Беспощадный лед/ Thrown of the ice

Первого июля Майк, проснувшись с изрядной долей трепета, первым делом включает телевизор. Он не смотрел торги драфтов уже много лет, а теперь придется, так как Лиам крайне туманно говорил о своих дальнейших планах. Ну, по крайней мере, в отношении карьеры. Майк знает каждую долбанную деталь о том, как Лиам проводит лето, но, когда разговор заходит о статусе свободного агента, он начинает ходить вокруг да около. Он рассказал о командах, которые обращались к нему с предложениями, но, кроме нескольких предпочтений — вся Западная конференция, хотя Майк считает, что команды Восточной конференции играют в стиле более подходящем для Лиама — никакой конкретики в своих намерениях. Майк нервничает. Нервничает настолько, что включает канал Эн-би-си за час до открытия торгов, слушает говорящие головы, которые обсуждают самых известных игроков и их вероятные будущие команды. Благодаря продуманной карьере, блестящей игре во время плей-офф и недавно отлитому перстню обладателя Кубка Стэнли, Лиам в этом списке. Все команды, о которых говорят как о наиболее вероятных для Фитцджеральда, из Восточной конференции, и ведущие ошибаются, но кто может винить их за подобные рассуждения? Это действительно лучшее место для Лиама, не то, чтобы Лиаму было насрать. Майк эгоистично надеется, что он останется на Западе. Всего через три минуты после открытия свободных торгов объявляют, что Лиам Фитцджеральд подписал трехлетний контракт с миннесотскими «Норт Страз» на четырнадцать миллионов долларов. Говорящие головы разом обсуждают «Норт Старз», эту сделку, Лиама, которой в рассвете сил и продолжает совершенствоваться, но Майк сквозь стук крови в ушах слышит их смутно. Зазвонил его телефон, и Майк мог спокойно поставить все чертовы деньги на то, что это Лиам. Он не должен был отвечать, как бы зол ни был, должен отправить Лиама на голосовую почту, взять себя в руки, да только Лиам виноват, что Майк услышал это по телевизору, а не от него. Лиам виноват, что Майк вообще слышит такую новость. — Какого хрена, — рявкает он, как только нажимает «Ответить». — Полагаю, ты слышал о сделке? Лиам говорит весело, как будто не замечает гнев Майка, а если и замечает, только это его не сильно беспокоит. Майк еще больше злится, слыша такой блядский пресыщенный тон. — Какого хрена, Фитцджеральд? — повторяет он. — «Норт Старз» сделали мне хорошее предложение. И мне нравится в Минни. Поэтому я подписал. — Ты, черт возьми, не спросил меня! — кричит Майк. — Потому что ты бы провернул то же самое, что и в Эдмонтоне, — огрызается Лиам. — Не тебе решать, что для меня лучше, Майк. Я сам выбираю, где играть. — И это просто совпадение, что клуб находится в том же городе, в котором живу я, — язвит Майк. — И ко мне это не имеет никакого отношения. — Очевидно же, что имеет отношение к тебе, не будь мудаком, — соглашается Лиам. — Неужели это так чертовски абсурдно, что я хочу жить в том же городе, что и мой бойфренд? — Ты делаешь слишком много предположений, — огрызается Майк. — А что, если я, блядь, не хочу, чтобы ты жил здесь? — Не говори глупостей только потому, что злишься на меня. — Ты должен был, черт возьми, спросить, — настаивает Майк. — И ты все равно сказал бы «нет», даже если бы хотел, чтобы я остался, поэтому ничего не сказал, — говорит Лиам. — Если ты хочешь продолжать видеться со мной несколько раз в год, мы можем это устроить, но жить я буду в Сент-Поле. Долбанная херня, и Лиам это знает. Майк не может представить ничего более смешного, чем Лиам и он, живущие в одном городе, но встречающиеся раз в несколько