Home

Стайлз. Требуется минута, чтобы вспомнить, почему его кровать пахнет Стайлзом, потому что это не его кровать. Это Стайлза. Дерек открывает глаза и несколько раз моргает, чтобы убрать пленку с поля зрения. В фокусе оказывается прикроватная тумбочка и высокий стакан бледного гаторада с соломинкой. Маленькие капельки пота стекают по стеклу, указывая на то, что раньше там были кубики льда. -Ммф, ой, чертовы шнурки, мне надо пойти и купить липучку. Кроксы, даже! Правильно, не пойми бы вам... Стайлз стоит лицом к своему шкафу, подпрыгивая на одной ноге и натягивая красный кроссовок. Голубая зубная щетка торчит изо рта, опасливо покачиваясь между губами. Дерек наблюдает, как он шатается на одной ноге, чтобы зашнуровать ботинок, бормоча непристойности в адрес оскорбительных шнурков и ушибив при этом палец на ноге. Он тихо фыркает от удовольствия, отчего Стайлз разворачивается и визжит со всей грацией пьяного цыпленка. -Ой-ой-ой, ОМИГО, ты проснулся! Стайлз снова спотыкается, когда телепортируется к краю кровати, его руки зависают, словно он не знает, что делать, когда доберется туда. У него огромные глаза, два медово-коричневых шара в утреннем свете, когда они скользят по лицу Дерека. Крошечный язычок скользит к его губам, и его сердце бьется, как бас-барабан — бум, ба-да, да-дум, — пока Дерек бесстыдно слушает. -Эй, - хрипит он. Стайлз потирает затылок. -Привет, Снорлакс, - говорит он, стараясь сохранять небрежность. Это не работает, потому что Дерек слышит взволнованный стук его сердца. Он приподнимается на локтях и обнаруживает, что находится под одеялом. Он не помнит, как заснул, укрывшись одеялом. Взгляд вниз показывает, что он одет в побитый молью, слишком большой рождественский свитер, от которого слабо пахнет шерифом. На нем написано «Хо-хо-хо» и на нем снежинки. Дерек никогда не носил ничего со снежинками. -Извини, я знаю, что эта вещь чуть ли не самый уродливый свитер в мире, но это было все, что тебе подходило. Здесь внизу, я имею в виду, в моей комнате, потому что ты ведь вырубился на моей кровати, и я действительно не хотел рыться в твоих ящиках с одежой. - Стайлз снова потирает затылок. - Чувствуешь себя лучше? Дерек смотрит на него. -Ага, - вырывается надтреснутым и хриплым голосом, словно его прогнали через измельчитель. Стайлз прыгает за стаканом гаторада. Жидкость хлюпает, когда его пальцы дрожат. -Да, вот, возьми, - говорит Стайлз, протягивая ему стакан. Дерек садится и берет его. - Тебе следует выпить все это. Он хмурится, глядя на соломинку, но все равно пьет, благословляя лимонно-лаймовую жидкость в пересохшее горло. В перерывах между глотками -Который час? Стайлз автоматически переводит взгляд на свое запястье, хотя на нем нет часов. Он крутится по кругу, пытаясь найти свой будильник, который всегда стоит на тумбочке, и наклоняет его к себе. -Около одиннадцати утра, - улыбается подросток. - Поздравляем, вы на самом деле проспали до обеда! Хотя тебе еще предстоит побить мой рекорд, а это три часа дня, но ты проспал около девятнадцати часов, что тебе, вероятно, было нужно. -Где ты спал? -Ох я? - Стайлз моргает. - Правильно, я, да. Стул. На моем столе, - он указывает на неудобное на вид офисное кресло с одеялом, накинутым на подлокотник, и одной из диванных подушек на столе. Дерек хмурится, глядя на это, а затем хмурится на свой живот, когда он урчит. -Если дашь мне несколько минут, я могу приготовить несколько буррито на завтрак или что-то в этом роде, - Стайлз плюхается в кресло у своего стола, которое вращается. - Я звонил Дитону прошлой ночью, он сказал, что ты будешь очень голоден, когда проснешься. Он также принес это… - он держит бутылочку с жидкостью, похожей на мочу. - Пока ты истекал кровью, я также говорил с Крисом Арджентом, который вернулся прошлой ночью, как только услышал, что произошло, когда Эллисон позвонила и сказала ему, после того как я позвонил и сказал ей. Он занимается ситуацией с полицией на складе, так что он прикроет тебя, насколько это касается всей причастности к преступлению и расследованию людей. Он сообщил о пропаже оружия, и они говорят, что Питер покончил с собой в результате несчастного случая, так как они нашли его с пистолетом в руке. Ой! И он недавно пригнал сюда Камаро. Надеюсь, все в порядке. Дерек впечатлен продуктивностью Стайлза, но все, что он может сказать, это: -Да, это… Да, - оборотень поднимает свитер, с удовлетворением обнаруживая, что пулевое ранение полностью зажило новой розовой кожей. -Эй… Ты в порядке? Он знает, что Стайлз имеет в виду смерть Питера. Но Питер не был его дядей почти десять лет. -Я в порядке, — говорит Хейл, и на этот раз он действительно имеет это в виду. - Лучше, чем хорошо. Стайлз усмехается. — Что ж, я рад, что ты встал! Я хотел убедиться, что ты все еще согласен с тем, что Скотт и Лидия берут меня сегодня играть в мини-гольф? В честь моего дня рождения. Айзек и Эллисон, вероятно, тоже присоединятся к нам, и ты тоже можешь прийти, если хочешь. Но если это тебе не по душе, ты будешь в порядке здесь до четырех? Я вполне могу остаться, если понадоблюсь, это не проблема. Дерек свешивает ноги с кровати. Его джинсы жесткие и в пятнах крови, но туфли и носки сняты. Он сгибает пальцы ног, думая о том, как давно кто-то не делал этого для него, и ошеломлен тем, что Стайлз предложил отказаться от своих планов по "присмотру за детьми". -Все будет хорошо. Иди. Повеселись. -Уверен? -Абсолютно. Стайлз хлопает в ладоши. -Ну ладно, круто. Хватай свой гаторада. Приготовим бурито на завтрак. Дерек следует за ним на кухню, немного напряженный, но в остальном хорошо отдохнувший и чувствующий себя, как щенок на прогулке. Стайлз рассказывает о процессе приготовления, пока готовит буррито на завтрак. Дерек не знает как, но знает, как добавить чоризо и тапатио. Длинные тонкие пальцы собирают его с привычной комфортностью, перебирая ингредиенты и время от времени засовывая в рот кусочки ветчины. Дерек садится за стойку и звонит Крису, чтобы поблагодарить его за заботу о ситуации. Когда они заканчивают завтракать, он замечает ковер у дивана, который намного чище, чем он помнил прошлой ночью. Пахнет перекисью, а кресло сдвинули на несколько дюймов, чтобы скрыть очень заметное пятно отбеливателя. -Ой. Да. Я постарался отмыть всё. Ты разлил кучу своих внутренностей повсюду, так что ковер был вроде… в пятнах. Так что постарайтесь не повторять этого в ближайшее время, — просит Стайлз. Но Дерек слушает только вполуха. Он слишком занят, медленно идя в гостиную, глядя на гирлянды белых рождественских огней, протянутые вокруг стен, висящие над окнами и редкими завитками соединяющиеся с люстрой, в хаотичную паутину, которую мог сплести только Стайлз. Он тихо берет конец справа от себя и вставляет его в розетку, наблюдая, как электричество проносится по линиям и освещает сотни маленьких лампочек золотым светом. Они затемняют флуоресцентные лампы на кухне, но делает стены ярче, освещает теплым светом места пожара в углах и делает гостиную такой же светлой, как и шесть лет назад, когда они с Лорой подкрадывались к дереву и трясли подарки под ним. -Э-э, ха. Да, прости за это, - Стайлз неожиданно оказывается позади него, подбегая под люстру и выбрасывая руки, словно закрывая Дереку обзор рождественской бойни, украшающей каждый уголок мебели. - Я повесил их вчера, когда тебя, м-м, не было. Но ты как бы смотришь на них так, будто ты… они тебе не нравятся. Что хорошо! Я просто подумал… Да, я их сниму… -Здорово. Дерек прерывает его и протягивает руку, чтобы ткнуть в один из фонарей над головой невероятно нехарактерным жестом. Он качается. Стайлз немного качается, открывая и закрывая рот со счастливым. -Правда? Потрясающие! Они такие праздничные, да? Такая атмосфера сейчас в моде, по крайней мере, по словам Лидии, но она как королева всех модных вещей, так что она довольно надежный источник. Теперь ты настоящий хипстер, на тебе даже ироничный уродливый рождественский свитер. В кармане Стайлза звенит. Он смотрит на свой телефон. -Ой. Это Скотт. Они едут на поле для мини-гольфа, таааааааак… Мне пора идти. -Хорошо. На полпути к выходу Стайлз останавливается и оборачивается. -Эй, Дерек? Мужчина оборачивается, наблюдая за адамовым яблоком Стайлза, прежде чем ответить. -Да? Глаза Стайлза круглые и блестящие, когда он облизывает губы. - Я… я рад, что ты в порядке. -Я тоже. На секунду кажется, что Стайлз собирается сказать что-то еще, но затем, кажется, передумал, откашливается, кивает и поднимает два пальца в знак приветствия. -Твоя куртка у меня на столе, — говорит он, снимает с крючка ключи от джипа и скрывается за собой дверь. Дерек один. Ведра переполнены, разливая лужи воды по полу, но на этот раз ему все равно. Стремление содержать дом в идеальном состоянии исчезло. Он проходит мимо него, чтобы вернуться в комнату Стайлза, где позволяет взгляду осмотреть вещи на столе — мини-фигурки Йоды и Хана Соло, клюшку для лакросса, грязную после тренировки на заднем дворе Скотта, стопку книг для его онлайн-уроков. Там есть лист бумаги, прикрепленный к голой пробковой доске, и моток нераскрытой красной бечевки. Его хенли слабо пахнет Стайлзом. Весь дом теперь пахнет Стайлзом, потому что они оба ходят по ковру в гостиной и сидят на одном диване, едят за одним столом, дышат одним воздухом. Запах их белья смешался с моющим средством из стиральной машины — отпечатки пальцев Стайлза есть на кастрюлях и сковородках, на ручке холодильника, на пульте от телевизора, даже на ноутбуке Дерека, когда он настаивает на проигрывание свои плейлисты в Spotify, окрашивая дом Аддераллом, сладкая пряность и что-то яркое и уникальное для Стайлза, что маскирует затяжной дымный аромат стен. Но его внимание привлекает сложенная кожаная куртка на столе. Ее очистили от пятен крови, и на месте пулевого отверстия его встречает лоскут красной ткани, небрежно зашитый длинными неопытными пальцами. Две липкие записки летят на землю. В аптечке были швейные принадлежности. У меня не было ничего кожаного, но я надеюсь, что это хорошая замена И второе: PS постарайся больше не умирать в ближайшее время, спасибо Дерек проводит большим пальцем по заплатке на толстовке и качает головой, неудержимо улыбаясь. Ощущение прилипает, как по волшебству, когда он несет куртку наверх, обходит перила и идет по коридору в самую дальнюю комнату слева. Бледно-голубые стены отмечают семейную фотографию на столе, которую он берет в руки и улыбается с теплотой, которую, как ему казалось, больше невозможно. Легко достать его телефон и поискать в его контактах номер, который лежал там нетронутым больше месяца. Он набирает номер, и после трех гудков линия поднимается. -Привет? -Привет, Мелисса? Это Дерек. Мне нужна ваша помощь.

