чтобы сохранить сильный вид, чтобы представлять компанию, но когда я попытался объяснить, как болит спина, он разозлился, выругался и голой рукой разбил стакан, который держал».       Арнольд Монтгомери, финансовый консультант компании, утверждает, что Хейл «начал приходить в офис с похмелья, иногда пьяный. Во время совещаний от него пахло алкоголем, и он вел себя небрежно с руководством, он был не в духе. Он начал увольнять людей на месте. Если он злился, то отказывался высылать требуемые двухнедельные зарплаты. Люди, которые когда-то стояли лояльно к компании, бежали к двери. Я надеюсь, что он получит необходимую помощь».       В следующем месяце Питеру Хейлу предстоят оставшиеся семь судебных исков за словесные оскорбления и агрессивное поведение. Когда его спросили, как постановления суда повлияют на его опекунство над племянником (Дерек Хейл, 16 лет), Хейл быстро отвернулся от журналистов без комментариев. «Я планирую задержать этого человека», — заявляет Боб Дивайн, юрист, представляющий Мэри Пардон и Джона Этли, двух бывших сотрудников, которые получили небольшие ссадины, когда Хейл вышел из себя и разбил проектор для презентаций во время встречи. «Честно говоря, я удивлюсь, если у него останутся какие-либо доходы после этих судебных заседаний. Этот человек может очень легко потерять все свое состояние, и после поведения, которое он продемонстрировал по отношению к моим клиентам. Он не заслуживают того, чтобы быть во власти».       С тех пор Питер Хейл потерял около 117 миллионов долларов из-за судебных исков и плохого финансового управления. Hale Associates объявила о банкротстве 23 сентября этого года. Хейл, после того как банк лишил права выкупа его имение в Марине, переселился в квартиру в центре округа Медина. Жены и детей у него нет. Стайлз смотрит на статью. Вот и все. Судя по виду его скромной квартиры, Питер, несомненно, потерял все свои деньги. У него много вопросов, а именно, начался ли разрыв между Питером и отцом Дерека, когда Роберт ушел из компании ради Талии. Сердце громко гудит в ушах, он продолжает копаться в ящике с сокровищами Питера. Старая фотография женщины с младенцем на руках, пожелтевшая визитка под названием «Hale Associates» с номером телефона компании, некролог Роберта из газеты и фотография молодые Питер и Роберт смеются в ковбойских костюмах на вечеринке братства. На обороте нацарапано: «Пити и Робби, 20/22 года». И вдруг Стайлз понимает. Потому что Дерек очень похож на своего отца: у Роберта Хейла в двадцать два года такая же очерченная челюсть, такая же темная щетина и серо-зеленые глаза, как у Дерека в двадцать два года. Из статей видно, что Питер был очень близок со своим братом, даже объявлен лучшим другом, прежде чем их отношения испортились. Но чем старше становился Дерек, тем больше он приобретал черты своего отца, поэтому Питер смотрел на него и видел человека, который бросил его и их компанию ради семьи. Может быть, даже злился, что Дерек был единственным выжившим в огне. Не Роберт. Но среди устаревших артефактов есть еще одна фотография в рамке, на этот раз пожилой Роберт Хейл задувает свечи на праздничном торте, а рядом с ним улыбается Талия. На ее коленях розовощекий ребенок, который выглядит очень недовольным ситуацией, его крошечные губки нахмурены. Он переворачивает его и видит подпись, написанную от руки: «Посмотри на свою племянницу! На прошлой неделе Лоре исполнился год, и это единственная фотография, которая не получилась размытой. Я уверен, что она была бы рада познакомиться с тобой. — Робби." И еще один полароид ниже того, что в рамке, двух девушек, которые, несомненно, Лора и Кора. Они выглядят моложе, чем на фото в особняке, запрокинув головы и смеясь в снегу. Моментальный снимок сделан настолько идеально, что он почти слышит их хихиканье. Вопреки тому факту, что это, наверное, ужасная идея, Стайлз вытаскивает рамку из коробки. Большая часть рамки не помещается в его куртке, поэтому он вытаскивает фотографию и прячет ее в карман. Он берет статью, в которой упоминаются его мама и папа, интервью с родителями Дерека, а также фотографию первого дня рождения Лоры, потому что, насколько он знает, у Дерека есть только одна фотография его семьи, которая пережила пожар. Он торопливо запихивает коробку обратно под кровать, прощается с Наполеоном и возвращается к окну ванной, гадая, сколько еще фотографий семьи Питер спрятал где-нибудь в шкафу. Прежде чем уйти, он находит минутку, чтобы заменить зубную пасту Питера кремом для волос, который находит под раковиной.

***

После этого он возвращается в особняк. Дерека все еще нет. Его записка до сих пор лежит на столе — бледно-желтый квадрат среди моря кафельной плитки. Он шагает по ковру в гостиной, периодически сглатывая, пока его желудок трепещет от беспокойства. Снаружи небо теперь темное, заполненное облаками, которые обрушивают на дом ведра дождя, пока он формулирует миллион «а что, если» о Дереке, пока не может больше терпеть. Входная дверь с грохотом распахивается, когда он выбегает на крыльцо, отчаянно желая увидеть, как Дерек мельком пробирается через лес к дому, но там ничего нет. В лесу темно и пусто, ветер и дождь хлещут его по одежде, прилипая к животу и рукам. Он хватается за деревянные перила и наклоняется к линии возвышающихся вечнозеленых растений, прикрывая глаза от жгучего дождя. -ДЕРЕК! Он кричит против порыва ветра, но ответ не возвращается. Единственным движением из леса является шелест листьев, когда деревья трясут их, как детские погремушки, и никакой другой реакции, кроме воющего ветра, который хлещет его волосы, прилипляя ко лбу липкой мешаниной темных нитей. Его сердце колотится в такт стуку ветвей, быстрее и громче, пока он, спотыкаясь, не скатывается по ступенькам крыльца и не мчится в лес, позволяя массе влажных деревьев поглотить его, как мокрая черная дыра. Он бежит. Он зовет Дерека, пока его голос не становится хриплым и прерывистым, а его кроссовки не становятся насквозь мокрыми и покрытыми грязью. Лес пролетает мимо, когда он в беспорядочном отчаянии бежит между деревьями, надеясь поймать любой признак щетины на лице или пушистого черного хвоста, пока его не посещает отчаянная мысль. Его ботинки взметают брызги мокрых листьев, когда он упирается пятками и скользит к остановке, крутясь вокруг сто восемьдесят, чтобы