Высотка

Через две минуты после заката в прихожую наполовину вошёл Хангерснот. Слава привычно взгрустнул: коняга сильно изменился за зиму не в лучшую сторону. Сначала облез до костей, потом глина с ног покрыла его и как-то коряво исказила. Теперь местами она превращалась в чёрную шкуру с шерстью, больше похожей на щетину кабана. В целом выглядело, как будто зверя в два раза больше сильно спрессовали с разных сторон. Можно ли и надо ли это исправлять? И как? Конь опустил голову, теперь похожую на конского Щелкунчика, разжал мощные челюсти, аккуратно положил на пол рэпера Оксимирона, которого принёс, держа за ремень и куртку на спине. - Спасибо, ты настоящий друг, - Слава потрепал питомца по сплющенному на лбу уху. И убрал в нагрудный карман появившуюся в ладони мышку. - Добрый вечер, - хмуро буркнул Окси, поднимаясь и поправляя одежду. На лице его читались апатия и обречённость. Возможно, Хангер на него тоже действовал, и чуть попозже звезда таки начнёт чудить и скандалить. - Добрый. Ужинать будешь? - Спасибо, ужинал. - Чаю? В туалет? - Не надо. - Тогда пошли? - Пойдём. Они вышли на улицу, побродили по дворам, оказались у дороги, быстро словили попутку. Слава спросил водителя, куда он. Ответ сразу выкинул из головы. Сказал, что им удивительно по пути, но чуть раньше, у большого дома. Водитель понял, о чём речь. Уже хорошо. Ехали минут 15, выгрузились в незнакомом районе. Свернули за какой-то угол, попали в большой двор, на половину отгороженный длиннющим полукруглым зданием подъездов на 20. Меньше, наверное, но выглядело так. Настоящий Колизей. Удивительно, что в Питере есть такие места. Или не удивительно, Слава не был уверен. И он знал город не очень хорошо, и город мог быть не Питер. Остановился посреди двора, повертелся на месте, пока в голове не закружилось. Пошёл наугад, попал строго в дверь парадки, потыкал в домофон. - Алё-а? – въедливый старческий голос. - Добрый вечер. Будьте добры, откройте. Это полиция, к вашим соседям. - А-а, – после раздумий отозвалась бабуля, - Вы за етим, с четвёртого? Допился, сука. Давно пора. Ну заходите, внучки, - открыла. - На четвёртый! – скомандовал Слава и побежал наверх, перепрыгивая ступени. Мирон плёлся как сонная муха. По-хорошему, надо было бы с ним поговорить сначала. Убедиться, что в себя пришёл. Но первые дни охот с клиентами всегда проходили тихо-гладко. Оно, может, лучше, что начнёт пригашеным, без лишних вопросов и сцен. «По-быстрому проглотит первую плюху, чутка оклемается – разговоры лучше пойдут». На нижнем пролёте между третьим и четвёртым валялся труп бомжа, уставившись в потолок очень знакомыми «очами навыкат». - Раскидал своё говно – ни пройти, ни проехать, - пробурчал Слава, переступая тело. Странно, на своих путях он крайне редко встречал людей, похожих на себя. А тут войти не успели - уже здрасте. Мирон предсказуемо застрял. - Бля, не тупи! Быстрее, кому говорят! Не тут-то было. Носатый склонился над стариком, вперил свои лыпки в почти такие же мёртвые. Беззвучно зашевелил губами. - Чего говоришь? Забей! Погнали! - Говорю… - прохрипел не своим голосом. – Говорю, как он умер… Вижу, как он умер. - Ай, молодец. Иди сюда, возьмёшь на полке пирожок. - Думал, что удача: попал в очень тёплый подъезд, - Мирон продолжал упорно скрипеть. - Прилёг поспать под крышей. Выгнали подростки - пришли пить и веселиться. Снаружи дождь, но пошёл... На полпути встретил девушку, угостила сигаретой. Сказала, что вынесет еды, но он ушёл. - В какой квартире девушка? Пошли ей спасибо передадим! – Слава подскочил на этаж, осмотрел двери. С виду не скажешь, за которой «допился, сука», а за которой добрая самаритянка. Вернулся, а этот всё скрипит. - Хорошая девочка, но говорливая. За пять минут всю судьбу свою расскажет. Чего слушать? Своей, что ли, мало? И так известно. Она прямо как доча. Да, обобрала, но она же всё ему, зятю, кабану этому. А он бьёт её, и меня два раза с лестницы