***

-Ты уверен, что за это тебя не арестуют? Дерек ставит камаро на парковочное место прямо перед двойными дверями станции. Он глушит двигатель и поворачивается к Мелиссе, которая смотрит на него с сильно морщинистым лбом и высоко поднятой бровью. -Вот для чего ты здесь, - говорит он ей. Мелисса фыркает и начинает расстегивать ремень безопасности. Ее пальцы побелели от того места, где они сжимали подлокотник. -Да. И я бы ни за что на свете не пропустил бы этого. Они выходят из машины и подходят к двойным дверям станции. -Хорошо, так что просто держись меня, — говорит она ему приглушенным тоном, пересматривая. — И изо всех сил старайся не выглядеть так… Она осматривает его с ног до головы, указывая руками на него целиком, одетого в темные джинсы, потрепанные черные очки и кожаную куртку. Что еще хуже, у него лишняя щетина из-за того, что он не побрился два дня назад. Он думает, что, возможно, ему стоило немного постараться, чтобы меньше походить на закоренелого преступника. Мелисса кусает губу. -Ну, как ты. Но сапоги мне нравятся, - добавляет она, и они идут в участок. В субботнем утре в департаменте тихо, несколько офицеров разгуливают с бумагами или фотографиями. В нос Дерека ударил запах кофе Фолджера и полузасохших пончиков, газетных чернил, дезодоранта и кондиционера для белья. Мелисса ведет к стойке регистрации, где сидит темнокожая женщина. Волосы у нее заплетены в одну косу, на ней маленький значок с надписью «Валери» и маленькой наклейкой с Винни-Пухом. -Привет, Вэл, - мило здоровается Мелисса и натягивает на себя широкую дружелюбную улыбку, которая заставляет их войти внутрь. - Как дела? Женщина смотрит вверх, брови прыгают. -Вау, привет, Мелисса! Сколько лет, сколько зим?.. Как дела? -О, просто отлично, спасибо! -А Скотт? -Ну, в последнее время мне не приходилось подписывать никаких протоколов задержания, так что все в порядке. -О, ну, я рад это слышать, - затем Валери смотрит на Дерека, выражение ее лица становится озабоченным. - Извини, эм… Он с тобой? -Он мой племянник, - ласково отвечает Мелисса и сжимает его плечо, как сделала бы заботливая тетя. Дерек растягивает губы, показывая как можно больше зубов, надеясь, что это похоже на дружелюбную ухмылку, а не на жуткое выражение лица серийного убийцы. -О, хорошо… Итак, что я могу для тебя сделать? Мелисса улыбается. -Ричард Салливан сегодня на месте? Вчера он помог нам выбраться из автокатастрофы, и мы очень хотели сказать ему спасибо. Лично. Они уже знают, что Ричард сегодня в участке. Мелисса позвонила заранее и узнала его расписание от человека по имени Терри. У него есть небольшой кабинет сзади, привилегии файлового менеджера. Валери выглядит противоречивой. -Ну, ты знаешь, что делать, Мэл. Технически нам запрещено пускать посетителей одних, но… - она вытягивает спину назад, проверяя помощников. Участок почти пуст. Женщина склоняется над столом, понижая голос с сочувствующей улыбкой. - Я знаю, что шериф Стилински позволил бы тебе заходить в любое время. Идите, это маленький кабинет в конце коридора. Мелисса мило улыбается. -Спасибо, Вали. -Хорошо, только для тебя, Мелисса. Быстрее. Они кивают в знак благодарности и быстро шаркают обратно в комнаты персонала станции, где находятся кабинки. К счастью, большинство офицеров не при исполнении служебных обязанностей или, возможно, занимаются уборкой после дождя накануне вечером. В кабинете Ричарда коричневая дверь с матовым окном. Они не стучатся, прежде чем войти внутрь. Мужчина не смотрит на них, а скорее согнулся в своем офисном кресле, запихивая файлы в ящик стола. Они скрещивают руки, Дерек закрывает за собой дверь, и Ричард, заметив движение сбоку, крутится в кресле, выглядя удивленным всю секунду, прежде чем нахмуриться. Милая улыбка Мелиссы сползает с ее лица, как свинцовая гиря. -Ты, - усмехается он, указывая пальцем на Дерека. - Как ты сюда попал? Вы не можете... -Ричард, да? - Мелисса жестко его обрывает. - Насколько я понимаю, вы организовали изъятие значка шерифа Джона Стилински у его единственного сына? - требует она, очень ледяная и спокойная из-за огня в ее глазах. Ричард хмыкает. -Вы, должно быть, та самая медсестра, которая разговаривала с директором по персоналу, - бормочет он, глядя на ее халат. - Извини, милая, но я ничего не могу сделать. Это государственная собственность участка. Я ничего не могу с этим поделать, - он улыбается, отодвигая свою кофейную чашку, чтобы показать значок, сидящий на столе поверх стопки бумаг. - Кроме того, я думаю, что здесь он выглядит довольно неплохо в качестве моего нового пресс-папье, не так ли? Глаза Мелиссы становятся невероятно жесткими. Затем без предупреждения она наклоняется вперед и хлопает ладонями по его столу, заставляя Ричарда встревоженно дернуться. Если Дерек честен, возможно, он тоже немного дернулся. -Послушай, ты, жалкое мужское оправдание, - предупреждает она низким и убийственно серьезным голосом. - Во-первых, ты поймешь, что Джон был втрое лучше, чем ты когда-либо будешь, понял? А во-вторых, когда ты зарегистрируешься в больнице для колоноскопии, я лично позабочусь о том, чтобы быть твоей медсестрой, и я не буду обезболивать тебя, прежде чем засуну руку в твою жирную задницу. Дерек наблюдает за ней с легкой улыбкой. Ричард явно напуган, но быстро приходит в себя, встает, переводя взгляд на рацию на столе. -Смотрите, леди. Вы в одном шаге от того, чтобы вас арестовали за вызов полицейскому, и мы посмотрим, насколько легко вам будет сделать колоноскопию из тюрьмы. -У меня есть другие друзья в области медицины. Хирурги, медсестры, анестезиологи. Вы будете удивлены, как легко поставить ошибочный диагноз раковому яичку, нуждающемуся в ампутации. Ричард смеется. -На чем вы специализируетесь, на пустых угрозах? Извините, милые щечки, но здесь у меня есть преимущество. Скажем, я сохраняю значок, что я и планирую сделать. Что ты собираешься делать, предъявлять обвинения в домогательствах? Как вы думаете, кому поверит департамент? Медсестра с низким доходом? Нахальный бывший каторжник и нахальный болтун или офицер с двадцатитрехлетним стажем? Мелисса спокойно смотрит на Дерека. -Мы думали, ты это скажешь. Дерек делает шаг вперед и хрустит шеей. Ричард бледнеет — он тянется за своей рацией, но Дерек оказывается быстрее, хватает ее и отбрасывает подальше. Одним быстрым движением он хватает Ричарда за воротник и прижимает его к шкафу с картотекой, а его глаза сверкают красным, чтобы тут же прервать крик мужчины о помощи. Ричард задыхается, когда видит, как лицо меняется с жесткими линиями и бакенбардами, и Дерек выталкивает свои клыки так далеко, как они могут, глядя на него сверху вниз. Он сует свой нос достаточно близко, чтобы Ричард мог чувствовать его дыхание, и позволяет волку влиться в его голос, когда он произносит каждое слово медленно, спокойно и смертельно серьезно. -Отдай значок и никогда больше не беспокой нас, или я лично приду за тобой. Понятно? Ричард становится белым как бумага, все его тело дрожит от страха. Его глаза вылезают из орбит: «уууу-да, с-с-сэр». -А теперь извинись перед Мелиссой. -Ч-что? Я-я... Дерек с рычанием крепче сжимает его. -Пп-прости-иии. Как только слова заканчиваются, колени Ричарда подгибаются, а глаза закатываются. Дерек позволяет ему рухнуть на пол в обмороке. -Какие анютины глазки, - бормочет Мелисса. Она берет значок со стола. Дерек перешагивает через Ричарда и направляется к двери офиса, но не раньше, чем выливает остатки кофе Ричарда на лысину мужчины для верности. Мелисса одобрительно кивает, и он придерживает перед ней дверь, пока они выскальзывают в коридор станции. Они быстро выходят, быстро возвращаясь в вестибюль и мимо стойки регистрации. Она засовывает значок в передний карман халата и кладет руку ему на локоть, пока они идут, слегка сжимая его. -Еще раз спасибо, Вали! Передай привет детям от