мчаться вверх по склону по пешеходной тропе в пятидесяти ярдах от него. Это единственное место, которое он еще не проверил, и единственное место, куда Дерек мог бы сбежать в крайнем случае. Его легкие горят, когда он заставляет свои влажные икры быстрее нести его вверх по холму, к ущелью, куда две недели назад привел его черный волк. Холодный ветер треплет его волосы и куртку, когда он достигает Мирного Дворца, где перед ним на многие мили простирается истерзанное серое небо. Он бежит к краю травы, и ветер приветствует его, треплет его куртку и волосы, открывая огни города за пеленой дождя. Он складывает руки и кричит со скалы. -ДЕРЕК! Нет ответа. Нет воя. Нет ни малейшего мерцания на участке графства перед ним. Его дыхание резкое и тяжелое, когда он проводит рукой по влажной челке и сильно дергает ее. Он облизывает губы, сильно их кусает и морщит нос, чтобы подавить свое раздражение. Его беспокоит то, что он не может щелкать когтями, или защищаться, или чувствовать, как Скотт и Айзек, или обладать проницательностью Лидии или навыками обращения с оружием, как у Эллисон. Он всю жизнь был сыном копа, но никогда не чувствовал себя таким некомпетентным . Он чувствует себя мокрым, холодным, глупым, испуганным, слабым… Человеком. -Ах! Он разворачивается и сильно бьет кулаком по ближайшему дереву, расщепляя кожу на грубой коре. Эта блестящая идея, конечно, жалит его, как суку, и он сгибается пополам с ворчанием, прижимая костяшки пальцев к животу. -Бля, - шепчет он. - Блять , дерьмо, бля… нет. Нет, нет, сосредоточься. Сосредоточься, Стайлз. Должно быть… Ты что-то пропустил, ты пропустил… Он оглядывается через утес, чтобы увидеть город, чтобы увидеть, есть ли ответ на горизонте. Но он встретил только тишину леса, тихий шлепок дождя по листве. Что бы сделал Спок? он пытается снова, потому что это была мантра дня, и у него закончились идеи. Что бы сделал Спок? Он устало бормочет. -Будь логичен, что бы сделал Спок… Что…, - но замолкает с пустым вздохом. Потому что дело не в том, что сделал бы Спок. Это то, что сделал бы его отец. Он падает на колени, когда на него давят напрасные усилия дня. Дерек пропал, и нутром он знает, что что-то не так. Он подтягивает ноги к груди и снова и снова скручивает ступни в промокших кроссовках, чувствуя холодное хлюпанье между пальцами ног. Дождь хлещет его, горькая метафора того, как все сразу обрушивается на него… Он пытается переосмыслить, пытается сообразить, что делать, но нервы его на пределе, а карман пуст. Он хочет так сильно, что это больно, чтобы был значок, чтобы держать его, или чтобы его отец был рядом с ним. Простое прикосновение к плечу. -Сейчас самое время вернуться, — шепчет он тихим и резким голосом. Он закрывает глаза и позволяет спине согнуться от ветра, думая о своем отце и любимой кофейной чашке своего отца с маленьким мультфильмом Гарфилда, из которой он пил только по понедельникам. Его отец, одетый в форму в своем кабинете, в рубашке цвета хаки и идеально выглаженных брюках. Дома, на диване, в колючем свитере, хмуро глядя на салат, который приготовил ему Стайлз, или о кудрявой картошки фри, пока они сидели бок о бок в патрульной машине. Его отец, сгорбившись над обеденным столом в очках Дамблдора на кончике носа, просматривает папки под старой маминой настольной лампой. Его смех, сухой и теплый от дыхания, как кофе. Его теплый, но усталый голос, иногда с оттенком раздражения, иногда властно, иногда виски. Иногда разочарование. Всегда привязанность. Но Стайлз знает, что больше не может спросить у отца, что делать. У него даже значка больше нет. Я буду рядом с тобой, детка. Последние слова, которые отец сказал ему перед смертью. Он снова слышит голос своего отца, который снова произносит их, точно так же, как он слышал их каждый день с первого января. Но теперь они иронизируют, потому что его отец не остался, как и его мама. Стайлз прикусывает губу, пальцы впиваются во влажную землю. Он почти злится из-за этого, потому что нарушенное обещание оставило его в ту ночь навсегда в одиночестве. Сосредоточься, Стайлз. Но он слышит это и сейчас тем же тоном, который использовал его отец, когда мысли Стайлза запутывались во время выполнения домашнего задания. -Но я не могу, - шепчет Стайлз. - Я не знаю, что я пропустил, я не могу придумать — ты мне нужен, - он жалобно говорит ветру. Я никогда не уходил, сынок. Он мотает головой по поляне, почти ожидая увидеть своего отца. Слова настолько ясны в его уме, голос настолько точен, как у отеца по тону и протяжности, что он клянется, что мужчина стоит прямо позади него, но он никого не видит. Его отец мертв. Он истерически хихикает, проводя липкой рукой по лицу. -Я схожу с ума, - бормочет он, дождевая вода стекает ему в рот и скатывается с подбородка. - Дерек пропал, и теперь я схожу с ума. Отлично. Я бы прошел прослушивание в «Пролетая над гнездом кукушки», но его не было на Бродвее с шестидесятых, - он снова опускает голову на руки, чувствуя себя наигранным и холодным. Сидение под дождем не принесет пользы ни тебе, ни Дереку. -Прекрати, - говорит Стайлз голосу, своему разуму, чему угодно. - Я знаю, что этого не произойдет, но я не знаю, что еще делать. Он может быть где угодно, я искал… я искал везде, хорошо? Дерек не пошел бы туда в мантии невидимке. Так что мне теперь делать, а? Откуда мне знать, куда идти? Ты знаешь. Что вы делаете, когда заходите в тупик с делом? -Возвращаемся к исходной точке, - автоматически говорит Стайлз. - Мотивация, общая картина. Точно. Итак, вернитесь к исходной точке. Шестеренки крутятся в его голове, когда он вспоминает каждое дело за последние два года, от стаи альф до пикси, канимы, дараха, шорт-лист грабежей и нераскрытых дел, которые он и его отец прочесывали до тех пор, пока рано утром, когда Джон поймет, что сыну ещё в школу, и загонит Стайлза в постель. Но что принципиального в этой ситуации? Клетка из последних трех месяцев будет место в лесу, где умер его отец, не так ли? Или жетон? Сам Дерек? Он уже проверил полицейский участок, а Дерека там не было, он даже вломился в квартиру Питера, а Дерека там не было. Вначале может быть миллионом вещей. Какая-то подсказка, которую он упустил, или… Дыши, сынок. Это кажется таким близким и реальным, что он снова поднимает глаза и широко раскрытыми глазами смотрит в лес. Деревья