Всё или ничего

      Александр честно выполнил обещание: вскоре у Агаты в руках красовались два больших пакета с вредной калорийной едой. Довольное выражение лица Харрис говорило о том, что ей вовсе не жаль свой организм, и она не намерена «мучить» его травой, когда есть двойная порция фаст-фуда. Нильсен искренне улыбался, глядя на не менее радостную Агату. Возникало впечатление, что проблемы отошли на второй план, и больше не беспокоят сознание Харрис.       — Господи, — протяжно простонала девушка. — Ставлю десять из десяти бургеру и картошке фри. Это в миллион раз лучше моей стряпни! — с набитым ртом добавила она. — Попробуй.       Все равно на правила приличия — не разговаривать во время приема пищи, если Агата буквально испытала второй оргазм за вечер. Она прищурилась и, вытащив из бумажной упаковки самую длинную картошину, положила ее Александру прямиком в рот.       — Вкусно, хоть и вредно, — констатировал он.       Нильсен после похода в Макдоналдс остановил машину на обочине и предложил поужинать под звездным небом. Харрис сперва не поверила: Александр ассоциировался у нее со строгим порядком абсолютно во всем. На работе, дома, в личной жизни и даже в ежедневном рационе все обязательно должно было быть расставлено по полочкам. По крайне мере, она так думала. Но, как оказалось, Нильсен сродни черному ящику: скрывал немало секретов внутри. Агате не терпелось поближе познакомиться со всеми тараканами Александра. К тому же если судить по сегодняшнему спектаклю о их количестве, то насекомых развелось предостаточно.       — Я слышал много легенд о звездах, но больше всего запомнил о душах умерших, — внезапно подал голос Нильсен и устремил взгляд на небо. — Говорят, они становятся звездами, обретая в ином мире долгожданный покой, — он замолк, тщательно обдумывая, стоит ли озвучивать мысли. — Порой кажется, что они хотят сказать мне что-то важное, — грустно усмехнулся Александр, монотонно барабаня пальцами по капоту автомобиля.       — Я не тот человек, который поверит в существование райского местечка после смерти, — тотчас оборвала его иллюзии Харрис, а в области груди неприятно кольнуло. — Второй шанс нужно заслужить…       Слова застряли мерзким комом в горле: дышать удавалось с неимоверным трудом. Агата поджала губы, в попытке утихомирить бушующие эмоции, до боли впилась ногтями в ладони. Сколько бы она не храбрилась перед всеми, не задирала горделиво голову, глубоко внутри оставалась слишком уязвимой. Каждое оскорбление вгрызалось в ее память, как позорное клеймо. Мол, запомни свое место. Но Харрис, стиснув зубы, держалась. До сегодняшнего мероприятия, пока не повторила ошибку… Она шмыгнула носом, слезы предательски навернулись на глаза. Агата отлично понимала, что Нильсену понравился ее образ сильной и независимой женщины. Отчасти она ею и являлась. Но другая, неизменная часть ее «я» была сломленной в ожесточенной борьбе с событиями в прошлом.       «Хватит жалеть себя. Соберись, тряпка!» — мысленно твердила себе Харрис.       Кристофер загнал наточенный нож ей в спину, разворошил едва зажившие раны, и они опять кровоточат, напоминая о том, что Агата — единственный человек, который есть у себя. Доверие, которое она к нему с каждым днем кропотливо выстраивала, Кадоган вмиг перечеркнул своим предательством… Аппетит окончательно пропал, как и желание вновь посетить подобный благотворительный вечер. Зачем? Если Харрис и так нормально жилось в собственной квартире по соседству с лучшей подругой, да и зарплаты личной ассистентки вполне хватало. Но это не то, чего она хотела. Заветная мечта об успешной реализации чего-нибудь своего — например, рекламного агентства — продолжала наивно таиться в душе.       — Посмотри на меня, — спокойно попросил Александр, и Агата послушно подняла на него рассеянный взгляд.       Он заботливо убрал большим пальцем скатившуюся по щеке слезу и скользнул к губам, мягко обводя их контур.       — Мы знакомы не так давно, Агата, — прошептал Нильсен. — Но мне достаточно этого времени, чтобы понять, что ты точно справишься… И дело даже не в наших отношениях, не в моем присутствии в твоей жизни. Ты просто сильный духом человек, — он взял лицо Харрис в руки. — Слышишь? Нет ничего неподвластного тебе.       — Спасибо, — ее голос нервно дрожал. — Спасибо, что ты есть, — наступил черед Агаты говорить. — Я иногда теряюсь во времени, забываюсь настолько, что долго очухаться не могу. Но ты на меня действуешь как энергетик, ну или чашка того мерзкого убийственно-крепкого кофе, который пьешь без сахара и сливок, — тихо рассмеялась она. — Мазохист.       — Что поделать? У каждого из нас свои пристрастия. Мои — кофе и сон. Они уж донельзя несовместимы, поэтому приходится выбирать что-то одно, — беззаботно пожал плечами Александр.       Харрис невольно задержала внимание на его глазах — кристально голубых. Почему-то именно сейчас они казались ей намного ярче прежнего. Завораживали, как колышущиеся часы гипнолога на сеансе, манили окунуться в бездонный океан, утонуть, скрывшись под толщей ледяной воды. И в его взгляде Агата не находила угрозу, нет, напротив — спасение.       — А ты бы что предпочла? — заинтересованно задал вопрос Нильсен.       — Тебя, — неосознанно вырвалось у нее. — То есть… — едва слышно добавила Харрис, тотчас очнувшись от наваждения, и стыдливо потупила взгляд. — Хотя нет, — она с вызовом вскинула подбородок, — это я и хотела сказать.       Александр коротко, но заливисто хохотнул и откинул голову назад. Черт, ему с ней однозначно повезло, если не учитывать крошечный бонус в виде насущных проблем. И все же Агата — его персональное чудо. Нильсен, сам того не ожидая, успел свыкнуться с ее «бзиками», которые со временем стали для него просто забавными.       — Не смейся, — недовольно пробубнила Харрис и легонько ударила Александра кулаком в грудь. — Перестань!       Он отрицательно кивнул и, улыбаясь во все тридцать два, посмотрел на нее.       — К тебе или ко мне? — с хитрым прищуром спросил Нильсен. — Знаешь, тебе не помешает успокоиться.       — Ты невыносим, — ехидно ухмыльнулась Агата. — «Расслабиться» мы уже попробовали полчаса назад.