меня, — она мило машет рукой через плечо, и они выходят на тротуар. Затем бормочет. - Приятный штрих с кофе. Не говори Скотту, но твой альфа намного страшнее, чем его. Дерек ухмыляется. -Спасибо. Он отвозит ее обратно в больницу на Камаро. Когда он останавливается перед входом, он выходит с ней, чтобы попрощаться. -Спасибо, что пришли, — говорит он. -Пожалуйста, это стоило каждой минуты моего обеденного перерыва, — отмахивается Мелисса. Она достает из кармана значок, на секунду задумчиво любуясь им. — Вау, Стайлз точно держал эту штуку в чистоте. -Да, это точно. -Я рада, что ты позвонил мне. Вот, милый, держи. Он нерешительно принимает звезду, с некоторым благоговением, которое он привык приберегать только для листьев, которые он собирал, когда учился в средней школе, или шариков Солнечной системы, которые его мама подарила ему на Рождество перед восьмым классом. Металл кажется теплым от ее пальцев, и он решает, что предмет слишком свят для его собственных рук. Он тихонько сует его в карман куртки и запирает на молнию в сейфе. Мелисса осматривает его с ног до головы, и он замечает, когда ее взгляд останавливается на красном пятне ткани. Она указывает на это. -Это, э… выглядит знакомо, - говорит она. Все, что он может сделать, это смотреть на небрежные стежки, соединяющие красный цвет с его курткой. Он не может придумать, что сказать. -Когда Стайлз и Скотт были первоклассниками, они решили потренироваться в лакроссе под дождем в течение двух часов. Когда они вошли внутрь, их одежда была настолько грязной, что я заставил их выбросить все, что было на них, прямо в мусорное ведро, но Стайлз попытался укусить меня, когда я попытался снять толстовку. Я бы сказала, что он порезал его только для того, кто ему действительно небезразличен. Она задумчиво изучает его молчание, кусает губу и добавляет: -И я бы сказала, что любой, кто вернется в участок, чтобы украсть значок своего отца, может чувствовать то же самое. Дерек не волнуется, но это очень близко. Он раздувает ноздри, чтобы зафиксировать свое настороженное выражение, но Мелисса просто улыбается, милая, знающая улыбка, которую она прячет подальше от глаз, и она снова сжимает руку на его плече. -Поздравь его с днем ​​рождения от меня, хорошо? Увидимся позже, дорогой. -Эм, простите. Они оборачиваются в удивлении. Это блондинка из отряда девочек-скаутов, с французским маникюром и прической Хиллари Клинтон. Она стоит перед ним, стол с печеньем и девушки на заднем плане перед входом в больницу, она немного нервничает на ногах. -Дерек Хейл? - осторожно спрашивает она. Он наблюдает за ней так же осторожно. Это та же самая женщина, которая каждый год сидит за столом девочек-скаутов, та, которая обычно вручает ему коробки с All-abouts осторожной рукой и узкими глазами, обрамленными комками туши. Но на этот раз она слегка улыбается, когда он кивает в ответ. -Не хочешь купить печенье для девочек-скаутов? Требуется минута, чтобы сообразить, правильно ли он расслышал. Он не понимает, но чувствует, что на его лице появляется третья за день улыбка. Он задается вопросом, будет ли это чем-то новым. -Я… Да, спасибо. Я бы хотел, - он поворачивается к Мелиссе, поднимая бровь в тихом вопросе. Она смотрит на часы и пожимает плечами, копаясь в сумочке. -Пока мы здесь, Скотт любит тагалонгов.

***

Через час Дерек сидит за обеденным столом, рассеянно потирая большим пальцем шесть лучиков звезды на значке. Он впервые держит его по-настоящему, а порезы и вмятины под его пальцами свидетельствуют о любви, вложенной в металл за эти годы. Он думает о четырех коробках длинных мятных конфет в шкафу за его спиной, о 300 ярдах рождественских огней, сияющих в гостиной, о глупой поп-песне, которую группа играла в закусочной Минтона, о Свине, саркастическом протяжном слове Лоры, утечках в потолок, суп из яичных капель, пара не совсем карих глаз, кривая ухмылка, коробки Fruit Loops и 2% молока, потому что это «му-а-а-а-а-а-а» до 1% молока, и бледные тонкие пальцы, порхающие над разделом комиксов газеты Beacon Hills Gazette и молча просит разрешения у шерифа. Для чего, он точно не уверен. Ваш сын идиот, думает он. Но я считаю его своим идиотом.

***

Дерек загружает в рюкзак последние бутерброды, когда Стайлз входит в дверь. -Привет, - здоровается он, все еще глядя в кухонное окно. Он полагает, что Стайлз, должно быть, в хорошем настроении, когда слышит бодрый голос, чирикающий в ответ. -Привет, пушистый комочек, - и фыркает про себя, вешая ключи на крючок. Дерек украдкой оглядывается через плечо, и его дыхание словно улетает от него в тихом свисте. Стайлз стоит посреди гостиной, золотой свет из полуденного окна очерчивает его высокое тело. Пара строгих черных джинсов облегает стройный изгиб его ног, заправленных в обычные застежки. На нем рубашка, которую Дерек раньше не видел, темно-синяя полосатая футболка ниже ключиц. Насыщенный цвет играет на красной клетчатой ​​рубашке, закатанной до локтей, и подчеркивает румянец на его щеках, заставляя его радужную оболочку ярко сиять на фоне его лица. Его волосы короче подстрижены по бокам, несколько упрямых прядей щекочут его затылок, а челка идеально уложена на лбу. Это значительное улучшение по сравнению с длинными пучками, которые начали расти над его ушами, короткой стрижкой, которая демонстрирует его скулы и делает его глаза еще больше. Он потрясающий. -Лидия решила взять меня за покупками, — бормочет Стайлз в объяснение, смущенно глядя на свой наряд. Его рука поднимается, чтобы поправить челку, небольшая нервная привычка, которую подхватил Дерек, но, кажется, в последнюю секунду он спохватывается, вспоминая свою новую стрижку. -После игры в мини-гольф я упомянул, что мы с тобой собираемся сегодня вечером, но не как… а как просто потусить, знаешь, и тогда она решила, что это идеальное время, чтобы потащить меня по всему торговому центру на несколько минут, - добавляет Стайлз в кавычки. - Ее любовь - это всё дизайнерское. Это безумие, но это Лидия в этом лучшая. Она хотела купить мне что-то не в клетку, но я сказал ей, что сниму клетчатые рубашки только в том случае, если они самопроизвольно воспламенятся. И даже тогда еще есть шанс, что я просто попытаюсь потушить их, катаясь по полу. Он оборачивается и слегка шевелит пальцами, демонстрируя свой новый наряд. Дерек не может не бросить взгляд на джинсы Стайлза. Если кто и умеет выбирать одежду, так это Лидия. Он задается вопросом, скоро ли он узнает ее лучше. Но вместо комплимента он может только хмыкнуть. -Может быть, теперь ты перестанешь натыкаться на вещи, потому что все эти волосы больше не лезут тебе в глаза, - говорит Хейл Стайлз хихикает и швыряет что-то ему в затылок. Это скомканная обертка от жвачки из его кармана, которая падает на пол. -Не рассчитывай на это, - подскакивает подросток к стойке, опираясь на пространство Дерека, упершись локтями в плитку и подперев подбородок костяшками пальцев. Он обнюхивает рюкзаки, хлопая ресницами, пытаясь разглядеть, что внутри. -Что в рюкзаке? -Несколько костей, которые я не успел закопать. Стайлз запрокидывает голову и издает резкий смешок. -Чувак, шутки про собак — моя специальность! Ты знаешь это. Это фейерверк? Подождите, мы будем запускать ракеты? Стайлз кажется слишком взволнованным перспективой взрывать вещи. Дерек делает мысленную пометку не подпускать его к керосину в гараже. -Нет. Ты готов идти? Мы уезжаем через две минуты. -Дай мне три. Я должен сначала пописать. -Эй. -Что? -Спасибо за куртку. -Ты… О! Твоя кожанка, - Стайлз облизывает губы и делает неопределенные жесты руками, словно не может решить, какой лучше. - Да, я имею в виду никаких проблем, чувак, главное, что теперь всё хорошо. Отлично. Без проблем. Я сейчас описаюсь, так что… Он спотыкается о ковер и бьется лбом о стену по пути в ванную. Дерек готов поспорить на свой хвост, что это не специально.

