Игра на новом поле

Оранжерея цвела и благоухала, как и все предыдущие разы, когда Вадим сюда заходил. Отличие же состояло в том, что на диванчике не было ни документов, ни ноутбука, а на столике рядом с диваном появилась новая деталь: бутылка вина и два бокала. Мальчишка тоже выглядел не совсем обычно. Прежде единственной яркой деталью костюма бывала золотая вышивка на рукавах. Сегодня же он был одет куда более неформально: футболка вместо глухой водолазки (шею, впрочем, по-прежнему закрывал платок), вместо пиджака — умопомрачительно стильная кацавейка, кажется, именуемая кардиганом. Кудри были собраны в небрежный узел на затылке. В общем-то, этот богемный вид шел ему куда больше, чем обычная строгая аккуратность: посади вокруг таких же разодетых раздолбаев, поставь в середину кальян — и вот вам какой-нибудь философский кружок или золотая молодежь в лучшем ее проявлении. Но пацан был один. И явно ждал его. — Вызывали, босс? — спросил Вадим, приближаясь к диванчику. Змееныш кивнул на кресло. Сказал: — Приглашение в закрытый клуб — во многом твоя заслуга. Предлагаю вместе отпраздновать. Вау. Мальчишка улыбался — непривычно мягко и расслабленно. Еще более непривычным был взгляд, сияющий и манящий, как будто он уже хлопнул винца без Вадима, но бокалы были чистые, бутылка — явно только-только открыта. Или… Да ладно. Вадим шел на деловой разговор, а пришел, похоже, на свидание. Змееныш его клеил — деликатно, но совершенно явно. Он на миг представил, что согласится, и вечер закончится в хозяйской спальне — или прямо на этом диванчике. Мальчишка, сверх меры красивый и аппетитный, был, без сомнений, лакомым кусочком, и картинка выходила заманчивая. В другой ситуации Вадим не раздумывая согласился бы на один перепих без обязательств — а может, и не на один. Вот только им предстоял еще долгий путь сотрудничества, и секс мог все усложнить. Прежде ему удавалось аккуратно сливаться с предложений дружбы от клиентов, но уложить в койку его пытались впервые. Неосторожный отказ мог испортить работу не хуже согласия, и Вадим быстро соображал, как лучше отклонить завуалированное пикантное предложение. Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь… — Спасибо, босс, — Вадим улыбнулся как можно более простодушно, отгоняя особенно яркий образ — как он распускает этот узел на затылке, и кудри рассыпаются тяжелым черным потоком. — Хочу сегодня еще поработать, голова нужна свежая. Давайте я вам лучше расскажу, что накопал про ваших инвесторов. Лицо мальчишки окаменело, пальцы впились в обивку дивана. Да что с ним такое?.. Подумаешь — отказ в сексе. Ясно, что деловая репутация ограничивает его выбор, но варианты все равно есть, тем более с такой шикарной внешностью. Змееныш взял себя в руки и ответил с прежним отстраненным достоинством: — Не сейчас. Вадим кивнул и оставил его одного.

***

Мальчишка хандрил. И без того не слишком разговорчивый, он совсем закрылся, и Вадим слышал его голос только в машине, когда тот разговаривал по телефону. Кроме того, он отменил утренние тренировки и перестал приглашать на ужины, которые незаметно стали нормой. По поводу последнего пункта Вадиму хотелось дать себе пинка. Да, змееныша было сложно заподозрить в дружеских (или иных) чувствах, но он должен был учесть такой вариант. Если бы не холодность и закрытость мальчишки, их весьма тесное сотрудничество действительно могло выглядеть двусмысленно. Выглядеть так, будто Вадим принимал знаки внимания: жилье, тренажерный зал, барские угощения… Они ведь даже пили вместе! И не бурду по акции, вино из Алтановых запасов! Удивительно, как Вадим раз за разом обходил собственные принципы — постепенно, не замечая расставленной ловушки. Если сперва ему показалось, что пикантное предложение босса — сиюминутное желание, порыв души, то теперь он начал думать, что это был финальный аккорд некой стратегии. Возможно, будь мальчишка взрослее и опытнее, Вадим бы не заметил, как оказался в его постели… А ведь он проглядел не только расставленную ловушку. Если, конечно, ловушка была — Вадим допускал, что «знаки внимания» были тем, чем казались: соображениями удобства и обычной рабочей благодарностью. Если же это была часть плана, значит, у босса-змейки были мотивы, которые прошли мимо Вадима. Спортивный интерес? Нечто более серьезное или, напротив, прагматичное желание сочетать приятное с полезным и получить удобного любовника «под рукой»? Почему же тогда мальчишка не озвучил предложение прямым текстом? Как бы то ни было, его не уволили и не выгнали из дома — это давало надежду, что пацан перебесится и забудет. Вадим же пообещал себе быть осторожнее в словах и поступках. Ситуация, хоть и неприятная, имела свои плюсы: отмена ужинов и тренировок освободила ему время. Сделка с Фомой наконец-то состоялась, у Алтана появились новые активы, а у Вадима — новая работа. Проработка маршрутов, изучение обстановки вокруг зданий и оценка контрагентов, которые посыпались, как из рога изобилия, и загрузили его под завязку. Среди минусов же оказалась не только досада на собственную недальновидность. Спарринг-партнеров ему хватало, но пацан оказался интересным противником, и Вадим немного скучал по их поединкам, которые вносили приятное разнообразие в его жизнь. По ужинам с ним Вадим скучал тоже. Из-за постоянной загруженности встречи с друзьями стали куда реже, да и не мог Вадим обсуждать с ними нынешнюю работу — хотя бы потому, что коммерческую тайну Дагбаевы берегли как зеницу ока. С Алтаном было можно не оценивать каждую сказанную фразу на предмет нарушения этой тайны. Кроме того, ему было банально жаль мальчишку, который явно расстроился куда сильнее, чем Вадим ожидал.