месяцев. — Знаешь, для кого-то, кому якобы наплевать на меня, — язвит Лиам, — ты не даешь мне принимать решения о моей собственной карьере. — На этот раз это касается и меня, — парирует Майк. — Как и с «Ойлерз», — вздыхает Лиам. — Мы не об этом сейчас. — Нет, мы говорим о том, что ты орешь на меня за мой же собственный долбанный выбор, — говорит Лиам. — Мама звонит, мне нужно ответить. — Лиам, мы еще не закончили… — Увидимся через несколько дней, — перебивает Лиам и, черт возьми, вешает трубку. Майк кипит. Прекрасный момент для поиска боксерской груши, или спарринг-партнера, или покупки упаковки из шести банок, или… Не имеет значения. Ничего из этого он больше не может делать. Он злобно убирает свою кухню, пока все, блядь, не начинает сверкать. *** Лиам прилетает к четвертому июля. Этот приезд планировался на День Независимости еще до того, как Лиам решил переехать в Миннесоту — или, может быть, как раз перед тем, как он бы соизволил рассказать об этом Майку — и Майк посоветовал бы ему не утруждаться. Но его мама все твердила и твердила о необходимости встретить Лиама должным образом. Она виделась с ним раньше, но лишь мельком, и с тех пор, как Майк вернулся из Детройта, постоянно твердила о нормальном знакомстве. Как только Майк сказал ей, что Лиам приедет, все было предрешено. Пути назад нет. Третьего числа Майк встречает в аэропорту Лиама. Тот в настолько приподнятом настроении рассказывает о своем «первом Дне Независимости», что почти заражает им Майка. По дороге к его дому он болтает о бенгальских огнях (зная его, он, вероятно, спалил себе брови) и картофельном салате (картофельный салат Майка, по общему признанию, очень хорош) и покупает хренову тонну фейерверков (на самом деле незаконно, и даже если бы это было не так, Майк никогда бы не позволил ему, но попытка хорошая). Лиам извергает настолько непрерывный поток слов, что Майк не может вставить ни слова. Скорее всего он делает это нарочно, чтобы не оставить Майку места для ссоры из-за предстоящего переезда в Миннесоту. Он болтает, распаковывая свое барахло, болтает, пока Майк готовит любимый картофельный салат, который они возьмут с собой завтра к его маме, болтает весь ужин. Он замолкает только в спальне, и, честно говоря, все равно шумит, хотя Майк не очень возражает против этого. — Мы в итоге поговорим? — спрашивает Майк после того, как они привели себя в порядок перед сном и легли в постель. Лиам выглядит так, будто уже почти спит. Майк немного удивлен, что Фитцджеральд, наконец, перестал болтать, думал, что тот будет трындеть даже во сне. — Кажется, это первый раз, когда ты хочешь поговорить, — отвечает Лиам, не открывая глаз. Майк фыркает. — Я не хочу, — говорит он. — Я просто… — Ты не хочешь, я не хочу, — ворчит Лиам. — Так что давай не будем. — Нам нужно поговорить об этом, — настаивает Майк. — Не хочу, — бормочет Лиам. — Лиам, — напирает Майк. — Если мы начнем разговор об этом, ты начнешь городить всякую хрень, на самом деле не имея этого в виду, — говорит Лиам. — И так как я все равно переезжаю, это не принесет ничего, кроме говно-настроения, что глупо, потому что я хочу быть здесь, и ты хочешь, чтобы я был здесь. Не хочу ссориться только потому, что ты не хочешь признавать, что у нас серьезные отношения. Я весь день провел в дороге, и у меня нет сил для всего этого. Майк сердито смотрит на Лиама, хотя чувствует себя глупо, так как Лиам все еще не открыл глаза. — Ложись. Спи. — Хорошо, — соглашается Майк, потому что, честно говоря, все, вероятно, пойдет именно так, как сказал Лиам, и Майку не хочется доказывать его правоту. *** На