Высотка

Носатому хорошо – лёг и задрых. А Славе стоило прикрыть глаза, перед ними, как ядовитые цветы, распускались сцены из зеркальной квартиры. Босые ноги в синих джинсах. Тонкие порезы, пальцы поджимаются, роняя капли крови на сияющие осколки. Пальцы рук в крови и семени гладят приоткрытые губы, скользят по языку… Слава подскочил на ноги, злобно уставился на свои сжатые кулаки. Проглотил слюну - чуть не поперхнулся. Потревоженный шатанием кровати, Мирон громко вдохнул. На выдохе зашептал: - Матерь божья, руками твоими небесное золото… - дальше неразборчиво. Повернулся на живот, затих, не проснулся. «В какую-то мы сектантскую хату зашли. Хоть бы он утром не вспомнил своё «откровение», а то наслушаемся… Ну правильно, его и должно в верхи тянуть. Спасибо пока не в церковь. Хотя… Если это имело какое-то отношение к молитве, то, может, в раю не так уж скучно». Слава запретил себе разглядывать белеющие в темноте затылок и шею, трогать острые плечи в чёрной футболке, потерявшие защиту одеяла. Пока не проснулось чувство противоречия (с какой стати этот мутный хмырь что-то мне запрещает?), быстро пошлёпал в ванную. По пути придумал, на что отвлечься – проверить засаду. Когда набралось, плавно погрузился в очень горячую воду. Опустился как смог - лицо до глаз и колени всё же торчат. Пошевелил пальцами, чтобы вода задвигалась, будто со дна бьют небольшие ключи. Закрыл глаза, позволил им исчезнуть. Представил. Голова наполовину вынырнула из маленького тёплого пруда посреди безлюдных гор. Где-то внизу, в деревне, люди уже спали. Только парочка целовалась под отяжелевшими от почек ветвями абрикосов, древний дед раскуривал трубку на пороге, в одном из домов две молодые женщины шёпотом обсуждали скорый праздник, покачивая колыбель с ребёнком, да жевал траву ишак на привязи у хлипкого забора. Все спокойны и не знают, что километрами выше в мутном горячем источнике из-под воды высунулась голова. Хотя в воду никто не заходил. И колени… Нет, лапы. Огромные звериные лапы без шерсти. Голова высунула нос, втянула запахи. Она чует каждого на этих склонах. Она уже выбрала. Скоро некоторые почувствовали. Захныкал младенец, проснулся местный блаженный, заскулил и спрятался под стол. Ишак резко дёрнулся, выдрал из забора подгнившую снизу жердь, побрёл куда глаза глядят, таща её на верёвке. Охнул дед, хватаясь за грудь слева, хотел пробормотать: "Беда пришла," - но замер, прислушался к сердцу и к ночи. Не пришла? Пронесло покамест? Только парочке было ни до чего, хоть камни с неба. Голова полностью вынырнула, оглянулась. Когти под водой расправились. Как давно их не использовали по назначению! Жаль, не сейчас. Жертва ещё не явилась, но скоро. В конце марта обещал подъехать, бабушке по телефону обещал. Этого мудака Слава пас давно. Однажды ночью лапы разминал – носился вдоль большой загородной трассы. Множил крипипасты, гоняясь за одинокими машинами и проскакивая перед ними в свете фар. От одной учуял запах свежего трупа. Проследил, как она заехала в лес, как водитель достал из багажника пакеты, лопату. Когда он уехал, Слава выкопал пакеты, сложил в кучу, чтобы полиция долго не мучилась с «паззлом». Один вытащил на трассу и порвал. Там оказались крепкие, спортивные мужские ноги. Засомневавшись, не имеет ли дело с банальным бандитом, устранившим такого же конкурента, Слава решил последить за хозяином машины. Через пару недель тот ни с того ни с сего сбил колхозника, шедшего ранним утром по лесу вдоль дороги. Ехал себе, болтал по телефону с бабушкой, обещал приехать в конце марта. Увидел пешехода, закончил разговор, крутанул руль – и опа. Сбил не насмерть, утащил в лес, добил и закопал. Подслушав ещё пару разговоров, Слава узнал название деревни, нашёл её и теперь поджидал «внучка» так же нетерпеливо, как его бабуля. По-хорошему