безмолвны и бездушны, если не считать шума дождя вокруг него, тихого и пышного. Но слова правильные. Он задерживает дыхание, что не помогает в данной ситуации. Стайлз взял книгу «Как справиться с посттравматическим стрессом» с книжной полки Дерека около месяца назад и прочитал ее за два дня. Он держал ее на ночном столике и время от времени перелистывал на диване в дождливые дни, не боясь тихих косых взглядов и наблюдательных кивков, которые Дерек посылал ему с другого конца комнаты. Теперь Стайлз скрещивает ноги в позе для медитации, которую Дерек делает по утрам у окна, и вспоминает техники беспокойства из второй главы. Он сосредотачивается на том, чтобы сосредоточиться, позволяя своим глазам трепетать, когда он делает глубокий вдох через нос. Мокрая земля впитывается в его штаны и окрашивает его колени и лодыжки в темный цвет, приземляя его ледяными уколами; когда он был моложе, его отец клал ему за шею холодное полотенце, когда у него были приступы паники, но последние пару месяцев дыхание, еда и простая компания Дерека сохраняли его спокойствие. Кошмар по-прежнему поднимает свою уродливую голову, но реже и менее ярко, и дрожи в руках уже почти нет. Особняк или, возможно, другая душа внутри особняка окутывает его чувством безопасности. Так что легко вспомнить, в чем он сомневался и с чего начал — с самого начала. Это то, что он искал весь год, но никогда не терял этого. -Домой, - говорит он вслух. Его голова вздымается так быстро, что он слышит, как хрустит его шея. Он должен вернуться в дом Хейлов. Его дом... нет, их дом. Их дерьмовый, сгоревший, гигантский дом, где они меняют протекающие ведра, пьют кофе, засыпают на диване и делают вид, что раздражают друг друга. Где они едят хлопья друг друга, когда другой не смотрит, и смотрят любой фильм Альфреда Хичкока по PBS по субботам и спорят о том, какая начинка лучше для попкорна (пармезан, ответ всегда пармезан), где они делятся китайской едой и где они учатся открываться друг другу. Обыскать город — не выход, но когда Дерек появляется дома — потому что Дерек всегда возвращается в особняк — Стайлз должен быть рядом с ним. С брызгами грязи он вскакивает на ноги и уходит обратно в лес. Его кроссовки скользят по грязи, руки размахиваются широко и нескоординированно, но у него странно ясная голова, когда он тяжело дышит против холодного ветра, чувствуя, как дождевая вода стекает по его носу и губам, оседая на горячий язык. Он сбегает вниз по склону и уворачивается от мокрых деревьев к особняку, и немного посмеивается, потому что ему холодно, он сбит с толку и достаточно заряжен, чтобы взлететь в небо без какого-нибудь Redbull, поэтому он говорит слова, которые он слишком боялся произнести на похоронах. -Я люблю тебя, папа. Он возвращается в особняк в рекордно короткие сроки, тяжело задыхаясь от обожженного холодом дыхания. Его икры горят как черти, когда он врезается обратно в дом, но он останавливается только для того, чтобы сорвать свои заляпанные грязью кроссовки и сбросить их на крыльцо, прежде чем войти внутрь, потому что он знает, что Дерек, образно говоря, убьет его за то, что он оставил грязь на твердой древесине. Его носки влажно шлепают, когда он быстро хватает мегаваттный фонарик из коллекции на столешнице, затем бежит в свою комнату и срывает наклейку с логотипом летучей мыши со своего рюкзака. Он придерживается центра стекла и снова, спотыкаясь, спускается по ступенькам крыльца, направляет луч света на крышу и смотрит, как логотип летучей мыши светится на темной черепице. -Ты Бэтмен, ты можешь сделать это, я Бэтмен, - выдыхает он, возвращаясь внутрь, чтобы схватить свою толстовку. Это не накидка, но служит той же цели. Он был Бэтменом с тех пор, как его отец познакомил его с комиксами в дошкольном возрасте, и он до сих пор возвращается к ним, когда ему нужно повысить уверенность в себе. Прямо сейчас отличный пример, потому что он не уверен, сможет ли он справиться с тем, что произойдет дальше. Он набирает первую 1 из 9-1-1, чтобы сказать Терри, чтобы он искал черный Камаро, когда что-то тяжелое ударяется о входную дверь. Стайлз вздрагивает, и телефон с грохотом падает на пол, когда его глаза устремляются на дверь дома. Что-то тяжелое снова ударяет по дереву, гремя рамой и дверной ручкой. Через секунду врывается Дерек и, спотыкаясь, делает шаг в гостиную, покачиваясь на ногах. Он белый, как бумага, и тяжело дышит, промокший и блестящий от дождя, голова неуверенно качается. Черные пятна украшают его губы и подбородок, и Стайлз перестает дышать, когда замечает, что Дерек слабо прижимает руку к боку, из которого стекает черная кровь по бедру и джинсам. Затуманенные глаза Дерека встречаются со глазами Стайлза всего одну секунду, прежде чем они закатываются в его голову, и он рухнет на пол неуклюжей грудой. Он не встает. -Дерек! - Стайлз кричит, перепрыгивая через диван, чтобы добраться до кровавой кучи посреди гостиной. Он опускается на колени рядом с распростертым телом Дерека, кряхтя, пытаясь перевернуть его на спину. Оборотень тяжело плюхается, и руки подростка быстро шарят по рукам Дерека, его куртке, лицу — все это вяло покрывается черными пятнами. Его рот открывается в ужасе, когда он откидывает рваную куртку Дерека и видит блестящую грязь под кожей; Все туловище Дерека пропитано липкой черной кровью, слишком много крови и гнилостным запахом меди и гниющей плоти, который вопит аконитом. Туловище его отца, залитое липкой красной кровью, блестящей черной под лунным светом реки медно-красной крови, стекающие по униформе его отца тонкие ленты рубина, стекающие с губ его отца, глаза его отца остекленели, тело его отца безвольно и тяжело падает на лесную подстилку неподвижным мертвым крики кровавые вопли окровавленная одежда кровавый значок кровь собирается в малиновую лужу под телом его отца— Комната вращается. Он отходит от Дерека и хватает ртом воздух, по-совиному моргая, чтобы попытаться очистить яркие картинки в своей голове. Дерек нуждается в нем. Он нужен Дереку. ОН НУЖЕН ДЕРЕКУ! С ворчанием он дергает за шнурки своей толстовки и заставляет себя сосредоточиться. Работа с посттравматическим стрессовым расстройством, глава вторая: диалектно-поведенческая терапия, эмоциональная реакция: признание эмоций. Триггер не причиняет вам вреда, образы уже не те, что были в прошлом. Его пальцы