Высотка

Гнойный расправляет большой бумажный пакет без фирменных знаков. Переворачивает вверх дном, пишет красным маркером: «ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ! - ниже. – ВЗЯТКА!» И стрелка вниз. Смотрит на часы микроволновки. Достаёт из холодильника бутылку нехитрого коньяка. С ним и с пакетом под мышкой выходит на улицу, направляется к мусорным бакам. Бродит кругами, пока из-за угла не появляется мусоровоз. Тогда надевает на голову пакет надписью вперёд, садится на корточки перед баками, держа коньяк под стрелкой. Машина сначала заворачивает в соседний двор, но скоро и сюда добирается. Водитель и рабочий без удивления выходят, поднимают Гнойного под руки, уводят, усаживают в стороне на лавку. Коньяк забирают и суют в руки пакет с ирисками, целый килограмм с виду. Не снимая, переворачивают пакет на голове надписью на затылок, вздыхают горестно и возвращаются к работе. Слава ощупью добывает конфету, снимает фантик, суёт в рот. Потом вторую. Когда машина уезжает, пакет с головы отправляется в опустевший бак. А ириски он несёт домой. Мирон открыл глаза в темноте. Ну как обычно… До будильника полчаса, но можно и вставать. Еле двигая ноги, пополз в ванную. Вроде даже выспался, просто темно и лениво. И от сна осадочек паршивый. Прямо как от девочки Саши: вроде, всё понятно, но из-за кулисы выглядывает какая-то дрянь. Скорей бы солнце встало, а то нервы расшалились – дёрнулся от собственной тени. Всё-таки не зря сходил, впечатлений набрался. Давно не было таких ярких, реалистичных и последовательных снов. Больше - мешанина из кадров и «гифок», и всё такое… Как в дешёвом ужастике из 90-х – кровь, мясо, когти, зубы, кладбища, чудовища. И мрачная порнуха с участием Славы КПСС. «Ну и чем тебе не понравилось его предложение? – размышлял, разыскивая зубную щётку, которая не могла не быть на месте – вчера точно поставил. Но её не было. – Ты же чего попёрся? Сломать зону комфорта, встретиться с Тенью. Неясно, какого рожна она так слиплась с этим Гнойным. Не из-за того дурацкого проигрыша же. Но если тут ещё либидо… Банальное желание поебаться, загнанное в Тень, может принимать такие причудливые формы, что на этой основе потом целые секты создают. Так пойди и поебись. Может, на том всё и кончится. Хоть бы на скрытую камеру не снял… А с другой стороны, ты хотел зону комфорта прямо сломать или слегка проветрить?» Зубная щётка оказалась под ванной – там, куда не могла залететь, если бы случайно упала. Да ещё стояла, прислоненная между ножкой ванны и стеной. Вот эта хуйня достала больше всего, за последнюю неделю перевалила все границы допустимого, так что списывать на случайности уже невозможно. Не хотелось верить в ранний маразм или вялотекущую белочку. Но кто на днях совсем новую майку, в упаковке ещё, каким-то серым жиром заляпал? Кто вчера карандаш разломал пополам и положил в холодильник? Барабашка? Мирон выбросил щётку, открыл новую. Нет времени на глупости. В боковом зрении - движение в дверном проёме. Как будто невысокая фигура стояла там и только что скрылась в коридоре. Остатки сна слетели. Фёдоров быстро сполоснул рот и выскочил глянуть. Затормозил посреди коридора, вспомнив, что дверь в спальню закрывал. Сквозняк. Никого тут быть не должно! Можно грешить на беспардонную обслугу или фана-сталкера. Но «невысокая» - это взрослому по пояс где-то. Хулиганский ребёнок соседей-постояльцев? Держа забытую в руке зубную щётку как нож наготове, осмотрел спальню, потом весь номер. Тихо, никого, входная дверь закрыта, окна тоже. От сна показалось, пограничное состояние? Но в памяти застряло. В тишине, с оглядками, домылся, оделся, почти сбежал вниз, в кафе – к нормальным людям. «Долго ли смогу с такими общаться? Наверное, скоро переберусь в более подходящую компанию соседей по шестой палате. Надо заранее сдаваться, не запускать, садиться на таблы. Дался мне этот Гнойный! Обычная навязчивая идея. А могли бы быть пришельцы или облучатели в розетках». Однако, кружка кофе, лёгкий перекус – и паника прошла. «Просто за вчера заебался, мало поспал. В гостях травы надышался… Может, ещё в какой проект вписаться, чтобы уставать до состояния дров? Как во времена первой работы. Сама работа, тусовки, свои записи. Приходил на хату, падал мордой в диван, умирал, утром оживал. Вот жизнь была золотая!» Потянуло на Саваша и ностальгию. Погулял по улице, замёрз, вернулся в номер, уже ярко освещённый утренним солнцем. Созвонился по делам. Скоро должен был приехать Порчи, и ничего не оставалось, как собрать вещи и шататься по комнатам в наушниках. «Вместо того, чтобы изучать новое в своей профессиональной сфере, бесконечно кручу хиты из юности. Это ли не признак маразма? Туннельное мышление. Ничего хорошего в этом прошлом, а я вцепился как клещ. Даже сны одинаковые крутятся вокруг одной фигуры, – Мирон встал, опираясь на стол, прикрыл глаза. От музыки было приятно, от мыслей тоже. Как будто достаточно хорошенько обосрать всё, что он имел, и себя самого, чтобы бросить это и полететь налегке к некой новой жизни. Когда-нибудь это должно сработать. – Хватит изобретать велосипед. Никакой тут шизы, тем более мистики. Обычный