Merci, monsieur Macron

После разговора в квартире Макрона, оба мужчины чувствовали себя неловко. Они ехали в университет на машине Эммануэля, в сопровождении тишины и недосказанности. Когда до места назначения оставалось пару десятков метров, машина остановилась. Зеленский вопросительно посмотрел на Макрона, не понимая что случилось. Первая мысль была о том, что машина сломалась или закончился бензин, но бак был полный. — Тебе придется выйти. Нельзя чтобы кто-нибудь увидел, как я вместе со студентом приезжаю на одной машине. Не смотри так, это устав и учебная этика, — вздохнул Макрон, когда увидел нарастающую обиду в глазах студента. — Понимаю, — словно брошенный под дождь котёнок, юноша покинул машину. В словах учителя был смысл, но Зеленскому казалось, что тот выгнал его из автомобиля исходя из своих желаний, а не следуя уставу. С грустью в глазах, он наблюдал как черная машина быстро уезжает вперед. Он дошел быстро, но успел замерзнуть: совсем легко одет. Рука все еще побаливала, но не настолько сильно как вчера. Повязка все же очень помогала, что не могло не радовать. Первая пара была по предмету отца, поэтому он как можно быстрее зашел в аудиторию. Тот неожиданно подозвал его к себе, чего обычно не происходило. Зеленский подошел, здороваясь. — Доброе утро, Вова. Сегодня мы с твоей мамой устраиваем ужин, много родственников придет. Ты тоже, — сообщил отец. В последнее время они редко общались, реже чем с матерью. С ней Зеленский созванивался пару раз в неделю, болтая по часу, а может по полтора. — Отлично же. Конечно я приду, пап, — не думая согласился Зеленский, он давно не проводил время с семьей. Но почему ему не могли просто написать, а не подзывать лично? — Я бы хотел, чтобы ты пришел с девушкой. Сын моего брата тоже придет, тоже с девушкой, — намекающе сказал отец, — у тебя же есть девушка, верно? — Да, — солгал Зеленский, он не хотел расстраивать отца. — Я постараюсь ее привести. Если у нее не будет дел. — Вот и отлично, напишу маме, что ты приведешь девушку, она будет счастлива, — улыбнулся отец. И во что он влип? Ладно отец, но теперь и мама думала, что он состоит в отношениях. Не нужно было лгать. Как бы им не хотелось, чтобы их сын нашел серьёзные отношениях. Они на это надеялись, потому что считали, что это сделает его более взрослым и ответственным. Ну и глупости, — подумал Зеленский, проходя на свое место. Он сел рядом с Кошевым. Тот не обращал на него внимания, активно переписываясь с кем-то в телефоне. Ах да, девушка из такси. Ну вот почему кому-то везло, а кому-то нет? Где он сейчас найдет приличную девушку, которая пойдет с ним на семейный ужин? — Доброе утро, — он пихнул Женю в плечо, привлекая внимание. Кошевой чертыхнулся, испугавшись друга, которого и правда не замечал, ну, до этого момента. — Я в штаны чуть не навалил, ты блять, — испуганно выдохнул друг, обнимая Зеленского. — Че с рукой, братан? — Вчера в спортзале повредил. Об этом позже, я сейчас в такое дерьмо встрял. Где мне найти девушку, которая пойдет со мной на ужин к моим родителям? — протараторил Зеленский, в надежде, что его слова будут звучать менее глупо. — Нигде. Ты покойник, — нарочито спокойным тоном, смотря в телефон, произнес Кошевой. Он не удивился ситуации в которую попал Вова, в этом был весь он. — Да отложи ты свой телефон, никуда он не сбежит! — разозлился Зеленский, не получая должного содействия от друга. — Мне правда нужны идеи! Ты же знаешь мою семью. — Елену позови, она классная. Да и вчера ты к ней шары катил, я видел, — изгибая брови предложил Кошевой, как будто этот вариант был очевиден. Зеленский огляделся в поисках девушки. Ее не было на паре, странно. Она