дрожат на коже Дерека, пока он ищет источник кровотечения. Он находит пулю, застрявшую между бедром Дерека и пупком, рана медленно сочится. Черные паутинообразные вены тянутся вокруг живота Дерека, охватывая всю спину. Его дыхание сбивается, и, черт, черт, это плохо. -Дерек! - Стилински обхватывает щеки Дерека руками, шлепая по бледной коже. - Дерек, давай, проснись! Но Дерек даже не дергается, совершенно мертвый для мира. Его лицо поразительно бледное, рот отвисший с каплями влаги и жилистыми пятнами оникса. Его глаза закрыты, а голова тревожно обмякла на шее, болтаясь из стороны в сторону между пальцами Стайлза. Стайлз чувствует привкус желчи в задней части горла и борется с желанием блевануть за ближайший угол. -Почему ты всегда держишь при себе зажигалку? -На случай, если меня подстрелят. -Ладно, ладно, Дерек, просто п-подожди, - бормочет он и вскакивает, чтобы бежать к кофейному столику, в ушах звенит вчерашний диалог. Если Дерек еще не воспользовался зажигалкой, это означало, что она, вероятно, осталась где-то на кофейном столике. Трудно поверить, всего два года назад ему чуть не пришлось отпилить парню руку, чтобы спасти его от аконитовой смерти, и с тех пор он искренне надеялся, что ему больше не придется этого делать. Он спотыкается о край ковра и отбрасывает в сторону оставшиеся рождественские гирлянды, не обращая внимания на то, как его пальцы оставляют липкие черные пятна на белом пластике. Зажигалка с металлическим звоном падает на ковер, и он хватает ее скользкими руками. Когда он возвращается к телу на полу, к нему возвращается привкус желчи, поскольку он понимает, что ему придется выковыривать пулю пальцами. Его брезгливость поднимается, но Дерек все еще без сознания, дышит неглубоко, грудь едва вздымается и опускается. Когти Кали вонзаются в грудь его отца, проливая густые реки крови по отцовским губам… -Прекрати это! - кричит Стайлз, потому что окровавленный торс Дерека выглядит как зеркальное отражение окровавленного торса его отца в ночь, когда он умер, но это не то же самое. Это не то же самое, его отец умер три месяца назад и не может снова умереть, прошлое осталось в прошлом, он нужен Дереку, и это не то же самое, это не то же самое, это не то же самое… -Сосредоточься, Стайлз. -Я знаю, что ты не умеешь разговаривать, но любые слова ободрения прямо сейчас были бы очень полезны, - бормочет он, пока его пальцы скользят по телу Дерека. Его руки снова трясутся, дрожат так же сильно, как тогда, когда умер его отец. Те первые недели января, когда он разливал кофе по всему столу, пытаясь налить чашку. -Ладно, ладно, ты можешь это сделать, — пытается убедить себя Стайлз и вздрагивает, прижимая пальцы к ране. - Извини, чувак, будет больно. Он впивается зубами в губу и вонзает пальцы в бок Дерека. Звук, вырывающийся из его рта, — это то, что он всегда будет отрицать, что-то высокое и протяжное, а не мужественное или храброе ни в малейшей степени. Это, безусловно, самое отвратительное, что он когда-либо чувствовал, в два раза более горячее и скользкое, чем он мысленно готовился, и сопровождающееся несколькими хлюпающими звуками, похожими на выжимание губки. Он борется с тошнотой пронзительной последовательностью всех известных ему ругательств. — Гроссгроссгросс, блять... Дерек, Дерекханг, давай! О, святая мать, черт возьми, Иисус в колыбели… Наконец он хватает пулю и вырывает ее из плоти Дерека. Он вырывается наружу со струей свежей крови, которая напоминает Стайлзу пену из открытой бутылки шампанского, но больше всего настораживает то, что тело на полу даже не реагирует на это. Дыхание Дерека перехватывает, а ресницы трепещут, но в остальном он не просыпается. Стайлз тратит миллисекунду на то, чтобы прижать два дрожащих пальца к шее Дерека, и еще одну миллисекунду на внутреннюю панику из-за того, насколько медленный и слабый пульс. — Нет, Дерек, не смей умирать из-за меня! - он приказывает, но выходит на грани истерики. Он дрожит от пули и пытается расколоть ее, ударив об пол, но руки у него скользкие, и она чуть не вылетает под камин. Он без колебаний втыкает окровавленный колпачок между коренными зубами и кусает изо всех сил, пока не слышит резкий треск. Он выплевывает его, высыпает пурпурный порох на ладонь и шарит по полу в поисках зажигалки, оставляя за собой след из черных отпечатков ладоней. Он вспыхивает раз, другой, гаснет снова и снова, потому что его пальцы — его чертовы пальцы трясутся и скользят, и он не может совладать со своими чертовыми эмоциями, чтобы правильно прокрутить колесико зажигалки. Дерек лежит неподвижно и тихо, как бревно перед ним, и глаза Стайлза начинают щипать, когда проходит еще одна минута без огня. -Давай, давай! - он вскрикивает, когда капли пота капают на его лоб и стекают по носу. Это может быть и дождевая вода, потому что он все еще мокрый после пробежки по лесу, а Дерек тоже промок от дождя и других более темных телесных жидкостей, и вместе они устраивают большую гребаную кашу на твердой древесине, и обычно Дерек сжимал бы челюсть и выгибает бровь, пока в его руке не оказывается бутылка пинезола, но на этот раз он этого не делает, потому что он без сознания и, возможно, уже… -Блядь! С разочарованным криком зажигалка оживает, предлагая самое красивое пламя, которое Стайлз когда-либо видел. Порох искрится и хлопает в его ладони, когда он поджигает его, выпуская жилистые струйки бледно-фиолетового дыма. -Хорошо, да! Ладно, почти готово, заранее извини, большой парень, - и он стискивает зубы в извинениях и засовывает порошок в дыру в боку Дерека, которая трещит, как фейерверк, на ране. Дерек даже не дергается. Стайлз наблюдает, как пурпурный пар клубится вокруг его руки, наполняя воздух дымным цветочным ароматом, а черные вены исчезают из раны. Как только он это видит, он отворачивается и его рвет, и нет, он даже не доходит до раковины, так что теперь на кухонном кафеле скользкая лужица рвоты. Красиво. Его трясет, когда он наклоняется вперед на груди Дерека, прижимаясь щекой к почти несуществующему сердцебиению внизу. Его пальцы впиваются во влажную ткань рубашки Дерека, пока он слушает. -Давай, давай, - шепчет он. Он снова бросает взгляд на рану, которая не сильно отличается. Может, нужно время? - Ты выздоравливаешь, верно? Тебе лучше лечиться, после всего этого мне понадобится терапия, и я буду