следующее утро, когда они едут в Дулут, за рулем сидит Лиам. Стиль его вождения всегда буквально ранил душу Майка, а сегодня еще больше, потому что они находились в его пикапе. Сейчас Майк ездит как можно меньше и только на короткие расстояния. Два часа — это херня, выдержит. В дороге Майк обычно останавливался каждые полчаса, но с Лиамом придется терпеть, потому что пацан тут же начнет беспокоиться. Все не так уж плохо, пока Лиам выбирает музыку по своему вкусу. Пацан загорел, волосы от солнца стали светлее, уже видны веснушки на щеках и на руках, хотя обычно они появляются позже летом. Майк наблюдает за линиями мышц предплечий, когда Лиам ерзает на своем месте, подпевая какой-то поп-песне по радио, которая звучит точно так же, как и та, что была до этого, и та, что была до нее. Майк, черт возьми, стареет. Майк был стар, а вот Лиам поет во всю глотку, танцует в кресле, носит бейсболку задом наперед. Майк не совсем понимает, как все у них сложилось, но, с другой стороны, все происходит уже давно. Можно подумать, он уже привык к Лиаму. Они приезжают около полудня, и мама Майка встречает их в дверях. — Мы принесли картофельный салат, — своеобразно здоровается с ней Лиам. — Он не помогал, — говорит Майк, чтобы мама не поверила в это «мы». — Эй, я контролировал процесс, — возражает Лиам. Ага, если считать, что контроль за процессом — это болтовня со скоростью пулемета, путаться под ногами, в ожидании, когда картофельный салат будет готов — тогда да, Лиам контролировал. — Лиам, хочешь пива? — спрашивает его мама. — Если есть, Лори, — наконец, произносит Лиам. При первой встрече он назвал ее «миссис Брауэр», на что Майк поморщился и попросил никогда так не называть его маму. Лори берет себе и Лиаму по бутылке пива и посылает Майка подать им картофельный салат и приготовить несколько сэндвичей. Майк на кухне лучше мамы. И пусть это всего лишь сэндвичи, но все же. Она их как-нибудь, да умудрится испортить. В этом они с Лиамом похожи, наряду с упрямством и склонностью совать свой нос в дела Майка. — Где Том? — спрашивает Майк, когда стрелки часов показывают около часа дня. Они вышли на улицу. Майк занят тем, что пытается не задремать на такой жаре, пока мама вытягивает из Лиама историю его жизни. Том часто опаздывает, но, учитывая, что он живет в десяти минутах езды, а не в двух часах, это немного странно. Кроме того, Майку нужен буфер между Лиамом и мамой. Том и Майк будут закатывать глаза друг на друга, подруга Тома, Эмбер, и Лиам попытаются понять, кто может произнести больше слов за минуту, а еще можно направить маму к ее единственному внуку, если она начнет чересчур любопытствовать. Определенно безопаснее. — Они в домике у озера, — отвечает его мать. — Ты был там, Лиам? Майк, прищурившись, смотрит на маму. Учитывая, что домик принадлежит Майку, и Том никогда не приходит туда без него, он подозревает, что мама причастна к внезапному отсутствию брата. — Нет, — говорит Лиам. — Майк говорит, что это «мужское дело». Мужским делом, по факту являлась рыбалка, и Лиаму бы это «дело» чертовски не понравилось. Майк знает его как облупленного. Он продержится на рыбалке, может быть от силы полчаса, и потом ему станет скучно. Там нет ни Wi-Fi, ни кабельного ТВ. Он сойдет с ума и заберет с собой Майка. Мать Майка хмурится, глядя на сына. Майк же отворачивается, не извиняясь. — Тогда я приготовил слишком много картофельного салата, — констатирует Майк. — Я его съем, — вызывается Лиам. В конце концов, Лиам съедает вторую порцию салата, и к тому времени, когда солнце и жара добираются до Майка, и он засыпает