***

Запах леса свежий и приятный. Дерек идет впереди, засунув руки в джинсы, а ветерок играет с воротником его куртки. Рюкзак удовлетворенно качается на его плечах, танцуя под веселую болтовню, льющуюся изо рта Стайлза. На этот раз солнце действительно вышло, несмотря на время, дразня деревья и цветы янтарными тенями. Мартовский дождливий сезон наконец закончился, возвещая запах весны нотами жимолости и росы, мускусным ароматом вечернего леса. Стайлз догадывается, куда они идут, менее чем за пять минут. -Эй, мы идем в твое мирное место, не так ли? - спрашивает он, бросая желудь в небо. Дерек кивает, слегка забеспокоившись, что его скромное предназначение вызовет разочарование. Но вместо того, чтобы- -Потрясающий! Два посещения за месяц? Я знал, что я тебе нравлюсь. "Тут большее", - думает Дерек. Перед ними расстилается небольшая роща с видом на город, крошечный уголок природы, приютившийся на скале. Кольцо деревьев окружает небольшой участок росистой травы, усыпанной полевыми цветами, купающимися в персиковом сиянии заката. Только кончик солнца выглядывает из-за моря крошечных домиков, разбросанных по горизонту, окрашивая небо достаточно темным, чтобы увидеть рассеянные желтые мазки от ранних огней на крылечках домов. Это как что-то взятое из задыхающегося, миллион разных цветов, освещенных акварельным небом. Это не что-то необычное вроде игры в мини-гольф или ночной прогулки по городу, но Стайлз нетерпеливо прыгает впереди него по траве, упираясь пятками в землю, как будто это его мирное место, а не Дерека. Дерек молча кивает, приветствуя окружающие деревья, и садится перед маленьким кругом грязи, который он сам очистил несколько лет назад. Стайлз плюхается на живот и упирается подбородком в локти, наблюдая, как он застегивает рюкзак, чтобы выгрузить бутерброды. Пастрами и швейцарское для себя, салат на паршивом белом хлебе для Стайлза. -Чувак, ты так меня знаешь, - восклицает Стайлз и усмехается, когда Дерек бросает ему сэндвич. - Я думал, у нас кончилось арахисовое масло? Так и было. Дерек съел остатки ложкой в ​​прошлую среду, когда Стайлз был в душе, и сегодня днем ​​ему пришлось бежать за добавкой. Он вытаскивает две бутылки рутбира и вытягивает клыки, чтобы открыть их зубами. Стайлз поднимает взгляд на хрустящий, газированный щелчок, глаза Дерека расширяются, прежде чем он любезно принимает бутылку и делает глоток. -Спасибо! Это крутой трюк. -Вероятно, это изнашивает мою эмаль. -Ха! Оборотни и проблемы с зубами. Затем ты скажешь мне, что единороги носят кольца на рогах. -Только когда они поженятся. -Подожди… Правда? -Нет. Дереку не нужно много говорить, пока они смотрят на закат, хотя он говорит больше слов, чем раньше. Вдалеке он слышит жужжание нетерпеливых светлячков, готовящихся вылететь в сумерках, и сгибание травинок, когда ветер усиливается. Стайлз рассказывает ему о мини-гольфе и о том, как Эллисон выиграла, потому что у нее была нечестная охотничья точность, и как он пришел последним, потому что солнце светило ему в глаза. А потом как Лидия спросила его, как идут дела с шарфом и шапочкой, и… -Я, э-э, возможно, сказал ей, что мы их потеряли. Оставил их. В ресторане двумя городами дальше. Дерек издает уклончивый звук. Он ненавидел этот шарф. -Я знаю, ты можешь разбить мне голову о руль позже. Но я не думаю, что она купит тебе новый шарф в ближайшее время, так как зима почти закончилась. Так что твоя шея хотя бы на какое-то время будет в безопасности от шерстяных оков, расслабься, пушистик. Бутерброды исчезают. Когда темнеет, Хейл разводит костер, не упуская из виду взгляд Стайлза, который стреляет в него, когда он разжигает костер с зажигалкой в ​​кармане. Он засовывает руку в рюкзак и вытаскивает пакет с огромным зефиром, который кладет между ними. Глаза Стайлза вылезают из орбит, когда он ныряет во второй раз и выныривает с коробкой мёда Грэм и большой пачкой арахисового масла Риз. -Да ладно! – выпаливает Стайлз. - Ты принес… Это Риз? Дерек руками разрывает полиэтиленовый пакет с зефиром и ставит его обратно, пожимая плечами. -Боже мой, ты просто чудо! - восклицает Стайлз и бросается за пухлыми белыми закусками. - Но… Подожди, разве я не говорил тебе об этом пару дней назад? Когда мы ели печенье? А я… Черт возьми, ты помнишь, что моя любимая еда - сморы Риза? Благодарность в его глазах настолько искренняя, что Дерек смущенно опускает глаза. Он занят тем, что сдирает кору с длинной палки справа от него. -Зефир просто был по скидке. (Это не так) Стайлз издает восторженный звук. -Вы смотрите на чемпиона Эда в восьмом классе по игре Chubby Bunny, - и когда Дерек безучастно смотрит на него, он поясняет, - это классическая игра у костра, где вы засовываете себе в рот зефир и пытаетесь произнести «пухлый кролик». Выигрывает тот, кто сможет произнести больше всего зефирок, не проглатывая. -Если ты думаешь, что заставишь меня играть в эту игру, тебе больше повезет, если ты попытаешься слететь со скалы. -Почему так грубо, хмуроволк? Но эй, я могу обойти это. Посмотри MMR бойскаутов, обучения на открытом воздухе и лагеря второкурсников. Master Marshmallow Roaster, получивший еще более причудливую аббревиатуру. Теперь, поскольку ты, как ни странно, никогда не готовил смор, я научу лучшей технике получения идеальной золотисто-коричневой консистенции. Итак, сначала ты… Дерек вежливо слушает, спокойно держа зефир над огнем. У него есть подозрение, что приготовление сморов не так сложно, как кажется Стайлзу, но, тем не менее, получает удовольствие, наблюдая, как Стайлз нажимает столько зефира, сколько поместится на его палочку, и пытается поджарить их все одновременно. Он загорается только три. Воздух наполняется ароматом жженого сахара. -Суть в том, чтобы рука была тверда, когда ты их крутишь. Они должны получиться равном… о, дерьмо! Дерьмо, дерьмо! Зефир №4 загорается. -Что там было насчет твердой руки? - усмехается оборотень. -Заткнись и передай мне Риз. Есть что-то утешительно простое в поджаривании смора, Дерек может понять, почему людям это нравится, но, возможно, более интересным является то, как Стайлз так легко насыщается подгоревшим черным зефиром и с ликованием ест его между крекерами Грэм и ложками с арахисовым маслом. Он смеется и высмеивает Дерека за то, что ему потребовался «миллион лет», чтобы поджарить его единственный зефир, и его расслабленная поза показывает, что он снова вернулся к своему нормальному «я», дрожащие пальцы и запавшие глаза января остались далеко позади. Его рот теперь остается в постоянной ухмылке, как и должно быть. -Ты смотришь на мои губы. -Ты перемазал их шоколадом, - бормочет Дерек. -Я? -Да. Стайлз высовывает кончик языка, медленно проводя им по уголку рта. Его глаза танцуют. -Убрал? -Да. Он снова чувствует себя подростком, когда он был целым и счастливым и знал, что такое простые удовольствия. Он кладет в рот еще одну порцию и съеживается от липкой сладости, но одобрительно кивает, когда Стайлз сияет. Мерцающие огни города сияют перед ними, и постепенно огонь становится тише, когда они обхватывают руками свои полные животы и случайно ударяются коленями. -Боже, это потрясающе, снова говорит Стайлз сквозь отрыжку. - На высшем уровне. Еще сладкое? -Я купил их в Walgreeens, - говорит Дерек. - Снаружи был отряд девушек-скаутов. Продажа печенья. -…Мм, - слишком небрежно мычит Стайлз. Его глаза бегают, как будто он не уверен и, возможно, немного нервничает из-за того, к чему это может привести. Дерек кивает. -Те самые девушки, которые устраивались там каждый год. С ними была блондинка. -Мм. -Она подошла и предложила мне печенье, - небрежно говорит Дерек, все еще раскладывая свои сладости. - Представилась как Джилл. Она сказала, что вчера к ней подошел парень с родинками и назвал ее Хиллари Клинтон. -Правда? - Стайлз пищит. -Он также сказал ей, что Дерек Хейл был «самым большим и мягким зефиром» в Бикон-Хиллз, насколько я знаю. Стайлз отказывается смотреть ему в глаза, задумчиво глядя на звезды. -Ну, это действительно больше веснушки, чем родинки, так что, - пожимает он плечами, постукивая по точкам, разбросанным по его щеке. - Я не знаю, на что ты намекаешь, но явно какой-то хипстер бегает вокруг, распуская слухи о тебе. Вероятно, это происходит по всему городу, у этого парня могут быть проблемы. Похоже, он настоящий псих, так что, наверное, лучше не выходить на расследование, понимаешь. Для улучшения своего здоровья. И его, конечно же. -Да, ты прав, - легкомысленно говорит Дерек. - Держу пари, он настоящий чокнутый. Вероятно, у него есть гигантская светящаяся палочка. -Это световой меч. И если ты снова воспользуешься им, чтобы заменить флуоресцентные лампы на кухне, я подсыплю аконит в твои деликатные вещи, и ты даже не заметишь этого, пока не начнешь ходить, как будто у тебя