Высотка

- Давай по-человечески договоримся. Я тоже в плохом положении, - Машнов уже сбегал в душ, переоделся в своё и спокойно попивал пахучий травяной чай на кухне. Сидя напротив, Мирон пил обычный чай «с земляникой» и наблюдал, как возвращается интерес к жизни, как будто отходит анестезия. На второй кружке захотел закусить овсяным печеньем с кусочками шоколада из трогательной совковой хрустальной вазы на столе. Взял одну, открыл рот и окончательно вспомнил, что ртом можно разговаривать, особенно задавать вопросы. Только на первый и главный надо было ответить самому: собирается он дальше играть в этот отбитый квест или пора ехать сдаваться в дурдом? - В плохом положении? Оно хоть интересное? – переспросил механически и закашлялся - подавился первым же куском печенья, заметив на микроволновке знакомый пакет с ирисками. Вчера его не было, точно не было. За неловким чаепитием с девочкой Сашей Фёдоров разглядел тут всё до мелочей. «Это глюк. Или с самого утра, или с появления того чёрта. Хорошо, если затянувшийся сон. А если я в коме? Лопнул сосудик в башке, лежу в номере на полу. Тогда и дурдом не поможет». - Интересное, - Карелин нервно хихикнул, почесал макушку. Когда убрал руку, там остался торчать дурацкий хохолок. – Случилась одна хуйня… Нет, она хорошая, сил прибавляет. Ну так, средне… Но говорят - большая удача. Я в душе не ебу, что делать с этой удачей. Но встречаю второй раз, побочку знаю. Так вот, я пару дней не смогу врать, даже себе. Умолчать и отшутиться – и то проблема. Если ты спросишь: «Что здесь происходит?» - буду до утра выкладывать всё, что знаю. Весна происходит, вращение Земли вокруг Солнца, непрерывное умирание Бога и Автора... Короче. Прошу как человека порядочного: не пользуйся. Спрашивай чётко по делу. И без лишнего личного. Лады? - Что за хуйня-удача? – рассеянно буркнул, размышляя, как бы проверить идею насчёт комы. А то для сна слишком много реальных ощущений, и цифры на микроволновке не плывут и не скачут, сколько на них ни смотри. - Я называю, Чернушка, – отвернулся к окну, скривился то ли от яркого солнца, то ли от раздражения. - Это как бы смерть, но не как обычно. Она одинаковая на всех этажах и линиях. Так говорят. После неё ничего не остаётся. Её редко встретишь и живым хрен уйдёшь. Может, в этом и удача, когда посмотрел и выжил. Обычно она вокруг себя человек 10-20 снимает. И не-человек. Но бывает… Бывает, когда на неё смотришь, то резко понимаешь всё-всё. Вообще всё, разом. Просветление такое, как у Будды или круче. Когда оно накрывает живых разумных, выходит сильная вспышка. Как сверхновая. Не знаю, чего и как, но очень мощно шарахает. Эту вспышку Чернушка жрёт и уходит, а душа успевает слиться далеко наверх. Так что просветлённых в природе немало, но об этом никто не знает, если лично не наблюдал. Ну вот, я как раз наблюдал. Говорят, с этого можно иметь много гешефта. Не знаю. Может, таким как я, ничего не поиметь. Ну вот… Нужна тебе была эта информация? Прямо было не обойтись? Мирон уставился на злобно сербающего чай собеседника. Мозги не могли выбрать между «Что ты, чёрт побери, такое несёшь?», «Какая ж это всё хуйня, какой смысл?» и… - Как ты попал в мой номер? - Через ванную. Мне по воде быстрее. Особенно по трубам. - Понятно… Ещё вопрос. За мной должны были заехать. Куча планов на день, работа. А я здесь торчу. Нахуя? - Я же объяснил. Ты в опасности, люди вокруг тебя в опасности. Тебе надо найти помощь и защиту. Я предлагал – ты не захотел. Я поищу другую. А ты пока должен тут сидеть, как