Merci, monsieur Macron

Жуткое похмелье было первым, что он почувствовал, когда проснулся с утра. Голова раскалывалась, а тело вспотело от того, что всю ночь он провел в куртке. Сбрасывая тяжелый предмет одежды на пол, юноша направился на кухню. Благо в холодильнике нашлась бутылка минеральной воды, а вот аспирина в аптечке не наблюдалось. Поставив чайник, Зеленский плюхнулся за кухонный стол. Проверяя соцсети, он снова наткнулся на пропущенные от Эммануэля, но в этот раз укольчик стыда дал о себе знать. Поэтому, за завтраком он решил парочку легких вопросов, из тех тестов, что дал ему Макрон. Надо было признаться, что его вчерашний поступок — напиться до беспамятства посреди недели — был не самым разумным. Время до выхода еще было, нужно было принять душ. От него пахло, как от бездомного, да и вид был соответствующий. Стоя под струями теплой воды, он пялился в стену, раздумывая о том, как пройдет день. Выйдя из душа, он встал перед большим зеркалом в ванной комнате, осматривая свое тело. Он считал свое телосложение красивым, даже атлетичным. Будучи ребенком, он был довольно пухлым. Поэтому, начиная с подросткового возраста  довольно строго следил за своим телом, даже периодично посещая спортзал. Нужно сходить сегодня на тренировку, — подумал Зеленский, проводя рукой по очертанию пресса. Заканчивая с утренней рутиной, он вышел из дома. На улице похолодало, начался ноябрь. Посильнее натягивая капюшон на голову, он ускорил шаг, вскоре оказываясь у университета. Сегодня французского не было, так что все пары проходили на третьем этаже. И слава богу, так легче было скрываться от Макрона. На английском ему предложили участвовать в олимпиаде, но он отказался, так как уже был занят французским. Преподаватель расстроился такому исходу событий, ведь Зеленский был лучший в группе, практически свободно владея этим языком. В итоге пришлось поставить Елену, его одногруппницу. Эта девушка была умна и красива. Обычно про таких говорили «не такая, как все». Может, оно так и было. Зеленскому она нравилась, нет, он не был влюблён, хотя если бы они проводили время вместе — возможно бы и влюбился. Он был рад, что она поедет вместо него. Кандидатуры лучше он и представить не мог. После окончания пары, он вышел за ней в коридор. Она стояла с учебником, что-то усердно повторяя. Зеленский встал рядом, заглядывая в книгу: курс английского, который он прошел еще пару лет назад. — Привет. Что, тоже на олимпиаду запрягли? — поджимая губы, неловко начал диалог Владимир. Обычно он был очень раскрепощен с девушками, за пару минут организовывая свидания. С ней было по-другому. — Как видишь, — она кивнула на книгу в ее руках. — Тебя же тоже взяли, на французский по-моему? — убирая книгу в портфель, поддержала разговор Елена. — Да, мне повезло меньше, чем тебе, — подмигнул Зеленский. — Может быть хочешь позаниматься вместе, в библиотеке там, а можно и у меня дома? — тоном, опасно граничащим с флиртом, спросил он. — Спасибо, но нет. Я же понимаю, чего ты от меня хочешь, — убирая улыбку с лица, прямо сказала девушка. Репутация опережала Зеленского. На самом деле, являясь ложной. Его никогда не интересовали беспорядочные половые связи, как многие считали. Он отдавал предпочтение чувствам, поэтому, за всю жизнь, в постели у него были только две девушки. — Хочу в приятной компании подготовиться к олимпиаде, это преступление? — сделал невинное лицо Зеленский, вызывая красивую улыбку на губах девушки. — Мне кажется, у тебя уже есть компания, — девушка кивнула ему за спину. Зеленский непонимающе обернулся назад. Вот же дрянь. Глядя ему в глаза, к нему шел Макрон. Уверенным шагом, он с каждой секундой был все ближе. Владимир закрутил головой, ища пути отступления. Их не было. Эммануэль молча остановился в паре шагах от него, жестом указывая идти за ним. Зеленскому ничего не оставалось, как послушаться. Он на прощание помахал Елене, ему помахали в ответ. Спускаясь на второй этаж, они встретили Кошевого. Тот оглядел сначала его, а потом Макрона, за которым он шел. Во взгляде Жени плескалось сочувствие, он даже хотел было пойти за ними, но пожалел свою задницу. Оказываясь в пустом кабинете, Макрон