в шезлонге, Лиам и мама добираются до раннего детства Лиама. Когда Майк проснулся, хотя и не подал вида, солнце не сильно сдвинулось, так что, зная многословие Лиама, рассказ должен дойти до команды юниоров. — Я немного удивлена, что ты не остался в «Ред Уингз», — произносит его мать, что не относится к гребаным юниорским годам. — Они не смогли мне ничего предложить, — отвечает Лиам. — Я их не виню, у них нет для меня денег. Я все равно хотел немного сменить обстановку, сыграть в первой пятерке, и «Норт Старз» предложили мне все в одном. — А Майк никак не повлиял на твое решение? — спрашивает мама. Майк, по-хорошему, должен прекратить этот разговор, потому что это не ее дело, но он предпочитает и дальше притворяться спящим. Лиам молчит. — Конечно, — наконец, отвечает он, — Майк, конечно, зол на меня за то, что я не спросил его мнение, но он бы сказал «нет», и… да. Я хотел быть здесь. Хотел быть с ним по-настоящему. — Он рад этому, — говорит мама. — Я знаю, что он скорее вырвет себе язык, чем скажет это, но он чертовски сильно любит тебя. Майк думает, что ему, черт возьми, пора просыпаться. *** Майк готовит ужин, чтобы Фитци не питался одним картофельным салатом в каждый прием пищи. Мама и Лиам прогуливаются в ожидании салютов, но к тому времени, когда сгущаются сумерки, Лиам почти спит на диване, да и мама не выглядит бодрой. Они смотрят новости, Лиам прижимается к Майку, положив голову ему на плечо. А Майк упорно игнорирует взгляд, который посылает ему мама. — Хочешь, я застелю диван? — спрашивает она. — Я разберусь, — отвечает Майк и подталкивает Лиама, пока тот не садится за кухонный стол, все еще полузакрыв глаза. — Тогда, мальчики, спокойной ночи, — прощается Лори и, проходя мимо, похлопывает Майка по плечу. Майк застилает диван, указывая на него Лиаму. Лиам послушно ложиться, и Майк, выключив свет, следует за ним. — Я только что кое-что понял, — говорит Лиам через минуту совершенно несонным голосом. Конечно, в ту секунду, когда выключается свет, к нему возвращается энергия, потому что он, по-видимому, все еще ребенок. — Майк, эй. Майк хмыкает. — Ты сегодня ни разу не ругался матом, — произносит Лиам с благоговением. — Кто, черт возьми, ругается в присутствии своей матери? — Ни разу, — повторяет Лиам. — Мне нравится твоя мама. — Ты ей нравишься, — говорит Майк, а затем под сомнительный возглас Лиама: — Серьезно, если бы ты ей не нравился, ты бы это понял. — Хорошо, — кивает Лиам, затем придвигается ближе. Майк рассчитывал, что должно выйти тихо, но пружины скрипят при каждом движении. — Думаю, мы не будем заниматься сексом на этом диване. — Не единого шанса, блядь, — соглашается Майк. *** Лиам уезжает через несколько дней после Дня Независимости, но на этот раз с пониманием, что вернется не просто навестить, а остаться. Майк все еще привыкает к этому. Пытается понять, как он сам к этому относится. Лиам едет в Детройт, а не в Галифакс, пытается организовать упаковку и транспортировку своего барахла в Сент-Пол. Не проходит и недели, как он снова у Майка, улаживает дела гораздо более организованно, чем когда ему было девятнадцать, и он ныл, что Майк не позволял переезжать к нему. Лиам нанимает риелтора, начинает присматривать места в том же районе, где живет Майк, хотя мог бы позволить себе гораздо лучшее. Район Майка не дерьмовый или что-то в этом роде, но он купил дом с обстановкой, в котором нуждался и не утруждал себя ничем необычным. Он заработал хорошие деньги за свою карьеру, но ему нужно оплачивать медицинские счета и придется продолжать оплачивать их до самой смерти. Майк воображает, что