в бункере. - Должен? Силой будешь держать? - Силой не буду. Но я же объяс… - Тогда я пошёл? – отодвинув пустую чашку, взял на дорожку печенье, встал из-за стола, решив начать проверку общением с адекватными людьми. А этот персонаж и в реале поехавший, не отличишь. Но Гнойный смотрел с таким отчаяньем, что жалко стало. Мирон решил задержаться на пару слов, из вежливости. – Не переживай, я найду себе помощь. Сегодня же, обещаю. - Хорошо. Я не могу удерживать. Но сегодня я спас твою задницу. И ты сам позвал. Одна ответная услуга, и пиздуй. – он порылся в кармане треников, как в бездонной сумке. Выложил на стол серый комок. – Возьми и всегда носи с собой или держи рядом. Не бойся, не воняет. Так тебя хоть не сожрут. Может быть. А там посмотрим. Мирон пригляделся. На столе среди мягких бликов от хрусталя лежал помятый высохший трупик мыши-полёвки. В секунду блики на нём и возле него разбежались в стороны, как живые. И как будто рассосалось немного света. Мышиная мумия оказалась в пятне лёгкой тени, вполне естественной, если бы Фёдоров не видел, как она образовалась. «Тоже было, мышь… Да. Более реалистичный и сложный, но всё тот же сюжет, как в обычных «таких» снах. Черти и странные перескоки уже были. Дальше вот он появился – и сходу давай раздеваться. Дальше по плану порнуха, дальше ещё немного страшного. И мой заблудший разум выйдет из лабиринта привычным путём. Так? Но во сне я совсем не против. А сейчас?» Понаблюдал нервно барабанящие по столу длинные пальцы, красивые гладкие предплечья в закатанных до локтя рукавах, умоляющий взгляд, приоткрытые губы, очень мягкие на вид… Торчащие на макушке волосы пригладить бы. Сменится ли от этого несчастный взгляд на радостный? В жизни – нет. С чего бы? Во сне – да. А тот случайный стриптиз в отеле? Гнойный далёк от типичного секс-бомб, но и не вызвал брезгливости, как случайно попавшийся на глаза чужой голый мужик. Наоборот, тянуло потрогать, такое ли это всё молочно-шёлковое, как выглядит. «Не мог он появиться в номере, никак. А Порчи появится. Приедет – я не выхожу, закрыто изнутри, на звонки не отвечаю. Попросит проверить, дверь откроют, меня найдут, скорую вызовут. Лучшее, что я могу сделать сейчас, – форсировано досмотреть сон и очнуться. Так?» Мирон подошёл, пригладил непослушные, но внезапно мягкие волосы. Лицо Карелина расплылось в довольную кошачью морду. - Говоришь, мне нужна помощь? А ты помогаешь строго за минет? - Это нужно для работы. Я по-другому не умею, ну… Считывать пароли, коды доступа… И в конце надо всё закрыть так же, но наоборот. - Часто так «работаешь»? - Бывает, - Машнов пожал плечами, будто не заметил подъёбку, будто говорил про ремонт компов. - Обычно бабки беру или ништяки в оплату. А тебе халяву предлагаю. - Почему? - Ну, - опустил глаза, начал вертеть свою кружку, зацепив пальцем за ручку сверху. – Вчера надо было лучше смотреть. Надо было не убегать, а помочь сразу. - Да ладно, – не хотелось убирать руку с волос. Становилось теплее, по плечам шухнули сладкие мурашки. Если разум сомневался, то тело срочно готовилось к обещанной порнухе. – Кому надо? Тебе-то какая разница, что со мной будет? Карелин согнулся ниже, неразборчиво что-то мурлыкнул, дёрнул кружку слишком резко – она упала на бок, разлив на стол остатки чая с заваркой. Мирон оглянулся, взял полотенце, стал наводить порядок – мозги ещё пытались улизнуть от намеченного сценария. Им всё нелогично казалось, непоследовательно. В последней попытке доказать весь абсурд ситуации, подкинули смешную картинку. Мирон