муравьи в... Дерек прерывает его, ударяя своей палкой по палке Стайлза, швыряя зефир Стайлза в огонь. -Спасибо, - мягко говорит Дерек. -Не за что, - отвечает Стайлз и пытается палкой выловить упавший зефир из огня. - Теперь ешь это, зефирка. -У меня есть идея получше. - Дерек встает и стряхивает крошки со своей куртки. - Лезь за мной -Э… Куда мы идем? Мы посреди леса на вершине утеса. -Быстрее. -Что ты… О. Что? Я думал, ты оборотень, а не оборотень-обезьяна, — фыркает Стайлз, когда Дерек начинает взбираться на ближайший вяз. - Я знаю, что ты любишь гоняться за белками, но я гарантирую, что ты сможешь найти их и на земле. -Давай, - предлагает Дерек. Он перекидывает ноги через толстую ветку и держит руку. -Пффф. Спасибо, я прекрасно могу залезть на дерево, - говорит Стайлз, но все равно берет его за руку. - Однажды, когда меня посадили на домашний арест, я сбежал через окно и прыгнул на крышу, а затем спустился с дерева в нашем боковом дворе, чтобы спуститься на землю. Конечно, я упал и сломал руку на пути вниз, но это не имеет значения. Он взбирается на ветку рядом с Дереком. Требуется много неуклюжих конечностей и болтающих ног, но ему удается достаточно устойчиво сидеть на коре. Он начинает болтать ногами и вглядываться в листья. -Итак… Это… Зачем мы сюда залезли? -Отсюда лучше видно, - говорит Дерек. -Видно?.. Прикидываешь, как далеко до земли? -Чтобы увидеть созвездия. Стайлз смотрит вверх и моргает, глядя в небо, которое выглядит точно так же, как и всегда в Калифорнии, но с этого места кажется, что звезды мерцают в два раза ярче на фоне неба, темный фон цвета индиго с оттенками пурпура и оникса. Самолет в милях и милях над ними проносится крошечным красным мерцанием в замедленной съемке, не оставляя ряби на безмятежном ночном холсте. -О, - размышляет Стайлз. - Кажется, я знаю, где находится Большая Медведица, она… кажется, возле красной звезды? Мерцающая звезда? Скопление звезд? Черт, там миллион звезд. Я не могу его найти. -Моя мама рассказывала нам о созвездиях навахо, - говорит Дерек и указывает на треугольник из точек. - Три звезды образуют голову северного мужчины. Под ним Северная Женщина, а справа… Эти четыре звезды подряд составляют Сидящего на корточках, Хастина Сикаи. -Здорово. А я думал, что польский язык звучит страно. Есть ли созвездие волка? -То, что я оборотень, не означает, что я знаю о созвездии волка. -Есть созвездие волка? -…Да. -Я знал это. Это то скопление звезд прямо там? Те, которые выстраиваются в линию, как изогнутый хвост? -Это Атсе Атс'ооси, Орион Люпус, это Волк… -Да, я знаю, Лидия — мастер латыни, что по умолчанию сделало меня меньшим знатоком латыни. -Думаю, он где-то позади нас. Возможно, его сейчас нет в небе. -Ат-су Атч'у… Скажи ещё раз, что это? -Аце Атс'ооси. Воин. -Похоже на слона. -Это воин. -Слон-воин. Смотри, смотри, это багажник. -Нет. -Да ладно, ты волк и человек, почему ты не можешь позволить этому созвездию быть слоном и воином? -Он не похож на слона. -Пффф. Тогда ты не похож на волка! В конце концов у него заканчиваются созвездия. Он помнит очень много из них, и Стайлз, кажется, намерен увидеть что-то совершенно странное и необычное в каждом созвездии. Они немного ссорятся из-за того, где находится Большая Медведица, и спорят о том, какая звезда является Сатурном (Дерек побеждает, когда Стайлз просматривает это на своем телефоне), но в конце концов замолкают, позволяя тихой оркестровке сверчков взять верх, пока они смотрят вверх, на небо. Во время этого Дерек слишком часто поглядывает в сторону… Звезды находятся за миллионы миль, но каким-то образом им удается мерцать своими отражениями в любопытных глазах Стайлза. Он вздрагивает, когда Стайлз резко спрашивает. -Думаешь, там есть люди? Как в раю, где у всех есть маленькие крылышки, они сидят на облаках и едят шоколадное фондю и все такое? Дерек отвечает почти мгновенно. -Нет. -Я тоже, - пожимает плечами Стайлз. - Но они же должны были куда-то уйти, верно? Как и после всего, что я видел здесь, оборотни и канимы, дарахи… Вещи, о которых я никогда бы не подумал, что они возможны, на самом деле, но после всего этого жизнь после смерти не кажется такой уж надуманной. - Как думаешь? Стайлз смеется. -Понятия не имею. Лично я думаю, что обещание бездонного фонтана шоколадного фондю звучит довольно круто, но… Он моргает, облизывает губы, все еще глядя на звезды. -Мой папа, - отвечает он. - В ночь, когда он умер, мой отец сказал, что будет стоять рядом со мной. И я как бы много думал об этом, и я был зол на то, что он ушел, хотя смерть не была его ошибкой. Но потом я понял... Он все еще вроде как здесь? Несмотря на то, что у меня больше нет значка, он все еще в моей голове, и в воспоминаниях, даже тот старый рождественский свитер, который я вытащил для тебя. Как будто я все еще слышу его голос иногда, или в по крайней мере, я могу его вспомнить и представить себе, что он сказал бы мне. Например… я думаю, если я буду помнить все это, он все еще со мной, может быть, не во плоти. Мне просто потребовалось время, чтобы понять, что на самом деле он никогда не уходил. После короткой паузы Стайлз поворачивается к нему, фыркает и опускает голову, прежде чем снова посмотреть на небо. -Ха. Извиняюсь. Это самая глупая вещь, которую я когда-либо говорил. -Нет, я понимаю, - отвечает Дерек, потому что понимает. - Мне тоже потребовалось некоторое время, но я думаю, что ты прав… Насчет того, что они никогда не покидают нас. Несмотря на то, что особняк был тенью его детства, он до сих пор помнит, как открывал чулки рождественским утром, когда смотрел на камин. Когда он готовит на плите, он слышит голос своей матери, зовущий их всех вниз, чтобы накрыть на стол к обеду, и когда он находит гусениц в лесу, они выглядят точно так же, как гусеницы, которых Кора пыталась держать в качестве домашних животных. Рычание двигателя Камаро звучит как «Мазерати» его отца, и иногда, когда он сидит на диване, он наполовину ожидает, что Лора сядет к нему под бок с миской попкорна для вечера кино. Его фотографии и вещи сгорели той ночью, но он до сих пор чувствует свою семью в стенах особняка. Может быть, поэтому так трудно уйти. Тем не менее, он достает зажигалку и включает ее. Он не пробовал, но почти уверен, что теперь это сработает. Стайлз наблюдает, как он подносит пламя к большому пальцу, а затем на его лице появляется улыбка, когда след от ожога исчезает с кожи Дерека. -Ты исцелился. Дерек кивает. Он шевелит большим пальцем, вспоминая войну больших пальцев, в которой он позволил Коре победить, и слегка улыбается. -Да. Стайлз усмехается в землю. Он болтает ногами, шнурки шлепаются в воздухе, и тихо посмеивается. -Так чем ты сегодня занимался? Помимо тушения пламени кончиками пальцев. -Я отправился по поручению с Мелиссой МакКолл. -Ты… Нет, ты не говорил. С Мелиссой МакКолл? Она же мама Скотта, она же вторая самая страшная женщина после медсестры Рэтчет? Я имею в виду, что она замечательная, я люблю ее, но, учитывая, как вы оба получаете слишком много удовольствия от свежевания курицы, я немного беспокоюсь о том, что это за «поручение». -Можно сказать, что мы делали покупки для тебя на день рождения. Стайлз вздрагивает. -А-а-а. Извините, я думаю, у меня был небольшой инсульт или, может быть, временной сдвиг. Что это? Дерек безмолвно засовывает руку в карман пиджака и вытаскивает коробку, завернутую в простую синюю оберточную бумагу, которую он купил в «Уолгрин». -С днем ​​рождения. Он передает его. Стайлз смотрит, рот открывается в букву «О», и берет его. -Ты… Не могу поверить что, ты приготовил мне подарок? Но это уже… Это… Тебе не нужно было. -Открой, - говорит Дерек. Стайлз открывает подарки так, как будто подходит ко всему; как будто решая головоломку. Он слегка встряхивает его за ухо, нахмурив брови. Он пытается угадать вес в своей ладони и позволяет оберточной бумаге шлепнуться на траву под ними. Он осторожно приподнимает крышку, на лбу появляется любопытная паутина линий, и он замирает, когда видит, что внутри. Стайлз должно быть смотрел на него целую минуту, прежде чем шевельнуться. Он молча смотрит на Дерека, его глаза в лунном свете становятся огромными, а рот разинут между замешательством и полной радостью. Рука летит ко лбу, пальцы дрожат, а затем медленно по его лицу расплывается широкая улыбка, такая теплая, что Дерек тоже не может сдержать улыбку. -Боже мой, - выдыхает Стайлз, задыхаясь от смеха, его глаза сверкают. - Это… ты… Как? Дерек смотрит вниз, не в силах сдержать удовлетворенную улыбку. -Мелисса провела нас в кабинет Ричарда. Оказывается, некоторых людей можно подкупить, чтобы они отдали что-нибудь, особенно если ты пригрозишь им парой клыков, - с последним словом он сверкает красными глазами. Из уст Стайлза вырывается музыкальный