спустил… Спотыкаюсь, лечу, сердце хрустнуло, сердце - чёрный уголь. А я слышал, как дверь открылась вверху – девчушка вынесла еды. Поворачиваю голову, хочу позвать. Близко. Хоть бы звук… Дверь закрылась. А я по батюшке – Иваныч. А зовут… Зовут… Мирон закашлялся, схаркнул на пол шмат бурой слизи. Поднял глаза, а из них слёзы ручьём. Серые С перепугу Слава подскочил и зарядил клиенту ногой в грудак – быстрее убрать от опасности, оборвать связь. Сам же успел подпрыгнуть, подхватить, чтобы башка лысая не разбилась об пол. Кое-как потащил вниз, вопя на ухо: - Иди на зов, иди на зов! Саня, молодец, услышала. Тихо застрекотало за стенами, будто суетливые мышки барабанят когтями по столу и «ц-ц-ц…» что-то не одобряют. Мирон раскрыл жутко покрасневшие, опухшие глаза, потянулся к лифту. Загрузились в него, поехали вниз, вышли на первом этаже Славиного дома. - Это вы там? – крикнула сверху Саня. - Мы! – отозвался Слава, усаживая страдальца на лестницу. - Не едьте на лифте, я его сломала! Случайно! - Хорошо! Спасибо, Санёк! - Помочь? - Не! Сейчас придём! - Мы к этой девушке шли? – Мирон удивлённо трогал глаза – с ними был полный порядок. - Что бомжа хотела подкормить? Получается, к ней, - с виноватой улыбкой Слава стряхнул с чёрной окси-куртки след своего кросса. – Тут не болит? - Не болит. - Хоть это работает. Я с тобой уже не знаю, что работает, а что нет. А только начали… Хочешь сока? – в карманах пухана нашлось три коробки разного сока по 200 мг. Взяли по одному. - Спасибо. Слышь, ты специально такие правила придумал, чтобы меня можно было за шкирняк таскать и пиздить? - он сделал дырку в положенном месте коробки с соком и прямо из неё в три глотка выдул всё. Попросил вторую, из неё уже пил культурно, через трубочку. - Ничего я не придумал, это жизнь. Новичков пиздят. Слушаться надо. А чего ты к деду полез? Подумаешь, похож. Людей похожих много. Ко всем лезть? - Не знаю… Что там случилось? - Ну бля, просил же за вопросы! - А не дерись… Сок ещё есть? Слава с хитрой улыбкой протянул свою коробку. - Если не боишься пить из одной. - Давай уже, - взял с брезгливой миной, но стал пить, даже не поменял трубочку. – Рассказывай. Раз я тут застрял… По ходу надолго… Я имею право узнать, хера ли тут происходит? - Имеешь. Так… Случилось то, что мы опоздали чутка. Хотя я бы всё равно зашёл. Может, дедуган не всё всосал. Испугался, дурак, вот и застрял. А дождался бы еды, хоть бы вышел на правую сторону и откинулся как человек. Ну ничего, с лестниц санитары быстро подбирают. - Нихуя не понял, - Мирон выставил пустые коробки от сока рядком на полу и разговаривал как будто с ними. К двум добавил третью. - В двух словах… Мы охотимся за тем, что тебе нужно. Есть места и моменты, где можно найти. Есть люди, которые раздают. Девушка на четвёртом, значит, раздавала. Постоянно или раз в жизни, не знаю. Оно очень разное, мы ищем годное под тебя. Тому мужику тоже подошло, потому что у вас много общего. Такое можем ещё встретить. Бывает, на раздачу толпы сбегаются. Не лезь ты к ним, у нас своя сва... - Так мы ищем смерть? - Ой, блядь, как дети, - Слава с кряхтением поднялся, подобрал и смял коробочки, чувствуя к ним что-то вроде ревности. Недалеко вверху хлопнула дверь. Через пару секунд поставленный женский голос лекторским тоном возопил: - Этот сучий лифт когда-нибудь работает?! Привлечённая искренней злобой, из пола полезла какая-то синюшная червя толщиной в два пальца. Слава погрозил ей кулаком. Спряталась. – Пора в дом. Тебя скоро вырубит часа на три. Потом можно ещё сходить. Хотел помочь Мирону подняться, но тот отдёрнул руку, сам легко встал и пошёл вверх, уныло рассуждая вслух. - Самое обидное, что днём всё как всегда, и не отвертишься. Даже в ёбаной коме надо работать… Слава улыбнулся, представив, как этот гундёжник и лекторша сверху встретятся по пути с одинаковыми скорбными выражениями лиц. «Так вот ты что придумал? Ну… Кома так кома, лишь бы был здоров».