прыснул, дёрнул рукой, кружку уронил заново. От греха убрал её в мойку заодно со своей. - Чего ржёшь? – Гнойный зыркнул исподлобья. - Да представил… Мы как в «Матрице». Прикинь, Морфеус спасает Нео от агентов и НЁХ, привозит к себе на базу и такой: «Я могу показать тебе, как глубока кроличья нора. Но сначала... Вот мышь дохлая, а вот мой хер. Делай свой выбор, Нео!» Карелин так резко и весело рассмеялся, что Мирон сам перестал. С забытой на лице улыбкой наблюдал это детское веселье – хлопанье ладошкой по столу, закинутую голову, порозовевшие щёки. Это было, во-первых, красиво. А все «во-вторых» можно отложить на потом. «Ничего смешного. Дохлая мышь – отличная метафора жизни, в которой я запутался. Можно током бить, чтоб она дёргалась, но живой уже не станет. Давно подохла и высохла… А, бля, меня-то могут током шарахнуть и в себя привести. В любой момент. Нарушат систему, так и останусь дураком. Надо торопиться. А даже если не сон… Если уж всё равно так вышло… Если приходится… Не можешь победить – возглавь». Мирон сбросил майку с себя, потянул кофту со Славы. Тот досмеивался, пытался что-то сказать, но был остановлен поцелуем. Схватил за плечи - хотел оттолкнуть? Нет, расслабился, нежно провёл по спине. После – выдохнул полушёпотом. - Фига ты… Чёкнутый... Мы же в правом стояке, оба. Мы чего?.. Трахаться будем или заключать? - Заключать. Ничего личного, - Мирон медленно спустившись поцелуями и ласками от шеи до живота. Внутренне вздрогнул, угадав под серыми спортивкими на всё готового «бойца». Если Гнойному это надо было «для работы», неслабо же он любил свою «работу». Сам Фёдоров ещё не завёлся настолько, больше изображал. Трогать и прижиматься приятно, но больше уютно, чем возбуждающе. Или просто страх? В реальности «лицом к лицу» с членами он давно не встречался, в трезвом рассудке – ни разу. И теперь тупо ссыт заходить в опасную зону? Показывать страх Окси точно не собирался. Но не обязательно же прямо сейчас? Поймал Славину руку и пустился в обратный путь – поцелуи от ладони до плеча, на шее. Прикусил ухо, шепнул: - Почему оба в правом? Если ты настоящий коммунист, у тебя стояк левый. - Бля, ну да. У меня там настоящий коммунист, целый товарищ Сталин! - хихикнул, потянул Мирона к себе на колени. Тот увернулся, сел рядом. - Я заметил. А у товарища Сталина, - решился погладить указанный объект, - Есть резиновые сапоги? - Ха-ха, шутишь? Целый гардероб! Даже парадные красные. Непрозрачные. - Заебись, тащи парадные! Или я не почётный гость? Слава странно покосился. Фыркнул, пообещал «ван мОмент» и нарочито забавной походкой уковылял в комнаты. Мирон выдохнул с облегчением. В резинке, да ещё непрозрачной, должно быть проще. Как бы ещё упростить? Прикинул, что на кухонный диванчик эта дылда вполне поместится от головы до задницы. Только стол немного отодвинуть. Отодвинул. Осмотрелся, взял синюю декоративную подушку с холодильника. Судя по серым шерстинам, она служила лежанкой для кота. Решил, что ничего страшного, положил на край дивана. Когда Карелин вернулся, строго скомандовал: - Ложись. - Э! Я тут верховный главнокомандующий! - Не весь ты, - взялся за резинку штанов, потянул к дивану. – Давай-давай, ложись в мавзолей, будешь Ленин. А товарищ Сталин сверху проведёт парад. Слава от смеха пополам сложился. Но добрёл послушно до диванчика. - Сука, у меня аж упало! Хули ты сегодня такой искромётный? – попытался лечь, чуть не упал, уронил подушку, пристроил обратно. – Узковато. Подвинь стул, локтём обопрусь. - ЛОктем, - зачем-то поправил