смех, наполненный весельем и недоверием. -Ты … Дерек! Стайлз смеется — действительно, по-настоящему смеется впервые, и это прекрасно. В мгновение ока он бросается вперед и обнимает Дерека, и на этот раз Дерек не удивлен и не знает, что делать. Он обнимает в ответ, ухмыляясь Стайлзу в плечо, пока они качаются на ветке, и так же быстро Стайлз вырывается, вскидывает руки вверх и восклицает, крепко сжимая значок в кулаке, но откидывается назад, вращая руками, пытаясь уловить его равновесие, но он уже падает с ветки. -Стайлз!.. Дерек бросается вперед и хватает его за плечи, прежде чем он падает. Его восклик смешивается со смехом Стайлза, когда он цепляется руками за кору, свесив ноги и цепляясь в поисках опоры. -Ты идиот, - выдыхает Дерек, потому что серьезно, Стайлз может умереть. - Неужели ты не можешь прожить пять минут, не попав в неприятности? Буквально, - это заставляет Стайлза смеяться сильнее, когда он тянет его за воротник. -Не смеши меня, - хрипит Стайлз, все еще хихикая. - Я не могу… о боже, черт возьми, поднимеменяподнимименя… Но так как Стайлз все никак не может перестать двигаться и решает использовать свои пальцы, чтобы схватить Дерека за воротник, они оба в конечном итоге падают на траву внизу. Дерек кряхтит, убирая тощую ногу с лица, потому что лучшее, что он мог сделать, это использовать свое тело, чтобы смягчить падение Стайлза, а Стайлз остается на нем кудахчущей морской звездой. Его смех переходит в бездыханное хихиканье, когда Дерек предупреждает, что «твое колено впивается мне в почку», и перекатывается на траву. -Спасибо, - улыбается ему Стайлз. Он машет значком вокруг. - Спасибо тебе огромное. -Не за что, - говорит Дерек. -Эй Слушай! На самом деле хорошо, что мы на земле, потому что у меня тоже есть кое-что для тебя. И я хочу иметь возможность увидеть твою реакцию. Стайлз вскакивает, и Дерек с недоумением следует за ним обратно к костру. Подросток плюхается на живот и начинает что-то вытаскивать из кармана джинсов. Очаг рядом с ними потрескивает розовыми и оранжевыми цветами, отчего близлежащие запасы смора блестят. Дерек отламывает крекер и ест его. -Вот, я хотел показать тебе это, - говорит Стайлз и шлепает перед собой стопку сложенных бумаг. -Что это? — спрашивает Дерек с искренним любопытством. -Мои новые любимые газетные статьи, заменяющие аннотацию о человеке, выжившем после того, как его заживо съел бегемот в 1962 году. Вчера я украл их у Питера, - Дерек давится своим крекером. - Воу, воу, не задохнись. Ты шутишь? Особенно после того, как я сказал тебе больше не умирать! Это даже было бы грустно. Смерть от смора, правда? -Стайлз, - пробует Дерек, выталкивая крошки из горла. - Объяснись. Длинные пальцы нервно гладят бледное горло, окрашивая кожу под родинками в розовый цвет. Стайлз издает писклявый звук, который в конце концов превращается в слова. -Хорошо, хорошо. Ну, вчера, когда ты не появился, я подумал, что что-то пошло не так, поскольку это твой стиль, и одной из моих тактик было составить список твоих врагов на случай, если тебя похитят. В этот список входили и обувь до 150 долларов, и кошки, очевидно, и Питер. Итак, поскольку ты упомянул, что он жил в квартире в каком-то близлежащем городе, я погуглил его имя в Желтых страницах и бинго! Нашел. А потом забрался в квартирку. И нашел статьи, которые я взял, потому что не мог просто не взять их. Дерек моргает, глядя на него. -Ты вломился в квартиру Питера, чтобы найти меня. -Ну да, я полагал, что он не впустит меня через парадную дверь и не предложит выпить, если ты где-то связан внутри, - Стайлз закатывает глаза. - К счастью, в большинстве кирпичных квартир сбоку есть аварийные лестницы, которые удобно ведут к окнам. Слегка приоткрытые окна с легко снимаемыми ширмами, достаточно большими, чтобы через них могли пролезть тощие тела подростков. Также, к счастью, его не было дома, видимо, потому, что этим утром он уже сдох. Тааак... Ура Стайлзу! Только не сообщай обо мне, потому что еще один проступок в моем послужном списке, и вам, возможно, придется выручать меня из тюрьмы под залог. Дерек не может сдержать улыбку. — Это было… Глупо, если бы Питер был дома, он бы тебя убил. Умница, как близко ты подошел к тому, чтобы угадать, где я был. Это было очень смело. Стайлз фыркает и краснеет. -Да, хорошо, ты можешь поблагодарить меня позже. После того, как ты прочитаешь статьи. Дерек рассматривает первую газету с расплывчатым заголовком о старой компании его отца и протесте защитников окружающей среды. -На что я смотрю? -Чувак, - выдыхает Стайлз, дико улыбаясь, его глаза сияют от волнения. - Наши мамы знали друг друга! -Что? - Дерек не понимает. Стайлз переворачивает листок и показывает вниз. -Вот, только прочитай! Это безумие. Дерек просматривает вырезку. Статья датирована 1988 годом, когда его родители встретились на акции протеста. Стилински слышал эту историю много раз за эти годы, но он никогда не видел настоящей статьи, написанной о ней. В нем описывается его отец, которому тогда было двадцать шесть, и его мать, которую тогда звали Талия Натаани, и их роли в качестве генерального директора экологической группы Hale Associate's и Сынов Кея. Тем не менее, он задается вопросом, что он должен искать, пока не наткнется на это. «…их миссия по сбору спекулянтов внизу. Полицейская охрана присутствует. «Я дежурю здесь уже три дня, — говорит 24-летний Джон Стилински, недавно… Дерек щурится на бумагу. Он продолжает читать. — недавно назначенный офицер Бикон-Хиллз на месте происшествия. «Мы пытались их уговорить, но они не поддаются. Некоторые из них начали бросать в нас грецкие орехи», — добавляет Стилински, глядя на члена Сынов Кея над собой. — Но в остальном они все довольно мирные. Просто громкие». -Твой папа? - Он вопросительно смотрит на Стайлза, который мегаваттно ухмыляется, взволнованно перебирая пальцами. -Да-да-да! Продолжайте читать, там самое интересное. Он просматривает оставшуюся часть статьи, ожидая большего упоминания Джона Стилински. Но то, что он находит вместо этого, вдвойне неожиданно. «— как другой член выразил поддержку лидеру Натаани. «У Талии такая страстная душа, — говорит 21-летняя Клаудия Гурски, новая участница группы. «Ее любовь к лесу вдохновляет. Я уезжаю через пару месяцев, чтобы получить степень в области изящных искусств, но я буду помнить ее как великого лидера». -Клаудия, - выдыхает он. - Это твоя… -Моя мама, да! - Стайлз сияет. - Еще в ее хиппи-диппи, когда она была студенткой колледжа. Но, чувак, твоя мама была ее лидером! Как это здорово?! -Это… - Дерек смотрит на крошечные чернила в газете. - Да. -Верно? - Стайлз переворачивается на спину и ставит кроссовку на колено, интенсивно виляя. - Интересно, о чем они говорили? Я имею в виду экологические вещи, конечно, но они должны были быть друзьями на каком-то уровне, верно? Думаешь, им нравятся эти девчачьи разговоры о влюбленности? Мне интересно о чем думали и рассуждали наши отцы тогда, только что окончившими колледж, всего на несколько лет старше нас! Это невероятно. Я же не один, кому интересно, верно? Потому что, чувак, Дерек… Стайлз снова переворачивается на живот, смотрит Дереку в глаза и хватает руку Дерека, чтобы возбужденно сжать ее. -Наши родители познакомились в одно и то же время, в одном месте. -Здесь тоже про них? — спрашивает Дерек, поднимая вторую газету из стопки. -Э-э, нет. Это только для тебя. Тут про твоих родителей. Его сердце бьется быстрее, когда он осторожно открывает смятую бумагу и читает заголовок: это статья Forbes 1990 года о том, как его отец ушел из Hale Associates, чтобы жениться на Талии, и о том, как они недавно приобрели особняк. Прилагается фотография его отца в возрасте двадцати восьми лет до того, как он отрастил щетину, и его матери, беременной Лорой до того, как она остригла волосы. Они оба улыбаются в камеру, как будто они самые счастливые люди на земле. Он снова жадно перечитывает статью, но не понимает, что улыбается, пока не доходит до последних нескольких строк интервью.       Джо: О! Так вы уже видите ваше будущее через несколько лет?       