Всё или ничего

      — Кристофер, — на выдохе проговорила Харрис.       Их взгляды столкнулись словно острые клинки. Казалось, противный лязг металлического оружия слышал весь зал, привлекая взоры любопытных гостей. Его зеленые глаза источали непоколебимую уверенность, ее — животный испуг.       Агата поежилась, будто только что в помещение ворвался пронизывающий до костей холодный ветер, и обхватила плечи ладонями. Окружающее торжество и так было для девушки нелегким испытанием, а теперь, с появлением Кадогана, и вовсе стало непосильной задачей.       — Вижу, ты не скучаешь, — с презрением выплюнул он и угрожающе шагнул вперед.       — Придержи коней, — злобно процедила сквозь стиснутые зубы Харрис. — Стой, где стоишь.       Кристофер, пошатываясь, послушно остановился и деловито сложил руки в карманы. Невооруженным взглядом видно, что он в нетрезвом состоянии. По правде говоря, представшая картина никак не вязалась с его безупречным образом, которым Кадоган кичился в рабочий период. Ко всему прочему от него несло запахом дешевого табака, купленного в захудалом магазинчике на окраине города. Агата заметила, что классический костюм помят, а воротник рубашки измазан красной помадой. Его внешний вид совершенно не соответствовал сегодняшнему мероприятию. Дело времени, и Кристофера вышвырнут на улицу за неподобающие манеры и несоответствующий наряд.       — Твой защитник меня больше всего забавляет, — красноречиво поморщился он.       И Александра не радовала неожиданная встреча. Тем более ему не нравился настрой Кадогана, который буквально раздевал спутницу глазами.       Девушка с усилием сглотнула, не находя в словарном запасе подходящих слов для возникшей ситуации. Она не имела ни малейшего желания вести интеллектуальные беседы с мужчиной, который повел себя по-скотски. Ей было мерзко только от одной мысли о Кристофере.       — А они все в курсе, что ты на самом деле не та, за кого себя выдаешь? — враждебно оскалился он.       Нильсен лишь насмешливо фыркнул и по-хозяйски притянул Харрис к себе, показательно уткнувшись носом в ее густые волосы. Он глубоко вдохнул их чертовски вкусный аромат и незаметно для присутствующих успокаивающе погладил подушечками пальцев через ткань платья ее талию.       Поддержка Александра придавала Агате сил противостоять бывшему. Его заботливые касания вызывали покалывающие кожу мурашки и ненадолго даровали душевное умиротворение. Девушка часто проводила параллель между прошлым и настоящим. И если ранее она могла положиться исключительно на себя, то сейчас разделила тяжкое бремя с мужчиной.       — Никто не должен бороться в одиночку с глупыми претензиями обиженного бывшего, — шепотом подтвердил ее мысли.       Кадоган пристально проследил за жестом Алекса, отчего на лице заиграли желваки. Отрицать увиденное — бессмысленно. И подобное поведение ясно свидетельствовало об одном: они спят, возможно, даже в их с Харрис постели.       — Так ты теперь другая. Опороченная им.       Два слова, сказанные с открытой брезгливостью, впитались — словно вода в сухую землю — в сознание Агаты. Они ощущались как хлесткая пощечина за выбор быть счастливой с другим человеком.       Чего она еще не знала о Кристофере? Насколько она была дурная и слепая, раз повелась на льстивые слова?       — Каждый раз, когда я думаю, что хуже быть не может, жизнь доказывает мне обратное, — едко ухмыльнулась девушка. — Будто испытывает на прочность, — вдруг добавила она и взглянула на Кадогана. — Но я не сдамся.       С виду Харрис была похожа на разъяренную уличную кошку, которая вздыбилась и грозно рычала на из ниоткуда взявшегося блохастого пса.       Нильсен же мастерски отыгрывал роль ухоженного домашнего кота, который с интересом наблюдал за разворачивающимся спектаклем и готов был отстоять честь своей женщины.       — Тесное окружение мистера Ноября меня все больше удивляет, — вставил свои циничные пять копеек он, на что Агата его пнула локтем.       Она злилась на Александра за неумение промолчать. Однако догадывалась, что он умышленно провоцировал соперника, выводил на непозволительные эмоции, тянул за ниточки терпения. Но есть большое «Но» — абсолютно все чревато последствиями.       Девушка теснее придвинулась к мужчине и едва слышно прошептала:       — Не время затевать конфликт.       — Я и не собирался, — снисходительно улыбнулся он и, не обращая внимания на немого зрителя, наклонился и чмокнул ее в веснушчатый нос.       — Не знал, что мудаки вроде тебя имеют наглость отбирать чужих женщин, — выпалил Кадоган. — А ты тоже хороша, Агата, прыгаешь на первого встречного ради денег. Не удивлюсь, если и под машину бросилась специально.       — Ч-что? — воскликнула она.       Самообладание Харрис висело на тонком волоске: эмоции так и норовили схлестнуться, а все накопившееся негодование вылиться наружу. Но она не имела права забываться в безграничной ненависти. Любое стечение обстоятельств грозило поставить под удар репутацию Нильсена и его будущее. Потому следовало вести себя предельно осторожно.       