не предупреждала что не придет. Вроде бы. Владимир уже давно не выполнял обязанности старосты, утопая в своих делах. — А она вообще где? — тупо спросил Зеленский у Кошевого, будто тот должен был следить за посещаемостью, а не он. — Она писала в общую группу, что ко второй придет. И как тебя вообще старостой выбрали, оболтус? — беззлобно ответил Женя. — А что у нас второй? — нахмурился Зеленский. — Твой любимый французский. Кстати ты не мог бы мне домашку сделать? Я ничего не понимаю, из того, что этот сученыш задает, — откинулся на спинку стула Евгений. — Могу. Лена и правда пришла ко второй паре, немного опоздав. Она прошла в аудиторию, присаживаясь перед Зеленским, вместе со своей бесячей подружкой. Нужно было действовать. Зеленский оторвал кусочек бумажки от тетрадки, ручкой выводя на нем послание: «Нужно поговорить, жду в спортзале после этой пары». Он кинул скомканный лист в нее, попадая в красиво уложенные волосы. Елена дернулась, оглядываясь назад. Зеленский указал на прическу, в которой покоился листочек бумажки. Девушка скривила лицо, трогая волосы. Достав оттуда кривой комок бумаги, ее глаза наполнились гневом. Она ошибочно посчитала, что он просто решил покидаться бумагой. — Господин Макрон! — закричала она, отвлекая того от лекции, — Зеленский кидает в меня бумажки, он отвлекает меня! Эммануэль оторвал взгляд от учебника, сначала посмотрев на Елену, а потом на самого Зеленского. Его брови вопросительно поднялись, на что студент пожал плечами, мол «не знаю, че она разоралась». — Успокойтесь, Владимир. Сейчас идет пара, а не смена в детском саду, — равнодушным голосом сказал Макрон. Ему совсем не хотелось разбираться в капризах студентки, которые скорее всего были неоправданны. Спустя двадцать минут, Зеленский снова скрутил листочек, но бросать не стал. Вместо этого, он шёпотом звал однокурсницу, бесконечно повторяя ее имя. В тихой аудитории, его шепот звучал довольно громко, все вдруг стали оборачиваться на него, беспардонно отвлеченные от работы. — Господин Зеленский! Выйдите из кабинета, подойдете ко мне после пары! — крикнул Макрон, не терпящий коллективные возмущения студентов, по поводу его шума. Зеленский взял тетрадку и рюкзак, направляясь к двери. Пока он шел на выход, взгляд невольно пересекся с преподавательским. Тот не отражал ничего, кроме раздражения. Владимир усмехнулся, ведь вчера в этих глазах была чуть ли не отцовская забота. Он покинул кабинет, направляясь в туалет. В кабинках было пусто, и он занял одну из них. Была мысль закурить сигарету прям в туалете, но он слишком уважал других студентов, которые использовали это место по назначению. Вряд ли им понравилось бы отливать, вдыхая едкий запах дыма, смешанный с дешевым освежителем. Поэтому он просто дожидался звонка, слушая музыку. Как только раздался долгожданный звук, он выбежал в коридор, подбегая к кабинету французского. Нет, он не собирался подходить к Макрону, как тот просил. Ему просто надо было выловить Лену, чтобы наконец-то поговорить. Она вышла из кабинета, оглядывая Зеленского уставшим взглядом. Он конкретно ее достал, и только поэтому она пошла за ним в спортзал, не понимая, в чем была проблема поговорить в коридоре. В спортзале никого не было, они присели на свободную скамью. Зеленский не знал с чего начать, но все же решился. Он рассказал о строгом отце, о матери, полной надежд. О сложности поиска «той самой». Зеленский почти нигде не соврал, лишь немного приукрашая некоторые моменты. Елена внимательно выслушала его, проникаясь историей. Моментами она узнавала саму себя, поэтому смогла полностью понять ситуацию. В конечном итоге соглашаясь. Зеленский улыбнулся