заворот кишок подсознания. От перегруза сознания. Вечером напишу терапевту. А если вечером снова покажется, что лучше самому… Нет, хватит. Ну сходил – и что увидел? Уютный дом, хорошая девочка, кошак, внезапные торты от радости жизни. От тебя, призрака прошлого, человек чуть на крышу не выскочил. Или ты всерьёз подумал, что он тебе трахаться предлагал? Бля, самому от себя не страшно?» Вздохнул, начал поднимать веки – и замер, не закончив. Обдало холодом. Перед столом, с другой стороны, стоял кто-то в чёрно-коричневом, будто худой ребёнок лет семи. Чтобы разглядеть, нужно полностью открыть глаза. Но Фёдоров и вдохнуть боялся. Фигура не двигалась. Солнечный свет делал одинаковые яркие контрасты на мебели и на стоящем, как на таком же реальном. Закрытый номер. Саваш в наушниках почти на полную. Мирон попытался убедить себя, что объект достаточно мелкий, чтобы не бояться. Что это явно какое-то глупое недоразумение, надо только открыть глаза, понять, в чём дело, и поржать над этим. Но почему-то понимал: если незваный гость пошевелится или издаст звук, сердце попросту лопнет. Тело само оценило обстановку, посчитало её катастрофической и выбрало стратегию: отключить все системы. Понимая, что падает в обморок, Мирон медленно опустился на колени и почти аккуратно лёг на пол. Ещё пытаясь вернуть самоконтроль, открыл глаза. Гость тоже медленно согнулся буквой Г, верхней половиной всунулся под стол и пялился на жертву стеклянными мутно-жёлтыми глазами. Это и правда был ребёнок или какой-то карлик. Весь в тёмной жирной грязи, плотно перемотанный рваными тряпками, как мумия. Видные через прорехи части тела распухли и потемнели, как у утопленника. Лицо, кроме глаз, тоже замотано. Но это не помешало существу, не спеша, открывать огромную беззубую пасть, из которой на пол закапала та же чёрная глинистая жижа. Угасающее сознание почему-то послало сигнал крикнуть: «Слава!» - но до звука дело не дошло. - Долбоёб! Хуле сразу не сказал? Как ты дошёл до жизни такой?! Тут же всё засрато кругом, оно тебя пасло уже сколько! Сука, щас блевану… Где твоя охрана, где что-нибудь?! – бушевал Гнойный, бегая по комнате, сбрасывая запачканную тёмным одежду и заглядывая во все шкафы и полки. Наткнулся на чемодан, вывалил всё оттуда, кое-как натянул на себя что смог. Свои шмотки и не подумал поднимать. Мирон полулежал на диване. Казалось, не прошло и пары секунд, как он отрубился на полу. Но, очевидно, дело обстояло иначе. Но как оно обстояло?.. Вертолёты в голове не только вертелись, но и гудели как настоящие. Наконец, справившись с фокусом, посмотрел на пол возле стола. Там красовалось огромное пятно тёмно-коричневой жижи, посреди - обрывки тряпок и чего-то ещё, наводившего на мысли об остатках гнилой туши. Мысли подтверждал резкий запах тухлятины. - Что?.. Это? – прохрипел, забираясь на диван с ногами. - Что-что? Дед Пишто! Охотник за вкусными жопками тупеньких оксиминогов! – Карелин остановился в дверях и всё пытался так натянуть штанины вниз, а носки вверх, чтобы между ними не оставалось просвета. – Я-то подумал, у тебя левый стояк заблочен. А у тебя наоборот – решето, проходной двор! Как в твою лысую репу такое пришло?! Ты же звезда, понимать должен! Обычный чел может по улице запросто шароёбиться, и то не застрахован. А такой как ты – не может. Здесь то же самое! Нет, бля, сидит молодец, двери нараспашку! Заходи кто хочет и жри что хочет! Вот и зашло. Оно, сука, целиком зашло, прямо сюда! Это говно теперь горничной убирать – я такое не умею. И пизда, будет номер проклятый, будут все тут вешаться, драться, инфаркты ловить. А если бы не я, оно бы весь отель подмяло. Скажем спасибо мистеру Я-простой-парень-мне-нихуя-не-надо! Ну?! - Что?.. – слова Гнойного по отдельности были понятны, но не складывались в общую картину. Хотелось немного тишины и времени. И воздуха. - Ничто. Чтокалка. Вставай, поехали. Идти можешь? Только не вступи. - Куда поехали? - Ко мне. Там хоть дом закрытый. Всё ещё не имея своего мнения о происходящем, кроме согласия свалить поскорее, Фёдоров поднялся на непослушные ноги, по стеночке обошёл вонючую лужу и позволил Машнову потащить себя за рукав. В коридоре стояло что-то огромное, чёрно-коричневое, странно-искривлённое. Это не могло быть частью нормального мира и не выглядело как глюк. Так что Мирон опустил глаза раньше, чем смог разглядеть, и подчинился толчку в грудь – сделал пару шагов назад, в номер. Дверь прикрылась, из-за неё долетел приветливый голос Гнойного: «Спасибо, что догнал. Покушаешь?» - и долгий тихий стон. Через пару минут дверь открылась, опять потащили за рукав. За эти минуты на Мирона нашло какое-то адское, тотальное безразличие. Мнение о происходящем ушло в такой глубокий минус, что он почти не запомнил дорогу, глядя строго под ноги и зачем-то повторяя в голове: «Выйти из сумрака, надо выйти из сумрака». Выйдя из такси, Гнойный посмотрел на ярко-голубое морозное небо и с задумчивой улыбкой выдохнул: "Отвратительно". Почудилось в этом столько облегчения, что к Мирону начали возвращаться чувства. Сначала - холод. Даже от дворовой стоянки до дома добежать в одних джинсах и майке оказалось не легко.