настаивать на том, чтобы ты возил меня на каждую сессию в Камаро. Нет, я беру свои слова назад, я получаю ключи от Камаро, и ты все равно поедешь. Так что проснись уже. Но Дерек не просыпается. Руки Стайлза парят над ним, не зная, куда идти, потому что они хотят быть везде. Он тыкает Дерека в щеку, еще пять раз проверяет рану, слегка трясет Дерека за плечо. Дерек не просыпается. -Нет, - выдыхает он. Он зажмуривает глаза, когда они начинают щипать, он холодный и мокрый, как и Дерек, входная дверь все еще распахнута настежь, пропуская дождевую воду с крыльца в гостиную. Он наклоняется и прижимает ухо к груди Дерека, затаив дыхание, пытаясь услышать сердцебиение. -Дерек, - выдыхает он. - Хватит спать. Просто проснись, может быть, нахмуришься раз или два, чтобы я знал, что твой мозг не поврежден, хорошо? Но ты не можешь умереть. Никакой смерти. Дерек? Сходим в тот магазин кожаных курток в центре, хорошо? И только ты знаешь, как загрузить посудомоечную машину, чтобы все миски влезли, и ты единственный, кто может купить нам хорошую малину на фермерском рынке, потому что ты дружишь со всеми фермерам, ты придурок. И кто мне объяснит разницу между эстрагоном и орегано, а? Или поможет мне удерживать внимание Скотта, когда Эллисон будет в десяти футах, ты действительно думаешь, что я смогу сделать это самостоятельно? Я еще даже не водил тебя в зоомагазин, чтобы заново познакомить с кроликами и научить их не есть, блять, ты еще даже не видел всех эпизодов «Звездных войн», и тебе нужно есть сморы, потому что ты никогда не пробовал их, а это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал! Он рассказывает это куртке Дерека, извергая слова Дереку в грудь. Он не особо удивляется, когда чувствует вкус чего-то соленого, стекающего по щеке на язык. Его щиплет и тянет за грудь, и это причиняет боль, потому что три месяца назад речь шла о жизни с Дереком, а теперь о жизни без Дерека. Он зажмуривает глаза, сдвигает щеку в сторону и шепчет секрет Дереку в грудь, прямо над сердцем, которое, как он когда-то считал, было холодным как камень. — Я не могу потерять теперь и тебя. Он остается там на неопределенное время, пытаясь проанализировать сердцебиение под ухом. Мышца толкает кровь, как усталая азбука Морзе, вялая и непостоянная. Стайлз слышит собственный пульс, громко и сильно стучащий в ушах, и хочет, чтобы он каким-то образом передался Дереку, может быть, если он просто достаточно сильно поверит или захочет этого достаточно сильно, а прямо сейчас он хочет этого больше всего на свете. А потом — прилив облегчения, когда он смутно думает, что сердце начинает стучать немного сильнее. Поэтому он держит голову на месте, глаза его трепещут, и он слышит, как ритм бьется сильнее, громче, синхронно с его собственным сердцем. Дыхание, чуть более сильное, чем предыдущее, ерошит волосы на его макушке, и он чувствует, как пальцы Дерека дергаются у его колена. Он поднимает голову, моргая широко раскрытыми глазами, и обнимает Дерека, который сонно смотрит на него из-под тяжелых век. Трещина серо-зеленого цвета блестит между темными взмахами его ресниц, слипшихся от капелек пота и дождя. Стайлз издает дрожащий, истерический смех и дует прямо Дереку в лицо, но не думает, что это кого-то из них волнует. -О, слава богу, - выдыхает он и с облегчением опускает голову. Его влажная челка касается шеи Дерека, а затем он снова вздрагивает, возможно, немного хватая ртом воздух. - Черт возьми, Дерек, не… не делай так больше! Не умирай! Это очень некрасиво! Дерек сильно моргает, глядя на него. -Ты… -Спас тебе жизнь и одновременно чуть не перенес сердечный приступ? У тебя невероятно мягкие волосы и щеголеватое чувство стиля? Да, и да. Ко всему вышеперечисленному — да. Дерек смотрит на него. -Ты плачешь. Блядь. -Нет, я просто очень чувствителен к оборотням, падающим в дверь в крови, - рявкает он и быстро вытирает рукавом лицо, успешно размазывая грубую черную телесную мазь Дерека по своей щеке. Валовой. Он вытирает липкие руки о штаны, молча извиняясь перед хаки №3. Дерек тяжело сглатывает и склоняет голову набок. Его глаза расфокусированы, и он, вероятно, плохо видит, но Стайлз знает, что чувствует запах небольшой лужицы рвоты слева от него. Что очень обидно. -Ты заболел. -Ага, брезгливый, помнишь? Не волнуйся. Все в порядке. -Ты мокрый. -Да, дождь всё-таки на улице. Я искал тебя. Все в порядке, - снова отмахивается Стайлз и сопротивляется желанию снова прижаться лицом к груди Дерека, чтобы смягчить выброс адреналина. Вместо этого он некрасиво плюхается на задницу и придвигается ближе, чтобы проверить своего тупого, чертова оборотня. Он гладит Дерека и еще раз проверяет рану, просто чтобы убедиться, что он жив и все такое. Дерек на самом деле позволяет это в пользу того, чтобы моргнуть в потолок, что показывает, как дерьмово он должен себя чувствовать. Он все еще бледен и выглядит более чем слегка одурманенным, но в остальном он в сознании и больше не находится на грани смерти, что Стайлз считает победой. Травма уже срослась, запечатавшись блестящей розовой линией новой кожи. Оболочка пули лежит на полу, перемазанная кровью. Дерек весь в крови, и Стайлз тоже. На самом деле все в крови. -Давай, давай приведем тебя в порядок, - выдыхает он, кладя руку Дереку на плечо. - Ты можешь стоять? Дерек слабо кивает и пытается приподняться на локтях. Стайлз тут же подбирается к нему и упирается рукой в ​​спину, чтобы помочь ему сесть, потому что нет, ему определенно нужна помощь, чтобы встать. Оттуда он обхватывает Дерека за талию, а Дерек безропотно кладет руку ему на плечи, что в новинку. Дерек также позволяет своей голове наклониться в сторону, так что его нос касается яремной вены Стайлза (что очень ново), и он глубоко вдыхает, когда мозг Стайлза дает сбой, как дерьмовый компьютер. -Э… Эй, - пытается Стайлз, прочищая горло, когда его голос хрипит. - Нормально? Дерек кивает. На счет три они встают, и Дерек качается и снова чуть не падает на колени, прежде чем Стайлз удерживает его в вертикальном положении. -Ого, полегче, большой парень. Я понял тебя, - говорит ему Стайлз, немного кряхтя под неустойчивым весом Дерека. - Наш пункт назначения - ванна, хорошо? Да, поехали. Вместе им удается проковылять по коридору в ванную Стайлза. Прошло немного времени, так что Дерек ещё шатается, как пьяный, что