риелтор тоже считает это странным — чувак, который только что подписал сделку почти на пять миллионов долларов в год, рассматривает для покупки район, где половине домов лет сто, и не в самом привлекательном смысле. Майк купил этот дом за копейки, и Том в течение всего времени помогал с ремонтом, хотя этого и не видно изнутри. Агент недвижимости, вероятно, раздражен тем, что Лиам упрямится по этому поводу, потому что комиссионные, которые получают за такое место, совсем не похожи на те, что можно получить в фактическом ценовом диапазоне, соответствующим Лиаму. Впрочем, это все догадки. Майк не ходит с Лиамом на просмотры. Он не заинтересован в знакомстве с риелтором, просто знает, что его зовут Грег, и он фанат «Норт Старз». А еще он попросил у Лиама автограф при первой встрече, что Майк находит чертовой безвкусицей. Майка бесят эти просмотры, на которых Лиам ходит вместе с Грегом, и он даже на секунду задумывается над этим чувством. Он не зол, что Лиам присматривается к его району, так как он все равно будет рядом все время и, вероятно, проведет больше времени у Майка, чем у себя. К тому же можно сэкономить на дороге, так как Майк живет недалеко от стадиона, а это не так уж неудобно. Лиам соглашается на меньшее, чем может себе позволить, что тоже не беспокоит Майка. Честно говоря, чем скорее Лиам научится управлять капиталом, тем лучше. Возможно, пацан зарабатывает за год больше, чем Майк почти за десять лет, но он не будет играть вечно, и Майк лучше, чем кто-либо знает, что можно оказаться на обочине задолго до того, как ожидаешь, что твоя карьера закончится. Только вот в чем дело: для Лиама нет никакого смысла обзаводиться собственным домом. Без сомнений он будет проводить все свое время у Майка под ногами. Свободная комната тут есть. Много лет назад он думал, что жизнь с Лиамом сведет его с ума, но, когда пацан приезжал летом, все прошло на удивление легко. Майк подумал бы, что это был эффект гостя, но Лиам никогда не утруждал себя поведением гостя, чувствовал себя как дома, как только ставил свои дорожные сумки на пол. Логически, чисто логически, имело смысл предложить Лиаму переехать к нему. Это сэкономит деньги, избавит от беготни между домом Майка и местом, где Лиам едва ли будет проводить время. Это предложение облегчит жизнь всем. Майк боится спрашивать. Дело не в том, что он думает, что Лиам скажет «нет»: он знает, что не скажет. Он также знает, что Лиам сделает из этого событие, блядь, века. Тем не менее легче схватить пулю зубами и спросить, чем позволить Лиаму медленно перетаскивать свое барахло и притворяться, что не замечает, чем Лиам занимается. А именно так и произойдет. Деликатность, твое имя не Фицджеральд. Майк выдерживает пару дней, готовясь, но Лиам ненароком помогает, когда за завтраком говорит, что собирается встретиться с Грегом во второй половине дня. — Отмени, — говорит Майк. Лиам хмурится. — Он подготовил три дома для просмотра, я не могу просто… — Тебе не нужен дом. — Вообще-то, я вроде как… — начинает Лиам, а затем внезапно замолкает. Он не глуп, просто иногда, когда ему это удобно, притворяется. — В самом деле? Майк пожимает плечами. — Просто это не так уж необходимо, учитывая, что ты все равно будешь торчать здесь. — Позволь мне разобраться, — говорит Лиам. — Господи Иисусе, — вздыхает Майк. — Ты просишь меня переехать к тебе? — Тут есть здравый смысл, — отвечает Майк, — и перестань так на меня смотреть. Лиам продолжает ухмыляться, вот же гребаный придурок! — Это, честно говоря, чертовски жутковато, — говорит Майк, и, улыбка Лиама становится шире. — Спроси