надо было раньше порешить опасный элемент. Но корчить святого казалось даже неприличным. Хотя голода Слава давно не чувствовал, пользовался добрым советом: раз в несколько месяцев надо. Не всегда получится найти очевидного злодея, так нужно этого растянуть. И ещё хотелось погонять добычу по горам, развлечься. В городе не выйдет, кто-то быстро вмешается. А спасать людей от людей – работа полиции. И так помог им неслабо. Поднялся, хотел выйти из источника и часок побегать, лучше изучить округу, придумать ловушки. - Не приедет, - донеслось из-под воды. Дёрнуло вниз и сразу же вверх. Слава вынырну из ванны, уставился на незнакомую тётку, как ни в чём не бывало подводящую губы тёмно-малиновой помадой перед зеркалом. Закончив, она гордо улыбнулась своему отражению, бросила помаду в сумочку такого же цвета, достала чёрно-серебристую пачку длинных сигарет и такую же Zippo. Брючный костюм тоже малиновый, но светлее. Чёрные волосы стянуты в деловой барашек на затылке. Смуглая кожа, длинный приплюснутый нос, маленькая, но глубокая складка возле подкачанных губ. «Ишь ты, Покахонтас чуть за сорок, табачный бизнес в Астане… Что на Саню нашло – без спроса, при гостях впускать кого попало? Или стоп». Полный сбор внимания в одной локации показал, что он не дома. Но знакомо... Ну да. Ванная гостиничного номера, через которую недавно примчался на зов рэпера Оксимирона. Будто круглые сутки ничего не делал, только сидел и ждал, не позовёт ли. А ведь не сидел! Ну, может, чуть-чуть посиживал, одной булкой на краешке. Главное - успел. Но теперь никакого зова не было. - Как это?.. - За волосы, - тётка подняла с раковины маленький пучок волос, перевязанный красной ниткой – его волос, получается. Помахала им в воздухе, отправила в сумку. – А насчёт дичи. Зря ты крестьянина выкопал и на дорогу вынес. Его нашли в считанные минуты, доложили. Жандармы оперативно вычислили и поймали преступника, - достала и прикурила сигарету. Та оказалась точно того же цвета, что и пачка, а от затяжки зашипела, как маленький бенгальский огонь. Бизнес-леди выдохнула дым, в нём замерцали серебристые искорки. – Не бойся, я не следила. Просто поболтала с садовником, что за тобой присматривает. Кстати, он гордится твоим моральным прогрессом. Подумывает лично познакомиться, поддержать начинание. - Ты, блядь, кто такая? Фея противоречивых новостей? – кто бы ни была эта дамочка, если бы она хотела навредить, то уже успела бы. Значит, можно поболтать. Сильнее прочих впечатлений оказалась досада, что придётся искать новую жертву. И терять такое хорошее место. «Надо за бабкой последить. Может, у неё ещё в запасе пара внуков-маньяков?» - Слава опять нырнул в воду по глаза, попускал «обиженные» пузыри. - Я – Кей. Известная тебе как Кира. Очень приятно, - дамочка встала возле ванны, брезгливо осмотрела её содержимое. - Извини, руки не подаю. Аллергия на кошек. - Не парься, я гипоаллергенный, можешь почесать за ушком, - развалился картинно - нога на ногу, локти на бортики. - Это ментальная аллергия. Врождённая расовая ненависть. - А-а! То наше вам с кисточкой, - он приветливо зиганул, заодно разогнал полетевший в лицо клуб дыма. – Но фройляйн, никакая Кира мне не известна. Я пока работаю, заказы наперёд не пишу. Если кто-то знакомый обещал, то я за него извиняюсь. Воздух в помещении заполнялся невесомыми блёстками. Это точно было какое-то шаманство, но совсем не чувствовалось. - Твоя напарница. Не ругай её. Она ничего не обещала и помогать не хотела. Пришлось надавить. - Так, - Слава открыл слив, поднялся во весь рост, начал нервно вытираться подвернувшимся большим серым полотенцем. – Объяснись-ка, или по башке тебе придётся надавить. - Ну-ну, не мельтеши, разберёмся, - Кей-Кира смотрела снизу-вверх так же надменно и презрительно, как сверху-вниз. Слава