было бы забавно, если бы не вызывало опасений, сколько крови он потерял за время. У Стайлза миллион вопросов, а именно, что, черт возьми, произошло, но пока он прикусывает язык и сажает Дерека на край ванны, где Стайлз сидел всего два месяца назад после того, как порезал себе руку, нарезав лук. Он никогда не думал, что они поменяются ролями. Его руки колеблются, чтобы убедиться, что Дерек не опрокинется за те две секунды, которые потребуются, чтобы схватить пару полотенец с вешалки, и по какой-то причине он ловит себя на том, что рассказывает все, возможно, чтобы не нервничать. Так же, как его отец делал, когда был болен. Вот так, детка. Медленные глотки, вот и все. Давай уложим тебя в постель. -Ну вот, ладно, да, теперь мы в ванной, ура. Э-э, вещи, нам нужны вещи, - Стайлз берет бумажный стаканчик из стопки на раковине, наполняет его из-под крана и протягивает Дереку со словами. - Вот, выпей, - Дерек медленно делает глоток, а затем выпивает одним глотком, моргая, глядя на коврик для ванной по краям. Стайлз не замечает, как слегка дрожит его рука. -Окей, подними руки. Подними, ага. Ты…? Верно. Давай снимем это с тебя, - бормочет он, помогая Дереку сбросить кожаную куртку. Которая- Куртка Дерека… Видела лучшие дни. Черный блеск тускнеет от пятен крови, но пятна крови можно смыть. Более серьезная проблема — зияющая дыра сбоку, рваная полоса кожи, где пуля, вероятно, с близкого расстояния, разорвала материал. Стайлз мог просунуть кулак, и все еще осталось бы место для пары дополнительных пальцев, так что иголки с ниткой слишком мало, чтобы правильно зафиксировать его. Дерек медленно моргает, выглядя бесстрастным, если не считать печально опущенных ресниц. -Извини, чувак. Я знаю, что это была куртка твоего отца, - тихо продолжает он и накидывает окровавленную кожанку на раковину. Дерек закрывает глаза, тихонько вздыхая так, словно беззвучно кричит, он к этому привык. После этого Дерек ничего не говорит, даже свою обычную ложь «Я в порядке», что доказывает, насколько на самом деле все не в порядке. Стайлз наливает в кран теплой воды, одно из полотенец вымачивает и выжимает. Он помогает Дереку снять окровавленный хенли через голову и опускается на колени перед раной Дерека. Он вздрагивает от крови, но плоть уже заживает, свежая розовая кожа тянется по всему пупку Дерека. -Боже, Дерек. Что случилось? - спрашивает он, затаив дыхание, вытирая его мочалкой. Дерек закрывает глаза, выглядя очень спокойным для того, кто чуть не умер. Может быть, он уже привык к этому. -Я получил сообщение от Питера сегодня утром, до того, как ты проснулся. Он сказал, что ему нужна помощь, чтобы встретиться с ним на складе. Я думал, что у него проблемы. Сердце Стайлза замирает. Удивительно, как Дерек был готов помочь своему дяде-придурку, несмотря на то, сколько ненависти было между ними. Это напоминает ему о его отце и тете Кэрол и о том, как его отец ненавидел ее мелкую задницу, но все равно шел на жертвы, когда она в этом нуждалась. «Сестру не выбирают, сынок, но семья есть семья». Он продолжает вытирать кровь. -Ты… - выдыхает он. - В тех немногих случаях, когда я действительно встречался с Питером, он производил впечатление настоящего мудака. Но это… - "большой мудак", хочет он сказать. Злобный, интенсивный, сумасшедший, уровни зла Дарта-Вейдера. Питер пытался убить собственного племянника. Но Стайлз вспоминает статью, которую он прочитал в квартире этого человека, и то, как он потерял свое состояние, и решает, что это не так уж и далеко. -Для него всегда была важна власть, - бормочет Дерек. - Но когда я был моложе, это было больше связано с укреплением стаи… семьи. В последние несколько лет это ударило ему в голову. У него никогда не было стаи после пожара, он всегда был один, - минута молчания, когда он размышляет о том, что Дерек, живущий один в особняке шесть лет, мог стать точной копии Питера. Но не стал. -Когда я добрался туда, он выстрелил в меня, - Дерек сглатывает. - Он украл один из пистолетов Арджента, одну из моделей, которую Крис все еще настраивал. Пытался пустить пулю мне в голову, но это дало обратный эффект. Он мертв, - последние слова грубые, произнесенные без эмоций. Стайлз забывает, как дышать, глядя на Дерека. От вероятности того, что Дерек был близок к смерти, кружится голова. Безопасность оружия и статистика были одними из первых вещей, которым его научил отец, поэтому он знает, как редко огнестрельное оружие дает обратный эффект стрелку. Он представляет, как Дерек волочит ноги по лесу под ледяным дождем, преодолевая боль и яд, чтобы добраться домой пешком, потому что только Дерек так упрям. Только Дерек такой сильный. -Господи, Дерек, - выдыхает он. - Как, черт возьми, тебе это удалось? Первое, чему меня научил отец, это безопасное обращение с оружием. Знаешь, каковы шансы на это? Один из десяти тысяч, такого никогда не бывает! Как же... Любое другое оружие, и ты бы... -Мне повезло. Стайлз поднимает взгляд, когда Дерек слегка ерзает, засовывая руку в карман джинсов. Его кулак поднимается и медленно разворачивается, обнажая скомканный клочок бумаги прошлой ночью. Стайлз смотрит. Первое, что он замечает, это пятно черной крови на бумаге. Второе, что он замечает, это то, что Дерек одет в новые джинсы, отличающиеся от вчерашних спортивных штанов, и, должно быть, приложил сознательные усилия, чтобы сохранить свое состояние и положить его сегодня утром в карман своих новых брюк. Он был уверен, что Дерек просто выбросил его. -Ты сохранил его… - бормочет он, глядя на клочок бумаги. Дерек кладет его на стойку раковины. -Рад, что сделал это. Стайлз возвращается к мытью рук Дерека и делает вид, что его внутренности не трясутся от головокружения. Он облизывает губы, чувствуя вкус соли и дождевой воды. -Это, э-э… Значит ли это, что ты, может быть, веришь в силу печенья с предсказаниями? Дерек держит глаза закрытыми, опуская голову. -Теперь я во многое верю. Легкая улыбка играет на губах Стайлза. Он продолжает уборку, пока не смоет остатки крови, оставив чистый торс Дерека позади. Он украдкой бросает взгляд на лицо Дерека, глядя открыто, когда видит, что у Дерека все еще закрыты глаза. Его щеки не такие бледные, но рот и подбородок испачканы черным, лоб блестит от пота. Прежде чем он успевает понять, что делает, он переворачивает мочалку на чистую сторону и