закрыл за собой дверь на ключ. Зеленский нервно метнул взгляд на замочную скважину, а потом на преподавателя. Ему сейчас конец. Юноша, будучи далеким от религии — готов был молиться всем богам, которых знал. — Показывай тесты, — от холодного голоса Макрона, по спине пробежали мурашки. Зеленский уже знал, насколько страшный его преподаватель в гневе, но испытывать его снова он не хотел. Зеленский достал те тесты, что прорешал с утра, выкладывая учителю на стол. Тот окинул взглядом полупустые листы, быстро проверяя на наличие ошибок, которых было довольно много. — Это что, всё? — непонимающе листая страницы тестов, Макрон понял, что они пусты. Он исподлобья посмотрел на Зеленского. — Остальное я не понял, — солгал Зеленский, который даже не успел посмотреть, какие там задания. Оставалось только молиться, чтобы Макрон поверил. — Владимир, ты конечно временами тупой, но не настолько. Почему ты не прорешал? Не лги мне, я вижу, когда ты врешь, — не купился на его сказки Макрон, заглядывая в глаза. — Я вчера вернулся в двенадцать ночи, сразу же ложась спать. До ночи просидели с Женей в баре. Вы поймите, мне нужно было расслабиться, — кроме оправданий у него ничего не было. — Алкоголик малолетний, — вместо ожидаемых криков, лишь сухо прокомментировал его похождения Маркон. — Сегодня сделаю, я обещаю. Только если я снова буду заниматься у вас, то приду к часам девяти. У меня тренировка после учебы, — оповестил Зеленский. — Конечно ты будешь у меня, ведь как показал опыт — один ты хрен что сделаешь. За тобой нужен присмотр, как за маленьким мальчишкой, вот серьезно. Я уже сто раз пожалел, что выбрал тебя, — устало вздохнул Макрон. — Не правда. Вам нравятся мои результаты, да и я в принципе, — состроил глазки Зеленский, фальшиво флиртуя, будто только что вернулся с бесплатных уроков пикапа. — Я не семнадцатилетняя студентка, чтобы ты мне нравился, — засмеялся Эммануэль. — Но на счет учебы соглашусь: как бы ты ни халтурил, результаты у тебя действительно прогрессивные. — Ну так что, Вы не против, если я приду позже обычного? — с надеждой в голосе спросил Зеленский. Тренировку он отменить не мог, потому что заплатил за нее, с твердым намерением сходить. — Будь готов к тому, что уйдешь от меня только в двенадцать ночи, — все же разрешил Макрон, ведь знал, что спорить сейчас будет бесполезно. — Тогда до вечера, — убирая тесты обратно в портфель, попрощался Зеленский. В ответ ему лишь кивнули. Зеленский радостно покинул кабинет, снова направляясь на третий этаж. Там он встретил Женьку, который по всей видимости умирал от похмелья. Заметив друга, тот улыбнулся, заключая в медвежьи объятия. — Живой? Как доехал вчера? — похлопывая его по спине, поинтересовался Зеленский. Женя сделал глубокий вдох и отстранился. — Рассказываю. Вчера я дотащил твое придурковатое тело до квартиры, потом я вернулся в такси. Все было нормально, но меня начало укачивать. Стой, пока не смейся, — остановил захихикавшего друга Кошевой. – Ну я в общем решаю потерпеть, ничего не говорю. А потом как блеванул на сидение, — неловко закончил часть рассказа Кошевой, вызывая лютый хохот Зеленского. — Так подожди! Ты еще не знаешь что было дальше! — вновь прервали Зеленского. Тот нахмурился: что может быть круче, чем наблевать на сидение в такси? — Сижу думаю, все: мне конец. Но! Поворачивается таксист, а это не мужик, а молодая девушка, нашего возраста примерно. В итоге я оплатил ей клининг для машины, а она мне дала номерок. Сегодня у меня свидание, — похвастался Кошевой. Зеленский шокированно открыл рот, первый раз в жизни не зная, что сказать. Получается, пока он спал дома, его друг наблевал в машину и познакомился с девушкой? Мир несправедлив к нему. — Я тебя поздравляю, но не от чистого сердца, — в шутку сказал Зеленский. Конечно он был рад за друга, и даже считал что это судьба. — Она кстати учится в этом универе, только специальность другая. Можем пойти к ней, поздороваемся, — добавил Кошевой. — Она еще и у нас учится?! Ты выиграл жизнь, приятель. Конечно пойдем, — ни секунды не думая, согласился Владимир. Парни понеслись на второй этаж, там располагалась ее аудитория. Бегая в поисках