***

      Харрис осторожно переступила порог дома и оказалась в просторном коридоре. Александр зашел следом и, потянувшись к рубильнику на стене, включил свет.       — Добро пожаловать, — ободряюще произнес он.       — Это не то, что я представляла, — сдержанно сказала Агата, с немым восторгом рассматривая интерьер.       Будучи в двух кварталах от места жительства Нильсена, Харрис готовилась увидеть огромный роскошный особняк. Но небольшая одноэтажная постройка, оформленная в современном стиле, поумерила ее пыл. Высокие потолки, панорамные окна и длинные светильники — первое, на что обратила внимание Агата. Цветовая гамма плавно перетекала от белого до темно-серого. И все же мрачного здесь было больше. Харрис считала себя ярой поклонницей более насыщенных оттенков, однако тут ей действительно понравилось. Дом очень подходил владельцу.       — Ждала увидеть красный с золотыми вставками? — насмешливо протянул Александр, специально подначивая ее.       — Естественно. А еще жирного кота, — с серьезным выражением лица заявила Агата. — Рыжего.       — Как примитивно, — неодобрительно цокнул языком Нильсен и хлопком закрыл входную дверь. — К твоему огорчению, я не люблю рыжих.       — Какая жалость, мистер Нильсен, а я планировала сменить имидж, — она спародировала его грозный тон и, наклонившись, бесцеремонно сняла босоножки.       Ступив босиком на прохладный пол, Харрис устало прикрыла глаза и облегченно выдохнула: ноги слишком затекли из-за высоких и ужасно неудобных каблуков, за которые — спасибо упрямой Рэйчел — пришлось отдать баснословные деньги. Походкой от бедра она приблизилась к Александру и встала на носочки.       — Вот теперь можно и успокоиться, — игриво проговорила Агата.       — Можно.       Нильсен, не теряя ни секунды, зарылся ладонью в и без того спутанные волосы Харрис, настойчиво притянул ее ближе и по-собственнически завладел губами. Так безудержно дико, словно она всегда была только его, и он заранее знал, что услышит заветное «Я выбираю всё». Агата с удовольствием таяла в страстных объятиях Александра, как мороженое на палящем солнце. И на вкус была такой же — ванильно-сливочной с тонкими нотками лимона, которые оседали на языке отрезвляющей кислинкой.       Нильсен сделал уверенный шаг вперед, Харрис нелепо отзеркалила действие, не разрывая поцелуй. Еще один, и еще, пока она не соприкоснулась лопатками со стеной. Александр провокационно оттянул нижнюю губу Агаты и уловил слабый молящий стон о продолжении. Он хотел взять ее прямо сейчас, и раньше Нильсену приходилось приложить немало усилий, чтобы не сорвать в номере отеля с малознакомых девушек всю одежду. Но, по правде говоря, они никогда не возражали, а он ни разу не останавливался… Однако теперь не мог позволить себе пустить все по течению и отдаться безумству, когда Харрис льнула к нему всем телом, отчаянно нуждалась в поддержке. Не в той, которую Александр в данный миг оказывал, в совершенно другой, где плотские утехи перестанут быть отличным способом забыться.       Стоп, стоп, стоп. Стоп! Нильсен впервые за свое существование доверился интуиции и нехотя оторвался от разгоряченной, жаждущей его бесчисленных прикосновений Агаты. Он выставил руки по обе стороны от ее головы и нагнулся к уху.       — Успокоительное успешно доставлено до адресата, — томно изрек Александр и, обдав дыханием чувствительную кожу, дерзко прикусил мочку. — А теперь нам не помешает качественно отдохнуть, и речь совсем не о сексе.       — Я, ты… — возмущенно запнулась Харрис, а на щеках запылал румянец. — Это как забрать у ребенка конфету и предложить взамен стебель спаржи!       — Вполне неплохая замена, — задорно подмигнул Нильсен. — Пойдем, — он аккуратно обхватил ее ладонь и двинулся вглубь дома.       Агата смиренно следовала за ним, искоса разглядывая масштабы жилья нового — именуемого желтой прессой — завидного холостяка Лондона. Хотя после случившегося на мероприятии и в машине она бы поспорила касательно его статуса свободного мужчины. Но и назвать их зарождающиеся отношения чем-то долгосрочным не торопилась, — не была до конца уверена в их продолжительности. Харрис считала, что они с Александром жили в моменте. Дарили как позитивные, так и негативные эмоции друг другу. Старались мирно сосуществовать. Вместе учились слушать друг друга, понимать. И для Агаты все вышеперечисленное имело действительно настоящую ценность.       Нильсен свернул с ней за угол и оказался у плотно закрытой двери. Он неспешно отворил ее и галантно пропустил Харрис в комнату. Она осмотрелась вокруг, подозрительно сощурила глаза и резко повернулась к Александру. Только по его опущенным и сведенным в неровную линию бровям можно было сделать вывод: он нервничал.       — Это гостевая? — с интересом спросила Агата, хотя догадывалась, что нет. По одной простой причине: ни одна гостевая не выглядит так — окна в пол, черное постельное белье; красная, вызывающая картина над кроватью и стеллаж с книгами, выстроенными в ряд по цвету корешков.       — Нет, моя спальня.       Харрис тяжело сглотнула и уперлась в Нильсена вопросительным взглядом, в котором читалось громкое «Что это, мать его, значит?!». Это отчего-то испугало ее, а невозможность залезть к нему в голову и покопаться угнетала.       — Хочу объясниться, прежде чем ты надумаешь всякого, — он порывисто шагнул навстречу, но так и не решился на следующий шаг — замер в метре от Агаты, смотря на отчетливо отражающееся замешательство на ее лице.       