пытался собрать душевные силы, чтобы физически вмазать хамке прежде, чем она колданёт что-то опасное и такое же непонятное, как эти её трескучие папиросы. Получалось плохо и она это видела. – Я по поводу текущего заказа. Твой… Заказчик… В своё время оформил один отчёт как музыкальный альбом с сюжетом, ты его точно слышал. Там в конце главный герой – Марк – убивает мэра города и идёт убивать Ламу, главу местного сопротивления, узнав, что у них с мэром опасный заговор, - задумчиво помахала пальчиками, - как у вас говорят, инфернальный. Но его помощница Кира выясняет, что это ловушка для него самого, сделанная Ламой и дочерью мэра. Не успевая ничему помешать, она убивает Марка и уносит… На Лебединые Острова, где город, вымощенный золотом, и лес как малахитовый браслет… Проще говоря, домой. Отлежаться, голову полечить. Вот это я и есть, Кира. - Чо-о?! Вообще всё не так! – Слава выслушал, открыв рот. Отдельно удивляясь, как её низкий голос и чеканные интонации опытной «заведующей всем» не похожи на озвучку в альбоме. Полотенце выскользнуло в недослившуюся воду. - Да, он как-то перешифровал, точно не помню. Я говорю, как оно было. И вот… - Марка убила Кира?! - А что ей оставалось делать?! – холодность дамочки лопнула как мыльный пузырь. Голос дрогнул, губы поджались – вот-вот заплачет. Отвернулась, стала тягать сигарету почти на каждый вдох. – Он и слушать не хотел! Ни до, ни после! Ля-ля-ля, «Алиса не такая, она не могла, она хочет спасти город! Зачем ты полезла, я бы сам справился, ты мне не мамочка! В следующий цикл пойду один! Клянись, что не будешь вмешиваться!» Я – мамочка?! Если б его мамочка узнала про его фокусы, заперла бы в башне и на работу даже не пускала! Denkfaul… Потом поверил, когда эта его Алиса носом в дерьмо потыкала. Но поздно, клятвы даны, до конца цикла даже он отменить не может. Понимаешь? Выбравшись из ванны, Слава натянул на мокрого себя висевший у двери серый халат размера на два меньше, чем надо. Завязал неуместно-длинный пояс и полез спасать полотенце. Оно заткнуло слив, покачивалось в воде как дохлый осьминог. Кей присела на бортик, наблюдала его манипуляции, продолжала горестно тараторить. Она выглядела такой несчастной, что язык не поднялся спросить: «Почему я должен тебе верить?» - Если бы он хотел отменить, мы бы нашли обходной путь. На меня обиделся, но не я одна в команде. Но он всех прогнал! Да, здесь завёл хорошие знакомства с двойными горожанами. А что с того? Этот meschugge в отпуск ушёл и всем сказал: «Если я сам не прошу, вы не лезете. Будет плохо – почувствую и обращусь». Они видели, что плохо, крутились рядом, намекали. Наконец, он почувствовал и обратился, - дама злобно сверкнула глазами на Славу. Воскликнула, театрально раскинув руки. – К тебе! К тебе, verdammt noch mal! Ты, личинка кошки-химеры с вектором на крысолова! Разве есть лучший помощник для светлой птицы?! С размаху швырнула окурок в ванну. Тот моментом распался в остатках воды, стёк в трубу облачком блёсток, так что Слава не стал возмущаться и продолжил выкручивать, потом развешивать полотенце. - Слушай, я понимаю твои чувства. Я - то ещё, - скопировал махание пальцами, - как у вас говорят, шайзе. Но не собираюсь вредить вашему птенчику. Починим его клеммы-контакты, дальше сам пусть разбирается. - Ты починишь, как же. - А чё такого? Я типа технарь. Не знаю, что за крысолов, но все говорят, что это лучшее, чем я могу стать. Если постараюсь. Говорят, они самые сильные, неуязвимые, быстрые. Все их боятся и вообще… Они как-то связаны с железом или техникой… Чем плохой помощник? - Не знаешь, что за крысолов? Тебя же менторша как раз на него учила. - Та не помню нихрена. Всему учусь заново, помаленьку. У клиентов и встречных. Честно говоря, лучше помню, чему ваш пернатый учил, чем она. - Эм