Не успела Агата опомниться от услышанного, как Александр расслабленно вышел вперед. Она вовремя сдержала инстинктивный порыв вмешаться в назревающий конфликт, однако сердце предательски упало в пятки и упрямо отказывалось возвращаться на место.       Мужчина, не тревожась о мнении высшего общества, невозмутимо подошел к Кристоферу и поправил его измятый галстук под убийственный взгляд, затянув узел непозволительно туго.       — Алекс, — голос девушки испуганно дрогнул.       — А теперь внимательно послушай меня, дважды повторять не буду, — он положил ладони на плечи Кадогана. Со стороны выглядело как дружеское приветствие, с первых рядов — нет. — Мудаки вроде меня не будут сидеть на шее у женщины и пользоваться ее имуществом. Более того, они не станут трахать других женщин в ее же квартире.       — Да ты что? Уже все разнюхал? — ядовито огрызнулся Кристофер.       Его лицо тут же исказилось болезненной гримасой: радикальные методы Нильсена в виде физического дискомфорта возымели на Кадогана ожидаемый эффект. Оскорбленный правдой, он скинул удерживающие его руки и отпрянул назад. Александр проигнорировал выпад и беззаботно продолжил повествование:       — Должен признать, если бы не ты, я бы не познакомился с ней. Следует поблагодарить, что ты так бездарно профукал свой уникальный шанс, — он мимолетно посмотрел на ошарашенное лицо Харрис. — Еще, запомни раз и навсегда. Я не хочу видеть тебя возле нее, не хочу, чтобы ты ей докучал или нервировал своими просьбами простить. Думал, не узнаю, что ты копаешь под меня? — мужчина перешел на полушепот и недобро усмехнулся. — Ослушаешься, и твое никчемное агентство обанкротится. Исчезни из нашей жизни, пока не поздно, потому что дальше я уже не буду разговаривать.       — Думаешь, так легко променять кого-то родного на кого-то более удобного?       Агате меньше всего хотелось, чтобы они устроили потасовку. Она была полностью уверена в благоразумии Нильсена, однако выпивший Кристофер совсем не внушал доверия.       — Закрой свой грязный рот, — внезапно отчеканила девушка и вцепилась ногтями в предплечье Александра.       Она дернула его на себя и пристроилась под боком. Нильсен ободряюще сжал ладонь Харрис, но неровная складка между его бровей выдавала раздражение с поличным.       Выдержка Кадогана стремительно исчезала. Он с завистью наблюдал за идиллией Агаты в отношениях с новым человеком. С человеком, который его неимоверно раздражал своим существованием. Кристофер жутко бесился из-за их союза за довольно короткий срок. Почему девушка с ним первые несколько месяцев давала заднюю, а тут с разбега прыгнула в омут так называемой «любви»? Почему никогда не смотрела на него с такими уважением и гордостью? Что он делал не так?       Потребовалось пару секунд, чтобы Кадоган пришел к вполне логичному, по его мнению, выводу: проблема изначально была в ней. Он хищно ухмыльнулся и громче нужного произнес:       — Пойдем поговорим, дорогая, — озвучил свою просьбу Кристофер. — Желательно наедине. Только ты и я. Как в старые добрые времена.       Он уже предвкушал, как ядовито выскажется в адрес Харрис. Кадоган считал, что нет ничего постыдного в горькой истине.       — Нет, — безразлично изрекла Агата. — Я не хочу разговаривать. Ни сегодня, ни завтра, ни-ко-гда. Иди к черту, ладно?       Кристофер отрицательно мотнул головой и уже было шагнул навстречу, как заметил предупреждающий взгляд Александра. С одной стороны, это было для него вызовом, с другой — крахом. Благо Кадоган всегда умел правильно расставлять приоритеты. И пьяная голова не становилась тому помехой.       Харрис не знала, чем руководствовался он, когда лег в постель с другой женщиной.       Кристоферу хотелось испытать адреналин, испробовать запретный плод, свернуть на дорогу, которая уничтожала выстроенные ограничения обществом. Агата не доставляла желаемых эмоций. Она не стонала так же сладко, как обожаемая Эллен; не шептала на ухо, какой Кадоган мужественный и сильный духом. И все это делало Харрис невыносимой. Он считал, что любая девушка должна поддерживать своего мужчину. А Агате вежливости не занимать. Она говорила в лоб и ни о чем не сожалела. Если не устраивали домашние обязанности, распределяла их поровну. Если не удовлетворял секс, старалась тактично намекнуть, что ей не нравится. Но Кристофер не сумел принять суровую правду, отчего подался за ублажениями к другой. Эллен стала для него лучом солнца в кромешной тьме. Ангельская оболочка казалась Кадогану идеальной до тех пор, пока шлюха из стриптиз-бара в тот самый вечер — когда судьба познакомила Харрис и Нильсена — не обобрала его до трусов, показав свое настоящее, уродливое личико.       — Ладно, — он с издевкой хмыкнул и подошел к ближайшему столу. Дама в черном платье выпятила грудь и горделиво вскинула подбородок. Кристофер окинул ее равнодушным взглядом и взял со стола чужой, наверное, ее фужер с алкоголем. — Твое желание — закон.       — Вы неотесанный… Грубиян! — взбунтовалась женщина.       Он на прощание отсалютовал ребятам бокалом и ушел в неизвестном направлении. На подсознательном уровне Агата понимала, что это далеко не конец. Ущемленные мужчины, словно слепые мышки, идут на опрометчивые поступки, дабы самоутвердиться за счет других.