нежно прижимает ее к губам Дерека, вытирая с них влажные пятна крови. Глаза Дерека распахиваются от прикосновения, и он смотрит на Стайлза из-под полуприкрытых век, лишь тонкие зеленые кольца окружают его зрачки. Их лица настолько близки, что Стайлз замечает, что на радужной оболочке Дерека на самом деле есть маленькие коричневые пятнышки, прежде чем цвет становится серым, и внезапно он остро осознает губы Дерека прямо перед губами парня, он сглатывает и осторожно проводит тряпкой по подбородку Дерека, чтобы стереть черные пятна, надеясь, что Дерек слишком не в себе, чтобы созерцать стук его сердца. -Извини, э-э… на тебе немного той черной жижи, - бормочет он и быстро вытирает ее, стараясь не думать о том, как рот Дерека цепляется за полотенце под его пальцами. Оборотень наклоняется вперед, и Стайлз ловит его за бицепс. Его кожа холодная от мурашек. -Боже, ты замерзаешь, — комментирует он. - Оборотни должны быть холодными? Отвратительный снежный человек должен был быть моей штукой, так что не пытайся украсть это у меня. Ты… вот, держись. Он берет с вешалки самое большое полотенце и накидывает его на Дерека, как бледно-голубой плащ. Дерек рефлекторно слегка напрягается и пытается сам схватить полотенце, но Стайлз приседает, чтобы встретиться с ним взглядом. -Эй. Позволь мне помочь. И Дерек — Дерек, который ворчит на тортильи с неправильным вкусом, насмехается над рекламными роликами и настаивает на том, чтобы сам натирать Камаро воском, даже когда Стайлз предлагает, — кивает. Так что Стайлз вытирает его, обтирая руками махровую ткань, чтобы высушить дождевую воду. Дерек издает тихий стон посредине, пойманный где-то между последней отчаянной (неубедительной) попыткой казаться раздраженным и облегченным. -Вот, - бормочет Стайлз, не в силах сдержать ухмылку. - Красиво и тепло. Верно? Здесь, в ванной а-ля Стайлз, у нас только самое лучшее. У нас пять звезд за полотенцесушители с подогревом, разве ты не знал? Он слегка улыбается собственной шутке, поскольку Дерек слишком занят, податливо тает в его объятиях, чтобы закатить глаза. От новоприобретенного тепла Дерек позволяет своей голове наклониться вперед и положить подбородок на плечо Стайлза, постепенно то появляясь, то исчезая, пока Стайлз осторожно проводит полотенцем по его волосам, вытирая дождевую воду и пот. — Я так понимаю, «Камаро» все еще там? - спрашивает Стилински. Дерек издает утвердительный звук «Мм» у его плеча. -Не хотел возвращаться и встретить ещё кого-нибудь. Я пришел сюда пешком… Должно быть, я потерял сознание на опушке леса, на межштатной автомагистрали. Я потерял много времени… И увидел твою... — Дерек умолкает, его голос звучит изможденным. Он тяжело наклоняется вперед, и Стайлз выбрасывает руку, чтобы поймать его вес, поддерживая его за грудь. -Вау, успокойся, большой парень. Никогда не думал, что мне придется говорить тебе это, но, может быть, тебе стоит постараться не говорить. Побереги свою энергию, хорошо? Ты чуть не истек кровью. Дерек выдыхает в ответ, позволяя своему лбу упасть на плечо Стайлза. Стайлз думает, что, возможно, задремал, пока Дерек не заговорил тихо, так тихо, что Стайлз чуть не пропускает этот звук мимо ушей. -Прости, - тихо бормочет Дерек ему в плечо. Он кажется грустным, измученным. Побеждённым. -Ты сожалеешь? Что, почему? Дерек, это не твоя вина. Я имею в виду, что ты лежал весь в крови на ковре в гостиной, но это не имеет значения для меня, немного пищевой соды и уксуса, и все будет... -Я не хотел, чтобы ты провел свой день рождения в одиночестве. Ой. Тишина ощутима. Стайлз замирает. Он совершенно забыл дату. Казалось, это уже не имело значения. -Как ты... -Скотт предупредил меня на прошлой неделе, - бормочет Дерек, все еще закрывая глаза на плечо Стайлза. - Извините, что меня сегодня не было дома. У меня были планы для нас. Мы отпразднуем завтра. Румянец заливает шею Стайлза, медленно окрашивая его шею и обжигая уши. "Планы для нас" прокручиваются в его голове, и ему приходится зажать нижнюю губу, чтобы не улыбнуться, как школьница. "Планы для нас". Короткая пауза, когда его мозг снова заикается, и он возвращается к вытиранию полотенцем спины Дерека. Затем он понимает, что ведет себя слишком тихо, и быстро начинает болтать. -Эй, не беспокойся об этом, — отвечает он. - Это совершенно, совершенно нормально. Более чем прекрасно, учитывая, что ты сейчас здесь с дополнительным бонусом в виде целого тела. Что, знаешь ли, довольно большой плюс в мою копилочку. Лучший подарок на день рождения. Последняя часть выскальзывает прежде, чем он успевает об этом подумать, и он чувствует, что краснеет еще сильнее, и заставляет себя заткнуться, прежде чем начнет проповедовать сонеты или что-то в этом роде. — Ты можешь уйти, ты же знаешь. Дерек говорит это тихо. Мягко. Как Дерек боится услышать неправильный ответ, если будет говорить слишком громко. И это… Таково было их соглашение еще в январе. Дерек предложил позволить ему остаться, пока ему не исполнится восемнадцать, и он сможет на законных основаниях подписать договор аренды, чтобы переехать в квартиру. Стайлз помнит первый день, когда он прибыл в особняк, когда он был так непреклонен в том, чтобы уйти, как только станет взрослым. Он помнит, как рассказывал Дереку в Minton’s обо всех пунктах аренды, которые рассматривал. Письмо с Craigslist до сих пор лежит у него в папке «Входящие» как черновик, который он так и не отправил. Но теперь его пальцы могут по закону подписать договор аренды. Он мог уйти. -Я знаю, - тихо бормочет он. - Я э-э… Нашел квартиру. На Мелбрук-авеню. Но, э-э… Дерек тяжело сглатывает. Он ничего не говорит, а сердце Стайлза сжимается и начинает стучать еще громче, сжимаясь. -Хочешь, чтобы я...? - тихо спрашивает он. - Ты меня выгоняешь? -Нет. Стайлз кивает, облегчение вырывается из каждой поры. Он может внезапно снова дышать. -Хорошо, хорошо. Потому что, эм… я хотел бы остаться. С тобой. Я имею в виду, если ты не против. Он думал об этом. Он думал о том, чтобы отправить электронное письмо парню с Craigslist и попросить Дерека переехать к нему в квартиру на Мельбруке. Но он знает, что Дерек не покинет особняк, по крайней мере пока. Дерек еще больше прижимается к плечу Стайлза, как будто остатки напряжения стекают с его плеч. И на секунду — только на секунду — Стайлзу кажется, что он чувствует