Александр чувствовал себя подростком, который, стесняясь до покраснения ушей, признавался понравившейся девушке в симпатии. И даже то, что ему через год стукнет тридцатник, не меняло ситуацию. Рядом с ней его «хочу» и «нельзя» вступали в безнадежный бой и сражались до тех пор, пока не определялся победитель. И чаще выигрывали выдуманные запреты по отношению к Харрис в стиле: не дави, пока рано, ты усугубишь ситуацию, и секс с ней тебе больше не светит. А близость с Агатой была запоминающейся настолько, что назвать это очередным «трахом» язык не поворачивался. Потому что Харрис вытесняла глупые мысли из головы, заполняла все собой. Дурманила как излюбленный виски с двумя кубиками льда, как горькая сигарета, которая вредит, медленно убивает, но в то же время помогает человеку успокоиться, и ему постоянно хочется еще. Но это не единственное, что ему нужно. Просто быть с ней вошло в привычку.       — Это, должно быть, намек? Следовало тебя заранее предупредить, что я их ни черта не понимаю, — уголки ее губ судорожно дрогнули, образуя кривую ухмылку. — Объясни.       — Единственное, чего я хочу — чтобы ты чувствовала себя комфортно после произошедшего. Возможно, я переборщил, притащив тебя в свою спальню. Но у тебя всегда есть выбор: ты можешь остаться здесь со мной, либо переночевать в комнате по соседству, — напрямую сказал Александр и сомкнул челюсти.       — А вариант «собрать шмотки и уйти», значит, вовсе не рассматриваем? — издевательски произнесла Агата, умело скрывая волнение под маской веселья.       — Ты хочешь вернуться домой? — Нильсен с удивлением уставился на нее: он не знал, что предпринять дальше.       Неловкая, неправильная тишина заполнила помещение, и никто не рисковал ее нарушить. Александр ожидал услышать безапелляционное «нет», Харрис, в свою очередь, взвешивала в уме все «за» и «против». Своим вопросом, а затем и откровением он ввел ее в ступор, поставил в невыгодное положение. Сердце в груди обоих стучало так гулко, что грозило выскочить наружу. Но они молчали, не спешили раскидываться громкими словами и сверлили друг друга нечитаемыми взглядами.       Невпопад возникшее чувство вины за все принесенные проблемы ненавязчиво подталкивало Агату занять соседнюю спальню. И она осознавала, что несет полнейшую чушь, но сил, чтобы утихомирить мысли, пульсирующие в висках, просто-напросто не хватало. Неужели Александр бы предложил ей засыпать в его объятиях, если бы не желал этого так же сильно, как она? Харрис знала, что нет.       — Я хочу остаться с тобой, — выпалила на одном дыхании Агата.       Была ни была. Рано или поздно наступил бы момент, когда пришлось бы ради своего же блага перелистнуть страницу под названием «бывший козел». А потом на эмоциях вырвать, помять и выбросить в камин, где губительный огонь бы съел языками пламени несчастный кусок бумаги, не значащий ровным счетом ни-че-го. Забрал бы всю боль, счастливые воспоминания и грандиозные планы на будущее, оставив на том месте сквозящую холодом пустоту.       — Ты уверена? — Нильсен стремительно преодолел между ними дистанцию и заглянул ей в глаза. — Тебе необязательно…       Ответом послужил несильный кивок: Харрис согласилась с бешено трепещущим сердцем. Засыпать в одиночестве после изрядной эмоциональной встряски — не лучшее решение. А об остальном можно подумать и завтра.       Поцеловав Агату в лоб, Александр последовал в гардеробную, где выудил более-менее удобную одежду. Отдал временную пижаму Харрис и вежливо пустил первой в душ. Она вышла спустя несколько минут в длинной футболке и застала Нильсена в постели: он над чем-то раздумывал и пялился в потолок. Харрис подавила улыбку, несмело залезла к нему под одеяло и устроилась на одной из подушек.       — Ты не идешь в душ? — обратилась к нему она.       — Я уже сходил, — сухо изрек он. — Еще одна ванная находится в конце коридора.       — Понятно.       Разговор не клеился, и это душило Агату, с каждой секундой затягивая удавку на шее все туже. Вдруг что-то стряслось? Тупой вопрос. Это же она натворила дел, которые ему придется расхлебывать, дабы уберечь их репутацию. Погубила, не дав Александру почувствовать твердую почву под ногами. Харрис проглотила отвратительный ком, заставила себя не рыдать в его присутствии. Перекатилась на другой бок и попыталась уснуть. Считая в уме подпрыгивающих баранчиков, Агата не уследила, как темная пелена заволокла обзор, окуная ее в сновидения о счастливых временах с родителями…       Нильсен углубился в раздумья и вскользь посмотрел на Харрис: мирно сопит. Он бесшумно придвинулся к ней и обнял, уткнувшись носом в еще немного влажные волосы, пахнущие его шампунем. Агата, будучи чутким человеком, от неожиданности испуганно вздрогнула, но затем — вспомнив, где находится — расслабилась.       — Спокойной ночи, — осипло изрекла она спросонья. — Я ждала, когда ты меня обнимешь, Нильсен, — прозвучало с укором.       — Прости, немного задумался, — так же тихо сказал Александр. — Но знай, ты теперь точно никуда не убежишь.       — И не собиралась, — зевнула Харрис. — Мне показалось, что для тебя важно было, чтобы я осталась… — внезапно протянула она и прижалась к Нильсену теснее. — Что тебя тревожит?       — Ты для меня важна, — вкрадчиво прошептал он. — Спи.       Услышав его слова, Агата блаженно улыбнулась. Выходит, на фоне кошмарных событий у нее попросту разыгралась паранойя? Не удивительно. Но они непременно разберутся со всем. Обязаны разобраться.