***

      Харрис было морально сложно влиться в компанию интеллигенции. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Гораздо привычнее было бы оказаться дома в мешковатой пижаме с небрежным пучком на голове; излить всю горечь чуткой к деталям Рэйчел и заглушить громкие мысли высокоградусным спиртным. Но не это вот все — высокомерие, алчность гостей, целью которых должна была быть помощь нуждающимся. Да и недавнее происшествие оставило горькое послевкусие на языке. На душе образовался комок сомнений касательно правильности происходящего вокруг.       — Ты как? — аккуратно поинтересовался Нильсен, на что Агата с благодарностью кивнула. — Обещаю, он больше тебя не побеспокоит. А если ублюдок все же осмелится — говори.       — Вечер набирает обороты, но не в том ключе, — устало выдохнула она.       — Я тоже хочу уйти отсюда. Могу предложить более интересный вариант совместного времяпрепровождения, — томно протянул Александр. — Тебе не помешает расслабиться.       — Например? — грустно сказала девушка и откинула голову на его плечо.       Комфортнее всего было находиться в дальнем углу зала, не ловить на себе пытливые взоры, пытающиеся оценить стоимость платья, украшений. Вообразите их диалог и вопросы, достигающие высшего показателя маразма: Ох, это драгоценность с натуральным камнем, или она напялила на себя дешевку? И Харрис бы безапелляционно ответила, что это качественная бижутерия. Ей-богу, напоминали ей невзрачную Марту, которая в прошлом подрабатывала в особняке служанкой. Та с таким же любопытством смотрела на новоприобретенные вещи и, видимо, запредельно мечтала о неземном богатстве.       К своему огорчению, Агата была отчасти согласна, что сегодняшняя социализация — ценная ступенька, которая непременно ей пригодится. Однако она даже не догадывалась, что это будет сродни изнурительной тренировке нервной системы.       Сквозь призму навязчивых мыслей прорвался бархатный баритон мужчины:       — Снимем одежду, — прошептал он и надавил большим пальцем между лопаток, заставляя девушку по стойке смирно выпрямиться. — Примем вместе душ, — повел рукой вниз, посылая по спине приятный холодок. — А потом восьмичасовый сон. Хотя, нет, перед этим придется плотно поесть, поэтому закажем вредной еды.       Харрис судорожно повернулась и бесцеремонно облизнула губы, съедая помаду со вкусом кофе.       — Если ты это не сделаешь, поверь, в понедельник я не…       Но реализацию заманчивого плана и возмущения Агаты прервал назойливый вопрос, черт бы его побрал, Эллиа:       — Могу ли я пригласить вас на танец, Агата?       Девушка собиралась бросить вялое «нет», как в памяти всплыли строгие наставления покойной тетушки Аннет, которая уделила немало времени ее воспитанию как достойной леди. Нельзя отказывать…       Агата оглянулась на Нильсена и, не увидев признаков ярого протеста, подала ладонь мужчине. Ноябрь мысленно поставил галочку и потащил девушку на предполагаемый танцпол в центре помещения. Они оказались лицом к лицу.       — Надеюсь, вы отлично танцуете, мистер Ноябрь. Не хочется испортить вам обувь, — дерзко заявила Харрис.       Скрытый подтекст было сложно не уловить в ее стальном не подвластном никаким возражениям тоне. Эллиа покачал головой и заулыбался еще шире.       — Уверяю вас, все пройдет превосходно. Мистеру Нильсену не о чем беспокоиться. Я верну его сокровище в целости и сохранности.       Агате не понравился ответ: странное предчувствие защекотало в районе солнечного сплетения. Ноябрь настораживал девушку и таких людей советовали сторониться или обходить десятой дорогой, но дикий интерес подталкивал ее узнать, что он из себя представляет. Заманчивая конфета с неплохой начинкой или, наоборот, отвратительной? Вкусным он уж никак не являлся.       Мелодичная музыка тотчас сорвалась с инструментов, на что Эллиа привлек к себе Харрис. Она не подала виду и лишь выше задрала подбородок, не уступая напыщенному мужчине.       — Вы играете с огнем, — самодовольно произнес Ноябрь. — Но мне нравится ваша храбрость.       — Огнем? — истерично хихикнула Агата. — С тем, который без канистры бензина не загорается?       — Ценю ваше внимание к моей персоне, но я сейчас не о себе, — пожал плечами Эллиа. — Ассистентка и начальник?       Девушка в оцепенении на миг приостановилась.       — К чему вы ведете? — она недоуменно нахмурилась и намеренно наступила ему на ногу. — А утверждали, что хорошо танцуете.       — К чему это притворство? — ответил мужчина и с явной издевкой проронил: — Аннет и Ирма рассказывали о вас. Мой отец был восхищен упорством маленькой девочки. И я невольно проникся к вам теми же чувствами в юном возрасте. Но жизнь помотала вас нехило…       Харрис отчетливо почувствовала, как до этого твердая почва становится мягкой, а ноги будто вязнут в зыбучих песках, постепенно утягивая за собой тело. Четкая картинка перед глазами расплывалась, создавая причудливые изображения. Грудную клетку словно сдавливали железные тиски, не позволяя организму насытиться кислородом.       «Дыши. Дыши. Дыши».       Ноябрь затронул болезненную для Агаты тему, которая точно сыпь зудела на коже, напоминая о пережитом. Эллиа мерзкими речами вторгнулся в личное пространство девушки, перешел черту дозволенного.       «Ты не должна бояться чужого мнения, даже если по случайности убила человека или сумела ограбить крупный банк. Человек рано или поздно сам себя изведет, но никто не смеет его судить, не оказавшись в его шкуре».       Харрис вовремя напомнила себе о ценных словах матери и помотала головой, в попытке очнуться от наваждения. Пусть знаменитый Эллиа Ноябрь катится со своими нравоучениями на все четыре стороны, туда же пусть засунет свое «благотворительное» мероприятие.       — Они возлагали на вас большие надежды. Кто бы мог подумать, что вы в дальнейшем не только потеряете все, но и начнете с чистого листа в роли менеджера, а затем — ассистентки? — мужчина говорил с безмятежным спокойствием.       Если уж быть общеизвестной падшей женщиной, то стоит с достоинством оставаться ею до конца.       — Мне всегда твердили, что замарать руки в грязи не так стыдно, как потеряться в деньгах. Власть над людьми ниже по статусу затуманивает мозги, не так ли? Но человечность купить не выйдет, а это единственное, что меня располагает к собеседнику, — Агата резко скинула ладони Ноября и отрешенно отошла назад.       Музыканты, как на зло, прекратили игру, и присутствующие уставились на пару в предвкушении скандальных событий.       — Если мне суждено сгореть, то я, будьте уверены, без раздумий сгорю, превратившись в горстку пепла. Но это будет мой осознанный выбор, — обозленно прошипела Харрис.       Ее отчаянная речь отбилась гулким эхом от стен здания. Мертвая, гнетущая тишина заполнила помещение. Агата в растерянности осмотрелась — Александра нигде не было, — нижняя губа непроизвольно задрожала, но она через удушающую обиду вынудила себя улыбнуться. Криво, нелепо, тем не менее сделала это. Эллиа в свою очередь неодобрительно цокнул языком.       Вокруг послышались оживленные перешептывания людей. Кто-то осуждал девушку и тыкал в нее пальцем, кто-то всеми руками поддерживал ее импульсивный поступок и презрительно глядел на Ноября, который уже порядком надоел. С такими «тактичными» гостями и враги не понадобятся.       Но для Харрис это — окончательная точка. Она с детства из кожи вон лезла, чтобы оправдать ожидания родственников, быть удобной. Однако сейчас без каких-либо «Но» — конечная остановка. Агата дьявольски устала тонуть, захлебываться в пучине минувшего.       — Спасибо, Эллиа, за вечер. К превеликому счастью, он не оправдал мои ожидания, — она демонстративно хлопнула в ладоши и развернулась, стремительно направившись в сторону выхода.       «Осточертело. Бесят! Тошнит от их гадких ухмылок, светских диалогов о погоде и пикантных сплетен», — причитала про себя Харрис.       Ноябрь извиняюще склонил голову перед знатью и умчался за девушкой, в надежде утихомирить ее буйный настрой.       — Мисс Харрис! — негромко окликнул ее.       Многозначительное молчание в ответ. Лишь стук каблуков о мраморную поверхность пола свидетельствовал о преимуществе Харрис: она не склонится перед ним даже с наличием душераздирающих просьб простить.       Эллиа быстро настиг ее и хамски схватил за локоть, поворачивая к себе лицом.       — Руки убрал, — грозно рявкнула Агата, мечтая испепелить его взглядом. — А то я тебе их выдерну, — добавила полушепотом.       — Неожиданно однако, — отвратно улыбнулся он, оголяя ряд белых зубов. — Мы же могли обойтись без шоу на публике.       — А тебе только на руку, да? Уже представил красочные заголовки в газетах? — огрызнулась Харрис.       — Без этого никак. Хочу лишь добавить огня в лице агрессивной Агаты Харрис, — лукаво подмигнул Ноябрь и ослабил хватку. — Ты же не возражаешь?       «Конечно, ведь я успела представить во всех подробностях, как размажу твою мерзкую физиономию по этому начищенному до блеска полу. Вот это сенсация будет», — тираду из гениальных мыслей перебила речь смазливого мужчины, которого краем глаза подметила Агата.       — Есть пословица: доверяй, но проверяй. Многие не спешат подписывать договор, если предполагаемый партнер в первую встречу слащаво поет о невероятном совместном сотрудничестве, — молодой человек с черной папкой в руках выступил из толпы.       Его взор задержался на ком-то за спиной Харрис. Она намеревалась развернуться, дабы утолить любопытство, как чьи-то надежные руки — а Агата определенно знала чьи — окольцевали ее талию и потянули на себя.       