ей, благодарно приобнимая за плечи. Теперь им оставалось придумать план действий, узнать о друг друге хотя бы базовые вещи. Было принято решение слинять с пар, чтобы хорошо подготовиться. Через пол часа они уже сидели у Зеленского дома, гугля «вопросы для того, чтобы узнать свою половинку лучше». Было весело задавать их друг другу, они действительно хорошо проводили время. Наступил вечер. Зеленский снял рубашку, оказываясь в той самой футболке, которую ему дал Макрон. Губы изогнулись в улыбке, вспоминая при каких обстоятельствах он ее получил. — Крутая майка, — засмеялась Елена, сидевшая с ним в одной комнате, без смущения наблюдая, как он переодевается. Словно они были знакомы не первый год. — Спасибо, как видишь, меня не просто так поставили на олимпиаду, — пошутил Зеленский. Комната залилась звонким смехом. Зеленский надел свою лучшую рубашку и черные джинсы, он не хотел выглядеть так, будто пришел на чью-то свадьбу. Это был всего лишь ужин. Он посмотрел на девушку: та и так была прекрасно одета, но он уточнил, не нужно ли ей зайти домой. Она положительно кивнула. В таком случае, им нужно было срочно выходить, чтобы успеть сесть на автобус. Так они и поступили, через короткий отрывок времени, оказываясь у Елены дома. Пока он ждал ее в гостиной, на его телефон пришло сообщение от Эммануэля. Сердце забилось быстрее, было страшно его читать. — Почему не зашел ко мне? Куда ушел посреди учебного дня? Ответь. Зеленский облизнул губу, думая над ответом. Он помнил, что Макрону лучше не врать, но другого выхода у него не было. — Добрый вечер, господин Макрон. Когда вы меня выгнали с пары, я пошел в туалет. Не рассчитав силы, сильно дернул дверь. Вынужден был удалиться в больницу, из-за резко заболевшего запястья. Ответ пришел практически сразу же, и Зеленский молился, чтобы учитель поверил. Молитвы были услышаны. — Что врач сказал? А вот на счет этого врать было опасно, он совершенно не разбирался в медицине и мог ляпнуть все что угодно. Поэтому, взвесив все «за» и «против», Зеленский написал, что доктор сегодня отсутствовал и пришлось уйти домой. — Заходи сегодня вечером на занятия, заодно проведу осмотр твоего ушиба. Раз уж доктора решили не выполнять свою работу. От этого сообщения скрутило живот. Проведет осмотр ушиба? Он ведь не хотел больше участвовать в чём-то, что не касалось темы учебы. Плевать, все равно не получилось бы, он будет на ужине. — У меня не получится. Я буду на ужине у родителей. И зачем он уточнил? Нужно было просто сказать, что не хочет, поставив преподавателя в неудобное положение. Макрон тоже никогда не осторожничал со словами, мало волнуясь о том, что может кого-то задеть. Зеленский посмотрел в телефон. Его сообщение прочитали, но не ответили. Эта была еще одна особенность его учителя, по которой легко можно было понять, в каком положении духа Макрон. Если его все устраивало — последнее слово было за ним, будь то базовые пожелания хорошего время провождения или смайлик. В противном случае, он переставал отвечать. Так происходило каждый раз, когда диалог заходил в неприятное для него русло. Как сейчас. Предложил свою помощь, а от нее отказались. На душе должно было стать приятно от сладкого вкуса мести, но к сожалению, грудную клетку скребли кошки. Он чувствовал себя гребаным предателем. Зеленский прикрыл глаза, представляя эту встречу. Он бы пришел к нему домой, уселся бы на диван, достал бы учебник французского. Но они бы не преступили к занятиям, пока его учитель не проверил его руку. Макрон бы аккуратно размотал бинты, касаясь его запястья, тонкими пальцами проводя по месту ушиба. — Ты что уснул, придурок? — это был голос Елены, которая