Роберт: Пока с Талией все в порядке, но да, именно поэтому мы выбрали самый большой дом в округе. Это, и мы хотели место рядом с лесом… Так что мы построили один дом в лесу. Я хотел бы когда-нибудь вырастить сына, [смотрит на Талию, которая улыбается] но сейчас я очень рад за нашу девочку       Талия и Роберт ждут своего первого ребенка в феврале этого года; когда его попросили описать свою жену одним словом, Роберт ответил следующим утверждением: «В мире не хватит слов, чтобы описать Талию. Она сделала меня лучше. Раньше мое честолюбие ослепляло меня, но она научила меня тому, как открыть глаза и увидеть остальной мир» -Этот снимок сделан у нас в библиотеке, - признается Дерек. В его руках это ощущение золота, сокровища, которое, как он думал, навсегда потеряно в огне. Он смотрит на фотографию с гордостью за отца, гордостью за мать и странным желанием смеяться без причины. Ему как-то легче, как будто пожара и не было. -А здесь, - говорит Стайлз, застенчиво поднимая взгляд. Он сдвигает две фотографии с ладони. - Я, ух. Эти тоже нашел. Так что я взял их, потому что подумал, что ты, вероятно, их не видел, но должен был. Дерек переворачивает снимки и смотрит. Первый — о его родителях, смеющихся рядом с которыми может быть только младенец Лора и шоколадный торт. На втором Кора и Лора обнимаются в снегу, щеки порозовели, а головы запрокинуты от смеха. -Я их раньше не видел, - шепчет он. -Действительно? - Стайлз облизывает губы. -Наши фотоальбомы сгорели в огне, - Хейл сглатывает, смотрит на Стайлза и пытается не сдаваться, когда их взгляды встречаются. - Спасибо. Щеки Стайлза заливаются румянцем. Он сжимает губы взад-вперед и играет с травинкой. -Да, ничего страшного, - парень смотрит на фотографии беглым взглядом, вероятно, потому, что уже потратил на них некоторое время. Он указывает на снежную картину. — Это сделано в этом лесу? Дерек качает головой. -Нет, когда мы ездили в Тахо на рождественские каникулы. -Чувак, однажды я ездил в Тахо со Скоттом. Это была полная катастрофа. Мой отец чуть не убил нас за то, что мы сломали три пары прокатных лыж. -Это у тебя ещё не было Лоры с собой, — фыркает Дерек, ухмыляясь ей на фотографии. - Ей запретили посещать три дорожки для боулинга, автомойку и семь разных ресторанов за то, что она фактически взорвала это место. Однажды она устроила пожар в продуктовом магазине. -Вау, специально? -В основном несчастные случаи. Хотя она заперла менеджера в его собственном 7-Eleven после того, как он отказался продавать ей пиво. -Она мой новый образец для подражания, - заявляет Стайлз. -Моя мама пекла эти торты на наши дни рождения, - бормочет Дерек, изучая фотографию с дня рождения. - Всем больше всего нравился немецкий шоколад, поэтому он у нас был всегда, но я был единственным, кто просил ванильный. -Мелисса однажды испекла нам немецкий шоколадный торт на день рождения моего отца, когда я был в седьмом классе, кажется? На самом деле нас ограбили той ночью, когда мы возвращались из кино. -Вас с Мелиссой ограбили? -Нет, меня и отца. Ну типа. У парня был фальшивый пистолет, но он все же ухитрился нас немного поколотить. После этого Мелисса подлатала нас, и мы получили еще больше жалкого пирога. -Он смог уйти? -Да, с кошельком моего отца, который был отстойным. Возможно, было бы лучше, если бы у нас были твои боевые навыки оборотня. -Мой папа тренировал нас каждые выходные, чтобы помочь нам использовать наши способности, — говорит Дерек. - Это не всегда было гламурно. Однажды он дал нам кексы с аконитом, а затем кексы с противоядием, чтобы научить нас чувствовать отравление аконитом. -УУууууф! Это какое-то хардкорное воспитание, - возражает Стайлз. - Я не могу представить, каково это было, когда он воспитывал как людей. -Моя мама была тем, кто учила. Лучшая попытка моего отца заключалась в том, чтобы Лора отвезла нас в школу на своем «Порше», а не на «Ламборджини». -Ха! И подумать только, мой отец девять лет возил меня в школу на потрепанном универсале 1976 года выпуска. О, чувак. В то время как у тебя и твоей сестры был доступ к двум блестящим полноприводным автомобилям! - Стайлз надулся. -На самом деле у нас было восемь — у моего отца была страсть к коллекционированию спортивных автомобилей, - ухмыляется Дерек. -Святой… я думаю, мне нужна минутка, чтобы перевести дух, может быть, попытаться не умереть от шока. У вас было восемь машин? -Да, нам пришлось переместить наши стиральные машины в гостиную, чтобы освободить место. Lamborghini, Porche Лаурсы, Corbra… Был зеленый Thunderbird 1970-х и нежно-голубой Cadillac 50-х… Остальные мы особо не использовали. Стайлз протяжно свистит. -Проклятие. Я бы нашел предлог, чтобы быть в гараже всё свое время. Какая была твоей любимой? -У моего отца была эта красная Maserati 1986 года выпуска. Мы все шутили, что это его четвертый ребенок. -Чувак, мазерати? -Да. Но я разбил его, когда мне было шестнадцать. -Ты не мог... -Я въехал прямо в дерево, — кивает Дерек. - Мой папа был на пассажирском сиденье. -Он убил тебя? -На самом деле, нет. Он просто взял меня и потащил обратно в дом. -Он выбрал это — тебя и твою жизнь оборотня, чувак. Да, ты думаешь, что твои тачки милые, но ничто не сравнится с джипом моей мамы, — заявляет Стайлз. - У нее была эта штука, когда она встретила моего отца, и я так сильно хотел на ней водить. Забудьте о Порше и Мазерати, та жетка был любовью всей моей жизни и моей единственной целью как только я перешел в старшую школу. Раньше я готовил папе завтрак в постель, и подкуплял его, помыв всю посуду, чтобы он научил меня водить машину до того, как мне исполнится пятнадцать. -Это сработало? -Вроде. Короче говоря, у Скотта случился приступ астмы, и он чуть не умер на заднем сиденье круизера, но потом папа сказал: «Сынок, ты сегодня проявил ответственность, бла-бла, вот ключи от джипа», а я такой: «Ну, это забавный сюрприз, спасибо за ужасные легкие, мальчик Скотти», и тогда я, наконец, воссоединилась со своей любовью. Первое нажатие на педаль газа было потрясающим. -Мм. -Твоя мама все еще руководила своей группой, когда ты был ребенком? - спрашивает Стайлз. -Род Кейи? Ненадолго, - Дерек чешет подбородок. - Когда Лора и я перешли в среднюю школу, она передала его другому члену, потому что была слишком занята с нами. -Держу пари, вы двое сеяли всевозможный хаос. -Только Лора. Я был скорее… тихим ребенком. -Я в шоке. Держу пари, у тебя был любимый камень. -Нет, у меня была коллекция листьев. Стайлз задыхается и начинает кашлять. -Ты… нет, нет, ты этого не делал. Это... коллекция листьев? Ты имеешь в виду листья марихуаны, верно? Дерек мрачно качает головой. -Моим любимым был фиолетовый дубовый лист. Он был размером с мою голову. -Боже мой, - подросток катается по траве от смеха. - Я не могу в это поверить, это лучшее, что я когда-либо узнавал о тебе! Дерек Хейл! Свирепый оборотень днем, собиратель листьев ночью! -Смейся сколько душе угодно. Это ты пытался съесть затычку для ушей, потому что думал, что это Тутси Ролл. -Эй! Когда мне было четырнадцать, я раскрыл дело о тройном убийстве, поэтому я был бы осторожен с оскорблением своего интеллекта. Дерек поднимает бровь. -Ты раскрыл тройное убийство в четырнадцать? -Ага, - усмехается Стайлз. - Какой-то парень травил лаймы мышьяком в «Джунглях». Я много ездил на велосипеде, собирая улики. Дерек не может удержаться от смеха, пряча улыбку в кулак. Стайлз выглядит удивленным, но нетерпеливо смеется вместе с ним. -Смешно, правда? Газета назвала это «Лаймовым преступлением века». На следующий день Лидия действительно поздоровалась со мной в холле, это было началом новой эры. В школе был даже такой мудак — у него был английский акцент и все такое, и он действительно сделал мне комплимент в тот день. Но этот парень был абсолютным снобом, так что я прихорашивался только несколько дней. И — чувак, ты все еще смеешься! -Просто, - хихикает Дерек. - Однажды у Лоры был парень с английским акцентом, и он тоже был мудаком. Я вывернул ему на голову спагетти, когда он расстался с ней. -Черт возьми, забудьте о битвах с альфами с когтями и клыками, мы должны просто стрелять в них из спагетти-пушек! - Стайлз запрокидывает голову и хихикает -И отравленные лаймы, - хихикает Дерек. -Да! Праздник оружия! -Боевой ужин. -Ужин для чайников! Самый… Боже мой, - выдыхает Стайлз, напряженно глядя Дереку в глаза. - Ты… Это…? Он протягивает руку и нежно проводит пальцем под глазом Дерека. Дерек моргает, удивленный, увидев капельку влаги на кончике пальца Стайлза. Палец дрожит, когда Стайлз подносит его к носу, разинув рот, чтобы осмотреть. -Боже мой, - снова выдыхает Стайлз с фантастической улыбкой. - Ты знаешь, что это? - и когда Дерек не отвечает, более громкое и ошеломленное. - Ты ЗНАЕШЬ, ЧТО ЭТО ТАКОЕ? -Я... -Это счастливая слеза, - шепотом кричит Стайлз, а затем чуть не бьет Дерека по лицу, когда тот дергается и кричит. - Счастливая слеза Дерека Хейла! Это… Это самое прекрасное, что я когда-либо видел, - заявляет Стайлз так, словно буквально держит Рождество на кончике пальца. — Эта красивая капля, состоящая из 70% воды и 30% феромонов, редчайший объект на всей планете, и я держу ее прямо сейчас! - Стилински на самом деле опасно близок к гипервозбуждению по этому поводу. - И это... О! О дерьмо! Оно испаряется! Быстро, быстро! Что нам с ним делать? Загадывать желание? Должен ли я его съесть? Нет, подожди, мерзавец, это так странно. Предлагать это отпустить к небу в надежде, что оно принесет хороший