что-то вроде облегчения на своем плече. - Оставайтесь, сколько захочешь. Стайлз наклоняет голову, чтобы скрыть улыбку, потому что он знает, что это способ Дерека сказать, что он хочет, чтобы он остался. Дерек не в том состоянии, чтобы подняться наверх в постель, поэтому Стайлз ведет его за угол в его собственную кровать. Дерек нерешительно пытается протестовать, когда понимает, что его шлепнули на матрас Стайлза, но Стайлз шикает на него. -Это твоя... - пытается возразить Хейл. -Ш-ш. Садись. Дерек сжимает полотенце на плечах, слегка вздрагивая. То ли это от холода, то ли от чего-то еще, Стайлз не знает. Но он выглядит как наполовину утонувший щенок, и Стайлзу требуется вся сила воли, чтобы не напасть на него самым крепким медвежьим объятием в истории. Вместо этого он роется в ящиках в поисках самой большой рубашки, какую только может найти. -Ты распаковал, — тихо говорит Дерек. Стайлз моргает, глядя на свою комнату и на пустой чемодан в шкафу. -Ах, да. Да, разобрал на днях, - говорит он и возвращается к своим ящиках. Победителем стал старый вязаный рождественский свитер, который его бабушка связала крючком для его отца несколько лет назад. Он был признан еще более уродливым, чем безобразный свитер с мотыльком, поэтому его отец хранил его в задней части шкафа для одеял. До января прошлого года, когда Стайлз нашел его и решил оставить себе на память. Он передает это Дереку. -Извини, чувак. Надеюсь, ты не еврей. Руки вверх. Дерек моргает и пытается взять, но с первой попытки промахивается. Стайлз берет полотенце и помогает стянуть свитер через голову. Дерек выглядит готовым упасть в любую секунду, едва держит глаза открытыми. Он выглядит очаровательно веселым в рождественском свитере синего цвета с вышитыми снежинками и красной праздничной надписью «хо-хо-хо» на груди. Если бы у него была камера и если бы Дерек не был так горяч, из него получилась бы отличная рождественская открытка. -Хех, ладно. Ложись, пока не упал, большой парень. Дерек моргает еще секунду, прежде чем смиренно опуститься на матрас. Его веки трепещут, но остаются закрытыми, когда он снова откидывается на подушки, испуская тихий вздох. Он выглядит совершенно измученным, поэтому Стайлз подходит к изножью кровати, чтобы расшнуровать ботинки Дерека и стянуть их. Он просовывает пальцы Дереку под штанины, чтобы стянуть с него носки, и думает о том, чтобы снять с Дерека влажные джинсы, чтобы надеть на него какие-нибудь сухие штаны, но отказывается от этого, поскольку Дерек не выглядит бодрствующим, чтобы одобрить это решение. Он соглашается схватить край одеяла и накрыть им спящего Дерека. Затем Стайлз нащупывает свой телефон, и на его экране появляется череда сообщений. Скотт МакМаффин: мы победили! увидимся завтра приятель. с днем ​​рождения :)) Лидия 3: Извините, ежегодник вышел позже обычного. Все хорошо? Я слышал, что у кого-то день рождения… Когда я увижу тебя завтра, жди восхитительного подарка. хохо ;) Эллисон А: (2 пропущенных звонка) Эллисон А: Эй, я проверила нашу оружейную и обнаружила, что одного из отцовских пистолетов не хватает. Ты нашёл Дерека? Стайлз не торопится, чтобы ответить на это. Да, он в порядке. Передай отцу, чтобы он возвращался домой, нам нужно разобраться с мертвым телом. А затем добавляет, что "это Питер", потому что считает, что всегда лучше уточнить, чей это труп. Он поворачивается к коридору, готовясь к нескольким лужам крови, которые он должен вытереть, прежде чем они навсегда просочатся на полы и завтра вызовут у Дерека сердечный приступ. На всякий случай он хватает свой шлем для лакросса, потому что на этот раз у него нет адреналина, чтобы отогнать брезгливый обморок. Он вздыхает, берет со стола виноградинку и идет к двери. -Останься. Всего одно слово, но Стайлз слышит в нем целый монолог. -Что? - он оборачивается, глядя на Дерека, который все еще лежит с закрытыми глазами на кровати. - Ты хочешь, чтобы я…? Дерек больше ничего не говорит, возможно, уже спит. Стайлз думает просто пойти к своему столу — «остаться» может означать просто сидеть рядом, но в конечном итоге его ноги несут его к кровати. Цифровые часы показывают 16:30; слишком рано для сна, но он знает, что Дерек, вероятно, проспит до завтрашнего утра. Он сбрасывает с себя мокрую одежду и быстро надевает сухую рубашку и потеет, нервно поглядывая через плечо на сгорбленное тело на одеяле. Матрас мягко прогибается, когда он забирается на одеяло и ложится рядом с Дереком. Он засовывает локоть за голову и вытягивается на спине, наблюдая за спящим лицом слева от себя. Дерек не двигается, не открывает глаза, просто дышит. Стайлз смотрит на их руки, лежащие в нескольких дюймах друг от друга. Темные пряди волос расчесываются по запястьям Дерека, над пальцами, едва выглядывающими из рукава свитера. Он сглатывает, медленно поворачивая голову, чтобы посмотреть на лицо Дерека на подушке рядом с ним. Его глаза закрыты, темные ресницы ниспадают на впадины над щеками. В таком виде он выглядит невероятно молодо без четких линий, выгравированных на его чертах, с мокрыми волосами, все еще прилипшими ко лбу небрежными волнами. Для такого сильного человека он выглядит удивительно маленьким. Стайлз протягивает руку и проводит пальцами по запястью Дерека. Просто потому, что она там, всего в трех дюймах от его собственной руки, и у него есть склонность постоянно играть с вещами в пределах досягаемости. Его взгляд скользит по лицу Дерека, и он представляет, как лениво проводит пальцами по щетине Дерека, убирает волосы со лба, хотя они не настолько длинные, чтобы мешать, и нажимает большими пальцами на ямочки Дерека. Если он мысленно сотрёт щетину, то сможет почти увидеть, как Дерек выглядел подростком в счастливой семье. Он смотрит на губы Дерека и думает, как бы они ощущались рядом с его собственными. Наблюдая за медленным ритмом дыхания Дерека в папином свитере, он понимает, что болезненное отсутствие в его груди больше не кажется таким пустым. Где-то между взглядом на музей через окно в крыше, сушкой книг феном и сидением в форте рядом с хмурым лицом, она начала наполняться чем-то более теплым. Как только он убеждается, что Дерек уснул, Стайлз облизывает губы, чувствуя, как где-то в груди замирает сердце, и шепчет, понимая: Мы делаем сумасшедшие вещи для тех, кого любим, детка. -Я делаю сумасшедшие вещи для тебя.