меня еще раз, — просит Лиам, бесстыдно наслаждаясь ситуацией. — На этот раз как следует. — Предлагаю только один раз. Принимай или отвали. — Ты скучный, — жалуется Лиам. — Так что ты решил? — спрашивает Майк. — Да ладно тебе, — говорит Лиам, как будто они оба не знают ответ на этот вопрос. Да. Они оба знают. Барахло Лиама уже лежит в гостевой комнате, ожидая покупки нового дома, так что полный переезд не займет много времени. Одежда Лиама заняла все свободное место в доме, дешевые столовые приборы Лиама — вероятно, говно из ИКЕИ — отправляются в гараж вместе со всем, что осталось от его жалкой кухонной коробки, ожидающей поездки в Гудвилл . Дурацкая «плейстейшн» Лиама подключена к телевизору Майка; семейная фотография Фитцджеральдов оказывается на каминной полке. Обувь Лиама занимает большую часть шкафа Майка в прихожей: у Лиама явно есть проблема, о которой Майк до сих пор не знал. В итоге дом Майка становится не похож на его собственный. Или, вернее, похож не только на его. В любом случае, это странное чувство — доставать пижамные штаны из набитого ящика. Некоторые вещи не изменились: шампунь Лиама, кондиционер, гель для душа уже стояли в ванной, его бритва рядом с бритвой Майка, его зубная щетка в той же чашке. Все то же самое, когда Лиам приезжал больше, чем на день или два, за исключением того, что на этот раз не было обратного билета. — Ты ведь не против, правда? — спрашивает Лиам после обмена ленивой усталой мастурбацией при выключенном свете. Его голос тихий, как будто он не уверен, что хочет услышать ответ. — Я бы не спрашивал, если был бы против, — отвечает Майк, и это достаточно точно. *** Майк боится рассказать своей маме про переезд Лиама почти так же, как боялся спрашивать Лиама, но он точно знает, что она ему устроит, если узнает не из первых рук. Обоснованное беспокойство, потому что в последние год или два она стала чаще навещать Майка. Она перестала оправдываться «я просто случайно оказалась по соседству в двух гребаных часах езды от того места, где живу», просто говорит, что это единственный способ увидеть сына, и они оба притворяются, что это просто визит, а не проверка. Последнее, что нужно Майку, это Лиам открывающий дверь в один из этих неожиданных визитов. Мама никогда не простит ему это. — Так вот, Лиам переезжает ко мне, — говорит Майк по телефону, когда они исчерпывают темы касающиеся Тома, его девушки и их сына, что занимает некоторое время, потому что мама полностью увлечена своим внуком. И это тоже хорошо, потому что, похоже, он будет единственным. Майк чертовски уверен, что у него не будет детей, а Том и Эмбер, похоже, довольны Сэмом. Или, говоря словами Тома: «Я люблю его, но пошло оно к черту, если у меня будет еще один. Я проведу остаток жизни в попытках выспаться». — Это довольно серьезный шаг, — отвечает его мама. В ее голосе нет особого удивления, и Майк старается не обижаться. — Ну, — произносит Майк, — в любом случае он бы все время торчал здесь. Просто это казалось самым эффективным решением. — Эффективным, — повторяет она. — Да, — говорит Майк. — Большинство людей не просят кого-то переехать к ним, потому что это эффективно, — говорит его мама. — Ага. — То есть это никак не связано с тем, что ты хочешь, чтобы он жил с тобой или что-то в этом роде? — Ну-у, — тянет Майк, — он все равно будет торчать здесь все время, так что… — Так что это эффективно, — повторяет мама. — Вот именно, — говорит Майк и делает вид, что не слышит, как она смеется над ним. — Я рада за тебя, — тепло произносит мама, и Майк спрашивает про сад, просто чтобы сменить чертову тему.