уже переоделась в платье, своим вопросом заставляя Зеленского открыть глаза. Он посмотрел на нее приоткрытыми глазами, удивленно открывая их полностью. Платье открывало плечи, красиво показывая изгибы фигуры. Волосы девушки были распущены, а на лицо нанесен приятный макияж. Ох, она была прекрасна. Зеленский поднялся с дивана, подходя к девушке практически вплотную. Здоровой рукой, он убрал выпавшую прядь волос с изящного лица. Взгляд опустился ниже, останавливаясь в районе груди. Декольте смотрелось не вульгарно, не пошло. Оно было манящее, эстетически красивое. — Ты очень красивая, — прошептал Зеленский, от чего-то боясь говорить в полный голос. Мысли о преподавателе мигом исчезли, их место заняла Елена. — Спасибо, переставай пялиться на мою грудь и вызывай такси! Опоздаем ведь, — девушка отошла от него, стараясь скрыть смущение за строгим голосом. — А… Да, хорошо, — отвис Зеленский, все же набирая номер такси, обеспечивая им поездку в бизнес классе. Для такой девушки можно было и повыпендриваться. Доехали они вовремя, без приключений добираясь до квартиры его родителей. Он жутко волновался, что их раскроют. Они позвонили в звонок, и мать Зеленского открыла им дверь. Увидев сына с девушкой, на ее морщинистом лице расцвела улыбка. Она обняла своего Вову, и пожала руки смущенной Елене. Молодая «пара» прошла в квартиру, встречая огромное количество людей. Там были все: дяди, тетки, племянники и племянницы. Все суматошно что-то делали, смеялись. Диван оказался свободным, и они уселись на него. — Твоя мама очень милая женщина, — с улыбкой на лице, прошептала Елена. Ей нравилась семья Зеленского, сразу становилось понятно, почему у них вырос такой хороший мальчик. Только вот отца видно не было. Лена волновалась по поводу его отца больше всего. Он был их преподавателем в университете, поэтому мог наблюдать то, что они вообще не общались. Их могли раскусить, но на такой случай было заготовлено пару отмазок. В комнату зашел отец Зеленского. Он сразу напрягся, вставая с дивана, чтобы пожать ему руку. Елена сделала тоже самое, вызывая у его отца удивление. Узнал все-таки. — Надеюсь ты сегодня отсутствовала на моей паре, лишь для того, чтобы выглядеть настолько прекрасно, — пожимая ее руку, улыбнулся он. — Вы правы, Александр Семенович, — прохихикала она, обнажая белые зубы. Было непривычно видеть обычно хмурого преподавателя, в такой спокойной обстановке. — А я так и знал, что между вами что-то есть, — похлопал сына по плечу Александр. Он был непривычно мил с ним, производя ложное представление о себе в глазах девушки. Когда они были наедине, он никогда не улыбался ему. В его компании сложно было расслабиться, словно разговаривая с каким-нибудь офицером или начальником, не позволяя сказать себе лишнего. Ладно, пока он не задевал его друзей — все было хорошо. Все родственники уселись за стол, болтая между собой. Зеленский смотрел на Лену, которая поладила с его двоюродной теткой, с которой он в жизни не общался. Он все больше и больше восхищался этой девушкой. Ужин прошел отлично, они услышали кучу комплиментов о том, насколько же они красивая пара. Приходилось улыбаться, придумывая фальшивые истории об их знакомстве, совместном времяпровождении и общем будущем. Это стоило им сил: не сболтнуть лишнего, не сговариваясь сойтись в версиях. Вся семья не могла нарадоваться за них, слушая полностью придуманные сценарии, написанные неумелыми поэтами лингвистического университета. Всплыви правда, его бы осудили. О, он уже представлял речи отца. Его лицо, искаженное холодной злобой. Голос, окунающий в океан вины и самоненависти. Это было бы так: «Почему ты солгал? Ты настолько