кабинета, взгляд Зеленского упал на Макрона, который стоял у окна, разговаривая с каким-то студентом. На вид курс четвертый. Они что-то обсуждали, видимо учебник по французскому, который лежал у парня в руке. Макрон рассмеялся: видимо шутке ученика, вызывая у Зеленского укол ревности. Это никак не было связано с какими-то романтическими чувствами или типа того. Скорее обида, ведь с ним он никогда не будет так себя вести, сколько бы он не старался. Пока он смотрел в одну точку, теряясь в своей обиде, Макрон заметил его, подзывая к себе. Зеленский неуверенно подошел, встав рядом. — Владимир, это Ярослав, он с четвёртого курса. Он участвует в олимпиаде, тоже по моему предмету, — представил незнакомца Эммануэль. Зеленский протянул руку, осуществляя рукопожатие. Получается, занятия по подготовке проводят не только с ним. И как у Макрона хватает времени со всеми заниматься? Ярослав не был похож на местного, и это подтвердилось, когда он заговорил. — Я сам из Франции, но тут по обмену, — акцент ударил в уши. Если у Эммануэля был практически чистый говор, то парнишке стоило учиться еще лет пять. — А разве это разрешено? Я имею ввиду участие носителя языка, в олимпиаде по этому языку? — оправданно возмутился Зеленский. — Не много ли вопросов, Владимир? — покровительственно положил ему руку на плечо Эммануэль. — Идите на свою пару. Тем более, Вас ждет друг, — мужчина кивнул на Кошевого, который действительно дожидался его, опираясь на стену. Зеленский ушел от ладони на плече, скрываясь вместе с Женей в лестничном пролёте. Он был зол: зачем их вообще было знакомить, если даже пару вопросов нельзя задать. — А ты чего ушел? Я хотел тебя с девушкой познакомить, — непонимающе спросил Кошевой. — Это все Эммануэль. Он стоял и смеялся с каким-то придурком, — выплюнул Зеленский. — И что? — все так же ничего не понимая, уставился на него друг. И тут Зеленский задумался. И правда, почему такая реакция? Он не знал, думал что это нормально. Нормально думать, что ты особенный, что только ты делаешь успехи и вызываешь улыбку у преподавателя. Прокрутив слова в голове, он понял насколько же странная ситуация произошла. Впредь, нужно держать себя в руках. Зеленский в итоге не смог ничего ответить, переводя тему. После пар он направился в спортзал, выкладываясь в нем на полную. Поднимал вес, который после большого перерыва, поднимать не стоило. К нему даже пару раз подошел тренер, делая замечания о том, что он может навредить себе. Нанося удары по спортивной груше, он невольно прокручивал ситуацию в университете. «Не много ли вопросов, Владимир?» — прозвучала в голове фраза, сказанная Макроном. А не много ли ты о себе думаешь, господин Эммануэль? — зло прозвучало в мыслях. — Блядство, — прошипел Зеленский, когда отвлекаясь на мысли, он неправильно поставил руку при ударе, похоже, потянув запястье. Боль пульсировала, причиняя огромный дискомфорт. Владимир снял перчатку, осматривая повреждённый участок. Кожа нездорово покраснела, а из-за боли, по всей руке разлилась слабость. С травмой продолжать тренировку было нельзя, и он собрался домой. Было бы неплохо сходить в больницу, но он посчитал, что все не настолько серьезно. Хотя рука была правой, а ему сегодня предстояло много писать. Пройдет, — беспечно подумал Зеленский. Проблемы начались уже дома, когда он не смог нормально принять душ. Рука непослушно держала мочалку, ослабевшая после травмы. Пришлось довольствоваться только водой, не мыля тело. Помыть волосы не составило труда, и то хорошо. Нацепив сухую одежду, он на пробу покрутил рукой, вызывая неприятную боль. Зеленский поморщился, но продолжил собираться. На улице уже стемнело, на часах было девять вечера. Нужно было уже выходить: чем быстрее придёт, тем быстрее уйдёт. Накидывая куртку поверх белой рубашки, он вышел из квартиры. Добежав до нужного подъезда, он позвонил в домофон. Дверь открыли сразу же. Лифт поднялся на одиннадцатый этаж. Стучаться не пришлось, дверь отворили, как только он к ней подошел. Встретил его Эммануэль, который почему-то был в пальто. Зеленский подумал, что тот куда-то собрался, но потом понял, что Макрон тоже только что пришел. — Bonjour, — поприветствовал