Мирон, подвигая на всякий случай два стула. Ещё немного повозились, и устойчиво уложенный Гнойный стал правда похож на Ленина – вроде, мёртвый, смирно лежит в гробу, а рожа хитрая. – Это ты хули такой смешливый? Чего там у тебя упало? Подъём! Люди ждут! - Нервничаю перед публичным выступлением. А ты это... Хоть пушку покажи. Какой парад без пушек? Мирон расстегнул джинсы, встал одной ногой между колен Славы. Понаблюдал, как тот поглаживает себя, пародирует соблазнение. Странно всё получалось, нелепо, зато смешно и 100% не унизительно. Безопасно? Может, поэтому член отозвался на первые касания, роль пушки исполнил на ура – видно по реакции зрителя. Карелин тоже свой достал. Какое-то время они молча, не спеша, надрачивали друг на друга, глядя почему-то на лица. «У нормальных людей на клоунов фобии, а я фетиш завёл. Безобразие,» - отвернулся, взял со стола пафосную красную коробочку, брошенную между мышью и вазой. Достал одну резинку. Присел на стул, вздохнул тяжело, чуть не перекрестился, как перед сложной работой. - Так и будешь? На стуле, согнувшись, как плакальщица? - Почему нет? - Спина не заболит? - Не твоя забота, внучек. Лежи, помалкивай, скачивай свои пароли-коды или что там у тебя в компуктере, - как можно быстрее натянул презерватив и впервые прямо посмотрел на то, что придётся в рот совать. В кумачовом влажном латексе болт КПСС выглядел нереально-огромным, красивым и смешным, как на советском плакате. - Бля, Миро, какой ты сасный, - простонал Слава, закрыв лицо ладонями. – Давай быстрее, у меня сейчас весь парад закончится. Испугавшись, что цирк придётся разводить заново, Фёдоров резко приступил к делу. Удивился, как просто получилось и ненапряжно воспринялось. Поёрзал на стуле, нашёл подходящую позу, попробовал разные способы. По звукам, которые издавал Гнойный, нельзя было понять, как лучше или хуже. То ли всё охуенно, то ли всё хуёво. Членораздельных указаний не поступало, Окс остановился на подходе, удобном для себя – придерживать рукой и двигать головой вверх-вниз. Время шло, побаливать начала не спина, а шея. Но вот Славины звуки стали громче, его горячая рука нежно погладила по затылку, царапнула спину. Щекотно скользнула вниз, вцепилась в бедро, будто стараясь пробить ногтями джинсовую ткань. На секунду показалось, что там не ногти, а когти, и им удастся. - Можешь быстрее? Немного быстрее… Да, так… Хорошо... М-мм! В оргазме он звучал возмутительно мило. Мирон поднялся, кое-как опёрся коленом о край диванчика и заканчивал свои дела, снова просто глядя в лицо. Удивлённо не понимая, чем получает больше удовольствия – членом или глазами. На финише прижался губами к розовому носу – удивительному антиподу для его собственного. Потом выдохнул, расслабился. Задумчиво уставился на свою сперму на животе Славы. Знакомо?.. Ну правильно, это же сон, один из серии похожих. Или кома. Так ли плохо в ней застрять?.. Колено соскочило с края – Мирон рухнул на пол, грохоча стульями. - Живой?! - У-у, сука! Мизинец ноги о ножку стола уебал! - Ты дурак? Это же стоя делают! – Слава подскочил было, но снова упал на диван. Так они вместе лежали, смеясь и понемногу затихали, успокаивались Мирону показалось, что щелчок замка в прихожей его разбудил. Но не туда, куда надо – в отель, домой или в больницу. Увы, он лежал на полу чужой кухни, в расстёгнутых штанах, с ушибленным мизинцем и привкусом лубриканта во рту. От звонкого девичьего «бля-а!» - вскочил, оделся, как на пожар, сдвинул мебель на место, с идеально ровной спиной сел на стул и