Александр утвердительно кивнул, и незнакомец учтиво передал Эллиа документы. Тот с пренебрежением принял их и с подозрением ощупал, а затем ринулся придирчиво изучать ведомости. На лице мужчины отобразилась гамма противоречивых эмоций, начиная от искреннего изумления, заканчивая лютым гневом. Скорее всего дошел до самого главного, разрушительного пункта.       Предчувствие Харрис энергично подсказывало, что новость потешит ее эго. Впрочем, не ошиблось.       — Мистер Ноябрь, мой окончательный ответ — нет. Я наотрез отказываюсь финансировать ваш новый проект, — заявил Нильсен.       — Нет? — нервно повторил он, не до конца осознавая ситуацию, и сердито скомкал бумаги в руках. — Что значит «Нет»? Вы хоть понимаете, какие перспективы безрассудно теряете?       Эллиа нацепил на лицо маску профессионала, однако через «непроницаемость» просачивалось чистое бешенство. Все пошло не по его скрупулезно продуманному плану.       — Сеть казино «Счастливый утенок» не пользуется популярностью вот уже несколько месяцев, — холодно изложил Александр. — Глупо было надеяться, что «проект» покроет все долги. Проценты набежали сумасшедшие. А меня, как оказалось, одурачить не так легко. Ничуть не удивлюсь, если это мероприятие очередная приманка для наивных.       — Да как ты… — начал было Ноябрь.       — Как я узнал или как я смею? Можешь не отвечать. Меня не пугает твоя железная репутация. Никто не смеет разговаривать так с женщинами, — безэмоционально сказал Нильсен. — А ты совершил двойную ошибку, потому что унизил мою женщину.       Последние его слова прозвучали как смертный приговор, который незамедлительно нужно привести в исполнение. Вначале Александр планировал поставить мужчину перед фактом и деликатно подтолкнуть к выходу из ямы, в которую он себя по глупости загнал. Однако, когда Нильсену посчастливилось стать свидетелем назревающего скандала, он молниеносно изменил мнение. И даже вероятность бесславного конца не приостановила рвение опустить зазнавшегося наглеца с небес на землю.       Черты лица Эллиа ожесточились, ноздри свирепо раздулись, словно он разъяренный бык на корриде и вот-вот осмелится пойти в наступление. Но нет, Ноябрь продолжил стыдливо молчать, пока все терпеливо ждали его оправданий.       — От меня ты не получишь ни гроша. Зато скандал и желаемую сенсацию более вероятно, — Александр взял Агату за руку. — Пора уходить, дальше они разберутся сами.       Она активно закивала, отмечая плохое настроение публики и неприкрытый страх в глазах Эллиа. И ей, по правде говоря, ни на секунду не стало его жаль. Пусть пожинает гнилые плоды своих поступков.

***

      Девушка пребывала в состоянии прострации, сродни безвольной кукле миновала толпу шумных журналистов, которые без устали задавали провокационные вопросы, ослепляли вспышками камер и не брали во внимание крики охраны расступиться. Все это пролетело мимо нее, и теперь Харрис бездумно пялилась в приоткрытое окно, следя за сменяющимися видами, полной грудью вдыхая свежий воздух без приторного аромата духов светских дам, удушливо засевшего в легких. Солнце сдало полномочия луне и скрылось за горизонтом. На смену безоблачному небу пришло полотно, усеянное многочисленными сияющими звездами.       — Ты знал, какой он человек, — не вопрос, а констатация факта.       — Агата… — мужчина тяжело вздохнул.       — Нет? Драгоценный Макото сдает позиции, если не доложил своему начальнику о такой мелочи. Думаешь, я не догадываюсь, что у тебя есть досье на меня, Кадогана, Эллиа? На всех! — Агата неосознанно начала повышать голос. — Ты делаешь глупый вид, будто ничего не знаешь, но на самом деле всегда на шаг впереди. Интересно, как я оказалась на пороге именно твоего офиса? — она не контролировала поток слов, который лился из уст словно полноводная река. — А твои предположения о предательстве оказались уж на удивление правдивыми!       Александр никак не отреагировал на истеричные вопли Харрис. Она была отменным паникером, с этим не поспоришь, но донести до нее свою точку зрения он собирался действенным способом, который в девяносто девяти случаях срабатывал — по-человечески поговорить.       Нильсен понимал, что Агата переживала из-за испорченного события и стоически держала негативные эмоции в себе. Более того регулярно занималась самобичеванием: мариновала свое «Я» в соусе из уныния и обесценивания. А это — гремучая смесь, взрывоопасный коктейль, который грозил выплеснуться на Александра.       Но несмотря ни на что он готов привести неопровержимые аргументы, почему за сегодня всплыло наружу множество подводных камней; почему Харрис достойна быть по-настоящему счастливой и независимой от чужого нелестного мнения. Хотя Нильсен обошелся бы банальным: ибо после грозы ярче светит солнце, а девушку так или иначе оно и согревает.       