***

Звонок Ильи застал его за тренировкой — спарринги Алтан отменил, но доступ в спортзал никуда не делся, и Вадим использовал его на все сто. С Ильей они виделись совсем недавно, и где-то в желудке собрался неприятный холодок: вдруг что-то случилось? Он утёр мокрое лицо полотенцем и перезвонил. — Вадь, слушай… — голос у Ильи был не расстроенный — скорее, наоборот, радостный. — У меня хорошие новости, я ложусь на операцию. — Ого. Что за операция? — После которой местные эскулапы обещали мне восстановление. — Так. — Вадим напрягся. Операция по-прежнему стоила больше, чем они оба могли себе позволить, и хоть Илья отличался завидным благоразумием, Вадим знал, что отчаяние толкает людей на глупости. — А что по бабкам? — Зришь в корень, — усмехнулся Илья. — Попал в программу реабилитации, местный меценат решил поддержать бывших вояк, какой-то с русским именем и нерусским отчеством. Может, доходы отмывает, не знаю, что за человек, но все оплачивает реабилитационный центр. — Охренеть, — совершенно искренне сказал Вадим. — Что за меценат, говоришь? — Сейчас гляну… — Илья заметно растерялся. — Михайлов Петр Санданович. Вадька, что-то не так? — Все тип-топчик, я тебе потом кое-что расскажу, но пока не парься. Илюха… я за тебя чертовски рад. Правда. Когда операция? — В начале декабря. Пока что анализы и подобная хрень. Просто поверить не могу! Михайлов Петр Санданович. Похоже, Алтана не остановил отказ, и он продолжил действовать. Как все неладно… Для него эта сумма, наверное, не была столь значимой, он обитал в мире иных денег и на ином финансовом уровне, и сделал подарок по своему разумению, глядя со своей колокольни. Что ж, кому-то дарят цветы и квартиры, кому-то — целую восстановленную жизнь. Чувствовать себя обязанным Вадим не любил. Готов ли он насосать на операцию лучшему другу? С куда бóльшим удовольствием он бы сосал просто так… опять же, в других обстоятельствах. В любом случае, этот вопрос нужно было прояснить с Алтаном, и Вадим решил не откладывать. Мальчишка ответил быстро — сказал, что ждет в кабинете через полчаса. Вадим знал, что тот чаще работает в оранжерее, но все последние дни они пересекались либо на выездах, либо в кабинете — ни в столовую, ни в оранжерею Вадима больше не пускали. Алтан выглядел замотанным сильнее обычного, что неудивительно: новые активы добавили ему работы куда больше, чем охране. Он и без того вставал ни свет ни заря и засиживался допоздна, а теперь, казалось, держался на чистом упрямстве. Вадим не лез с советами, но сегодня как никогда хотелось отправить его спать, предварительно отобрав гаджеты, которые не переставая пиликали сообщениями. Мальчишка поднял на него отрешенный змеиный взгляд, спросил сухо: — Что у тебя? — Вы оплатили операцию Илье Кузнецову. Это мой друг, — осторожно начал Вадим. — Хочу поблагодарить. На лице мальчишки мелькнула растерянность и паника — совершенно не те эмоции, которых он мог ждать. Алтан молчал, и Вадим добавил: — Я вряд ли смогу рассчитаться. Мальчишка наконец взял себя в руки и ответил прежним сухим тоном: — Это не требуется. Благотворительность — это часть стратегии. «Это тебя ни к чему не обязывает», — услышал он невысказанное. Все это было очень странно. Будто… будто Вадим не должен был узнать о подарке. А раз так, от него действительно ничего не требовали и не ждали. Но это же значило, что пикантное предложение было продиктовано не спортивным интересом и не соображениями удобства. Вероятно, это было нечто большее, и к себе Вадим возвращался в полном смятении и с тяжелым сердцем. Да, он не флиртовал с мальчишкой и не давал ему никаких надежд. Но все-таки он допустил общение более близкое, чем требовалось для работы. Теперь он ощущал ответственность не только за жизнь мальчишки, но и за его чувства, и на душе было крайне дерьмово.