тебя чему-то учил? - Эм? - Ну Миф, Митра или как его теперь зовут. Я даже следить не могу нормально... - А, ну да, чему-то учил. Коня сворачивать, превращение тормозить… Полный контакт устанавливать тоже - я теперь только так и могу работать, по-другому никто не показывал. - Oh Himmlisches Licht! Как он тебя учил? Нет, не говори, знаю! Его хлебом не корми – дай найти самую beschissen тварь в округе и… Обучить хорошенько, - она присела на корточки, снова закурила, глядя в бесконечность устало-безразличными, глазами, подведёнными бордовым. Славе показалось, что и радужка у неё не каряя, а вишнёвая. - Ладно тебе, всё будет хорошо. Пошли чаю попьём? Добра молодца мало в баньке парить, надо поить-кормить, а потом спрашивать. - Нет, надо быстрее договорить и… Мне правда тяжело с тобой, органически ужасно. Кто бы сказал совсем недавно, что я обращусь за помощью к... И кто бы в наше с Эм знакомство сказал, как низко он спустится, с кем свяжется… Когда в школе читала про падших, думала, что это психи, врождённые моральные уроды. А сейчас, судя по всему, наблюдаю процесс своими глазами. И не могу бросить, вынуждена ради него со всякими отбросами… - Так, мадамочка! Попрошу культурней выражаться! Я ни вас, ни ваш душевный стриптиз не заказывал! Хотите быстрее – погнали. Чего надо от меня, передать Мирона вашим? Ладно, если вы справитесь. Если точно справитесь, а то пока не очень впечатляет. Мне тоже не всё равно, знаете ли! - Почему не всё равно? – спросила грубо, с подозрением. Он опустил голову, взялся за хвосты пояса от халата. Прикидывая, как отвертеться от прямого ответа, завязал их в узлы до конца, распустил, опять завязал. Но в голову ничего не приходило, кроме нарастающей ноющей боли. Стерва строго добила: - По-че-му? - Потому что! Люблю его, вот! - повисла минутная тишина. Снова развязав лишние узлы на поясе, зыркнул на Киру. Та молча таращилась как на привидение. - Что опять не так? Думаешь, если учусь на демона, то и любить не могу? Она медленно кивнула. - Ну и дура. Я ж ещё не доучился… - Ему говорил? - Да, но он не расслышал, кажется... Ну чё пристала?! Говоришь, хочешь быстрее, а сама трещишь как сорока про всё на свете! Двинься, хоть зубы почищу, раз помыться не дали, - поменялись местами. Слава обшарил полки за зеркалом и под мойкой. Пусто. - Ты этот номер сняла? - Нет, его пока не сдают. Никак запах не выводится, - задумчиво улыбнулась. - Хм, а ты талантливый. Я ведь правда сорока. - Очень нужная информация, большое спасибо. То есть погоди, в любой момент нас могут услышать, войдёт персонал, а мы тут незаконно, а я без штанов? - Странный… Не быть тебе крысоловом, - разом успокоилась, посерьёзнела, вышла из ванной. - Знаю, все так говорят, - Слава поплёлся следом, глядя под ноги. Только сейчас заметил, что Кира не в подходящей к наряду обуви, а в местных серых тапочках. Видимо, чтоб не грохотать каблуками, не привлекать посторонних. - Говорят, что сам не смогу ни за что, надо к учителке возвращаться. А не хочется. - Не хочется? - А что? Они оказались в большой комнате, где недавно вышло ЧП. Действительно, за резкими запахами чистящих средств ещё проступала тухлая мясная вонь. Свет включать не стали, разумеется, но уличного хватало. - Видишь ли, я пришла просить, чтобы ты к Алисе не возвращался. Предложить альтернативу. Я не могу тебя взять под опеку и уговаривать никого не могу. Такие питомцы смертельно опасны для всех близких и даже мира вокруг. Только полный кретин мог бы связаться… Но у тебя уже есть напарница. Я передам ей много знаний, проверенных, систематизированных, полезных тебе. Больше теории, но такой, что здесь ни у каких встречных не найдёшь. И мне с ней говорить легче. Она просто маленькая мёртвая ведьма, а не Höllenbrut, вроде тебя. - Прикольно… А как бы я смог вернуться? Она