Александр перед переездом ответственно подошел к изучению местности и частых привычек населения. Он ожидал подвох от людей, когда покупал просторное помещение для офиса за приемлемую стоимость, когда получал согласие на приобретение роскошного дома, но процесс шел как по маслу. И ничто не предвещало лихой беды… Пока не стряслась авария, а за ней знакомство с Агатой, Эллиа и Кристофером. И первое из них оказалось злосчастнее всех последующих. А ведь когда Харрис мирно спала на койке, походила на милую девчонку. Но даже если бы Нильсен заранее знал, чем все обернется, то без раздумий прошел бы этот путь вновь. Потому что рядом с ней он впервые ощутил себя в полной мере свободным. И пока присутствовала эта возможность, он собирался цепко держаться за нее и не отпускать.       Агата настолько ушла в себя, что не заметила, как высокие жилые постройки, мигающие вывески магазинов сменились мелькающими деревьями.       — Хочешь покричать? — Александр нарушил тишину, резво свернул в ближайшую неприметную улочку и выключил зажигание. — Кричи, сколько вздумается, — он со стуком положил ладони на руль и повернулся корпусом к Харрис.       Она, смерив его недоверчивым взглядом, отвернулась к окну. Сомнения плескались волнами внутри, разбиваясь о скалы наивной веры в лучшее. Девушка простонала от бессилия перед правдой, которая съедала ее изнутри. Зря она вывалила гнев на Нильсена, ведь сама согласилась с ним поехать, сама придумала сказку о приветливом приеме.       — Если у меня на руках информация о Кристофере, о его месте проживания и месячном доходе, то я могу сделать выводы, где именно он тебе изменил. Искать подонка в стриптиз-баре ты бы точно не стала, — Александр считал правильным объясниться перед ней. — С Эллиа все должно было случиться по-другому. Его первые колкие слова в твой адрес являлись для меня тревожным звонком. И да, Агата, я предположил дальнейший исход. Эллиа предсказуем, его действия — нелепые попытки вернуть былую славу. Пусть даже грязными способами с участием посторонних людей. Ты оказалась мишенью. Конечно, кто бы отказался напечатать репортаж о скандале Агаты Харрис и удачного бизнесмена Эллиа Ноября? — Нильсен откинулся на сиденье и измученно потер переносицу пальцами. — Можешь меня осуждать. Но даже досье — моя гарантия. В этом мире нельзя давать спуску абсолютно никому. Кроме тебя, — издевательски хихикнул Александр, на что Агата округлила глаза и установила с ним зрительный контакт.       — Почему? — серьезно спросила она. — Потому что в нашей странной истории я — жертва, которой пришлось помочь?       Важный вопрос повис в воздухе. Нильсен не мог точно определить, что между ними с Харрис творится, хотя не раз раздумывал над этим. Просто секс или нечто большее? Было невыносимо сложно и одновременно необычайно хорошо.       — Допустим, — поджала губы она. — Что ты сказал? — сухо произнесла Агата. — Твои предпоследние слова Эллиа.       Создавалось впечатление, что она уже забыла чистосердечное признание о рабочих нюансах. Харрис вспомнила зарождающуюся перепалку Александра и Эллиа. И если тогда на фоне стресса не придала словам значения, то теперь зациклилась на особенно кричащем высказывании.       — Я сказал, что Эллиа совершил двойную ошибку, потому что унизил мою женщину, — спокойно повторил Александр.       Присвоить ее себе — поспешное решение Нильсена, сделанное на неконтролируемых эмоциях, которые бурлили в котле слепых желаний не хуже, чем лава в жерле вулкана. И реакция Агаты незамедлительно расставит по полочкам «можно» и «нельзя».       — Ты уверен?       «Мою, мою, мою», — эхом отразилось в черепной коробке Харрис. — «Моя замечательная ассистентка, выполняющая все указания. Моя общительная сотрудница. Моя незаменимая близкая подруга», — она безмолвно шевелила устами, силясь переварить услышанное. — «Нет, тебе не послышалось, он назвал тебя своей женщиной, черт возьми».       — В том, что ты на данный момент моя? Да, — сказал, как отрезал, собственноручно отнимая у себя вероятность отступить.       Молчание окутало салон машины. Прерывистое дыхание обоих и взоры, направленные друг на друга, были красноречивее любых фраз. И пусть выяснение отношений подождет до более подходящего дня, а пока…       — Алекс, послушай, если ты привез меня в эту глушь после произошедшего, чтобы серьезно поговорить, то советую тебе заткнуться и…       Достаточно было одного трепетного поцелуя, чтобы злость Агаты тут же испарилась, а на смену ей пришла всепоглощающая страсть, сносящая все предрассудки. Харрис инстинктивно схватила Александра за галстук и грубо притянула ближе. Она чертовски соскучилась по его манящему запаху, нежным прикосновениям, по нему всему… И в этот раз намеревалась закончить начатое во что бы то ни стало.       Нильсен придерживался того же мнения. Порой спонтанные поступки нужны, чтобы выпустить пар и спасти — без преувеличений — гибельную ситуацию. Да и проверенный метод впервые проиграл в словесной схватке с Агатой. Александр искренне не понимал, как ей так мастерски удавалось все менять под себя. И в это мгновение она — дирижер, он — музыкант, исполняющий понравившуюся ей мелодию.       