его француз. Он уже разулся и скинул пальто, ожидая когда ученик сделает тоже самое. Синий взгляд следил за тем, как пацан развязывает шнурки на кроссовках, не понимая почему так неумело. — Добрый вечер, — сидя на корточках, развязывая непослушной рукой обувь, неловко поздоровался Зеленский. Наконец-то закончив с кроссовками, он легко снял куртку, только замечая, что все это время за ним наблюдали. — Чай налить? — проходя на кухню, предложил Макрон. Он знал, что ученик не успел поужинать, так как был на тренировке. На это указывали влажные после душа волосы. Делать замечание, что ходить с мокрой головой в такой холод — плохая идея, он не стал. Не хотел лишний раз смущать. — Давайте! — охотно согласился ученик, проходя за ним. Макрон уже избавился от пиджака, оставаясь в непривычной, черной водолазке. Заварив чай, он сел напротив. Макрон отпил из кружки, поглядывая на ученика. Тот долго не решался взять чай в руки, а когда это сделал, сразу же поставил обратно на стол, морща лицо, как от боли. — Что у тебя с рукой? — прямо спросил Макрон, наблюдая за учеником, который явно не был в норме. На его вопрос, ученик воровато зыркнул на свою руку. До этого момента он был твердо уверен, что учитель ничего не заметит. — Все в порядке, господин Макрон, — начал отнекиваться Зеленский, будто ему кто-то поверит. Врать у него никогда не получалось, что было лишь плюсом для Эммануэля. — Тогда возьми кружку. В правую руку, ты же правша, — уточнил Макрон, когда Зеленский потянулся к чаю левой, в надежде смухлевать. Кивнув, он поменял руку, аккуратно подцепляя кружку. Рука ожидаемо задрожала, и совсем неожиданно весь чай вылился на белую рубашку ученика. Зеленский хотел выругаться, но сдержался. Слава богу, чай успел остыть, ожог ему точно сейчас не нужен. Подняв голову, от созерцания пятна на рубашке, он встретился со взглядом учителя, в котором ясно читалось: «Я же говорил». — Пошли, нужно замочить пятно, если не хочешь попрощаться со своей рубашкой, — вставая со стула заявил Макрон. Он направился в ванную, подзывая за собой Зеленского. Оказавшись в ванной, ученик огляделся. Довольно большая комната, сделанная под мрамор. В ней было светло, а большое зеркало на стене — лишь удваивало этот свет. — Снимай рубашку, я принесу тебе чистую футболку, — набрав в небольшой таз воды, учитель вышел из комнаты. Зеленский принялся растягивать пуговицы, плохо с этим справляясь. Таково было свойство растяжения: повредил одну часть руки, обязательно будет страдать все остальное. В пальцах была слабость, не давшая освободить себя от оков пуговиц. Когда он расправился только с одной пуговицей, учитель вернулся с футболкой в руках. Посмотрев на ученика, он понял, что сам тот не справится. Подойдя ближе, он отнял руки Зеленского от несчастных пуговиц. В абсолютной тишине он начал расстегивать рубашку Зеленского, с каждой пуговицей оголяя все больший участок кожи. Наблюдая за длинными пальцами, ловко управляющимися с рубашкой, Зеленский сглотнул слюну, смачивая вдруг пересохшее горло. Дыхание сбилось окончательно, когда Макрон расстегнул две последние пуговицы — на рукавах рубашки, за воротник спуская ее с плеч. Левую руку Зеленский вытащил сам, а вот правую, учитель аккуратно вынул из рукава, стараясь не повредить еще больше. — Надень футболку, — хриплым голосом произнес Макрон, закатывая рукава своей черной водолазки. Он окунул рубашку в таз с водой, замачивая ее в специальном средстве-пятновыводителе. Зеленский тем временем пришел в себя, натягивая на голое тело широкую футболку. Она была белой, а на ней, огромными буквами красовалась надпись «I LOVE PARIS». Он засмеялся, выглядело довольно… патриотично. Мужчины вышли из ванной комнаты, по очереди направляясь в зал. Макрон сел на диван, хлопая рядом с собой, чтобы Зеленский сел с ним. — Рассказывай, что с рукой, — осторожно взялся за повреждённую руку парня Макрон. Запястье немного опухло, это был отёк. Было похоже на растяжение, нужно было перевязать руку. — Повредил в зале, когда грушу бил, — признался Зеленский, морщась от прикосновений к повреждённой руке. — Я принесу лед и эластичный бинт, сначала избавимся от