неудачник, что был способен только на фальшивую девушку? А может ты из этих? Вон, ухо было проколото в том году. Вечно твердишь о театральном, о сцене. Недостаточно опозорился, что решил добить нас этой выходкой? А что скажет мать…» Из мрачных мыслей его вырвала рука Елены, сжавшая его ладонь под столом. Он оглянулся на нее, девушка смотрела таким взглядом, будто знала о его страхе. А она и близко не представляла, с чем он боролся. Зеленский улыбнулся ей, успокаивающе сжимая ладонь в ответ. Она кивнула на балкон. — Мы выйдем подышать воздухом, — сказал Зеленский, хотя уже всем было все равно, семья веселилась, не обращая на их уход внимания. Оказавшись на балконе, они удостоверились, что на них никто не смотрит. Зеленский достал пачку сигарет, протягивая одну Елене. Он знал что девушка курила, видел ее с сигаретой давно, еще на первом курсе. Они закурили в тишине, морщась от холодного воздуха, на открытом балконе. Дым окутал молодых людей, согревая. Девушка смотрела на Зеленского. Он смотрел вдаль. — О чем ты думал за столом? — сбрасывая пепел с сигареты, спросила девушка. — Об отце. Он тебе понравился? — зная, что получит положительный ответ, все же спросил Зеленский. Девушка сделала глубокую затяжку, пачкая фильтр сигареты губной помадой. Подумав несколько секунд, она все же ответила. — Нет. Он мило вел себя, но этого недостаточно, чтобы понравиться мне. Я знаю, что ты его боишься. Точнее не его, а того осуждения, что он способен на тебя обрушить? — проницательно попала в точку Елена. Владимир удивлённо посмотрел на нее. Она смогла описать все настолько точно, насколько он не описал бы никогда. Хотелось обнять ее, эта девушка была невероятной. Недолго думая, он притянул ее к себе, окунаясь в чувство душевного спокойствия. Ее тонкие руки, обвившие его торс, вдруг превратились в мужские. В голове послышался мягкий, французский диалект. Воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули, отдаляя его от реальности. Обнимая хрупкую спину девушки, перед его глазами был Макрон. Его синие глаза, прожигавшие душу. Аромат его дорогих духов, смелые поглаживания по спине, заглушающие боль в руке. Так нерационально, но так сильно хотелось оказаться рядом с ним. — Ты со мной? — спросила девушка, которую он слишком сильно сжал, забывая о том, что это не сильное тело его преподавателя. — Прости, я задумался, — вздохнул Зеленский, выпуская Елену из кольца рук. Тошнота подступила к горлу, он чувствовал, что предавал всех. Девушку, родителей, учителя. Предавал себя. Почему нельзя было разобраться в себе? Почему… — Мне холодно, пошли отсюда, — взяла его за руку девушка, вытаскивая с балкона. На них опять же никто не обратил внимания, все были заняты собой и разговорами. — Мне пора домой, я с матерью живу, она будет переживать, — посмотрела на время девушка, обнаруживая, что уже пол одиннадцатого ночи. Зеленский сообщил об этом родителям, и те принялись их провожать. Столько приятных слов ни Зеленский, ни Елена — не слышали за всю жизнь. Они обнялись с родителями Вовы, выходя на лестничную площадку. Зеленский вызвал такси для Лены, дожидаясь его у подъезда вместе с ней. За рулем оказалась девушка, так что он со спокойной душой отправил ее одну. На прощание обнявшись, они распрощались до завтрашнего дня. Зеленский полез в телефон. Денег на карточке не было, а у родителей просить не хотелось. До дома пешком минут сорок идти. Он не знал что делать, пока в голову не пришла отвратительная идея. Рука набрала нужный номер. Спустя пару гудков, раздался ответ. — Господин Зеленский? Я слушаю, — голос Макрона раздался в трубке, заставляя ладони предательски вспотеть. — Добрый вечер, господин