Нильсен резко отстранился и строго отчеканил:       — Перелезай на заднее сиденье. Немедленно.       Но вместо этого Харрис ловко переместилась к нему на колени и бесстыдно потерлась о стояк. В попытке подразнить соблазнительно описала бедрами восьмерку, слыша тихое шипение. Полумрак в салоне автомобиля отчасти скрывал лицо Александра, но даже не видя его, Агата знала, что он хищно оскалился. Так, как голодный зверь, который обнажил клыки перед тем как броситься на жертву.       — Хочу тебя, — требовательно прорычал он.       — Хочешь — возьми, — томно изрекла она.       Девушка затеяла нечестную игру и медленно потянулась к пуговице на платье сзади. Судьбоносные песочные часы отсчитывали окончание времени ее триумфа. Харрис с самодовольной ухмылкой расстегнула единственный элемент, который оберегал вещь от падения. Мужчина с жадностью следил за каждым ее, казалось бы, продуманным до мелочей действием. Секунда, и легкая ткань лениво сползла по груди вниз, открывая ему вид, достойный кисти Да Винчи.       Нильсен пожирал, ласкал, вселял в нее уверенность своим пронзительным взглядом. Агата продолжила изводить его — и себя — и дотронулась ладонью до налитой груди, нетерпеливо прикусив изнутри щеку. Она предполагала, что нить самообладания Александра оборвется, что он набросится на нее… Но мужчина ничего не предпринимал и смиренно ждал продолжения персонального шоу.       — Прикоснись ко мне…       Сказанное прозвучало как мольба. Нильсен задумчиво провел указательным пальцем по ее шее, словно художник, завороженно вырисовывая только ему известные витиеватые узоры, опустился в ложбинку между грудей. Следом проделал тот же путь языком, оставляя влажную дорожку и колкие мурашки на чувствительной коже. Харрис протяжно простонала и зарылась пятерней в копну темных волос, у корней оттягивая жесткие пряди.       Александр отлично понимал, что нужно в этой обстановке, чтобы распалить ее вожделение. Вернул внимание к лицу и сперва нежно, а потом по-собственнически впился в пухлые и неимоверно вкусные губы Агаты. Она напрочь расслабилась в его объятиях и охотно подалась навстречу.       Блеклый лунный свет едва попадал в укромное местечко, другие машины проезжали мимо, вскользь освещая фарами их очертания тел. Однако ребятам было абсолютно плевать.       — Тебе до сих пор не помешает расслабиться, — закончив безжалостно терзать ее губы, прошептал мужчина и дотронулся до кромки белья.       Нильсен нагло нырнул ладонью под ткань шелковых — он ненавидел шелк — трусиков Харрис и распределил естественную смазку по складкам. Она шумно втянула в себя воздух и настырно толкнулась бедрами навстречу. Александр учел ее намек и стал неторопливо массировать клитор, в другой руке между пальцами сдавливая вставший сосок. Агата громко простонала и что есть силы вцепилась ногтями в обивку сидения, концентрируясь на ощущениях. Он то ускорялся, то замедлялся, а она то парила в облаках — на вершине блаженства, то опускалась на землю и глубоко глотала ртом воздух.       Харрис сдалась: ею руководила животная похоть ощутить себя заполненной им, его пальцами — не важно. Она чувствовала, что еще секунда-две и яркий оргазм пройдется импульсами по всему телу. Однако по классике жанра все внезапно и крайне не вовремя прекратилось.       — Мог бы побыть джентльменом и позаботиться об удовольствии дамы, — пробурчала под нос Агата и бегло справилась с надоедливой пряжкой ремня и ширинкой на брюках Нильсена. — Вот и занимайся сексом с современными мужчинами.       Александр прикрыл веки и заливисто во весь голос захохотал. Он и так сидел напряжен до предела, еле сдерживался, боялся пойти на поводу у эмоций и показаться Харрис настоящим варваром, удовлетворяющим лишь свои потребности. Раньше Александр беспрекословно придерживался плана, но теперь… Теперь все существенно изменилось. И все же отказать себе в небольшом наказании за ее проделки он не смог.       — В бардачке, — монотонно протянул Нильсен и, пока Агата старалась достать презервативы, опустил сидение.       Она разорвала упаковку зубами, настойчиво обхватила ладонью у основания возбужденный член и, сделав пару стимулирующих движений, натянула контрацептив.       — Черт, из-за тебя мне срывает крышу, — ругнулся Александр, на что Харрис отодвинула вбок нижнее белье и неспешно провела головкой по половым губам.       — Сочту за комплимент, — высокомерно протянула Агата и до минимума сократила расстояние между их телами, а после плавно качнулась бедрами вперед.       