***

Алтан уже битый час читал ответ на коммерческое предложение и никак не мог продвинуться дальше середины. Речь шла о приглашении в «Люкс» скандально известной певицы, и условия сотрудничества (если не сказать — капризы) вызывали оторопь. С организационной частью он справился, а вот на вопросах охраны застрял намертво. А значит, ему снова требовалась помощь Вадима. С ним Алтан облажался так эпично, как не лажал никогда и ни с кем. Если вдуматься, Вадим не давал ему никаких оснований на что-то надеяться. Забота не выходила за рамки служебных обязанностей. Совместные ужины так и остались деловыми. Прикосновения на тренировках мало отличались от обычного процесса обучения с другими тренерами. И только его, Алтана, ответственность, что он умирал каждый раз, когда Вадим укладывал тяжелые ладони ему на локоть и запястье, объясняя, что не так с его ударом или блоком. Просто Вадим вообще был тактильным — Алтан вспомнил, как он обнимался с женщиной-полицейским или не стеснялся потрепать по голове парней из охраны. Он просто напридумывал себе то, чего не было. И поплатился за это. Мелькнувшую мысль, что Вадим не понял его намеков, Алтан отмел сразу. Всё он понял. Понял — и раздумывал. Колебался? Не знал, как лучше отказать? Скорее последнее, но в какой-то момент Алтану показалось, что в глазах Вадима блеснул знакомый и однозначный интерес. Особенно плохо получилось с его другом. Алтан не соврал, благотворительность и правда была частью плана. Он умолчал вот о чем: Вадим не должен был узнать, что операцию оплатил Алтан. Он спонсировал фонд, фонд распределял средства по своему усмотрению. Небольшая взятка решила вопрос с распределением, и теперь предстояло выяснить, как информация попала к Вадиму. Но это было не так важно. По крайней мере, сейчас. Важнее были причины, по которым Алтан сделал то, что сделал. Вадим не отказался от сотрудничества, не стал хуже работать. Работать хуже стал Алтан. Он не справлялся. Присутствие Вадима — по-прежнему собранного, веселого, невозмутимого Вадима, прекрасного как герой Эллады, — мучило его, теперь даже сильнее, чем раньше. Вадим стал его наваждением, его одержимостью. От него нужно было избавляться. Алтан пообещал себе, что потерпит еще немного — до тех пор, пока идет активная работа над бизнесом, пока не завершатся все сделки и не автоматизируются процессы. Потом будет короткая передышка и вторая фаза работы: казино. Вадим действительно оказался специалистом экстра-класса, но все-таки не был уникальным. Ко второй фазе Алтан приступит явно без него. Но он не мог просто расторгнуть контракт, поблагодарить за сотрудничество и всё забыть. Хотелось помочь ему, позаботиться о нем, сделать счастливее. Дать еще один повод для радости, некий прощальный подарок, достойный всего того, что Вадим сделал для Алтана. Что ж, подарок и правда оказался хорош, и от нарушенной анонимности пострадала только гордость Алтана. Пока что нужно было взять себя в руки и работать дальше. Написать Вадиму и посоветоваться насчет охраны капризной поп-дивы — по крайней мере, ее менеджер не отказался сразу. Если не считать провала с Вадимом, дела шли на лад. Стройка продвигалась, торговые центры приносили деньги. Клуб преобразился и обещал в скором времени перейти на самоокупаемость, а еще Алтан оказался прав: это была отдушина и источник вдохновения. Задачи клуба казались не проблемой, а вызовом, их хотелось решать и радоваться результатам. Ближайший вызов изрядно его озадачил: администратор, та самая девушка, которая осталась от предыдущей команды клуба, рассказала о домогательствах, на которые жаловались клиентки, и с которыми, по ее словам, плохо справлялась охрана. Это была территория для Алтана неизвестная и неизведанная, потому что с девушками он общался мало, слабо представляя их мир и их чаяния. В любом случае, они составляли примерно половину посетителей клуба, и с озвученной проблемой нужно было разобраться. На этот счет у Алтана была одна идея.