где-то застряла. Мирон сказал, лет на пять. Кажется. - Так сказал? Опять недооценил её сволочизм. Хотя никто бы не… Чтобы из человека прыгнуть сразу в такой ранг, сволочизм надо иметь запредельный. У каждого свой талант. - Так она выбралась? - Не совсем. Заперта в своём мире, но наладила хорошую связь и почти не оставляет следов. Но я разобралась. Дрянь, которую ты здесь сожрал… Фу, даже думать тошно… Была от неё. Переноска. А пропихнуть такое на другой этаж, в Первый город без следов невозможно. Смотри сюда. Напоминает? – Кира распахнула дверцы бара. Брезгливо помахала ладошкой перед носом, закурила новую сигу, отбежала к окну,открыла половину. И правда, из бара тухлый шмон попёр особенно густо. Слава долго пытался понять, от чего – заметных пятен нет. Понял, когда потрогал там и тут. Зеркальная задняя стенка мутновата и на ощупь как жиром намазана. - Ну. Это же всегда так, если в зеркалах что-то происходит. Я в них не шарю и не лезу. - Не всегда, очень редко. У тебя всегда, потому что вы остались на связи. Но пока Алиска тебя не трогала, больше Эм занималась. Потихоньку, незаметно, как за ниточку вязание распускают. Он вышел в отпуск в нормальном человеческом виде. А что теперь, сам видел. И не помешать! Хорошо бы его изолировать ото всех зеркальных поверхностей. Но как это сделаешь в городе? А теперь поздно. - Да уж, - у Славы ноги подкосились. Шагнул назад. Упёрся в стол, сел на него. – От зеркал изолировать… Где ты вчера была?.. В смысле - поздно? - У неё времени мало, срочно нужен пограничник. Тупо выкрасть не получилось, зато получилось снова собрать вас вместе. Думаю, в этом причина его внезапной тяги к тебе, извини, - села на подоконник, уставилась на небо. Сырой ночной ветер заставил поёжиться, подобрать ноги на стол и обнять колени. «Нормально пыл охладила. Хорошая помощница в делах. У самого-то не допросишься». - Извиняю. Дальше что? – сказал, когда пауза затянулась. - Скоро Алиса свяжется с тобой. В лучшем случае. Сделает предложение, от которого трудно отказаться. Если ты в самом деле хочешь стать самым сильным и неуязвимым, то, кроме неё, тебе никто здесь не поможет. Ещё многое пообещает и исполнит. С такими как ты договора заключают очень аккуратно. С такими, каким ты станешь с её помощью. Если она вовремя получит Эм и заставит... Чтобы ты понимал, заставит подмахнуть документик задним числом… Тогда войдёт на свой этаж самой завидной невестой. Станет легендой. Если ты ей поможешь, то получишь невероятно много. Но если раньше нагрянет Endzeit-контроль… Убежать-то она не может. Пан или пропал. - А в худшем случае? - То же самое, но не свяжется, а выдернет к себе. - А если?.. Если Мирону и нужна такая невеста? - Ми-рон, Мирон… Ты дурак?! Она сразу свернёт ему шею и труп скормит лошадям. От таких свидетелей ни пуха ни пера не оставляют. - Каким лошадям? - Как твоя, но больше. - Да щас, размечталась! Я ей такое скормлю! - забыв про холод, Слава вскочил на ноги, зашагал вокруг стола. – Пусть только попробует, я ей… Пусть приходит! Остановился, снова похолодел уже от мысли: «Пусть приходит? Вот это я ляпнул. Вот это я, граждане, влип». Кира качала головой и скептически цыкала. - Герой, штаны с дырой. - Вообще-то у меня дыра без штанов. Вашими молитвами, - рассеянно ответил, ухмыльнувшись тому, как слова «дыра» и «жопа» умудрились потерять всякий смысл, кроме синонимии к слову «пиздец». Но и правда было поздно, отступать некуда. Казалось, из каждого тёмного уголка выглядывало дуло пистолета, а из него одобрительно подмигивали Чернушки: «Правильно идёшь. Эта история закончится там, где началась». Ещё можно было не поверить этой фифе и делать всё по-своему. Но… Никто не смел скармливать Окси лошадям и угрожать его шее. – Какая моя боевая задача? Расцарапать ебло этой