***

      Наступило утро: восходящее солнце норовило сквозь плотные шторы пробиться тусклыми лучами в спальню, окутанную уютным полумраком. Харрис пошевелилась, в надежде устроиться поудобнее, но наткнулась на преграду в виде чьей-то руки.       «Александр».       Спокойно выдохнув, Агата осторожно поменяла положение, очутившись лицом к Нильсену. Она тепло улыбнулась: мужчина, зарывшись носом в подушку, спал. Но ладонь до сих пор властно покоилась на талии у Харрис, словно кто-то мог в любой момент ее украсть. Александр скорее был похож на милого мальчишку, нежели на строгого начальника, раздающего сотрудникам указания, и лишь глубокая складка меж бровей выдавала его возраст с поличным. Не восемнадцать, но порой действует так же импульсивно. Агата нежно очертила подушечками пальцев его лоб, острый нос, припухлые губы, заботливо убрала свисающую прядь волос с глаз…       — Любуешься? — самодовольно прохрипел Нильсен, на что она резво одернула руку. — Мне приятны твои касания, — добавил он, все еще не открывая век.       — Позже получишь новую порцию, — промурлыкала Харрис и чмокнула его в уголок губ. — Досыпай, сколько нужно.       Агата кое-как выбралась из кольца рук Александра: он вцепился в нее мертвой хваткой и не желал отпускать. Харрис со скоростью улитки слезла с постели, выпрямила плечи, пару раз повертела головой, чтобы окончательно прийти в себя, и направилась в ванную. Стоя напротив зеркала, она рассматривала свое отражение: расслабленная, слегка опухшая, но несмотря ни на что счастливая. Агата не считала себя сентиментальным человеком, но из-за чего-то сейчас мечтательно улыбалась. Позволила себе на крошечный миг выдохнуть с облегчением.       Умывшись, она одолжила у Нильсена шорты, более-менее подходящие по размеру, и поплелась по коридору в поисках кухни. Они увенчались успехом. Харрис на автомате открыла холодильник и задумчиво оглянула содержимое, быстро в уме прикинула, что из этого можно приготовить; вытащила молоко, яйца и продолжила бесстыдно шариться на чужом островке. Муку и прочее нашла на другой полочке. И только когда медленно перемешивала тесто на блины, осознала, что сейчас стоит возле плиты и готовит завтрак для них с Александром. Агата притормозила. Что она делает, черт возьми?.. Происходящее ощущалось необычно: Харрис редко кормила Кристофера — не потому что у нее плохо получалось, — тот предпочитал чаще всего ресторанную еду, и она не знала, как отреагирует на ее самовольство Алекс.       — А вдруг он вообще не ест домашнюю еду? Но тогда бы в его холодильнике не нашлось продуктов, что-то не сходится, — под нос пробубнила Агата, а после окунула палец в миску и попробовала тесто на вкус. — Неплохо, но можно еще добавить немного сахара.       — Что не ем? — послышался сзади знакомый голос.       — Алекс! — вскрикнула Агата, подскочив на месте, и едва не выпустила из рук емкость. — Еще чуть-чуть, буквально немного, и все мои старания были бы зря! Больше так не делай! — осуждающе бросила через плечо.       Александр подошел к Харрис со спины и положил подбородок ей на плечо, с любопытством следя за отточенными движениями. Агата на его кухне, в его одежде и в его объятиях выглядела непозволительно соблазнительно, и он невольно поймал себя на мысли, что в таком образе она ему нравится еще больше.       — Кто научил готовить?       — Сама. Это было вынужденной мерой. Но, если честно, безумно не люблю готовить. Делаю это, лишь когда появляется желание, — удрученно вздохнула Агата. — И сейчас именно такой момент.       — Вот оно как, — заговорщически сказал Александр и, прикоснувшись к ее талии, повел рукой ниже, посылая сквозь хлопковую ткань мелкие мурашки по коже. — Мне кажется, мой завтрак уже готов, — он распустил туго затянутый шнурок шорт, отмечая про себя, насколько ей подходит его одежда, и бесцеремонно скользнул ладонью между ног Агаты, на что она их шире расставила. — А ты как думаешь?       Харрис убрала кухонные принадлежности и тесто подальше, чтобы ненароком не опрокинуть все на пол. Им точно захочется плотно поесть…       Агата едва не задохнулась от неожиданности, когда Нильсен дотронулся до внутренней стороны бедра и подступил ближе, давая ей возможность в полной мере ощутить размер его желания. Алекс менял сценарий их, между прочим, второго совместного утра как ему было угодно, а ведь до этого Агата планировала позавтракать в спокойной обстановке.       — Думаю, что это отличная идея, — согласилась Харрис, и Александр оставил нежный поцелуй за ухом, мазнул губами ниже. — Блины мы можем сделать и позже, — едва проговорила она, стоило ему пробраться ладонью в нижнее белье.       — Ты готовила мне блины? — соблазнительно прошептал Нильсен и проник двумя пальцами внутрь. — Я в который раз поражен, Харрис.       И поражен он не ее умением готовить: Агата была донельзя мокрая. Она шумно выдохнула и, уперевшись ладонями о столешницу, потерлась ягодицами о пах Алекса. Он двигался неторопливо, растягивал удовольствие, в то время как Агата хотела резче. Нильсен самодовольно хмыкнул, пробрался свободной рукой под футболку и — чтобы хоть немного притормозить взбудораженную Харрис — обхватил грудь, идеально помещающуюся в его ладонь, и начал грубо мять.       — Алекс, — предупреждающе простонала Агата.       — Что? Мне остановиться? — с притворным безразличием произнес он.       — Я тебя прикончу, если остановишься, — кое-как выдавила из себя она.       Дыхание обоих участилось. Не будь в доме включен кондиционер, они бы давно сгорели в знойной пустыне их двоих. Влияли друг на друга, как гребаный взрывоопасный коктейль, который рано или поздно бабахнет. Агата хотела, чтобы это как можно скорее случилось: не могла терпеть медлительность. Но процессом управлял Нильсен: она находилась полностью в его власти. И ей срывало крышу, когда он был таким самоуверенным и наглым. Агата всегда терялась в компании Алекса: неугасаемая страсть, животное влечение и жажда испить каждую каплю его желания толкала ее в надежные руки. Она являлась его личным суккубом, поглощающим до остатка безудержную похоть, растекающуюся лавой, словно кровь, по венам. Быстрота движений увеличилась. Что уж греха таить: Нильсен умело трахал Харрис пальцами. Свою ассистентку. Нет. В первую очередь — свою женщину. Впрочем, он не против проверить на прочность и офисный стол, а пока… Александр не дал Агате кончить: отстранился и развернул ее к себе. Без особого труда усадил на столешницу и впился в губы, по-хозяйски раздвигая их языком и углубляя поцелуй. Она обхватила его затылок рукой и обвила ногами талию — им все было мало. Мало друг друга. Мало воздуха.       Харрис слегка разочаровалась, когда Александр не довел до конца то, что с таким энтузиазмом затеял. Но мстительные и неудовлетворенные женщины запоминаются надолго, и он в этом непременно уверится. Агата ласково погладила его оголенные плечи, прижалась ближе: отдавала взамен не меньше тепла, потому что он по какой-то причине заслуживал все. Вероятно, она была настоящей дурой, что снова доверилась, а, может, оно того стоило. Невозможно узнать, пока не рискнешь. Нильсен неохотно оторвался от Харрис и резво стянул футболку, бросая ту на пол. Она заметила, что он почти обнаженный, с обернутым полотенцем вокруг бедер: план созрел в голове мгновенно. Алекс же жадно припал губами к вздернутому соску и несильно оттянул зубами, из-за чего Агата заерзала на гладкой поверхности столешницы и сладко простонала. Она, нагая душой, сидела перед ним и, не испытывая стеснения, демонстрировала истинные эмоции. Осмелившись, Харрис вынудила Нильсена взглянуть на нее, и его можно было прочитать как открытую книгу — не скрывал, насколько жаждет обладать ею. Агата хитро усмехнулась: они сведут друг друга в могилу, но это будет самая приятная смерть, о которой они оба и не могли до этого мечтать.       Агата оттолкнула Алекса и спрыгнула с островка, отчего он пошатнулся и подозрительно вскинул брови. Она мягко коснулась ладонью его груди, затем проделала губами извилистый путь по линии торса и ухватилась за край полотенца, беззастенчиво стаскивая вниз. Нильсен до одури возбуждающе пахнул, и это путало мысли Харрис. Он напрягся, когда она встала на колени, но не возразил. Да и Агата не собиралась отступать, хотела сделать ему хорошо, пусть Алекс и напыщенный индюк, который не позволил ей кончить. Но кто сказал, что она будет с ним милостивее?       — Агата, — прохрипел он. — Я… — Харрис даже не дослушала: слизнула с головки выступившую каплю и прошлась языком по всей длине, смачивая слюной. Александр тотчас намотал ее волосы на кулак.       — Руки, — недовольно прошипела она, и он, сцепив зубы, послушно отпустил: дразнить Нильсена было интересно.       Иронично получается: на коленях она, но уязвим он. Агата провела ногтями по его рельефному торсу, царапая кожу. Мучая. Алекс едва стерпел, чтобы не погрузиться в ее горячий рот самостоятельно. Харрис, черт подери, издевалась над ним. Она солжет, если заикнется, что ей не нравится быть перед ним в таком виде, брать под контроль ситуацию. Это происходило впервые, и Агата намеревалась испытать Нильсена по полной. Она знала, что он умолять не будет — гордость не позволит, но во взгляде разрасталась свирепая буря — всепоглощающее вожделение, сносящее все барьеры между ними. Их тянуло друг к другу со дня знакомства так стремительно, что сопротивляться осязаемой каждой клеточкой тела связи было почти больно. Хочу-хочу-хочу обнять, поцеловать, трахнуть. Все мысли об одном. Тактильный контакт стал их неотъемлемой частью отношений: это казалось правильным.       