отека, а потом я сделаю тебе перевязку, — поднимаясь, вздохнул Макрон. И почему парнишка не поехал в больницу, так боялся пропустить занятия? Да и что толку, если сегодня они уже вряд ли что-нибудь успеют пройти. Владимир был признателен за такую заботу. И почему он боялся рассказать ему о том, что повредил руку? Многие люди думают, что двадцать лет - это много. Думают, что в восемнадцать лет ребенок резко становится самостоятельным, независимым. Да, многие съезжают от родителей, начинают работать, переезжают в другие страны. Но все это — не значит «быть взрослым». Зеленский вообще сомневался, что когда-нибудь настанет момент, когда он почувствует себя взрослым человеком. Скорее всего, это чувство приходит тогда, когда ты сам берешь ответственность за кого-то. Не за себя. Поэтому сейчас, принимая помощь от другого человека, который не обязан ее давать, он вновь почувствовал себя подростком. Мальчишкой, которому не надо прилагать усилий, чтобы получить заботу. На душе было спокойно. Пугало, что это спокойствие дарил человек, которого он еще месяц назад боялся и обходил стороной. Макрон вернулся в зал, с небольшой коробочкой в руках. Аптечка. Поставив ее на столик, он снова куда-то ушел, возвращаясь с пакетом льда. Он сел справа от Зеленского, чтобы было удобно обрабатывать руку. — Приложи это к растяжению, — протягивая пакет со льдом, мягким голосом попросил мужчина, — это поможет уменьшить отёк. Зеленский послушно принял пакет, прикладывая его к запястью. Лед неприятно морозил кожу, способствуя ее онемению. Этот холод можно было потерпеть, ведь он нес за собой выздоровление. Макрон раскладывал бинт, отмеряя от него нужную длину. Ему уже не один раз приходилось делать перевязки, так что Эммануэль был уверен в своих действиях. Боковым зрением он наблюдал за учеником, тот выглядел уставшим. Стоило ли им сегодня заниматься по предмету? Он подумает. — Можно я уже уберу этот пакет, — раздраженно спросил Зеленский, от холода не чувствуя руку. — Убирай, — разрешил Макрон, — всё равно я сейчас буду делать перевязку. После этих слов, Макрон подцепил его руку, пододвигая к себе. Подложив под нее подготовленный бинт, он примерно наметил расположение перевязки. Макрон туго затянул бинты на запястье, вызывая у парня судорожный вздох. Тот сжал зубы, пытаясь осилить острую боль. — Потерпи немного, хорошо? — сказал Эммануэль таким тоном, который Зеленский никогда не слышал. Он вообще не верил, что его учитель был способен на такой мягкий голос. Но надо отдать должное, тот действительно успокоил. Эммануэль продолжил делать перевязку, с каждым движением все туже затягивая эластичный бинт. Обматывая руку парня, он заметил, как заслезились глаза Владимира. — Chut* — успокаивающе прошептал Эммануэль. Ему не нравилось причинять дискомфорт парню, но это было необходимо. (Тише)* — Ну вот и все, — радостно оповестил Эммануэль, большим пальцем поглаживая чужое запястье, через плотную ткань бинта. Он заметил, как его ученик, свободной рукой смахнул слезинки с темных ресниц. Это зрелище отдалось болью в груди. Эммануэль, перешагивая через свои принципы, притянул Зеленского к себе, заключая в крепкие объятия. Макрон поглаживал его по спине открытой ладонью, снимая пережитый стресс. Юноша оказался очень восприимчив к боли. — Спасибо, — отстраняясь прошептал Зеленский. Вся ситуация казалась неправильной, но лишь с той точки зрения, если ее романтизировать. На самом деле, объятия были жестом утешения, в котором он так отчаянно нуждался. Это было очень мило со стороны Эммануэля. Он вообще не должен был этим заниматься, но помог ему. На душе было спокойно, и единственное что напрягало — причина его спокойствия. А именно общество учителя французского.  — Я принесу тебе обезболивающее, сразу станет легче, — переходя на обычный, формальный тон, сказал Макрон. Он ушел на кухню, оставляя Зеленского одного. Владимир откинулся на спинку дивана, рассматривая свою руку. Перевязка была сделана качественно, как будто ее делал врач. Знания и умения Макрона иногда поражали. Эммануэль вернулся с таблеткой и стаканом воды, протягивая их ученику. Зеленский сразу же принял таблетку, пускаясь в ожидании ее действия. Поставив стакан на стол, он снова откинулся на диван, блаженно прикрывая глаза. — Я смотрю, заниматься ты сегодня не настроен? — риторически спросил Макрон, заранее зная ответ. Зеленский выглядел очень уставшим, а кожа, что всегда была румяной, стала болезненно бледной. — Не настроен, — зевая ответил Владимир. В сон клонило жутко. Впервые, на занятия правда не было никаких сил. В животе заурчало, он вспомнил что ничего сегодня не ел, еще с самого утра. Дома ничего не было, он подумал о том, что нужно завтра сходить за продуктами. Мысли о завтрашнем дне утомляли, хотелось навсегда остаться на этом диване. — Тебе что-нибудь приготовить? — добродушно спросил Макрон, надеясь на отрицательный ответ. Он тоже сегодня безумно устал, весь день уделяя работе. Его надежды не оправдались, когда ученик довольно кивнул, соглашаясь на ужин. Зеленский засыпал под звуки готовки, доносящиеся с кухни. Он принял горизонтальное положение, оперативно занимая весь диван, отворачиваясь лицом к спинке, в попытках отгородиться от света. Через пару минут он погрузился в крепкий сон. Закончивший с готовкой Макрон зашел в зал, чтобы позвать Владимира ужинать. Его глазам предстала следующая картина: его ученик сладко спал, свесив одну ногу с дивана. Будить не хотелось, он понимал насколько тот измотан. Пришлось подложить подушку под темную макушку, накрыть одеялом уставшее тело. Макрон выключил свет в комнате. Закончив с делами (повесив рубашку сушиться, а еду убрав в холодильник, чтобы позавтракать), Эммануэль направился в свою спальню и переодевшись в пижамные штаны, лег спать. Зеленский проснулся от будильника, но тот как будто звенел в другой комнате. Открыв глаза, он понял, что так и было. Он заснул на диване… дома у Макрона? Он заснул на диване дома у Макрона. Осознание накатило, пробуждая лучше ледяной воды. Он сбросил одеяло, направляясь в ванную. Зеленский посмотрел в зеркало — пряди спутанных волос падали на лицо. Убрав непослушную челку со лба, он принялся умываться ледяной водой. За водными процедурами он не заметил, как в комнату зашел Макрон, вставая позади него. Поэтому, подняв голову на отражение в зеркале, он подпрыгнул на месте. Учитель стоял, скрестив руки на груди. Зеленский неловко повернулся, встречаясь с синим взглядом. Владимир утер лицо рукавом, не зная, с чего начать разговор. — Как спалось, господин Зеленский? — хриплым после сна голосом, поинтересовался Макрон. На нем были лишь пижамные штаны и едва запахнутый черный халат, оголяющий добрую половину грудной клетки. — Нормально, — смутился от такого вида Зеленский, в срочном порядке покидая ванную. Кровь прилила к щекам, когда он неосознанно попытался запомнить каждую деталь. Неплохое начало утра. — Еда в холодильнике! — донеслось с ванной, перед тем как включился душ. Позавтракав, Зеленский снял свою рубашку с сушилки, переодеваясь. Он не хотел оставлять футболку преподавателя здесь, поэтому надел рубашку прям на нее. Надпись на майке немного просвечивала, но не критично. Через полчаса, мужчины уже стояли в коридоре, собираясь в университет. Точнее Макрон был уже собран, дожидаясь пока его студент справится со шнурками. Не выдержав, он присел перед Зеленским на корточки, помогая зашнуровать кроссовки. У юноши от этой картины перехватило дыхание. Когда преподаватель вновь поднялся, тот смущенно отвел взгляд, не в силах смотреть ему в лицо. Зеленский хотел выйти в подъезд, но рука Эммануэля его остановила, разворачивая к себе. — Давай я кое-что проясню, — начал Макрон, было видно что этот разговор ему неприятен. — То, что ты ночевал у меня дома — ничего не значит. То, что я обрабатывал твои травмы — ничего не значит. Весь вчерашний день — недоразумение, — закончил Макрон. — Я и не думал, что это что-то значит, — соврал Зеленский, пытаясь сохранить нейтральное лицо. — Хорошо, что ты это понимаешь. Будь на твоем месте другой студент, я бы сделал все то же самое. Ты должен понять, что это не какие-то личные чувства заставили меня позаботиться о тебе, а просто общее чувство беспокойства за благополучие студентов, их здоровье и все в этом духе, — улыбнулся Эммануэль. Владимир молча кивнул.