суке? - Тише, тише. Разошёлся. Значит, согласен? Не возвращаться к ней и не отдавать Эм? - Шутишь? Я сам его смог не съесть и другому никому не позволю! Даже лошадям. - А как же стать самым страшным и сильным, чтобы все боялись? - Мон шер, посмотри на меня. Ну куда? Ебал я в рот эти ваши игры. Не стану я никакой демонической кошкой. Поиграюсь немного, а ближе к пенсии, когда сердце зашалит, сдамся обратно в люди. За грехи больших пиздюлей навешают, понятно. Но не бесконечных. И потом забуду… Не суть. А эти ваши кошки живут до чёрта долго, всё помнят. Оно мне надо? Одному… - Я не знаю, что тебе надо. Странный. Ну что ж. Твоя боевая задача – убегать и уносить Эм. Увидишь Алису в зеркале – разбей и беги. Вместе с ним. Ни слова не говори, не слушай. И ему не позволяй. За шиворот – и подальше оттуда. А если увидишь её лично, то ещё быстрее и дальше гони. Думать не смей драться. Возможно, придётся бежать из города, с этажа, скрываться несколько дней. Не очень долго. Я на неё уже настучала, и не только я. Контролёры на подходе. Но нужно немного времени. Vermaledeite Bürokratie… Когда всё кончится, я найду вас и помогу вернуться. - Бегать я запросто. Но с этажа… Я никогда с этажа не выходил. Это ж куда угодно можно вляпаться. Подхватить инопланетных глистов-алиенов! Хорошее будет спасение, если спасенный сдохнет по пути. - Лови, - в Славу полетела непочатая пачка трескучих папирос. Не поймал, подобрал с пола. - Спасибо, не курю. - Придётся. Это Elster-Rauch, Сорочий дым. Уникальная, дорогая вещь. И не всем продаётся. Если узнают, что я тебе выдала, сяду на пожизненное. Так что… Тут много функций. Тебе достаточно знать, что он делает приемлемым любой воздух и атмосферу. Прикрывает тебя от недружелюбных вещей вроде крайних температур, другой гравитации, радиации и глистов. Хоть в открытом космосе летай без ракеты – будет холодно и скучно, но не смертельно. А вас может занести в место похуже. Ещё языки синхронизирует. Ты будешь всех разумных приблизительно понимать, а они - тебя. Слава с сомнением повертел пачку. - Ну хуй знает, разговоры одно, а совать что-то в рот… Ты вообще можешь доказать, что сама не вылезла из этого бара? - Не могу. Но ты мне веришь. - С хуя ли? - Это одна из функций Elster-Rauch - повышенное доверие. И разговор точно останется между нами. Только я тебе не скажу, как это включается. Ваша задача - бежать со всех ног, а не лясы точить с аборигенами. - Так вот ты какая, быстрая карма! - засмеялся громко, закрыл себе рот, чтобы не шуметь, но успокоился не сразу. Кира курила и ждала. "Ничего себе! Считай, повторили наш договор с Миро. Слушайте рифмы, как сказал поэт, слушайте рифмы". - Коза ты, а не сорока. Ну ладно, по рукам... Но ты мне тоже что-то легко доверяешь. А если я потом передумаю? Она достала из сумочки пучок волос, гордо помахала им, спрятала, демонстративно застегнула молнию. – Тогда я тебя убью. На её словах из коридора послышался звук дерганья дверной ручки. Славик обернулся, а когда снова глянул на окно, стоящая на подоконнике Кей выпала наружу, раскинув руки. Подбежал, выглянул, но её не было ни внизу, ни по бокам. Вверху мелькнуло что-то тёмное на тёмном небе, скрылось на крыше. Или скорее над крышей, потому что шорох был похож на взмах больших крыльев. - Вот коза! Тапки спёрла. Сам он ничего из этого вонючего номера брать не хотел, но узел на поясе никак не развязывался. В двери уже ковырялись ключом. Кое-как на бегу стянул чертов халат, встал перед закрытой дверью ванной. Собрался с силами, зажмурился. Открыл дверь и шагнул внутрь под отчаянный женский визг за спиной. Получилось. Его ванна была ещё полной, но уже выстыла. Выдернул пробку. Накрыл полотенцем зеркало. Коварно захихикал, представив, какая картина открылась перед работницей отеля. "Хорошая первая байка о проклятом номере!”