урожай в этом году? Я не готов к такому давлению! -Ты сумасшедший, - хихикает Дерек над травой. -У тебя безумное лицо! - восклицает Стайлз с такой громкостью и энтузиазмом это пугает Дерека, но не настолько, чтобы убить его смех. Он не может вспомнить, когда в последний раз был так счастлив или когда в последний раз говорил о своей семье без капли грусти. -Господи Иисусе, это потрясающе. Ты потрясающий. Это лучший день на свете! Ты меня слышишь? Я... Дерек резко встает и идет к дереву, оставляя Стайлза безмолвным у костра. Он прислоняется ладонью к коре и закрывает глаза, глубоко и отчаянно вдыхая и выдыхая через нос. Ботинки Стайлза позади него хлюпают на бегу. -Эй, Дерек? Дерек, ты в порядке? Я не хотел… -Я не хотел, чтобы ты был один, - выпаливает Дерек. Стайлз за его спиной замирает. -Что? -Вот почему я взял тебя к себе, - говорит Дерек, потому что Стайлз спросил его в спальне его родителей два месяца назад, но только сейчас придумал ответ. - Я не хотел, чтобы ты был один или чтобы ты жил в пустом доме, как я. И… Потому что я больше не хотел быть один. Что, может быть, было более эгоистично с моей стороны, хотеть, чтобы ты жил со мной после того, как я обращался с тобой последние пару лет. И потому что я не Скотт, и я не, - "веселый, разговорчивый, общительный, бесстрашный..." - Как и ты, - вылетает из его рта. Стайлз смотрит на него с выражением недоверия. Его взгляд мягкий, как будто он видит весь мир перед собой, даже в темноте, и он тихо качает головой. Там медленно растет улыбка, одна из тех улыбок, которые кто-то вытягивает, когда смеется над иронией или бездействием, и его взгляд все еще не отводит Дерека. -Иди сюда, - говорит Стайлз, улыбка внезапно исчезает. Глаза у него круглые и почти серьезные, сердцебиение учащается. Он пристально смотрит на Дерека, свет костра освещает взлохмаченные кончики его волос на заднем плане. Дерек внимательно изучает его. -Зачем? -Потому что я хочу дать тебе кое-что. -Что? -Что-то, что тебе нужно. Мне нужно, может быть. Просто поверь мне. Доверие. Несколько месяцев назад они оба посмеялись бы над этим словом, но Дерек понимает, что теперь доверяет Стайлзу больше, чем кому-либо еще. Он послушно подходит ближе, пока их не разделяет всего пара футов. -Ближе, - бормочет Стайлз и осторожно кладет руку ему на плечо. Его сердце спотыкается, когда он перекладывает пальцы на кожаной куртке Дерека, а взгляд скользит вниз к маленькому лоскутку худи, пришитому поверх кармана. Он настолько близко, что Дерек может чувствовать сладкое дыхание на его лице, и это достаточно отвлекает, чтобы стереть окружающие деревья на задний план. А потом Стайлз наклоняется в сторону, словно собирается что-то прошептать ему на ухо, но вместо этого нежно целует нежную кожу на шее Дерека, в небольшой ямочке под мочкой уха. Дыхание Дерека сбивается, когда прикосновение ложится на его кожу, просто целомудренное прикосновение губ к затылку. Стайлз держит его долгую секунду, будто не торопясь, и лес замолкает, если не считать тихого дыхания и сверчков позади них. Слишком быстро губы отрываются от его кожи и зависают там, щекоча тонкие волоски у уха. — Это потому, что ты слушаешь, — шепчет Стайлз. Легкие Дерека замирают, когда Стайлз отстраняется, на мгновение встречается с ним взглядом и обхватывает рукой щеку Дерека, пальцы слегка дрожат. - Даже когда я думаю, что ты не обращаешь внимания. Дерек хочет продолжать наблюдать за ним — ему почти больно закрывать глаза, но он все равно делает это, потому что Стайлз поднимает губы, чтобы встретиться с его веками, едва касаясь его ресниц, когда они закрываются. -Это потому, что ты всегда видишь более широкую картину, - тихо говорит ему Стайлз и снова отстраняется. - Даже когда никто не замечает. Лес замер, когда Стайлз наклонился в третий раз, медленнее и нерешительнее, чем раньше, и нежно коснулся его губ. Это едва ли поцелуй, просто призрак вялых губ Стайлза на губах Дерека, и тот борется с желанием погнаться за ним и попробовать их глубже. Он стоит совершенно неподвижно, едва дыша, когда Стайлз отстраняется, и смотрит, как медово-карие глаза поднимаются, чтобы приветствовать его взгляды, настолько близкие, что Дерек может разглядеть крошечные веснушки на его радужках. -И это потому, что ты плохой собеседник, но ты честный. И это то, что мне было нужно. Он смотрит, чувствуя легкое головокружение, тепло и слишком много невозможных вещей. Он сглатывает, смотрит, как румянец заливает шею Стайлза, и чувствует, как краснеют его собственные уши. Сердце Стайлза бешено колотится, пока он ищет реакцию. На мгновение промелькнула мысль о том, как Дерек из Прошлого сбежал бы, но все, что он сейчас чувствует, — это подавляющую уверенность в груди. Он медленно берет руку Стайлза и подносит ее к своему лицу. Он копирует то, что сделал Стайлз — просто слегка прижимается губами к бледным костяшкам пальцев, едва ощущая пот на губах. Пульс под ними заикается, как и легкие перед ним. -Это потому, что ты ремонтируешь вещи, — бормочет он, думая о джипе, своей куртке и о себе. - Ты разбираешься во всем и делаешь все правильно. Он вглядывается в лицо Стайлза, и ему даже не нужно думать о том, что делать дальше. Он сосредотачивается на своей щеке, наклоняется вперед и еще более нежно целует родинку №3. Он решил, что это его любимая родинка, прямо на ямочке Стайлза, когда он улыбается. -Это потому, что иногда я бываю идиотом, - говорит он и ухмыляется, когда губы Стайлза растягиваются в ухмылке. - Но ты единственный, кто не боится сказать мне, что я такой. -А это, - мужчина наклоняется и смотрит, как ресницы Стайлза трепещут, когда их губы соприкасаются. Как и в первый раз, это едва заметное прикосновение кожи к коже, но этого достаточно, чтобы их сердцебиение забилось до стаккато. - Это потому, что ты слишком много говоришь, но мне хочется слушать это. Слова выскальзывают свободно, потому что он больше не боится их произносить. Стайлз смотрит на него сияющими глазами и снова притягивает его к себе, чтобы искренне встретиться с ним губами. В этот момент все останавливается. Тихий шорох ветра в листве стихает, трава под ногами исчезает. Рот Стайлза теплый, влажный, мягкий на его собственном. Поцелуй медленный, терпеливый и страстный, подводящий итог всему, чем они дразнились последние несколько месяцев. Пальцы Стайлза скользят вверх по его шее и мягко ложаться на щетину, и Дерек скользит рукой вверх, чтобы зарыться пальцами в волосы Стайлза, с бешеной мыслью о том, как давно он хотел это сделать. Он чувствует вкус шоколада на языке Стайлза. Это одновременно и все, и больше, чем он мог себе представить: трепетание пальцев Стайлза в его волосах, тихий порыв, когда их губы танцуют друг с другом, и щекочущие бабочки-ресницы, скользящие по щекам и носам друг друга. Он чувствует, как Стайлз улыбается ему в ответ, и он почти уверен, что улыбается тоже, тоскливое заявление, когда он игриво ловит губу Стайлза зубами и снова мягко отпускает их, в ритме, похожем на их танец у Минтона. -Думаю, желания на день рождения действительно сбываются, - бормочет Стайлз, и Дерек бросается вперед, чтобы ощутить смех на своих губах. Время тает. Он утыкается носом в шею Стайлза и глубоко дышит, а затем мягко, медленно целует веснушки на бледной шее, начиная с основания ключицы и терпеливо продвигаясь к основанию уха. Он целует Стайлза так же, как Стайлз научил его есть сморы, со страстью и радостью, без малейшего стеснения. Только Стайлз вкуснее. Боль последних шести лет как-то стерта, неактуальна и больше не причиняет боли. Только он и Стайлз, их теплое дыхание смешивается в мирном синкопе, и на мгновение, впервые за шесть лет, все в порядке. После того, что кажется всего лишь мгновением, они останавливаются, руки медленно скользят вниз по подбородку и плетутся, пока их костяшки пальцев не упираются в колени друг друга. Когда Хейл открывает глаза, он получает привилегию наблюдать, как глаза Стайлза трепещут через полсекунды после его собственных, губы блестят и краснеют, ресницы накрашены персиковым от мягкого света костра рядом с ними. Мгновение спустя, и их спины мягко прижимаются к траве, тепло прижавшись друг к другу, а на заднем плане звучат аплодисменты сверчков. Они смотрят в небо на Волка, Человека на корточках и Воина-слона. Они оба тяжело дышат, волосы взлохмачены, щеки раскраснелись под всем этим, и они обнимают друг друга, как будто боятся уплыть, если отпустят. Стайлз смотрит на него с мягкой улыбкой, и впервые Стайлз выглядит точно так же, как в прошлом году, если не немного ярче. Его глаза сверкают в тусклом свете, видны все оттенки его радужных оболочек, от крошечных пятнышек меда до темно-янтарного, и все оттенки темного мокко между ними. -Наконец-то, - выдыхает Стайлз. Дерек не мог не согласиться.