Макрон. Вы сейчас дома? — с надеждой спросил Зеленский. — Нет, я еду с центра. А что такое? — в трубке и правда слышались звуки движущейся машины. Так было даже лучше. — Не могли бы Вы меня забрать? — неловко узнал Зеленский, зная, что умрет от стыда, если получит отрицательный ответ. — Скинь мне адрес смской, — кратко ответил Макрон, бросая трубку. На лице Зеленского расцвела улыбка, он сразу же скинул адрес, довольно ожидая на скамейке. Что же он творил? Через десять минут он увидел знакомую машину, подъезжающую к нему. Она мягко остановилась подле него, а дверь приглашающе открыли изнутри. Зеленский не задумываясь сел, успевший замерзнуть. Макрон включил свет в салоне, давая возможность нормально пристегнуть ремень безопасности. Как только парень осуществил это действие, свет погас и они выдвинулись в путь. Зеленский устало откинулся на спинку сиденья, втягивая полной грудью аромат салона. Он вспомнил, как первый раз залез в эту машину. Тогда все было иначе. Он волновался, чувствуя себя, как в логове у врага. Сейчас же, это было место, о котором он мечтал в своих самых смелых фантазиях. — Тяжелый день? — пристально наблюдая за парнем, спросил Макрон. Его голос был глубоким и спокойным, обволакивая все вокруг себя. — Слишком. Я бы не отказался расслабиться за бакальчиком красного вина, — мечтательно произнес Зеленский, вдруг захотев забыться. Возможно, его преподаватель снизойдёт и пригласит его выпить. — Я могу налить тебе немного хорошего французского вина, но думаю ты не выдержишь настолько хорошего продукта. Вечно же заливаешь в себя всякую дрянь, — ровным тоном произнес Эммануэль. — Спаиваете меня, господин Макрон? — улыбнулся Зеленский, обрадовавшись неожиданному предложению выпить. — «Расслаблять» тебя другими способами, я пожалуй не хочу, — двусмысленно улыбнулся Макрон, пребывая в необычайно сговорчивом расположении духа. — Какими такими способами? — залился краской Зеленский, уже представляя, что имел ввиду преподаватель. Он не верил, что тот мог такое сказать, пусть даже в шутку. — Например, освобождать тебя от выполнения домашнего задания и дополнительных занятий. А ты о чем подумал? — невинно оправдался Макрон, довольный своим негласным выигрышем. Зеленский отвернулся в боковое окно, промолчав всю дорогу. Он пытался переварить произошедшее, одновременно пытаясь унять появившееся в совсем ненужный момент возбуждение. Ночной город впечатлял, он слишком редко катался куда-то ночью. Хотелось пройтись по главной улице, вдыхая холодный воздух, выдыхая пар под светом желтых фонарей. На него напало ужасно лиричное настроение. Мужчины зашли в пустой лифт, вставая напротив друг друга. Зеленский осматривал своего преподавателя, гадая о чем тот думал. Утром скажет, что поступил бы так с каждым учеником, забирая на машине пить вино? — Расскажешь мне о своем дне? — спросил Эммануэль, когда они выходили из лифта, направляясь в квартиру, где им предстоял еще не один час наедине. Кивок. — Я расскажу Вам все, что захотите, господин Макрон, — хриплым тоном ответил Зеленский, теряя остатки страха перед этим человеком. Одобрительная улыбка. — Вас так легко купить, господин Зеленский. Всего лишь вино, — доставая ключи из кармана пальто, сказал преподаватель, — а ведь месяц назад шугались меня, как огня, — щелкнул замком Макрон. Стук сердца. — Я бы рассказал Вам все и без вина, сэр. Не так много людей хотят выслушивать чужие проблемы, а у меня именно проблемы, — улыбнулся Зеленский, заходя в ставшую родной квартиру. — Ну что ж, у нас впереди целая ночь, — закрывая за ними квартирную дверь, улыбнулся Макрон, вспоминая, что завтра в университете поставили выходной.