Харрис свыклась с ощущениями и принялась медленно двигаться, с каждым мгновением наращивая темп. Ее упругая грудь подпрыгивала в такт интенсивным фрикциям, а с губ слетали шумные вздохи вперемешку с тихими, едва уловимыми стонами. Агата закрыла в наслаждении глаза и оперлась ладонью о мокрое стекло автомобиля. Нильсен жестко вцепился пальцами в ягодицы Харрис — где с утра, по всей видимости, она обнаружит красочные отметины, — направляя ее и задавая быстрый ритм толчков.       — Отпусти себя, — строго потребовала Агата.       Александр с несвойственной ему сентиментальностью прикоснулся к ее покрытой румянцем щеке и сместил ладонь, властно обвив шею. После легонько сжал, перекрывая на миг кислород и усилил глубину проникновения. Для Харрис подобное являлось в новинку: адреналин бил в голову не хуже высокоградусного алкоголя, затмевая рассудок.       — Я же вижу, что тебе мало, — осипло произнесла она.       Мужчина насупился, наверняка в мыслях взвешивая все «за» и «против» дальнейших событий. Приняв остаточное решение, он приблизился к ее лицу и коротко чмокнул в губы.       — На заднее сиденье, Харрис, — произнес так, как всегда делал в пределах офиса, когда его что-нибудь не устраивало в работе сотрудников.       Агата встрепенулась от неожиданности, когда рука Нильсена на ее шее надавила сильнее, доставляя слабый дискомфорт. Это не походило на привычные сценарии в постели в виде пациента и лечащего врача. Происходящее было более личным, приоткрывающим занавес правды в нечто сокровенное. Но Харрис не боялась неизвестности, ведь в глазах Александра видела лишь искренность.       На подкорках сознания Агаты мельтешила подходящая ассоциация на первый взгляд с недоступным, похожим на нерушимую крепость Нильсеном. В его потайных закутках души неустанно плескался неугасаемый огонь. Адское пламя, сжигающее все дотла. И сейчас Харрис готова была сгореть в его объятиях, как и пообещала полчаса назад Эллиа.       Потому что ей так захотелось.       — Не сегодня, милый, — она язвительно исковеркала тон Александра и переставила его руку себе на грудь, где под кожей бешено колотилось сердце.       Нильсен отметил про себя, как идеально Агата ему подходила. Будто вся — такая безупречная — была изначально создана исключительно для его заботливых рук, жарких поцелуев и вставшего колом члена, на который в данный момент с радостью насаживалась. Для него.       Звуки снаружи и внутри салона смешались в неразборчивую какофонию. Однако единственное, что ребята жаждали слышать — громкие стоны друг друга. Харрис всецело отдалась обволакивающему с головой безумию — ему. Александр взамен даровал не меньше, желая навсегда запечатлеть в памяти ее дурманящий запах, затуманенный похотью взор и ликующую улыбку в периоды коротких споров.       Агата, недовольно нахмурившись, нервно потеребила пуговицы на рубашке Нильсена, намекая избавиться от вещи. Он выполнил не озвученную просьбу Харрис и откинул элемент одежды на соседнее кресло. Она, словно одержимая, скользнула ладонями по широким плечам, ноготками царапая воображаемую линию к рельефному торсу.       Нильсен звонко шлепнул Агату по ягодице, всем телом ощущая настигающую разрядку. Он вдалбливался в нее так, как просила она — отпустив себя. Харрис поглотили незабываемые чувства: она стала пластилином в руках Нильсена, глиной, из которой в итоге лепятся шедевры. В ее случае — крышесносные огразмы.       — Еще, — почти что проскулила Агата.       Повторный шлепок, гораздо больнее и одновременно слаще предыдущего. Размашистые толчки. Сбитое, рвано выходящее наружу дыхание и нестерпимо тянущий узел внизу живота.       Харрис зажмурилась, пытаясь свести колени: вибрация прошлась по ее телу, вынуждая тело лихорадочно задрожать. Александр хрипло простонал и мягко коснулся языком ключиц Агаты, собирая капельки пота. Он слабо надавил большим пальцем на клитор и совершил несколько последних движений, вскоре кончая следом.       Харрис, учащенно дыша, прислонилась лбом ко лбу Нильсена, хаотично блуждая ладонями по его нагой, слегка влажной груди. До конца не отойдя от эйфории, Агата мазнула губами щеку Александра, спускаясь к шее; полной грудью вдохнула аромат его тела.       — Дальше какие планы? — осипло спросил мужчина, перебирая спутанные волосы Харрис.       — Не знаю, — пожала плечами она и удобно устроилась под боком. — Я проголодалась.       — Значит, едем ужинать, — утвердительно кивнув, заключил он.       — В таком виде? — с нескрываемым удивлением произнесла Агата. — Да уж, очевидно, какие у них будут первые мысли.       — Не переживай об этом.       — Как скажете, мистер Нильсен, — ехидно ухмыльнулась она.       — Перестань, — закатил глаза Нильсен.       — Исполню все ваши пожелания. За дополнительную плату, конечно, в виде картошки фри, — промурлыкала Харрис и подняла голову.       — Тогда мне с доброй воли придется купить двойную порцию, потому что тебе понадобится много сил, чтобы исполнить все мои заветные желания, — вкрадчиво произнес Александр и накрыл ее губы своими.