взялся грызть печеньку, максимально невинно глядя в сторону коридора. Оттуда, топоча и бряцая поводком, влетел кот, сунул морду в свою миску, захрустел как кофемолка. - Охуеть. Ты б ещё в окно сиганул, - прыснул Машнов, непонятно в чей адрес. Он себя в порядок приводил, никуда не торопясь. - Сла-ав! – продолжил из прихожей голос девочки Саши. - Ну чего там? - Помоги, я разлогинилась! - О-о… Опять? Он выкинул в мусорное ведро под мойкой последние салфетки, лениво натянул кофту. - Случайно! За магазином лапник раскидали… - Так чего ты, балда, ходишь по лапнику? - Я же случайно! Наверное, снегом одну присыпало. - Какой снег? Неделю назад шёл снег. Просто ходишь, ворон считаешь, – Слава выплыл из кухни. Фёдоров вернул подушку на холодильник. Мышь и гондоны на всякий случай рассовал по карманам. - Заходи. Бля, да ты сильно! – из прихожей. - Да-а, - виноватый голос девушки. Закрыли дверь, вошли в кухню. Гнойный походя махнул в сторону гостя и полез рыться в нижних ящиках. - Заказчик. Поручкайтесь. - Драс-сть… Слав, ты уверен? – девочка смущённо помяла воротник куртки. - Давай, ему полезно. Не зря же совпало. Саша ещё потопталась на месте, сняла куртку, бросила на диванчик. Подошла, глядя в сторону, протянула Мирону узкую ладошку. - Драс-сть… - Привет. Поднялся, пожал. Рука была холодная как рыба. Кожа сухая, но будто липкая, некрепкая и нездорово-серая. Лицо такое же серое, быстро глянувшие вверх глаза выцвели почти до белизны, в зрачках плавает муть. Кривая неестественная улыбка собрала пучки глубоких морщин. Мирон схватил её запястье. Пульса нет. С перепугу забыв о приличиях, прижал обе руки к её шее. Нет пульса! - Нету, нету, - грустно вздохнула она. – Но я не кусаюсь. Стараюсь... Фёдоров упал на стул, попятился с ним вместе. «Чего расселся? Бежать, сука, бежать!» - Сиди там! Успокойся, – строго прикрикнул Гнойный. И он успокоился. Сюжет шёл своим чередом: порнуха, потом ещё страшное. Кто сказал, что во сне не чувствуешь боль и не можешь дважды прочитать одну надпись? Может, смотря в какой фазе. "Может, меня каждую ночь так ебошит, а потом забываю подробности". Мирон вздохнул и начал смиренно ждать, когда отпустит. Гнойный пилил водник. По кухне поплыл тошнотворно-конфетный шмон. Девочка Саша наблюдала процесс, опираясь локтями о кухонный стол, жадно втягивая запахи. - Что делаем по заказу? - её улыбка стала заметно мягче и нормальнее - Ты - ничего. Только будь на стрёме. Если что, его сможешь позвать? Саша открыла дверцу под мойкой. Шумно, по-звериному принюхалась. Закрыла. - Да, конечно. - Тогда поддежуривай днём, окей? В полглаза. Девочка дважды угукнула, Слава наклонился над бонгом и долго неразборчиво шептал. Протянул подруге. – На. Учти, я неделю не повторю. Если опять лоханёшься… - Знаю, знаю, знаю! - Ну серьёзно. Рано тебе расслабляться, царевна Лягушка, - как ребёнка, погладил по голове. - Я Царевич Жабич! – возмутилась Александра, скрываясь в коридоре. - Э! Я Царевич Жабич! А ты!.. - А ты раздень кота! – хлопнула дверь какой-то комнаты. Словно поняв, о чём речь, кот пулей вылетел из кухни. - Кругом абьюз, - Гнойный вздохнул. Грустно улыбнулся Мирону. – Такие дела, бро... Ну можешь идти. У тебя работа. Вечером охотимся. - Присел рядом на корточки. Строго, как воспитатель малявке, погрозил пальцем чему-то в области паха. – Если сам не захочет, силой тащи его сюда на закате. «Надеюсь, до заката меня откачают. А если нет… То почему бы и нет?» - Вызовешь убер? - Конечно. Куда? Только в номер возвращаться не советую. Мнэ-м.. Съедят.