Агата взяла его неглубоко, но достаточно, чтобы Александр зашипел и сосредоточился на ней, вбивая себе в память, как член исчезает у нее во рту. Харрис заглядывала ему прямиком в глаза, параллельно помогала себе рукой, стимулируя ствол; то ускорялась, то нарочно замедлялась, лавируя на грани. Нильсену раньше приходилось видеть развратные сцены — он не только смотрел, но и был непосредственным участником, — но что-то ему подсказывало, что такой эффект лишь после Агаты: его разрывало изнутри от переполняющих чувств. Одно — представлять, каково это, другое — наблюдать и наслаждаться. Сложно было удержаться, чтобы не кончить сразу же, как ее язык коснулся уздечки. Александр не упускал попыток направить Харрис, и она постепенно ощущала, как контроль утекает от нее сквозь пальцы, словно песок. Если бы Нильсену рассказали в день аварии, что эта строптивая девица будет старательно насаживаться ртом на его член, он бы в жизни не поверил.       — Поднимайся, — Александр тут же отошел. — Черт, — Агата, невинно хлопая глазами, облизнула губы, но не тронулась с места, подпитывая его раздражение выходкой. Сам втянул ее в игру, так почему так нетерпелив? За ней маленькая победа.       — Время истекло, пора готовить блины, — сухо пробормотала Харрис, но это было чистой воды вранье — время не истечет до тех пор, пока она не почувствует его член внутри.       Нильсен не относился к тем людям, которые откладывали на завтра то, что можно сделать сегодня, поэтому, не церемонясь, рывком поднял ее и врезался в губы. Набросился на Агату как сумасшедший, стащил шорты вместе с бельем и, развернув к себе спиной, уложил грудью на холодную столешницу. Александр прошелся языком по лопаткам и слабо прикусил кожу, вызывая у Агаты тихий стон. Он бы днем и ночью слушал, как она стонет. Для него. Нильсен провел головкой члена по складкам, и Харрис, облокотившись на островок, призывно завиляла бедрами, намекая быстрее сократить расстояние.       — Часики тикают…       И Алекс, не медля ни секунды, плавно вошел до упора. Остановился на миг и снова толкнулся, но жестче: Агата вскрикнула. Нильсен трепетно дотронулся до ее ладони, переплетая их пальцы между собой. Еще толчок. И еще. Он грубо вдалбливался в нее, совмещая это с нежными касаниями к руке. Непристойные звуки отражались эхом от стен дома, но переживать о том, что кто-то услышит — бесполезно. Ни Рэйчел, ни пожилая соседка — никто.       Темп с каждым приглушенным выдохом Харрис увеличивался. С ним — хорошо, словно она очутилась на каменном пирсе, а рядом Александр и яхта. Она беспрекословно доверилась ему, протянула ладонь и взошла на борт судна. Окружающие звуки затихли, здесь лишь они, всплеск волн о берег и их взаимное желание быть как можно ближе. Это больше, чем просто секс.       — Алекс, — умоляюще проскулила Агата и закатила глаза, когда он притормозил, подстраиваясь под размеренный ритм. — П-пожалуйста.       Нильсен понимал без слов, о чем она просит. К черту прелюдию! Он подтянул одну ногу Агаты на столешницу, толкнулся под другим углом и ласково прошелся кончиками пальцев по позвоночнику. Она млела под ним, теряла связь с внешним миром. Александр сжал ягодицы Харрис и вошел резче, на что она опустила пальцы к половым губам и стала кружить ими вокруг клитора. Еще чуть-чуть. Нильсен навалился на нее сзади и прильнул к пульсирующей венке на шее, всасывая ее. Складывалось впечатление, что это — наваждение, которое вот-вот развеется бесцветной дымкой. Но собственническое касание к талии привело Агату в чувство, отрезвило, представляя ей неизменную явь. Она ускорила стимуляцию и прикусила до крови губу, когда содрогнулась, достигнув оргазма. Александр прикрыл веки от давления стенок на член и крепче вцепился в Агату, скользя по инерции еще несколько раз, затем отстранился и излился в руку. Харрис будто желе обессиленно растеклась и едва не скатилась на пол, но вовремя подоспевший Нильсен подхватил ее. Ноги ее не слушались, онемели, были ватными. В голове вмиг улетучились все мысли, там зияла пустота под названием «оргазм». Но так замечательно с утра Агата себя уже давно не ощущала, с Кристофером они чаще всего обходились сексом ночью. Алекс повернул Агату к себе и коротко поцеловал.       — Привет, — прошептала она.       — Привет, — поприветствовал Нильсен и накрыл ее губы своими.

***

      Александр с Агатой направились в ванную, чтобы смыть с себя последствия бурного «утреннего приветствия». Она, довольно улыбнувшись, растворилась в его жарких объятиях и мягких шуршащих движениях мочалкой по ключицам, намыленной ароматным гелем. Приготовление блинчиков они оставили до лучших, более подходящих времен. А сейчас хотелось только одного — стоять и нежиться вместе в душе, ловить теплые струи воды, стекающие одинокими дорожками по фигуре, соревнующимися, кто из них быстрее скатится вниз.       Агата подставила шею для поцелуев и звонко хихикнула, когда Нильсен без промедления исполнил не озвученную просьбу.       — Это какое-то безумие, — в перерывах между ласками выдал он.       — Не спорю, — с придыханием бросила Харрис. — Но мне нравится.       — Еще бы тебе не нравилось, — едко подстрекнул ее Александр. — Я в этом нисколько не сомневался.       — Наслаждаюсь, пока есть такая возможность.       Почему-то на подкорках сознания неустанно вертелся трагичный сценарий ее жизни. Без Нильсена, без высокооплачиваемой работы, без Рэйчел… Агата округлила глаза, когда вспомнила о подруге. Что она скажет, если узнает об оглушительном скандале на виду у английской элиты? Болтливые журналисты наверняка уже приукрасили прибыльную весть и разнесли ее по всем издательствам. Агата верила, что Линд поддержит ее в любом случае, подставит крепкое плечо, станет на вечер жилеткой, чтобы поплакаться. Потому что сколько бы она ни бубнила, не читала морали, как нашкодившему ребенку, на самом деле всегда волновалась о благополучии Харрис.

***

      Спустя несколько испорченных блинов, которые Нильсен пробовал словно шеф-повар перевернуть, они с Агатой наконец-то уселись за стол. В женских руках дело пошло гораздо быстрее, и Александр был вынужден смириться, что жижа, которую Харрис назвала отличным тестом, ему не по зубам. И теперь ребята сидели друг напротив друга, ели запоздалый, тем не менее вполне сносный завтрак.       — Завтра понедельник, — внезапно произнесла Харрис, на автомате откусила большую часть скрученного в трубочку блина и принялась его активно жевать. — Надеюсь, в офисе не станут пялиться на нас в открытую, — с набитым ртом продолжила она.       — Готовься к худшему, — снисходительно улыбнулся Нильсен. — Твои коллеги непременно покажут коготки, ведь ты, коварная женщина, увела холостого начальника у них прямо из-под носа, — сорвался на смех он.       — Да ты что? — Агата по-детски скорчила рожицу. — Не слишком ли много чести одному человеку? — наигранно возразила она.       — Это ты мне скажи, — Александр сложил ладони перед собой в замок и, изогнув бровь, уставился на Харрис.       — Издеваешься, — страдальчески закатила глаза она и тут же помрачнела. — Я же серьезно не знаю, как вести себя дальше.       — Так, будто ты на своем месте. Ты не совершила ничего криминального, чтобы бояться чужого мнения, тем более мнения моих сотрудников, — Нильсен сделал акцент на предпоследнем слове. — Они не станут перегибать палку. Знают, что не терплю подобное в коллективе. Но первое время тебе придется делать вид глухой, потому что людям присуще банальное любопытство, и они себе не будут в этом отказывать, — подытожил он и, вновь взявшись за приборы, отправил кусочек блинчика в рот.       Вскоре грязные тарелки были в посудомоечной машине, а Агата, облачившись во вчерашнее платье, стояла на крыльце и ждала Александра. Он вызвался довезти ее до дома, а вечером обещал заехать на ужин с десертом.       Нильсен наспех накинул на себя светлые льняные брюки и рубашку и вышел к Харрис. Он забавно причесал непослушные волосы и приглашающе махнул рукой в сторону гаража. Агата подавила в себе волну восхищения: Александр выглядел совсем иначе — по-домашнему, что ли, — внушал чувство безопасности и уюта.       — Тебе идет, — невзначай проговорила Харрис, когда Нильсен вежливо открыл для нее дверь: она с благодарностью кивнула за помощь и заняла переднее сиденье.       — Что именно? — загадочно переспросил Александр, плюхнувшись на соседнее кресло.       — Одежда, — сказала Агата, а потом, немного подумав, добавила: — Улыбка.       Нильсен никак не прокомментировал ее комплимент, однако Харрис успела заметить мимолетную улыбку.       Как только они выехали на шоссе, Агата открыла окно и облокотилась на раму, положив подбородок на руки. Попутный летний ветер безостановочно трепал ее распущенные волосы, весело играл с волнистыми прядями, щедро разбрасывая их по всему лицу. Вышедшее из-за кучевых облаков полуденное солнце бережно ласкало Харрис, согревало объятиями золотых лучей. И на душе, как обычно, не скребли драные кошки, напротив, там, несмотря на окружающий хаос, царило странное умиротворение.       Но гневная брань на шведском привела Агату в чувство, заставив оторваться от любования пейзажем. Александр, периодически отвлекаясь от дороги, смотрел в экран телефона, про себя зачитывал новости и параллельно выкрикивал ругательства.       — По шкале от одного до десяти насколько все плохо? — она оборвала его очередной матерный монолог.       — Пока пять, — на удивление спокойно выдал Нильсен и, глядя на светофор, отдал Харрис гаджет. — Но это пока. Надеюсь, весть не доберется до моей страдающей паранойей матери. А то из-за ее несбыточных «хотелок», напрямую связанных со мной, самостоятельно сведет себя в могилу.       — Несбыточных? — саркастически изрекла Агата. — Так ты тот ребенок, который никогда не угодит матери, но она уж слишком тебя любит, чтобы осуждать? — она перешла на вкрадчивый шепот. — Как тебя отпустили в другую страну без сопровождения? Вдруг я маньяк и охочусь на тебя давно?       — Ты знаешь, что подливаешь масла в огонь? — не перегибающие черту издевки несколько смягчили убийственный настрой Александра.       — Могу предложить охладиться чаем, — дружелюбно заключила Харрис.       — Минуту назад ты сравнивала себя с маньяком. Не удивлюсь, если в чае будет яд, — в его голосе сквозила неприкрытая насмешка.       — Обязательно… — безразлично согласилась Агата, внимательно листая ленту новостей.       Статьи, посвященные реально стоящим темам, ошивались внизу страницы. В первом ряду по стойке «смирно» красовались красноречивые, пропитанные ложью, заголовки о предпринимателе крупной судостроительной компании — Александре Нильсене и такой же не менее известной Агате Харрис — дочери и племянницы почивших Ирмы и Аннет, занимавшихся легальной закупкой и продажей антиквариата. СМИ — вот кто старательно подливал масла в огонь, вынуждал Агату кусать изнутри щеку и неестественно сильно сжимать в руках ни в чем неповинный телефон, который хотелось к черту разбить. Ночь, одна гребаная ночь, а все социальные сети гудят о недавнем скандале на мероприятии мошенника — Эллиа Ноябрь. Кажется, журналисты совершенно не спали, запивали коньяк кофе, лишь бы выпустить быстрее на свет сенсацию, за которую издательство отвесит неплохой гонорар. И винить их за бесчестную работу Харрис не могла, ведь сама согласилась за баснословные деньги быть на побегушках у большой шишки.       Ни для кого не секрет, что люди любят шоу, любят наблюдать, как рушится то, чего они не сумели достигнуть. Как популярный человек теряет в мгновение ока всю славу, а за ней имущество. Конечно, найдутся те, кто будет сопереживать, но большинству гораздо приятнее видеть, как бизнесмен становится среднестатистическим жителем и вынужден зарабатывать на жизнь тяжелым трудом. И поддержки не стоит ждать, потому что тебя будут добивать за успех в прошлом, которого нет сейчас. Репутация в обществе как одноразовая акция в магазине. Сегодня она есть, завтра ее растоптали. Никому не падают с неба все богатства, но многие привыкли думать, что все заработанные деньги — подарок судьбы. И где же их дар? Почему они не могут себе позволить отдыхать на дорогущем курорте? Почему должны ежедневно выходить на ненавистную работу? Наивные, поэтому Агата и не верила, что теперь получится выйти сухой из воды.       — Ты злишься, — Нильсен интуитивно выхватил телефон из рук Агаты и отбросил на заднее сиденье. — Думаю, наступило время дать им интервью…       «Выберу самое неприметное издательство, заручусь его поддержкой, раскручу благодаря нынешнему шуму вокруг моей персоны, а потом мышка добровольно угодит в ловушку», — мысленно повторил план действий Александр.       — Я… — промямлила Харрис и потерла лицо ладонями. — Господи, это какое-то безумие.       — Которое длится уже больше месяца, кстати, — подстрекнул ее он. — С того злосчастного дня, когда я тебя сбил из-за твоей же невнимательности.       — Алекс! — повысила тон голоса Агата. — Я пока могу реагировать более-менее спокойно, буду это делать. А когда мои нервы сдадут? Мне нужен четкий план, что предпринимать, чтобы остаться на плаву и в ресурсе что-либо делать. Чтобы помочь тебе.       — Сегодня советую отвлечься, — Нильсен свернул на знакомую улицу. — Можешь с Рэйчел сходить на шоппинг, ну или со мной посмотреть фильм, но сразу говорю, что на сопливую мелодраму не соглашусь, — он затормозил возле подъезда Харрис и пытливо посмотрел на нее.       — Пойдем наверх, — прочистила горло она. — Я тебе обещала чай.       — И сладкое. Да, я помню, — оголил ряд зубов Александр и, осмотревшись по сторонам, шмыгнул наружу.       Харрис последовала его примеру. Нильсен схватил ее за руку и смело нырнул в помещение, будто всегда жил там. Охранник, смерив их недовольным взглядом, махнул рукой. Агата вызвала одним нажатием лифт, и пока он спускался, сжимала ладонь Александра, проверяя, на месте ли он вообще. Стоило им очутиться в кабинке, как Нильсен поднес пальцы Харрис к губам, опалил их дыханием, тем самым пробудив мурашки, что будоражащей волной прошлись по ее телу. Мазнул поцелуем по запястью, второй ладонью обвил талию Агаты и резко придвинул ближе.       — Хочу тебя поцеловать, — Алекс наклонился вперед, едва соприкасаясь с ней губами. — И не только поцеловать.       — Чай, — Агата нагло пробралась пальцами под его рубашку, скользнула выше… — Я обещала тебе убийственный чай.       — Я отказываюсь его пить без сладкого, — отрицательно мотнул головой он. — Сперва сладкое, потом чай. Чтобы умереть было не жалко.       Двери распахнулись, сообщая, что они доехали. Агата потянула Алекса за собой в квартиру, предвкушая, чем закончится их первое — и она убеждена, что не последнее — чаепитие. Но не успела Харрис отомкнуть дверь, как услышала щелчок замка сзади. Рэйчел вышла ее встречать? Но Агата ошиблась в своих суждениях, когда повернулась. Ее брови сошлись на переносице, Александр тоже не отставал — в изумлении приоткрыл рот. Зато Харрис с рождения была прямолинейной, поэтому не собиралась молчать, тем более когда увидела мерзкого коллегу Макото и свою соседку вместе. И, судя по всему, они уже не враждовали, улыбались и о чем-то мило щебетали. Но Агата готова была поспорить, что у Рэйчел присутствовало точно такое же желание убить смазливого японца, как и у нее. Поэтому да…       — Какого черта, Рэйч?! — испортила вскриком романтичный момент горе-пары Харрис.