Отрицание

Познав много мыслей и лет, мира и войны,

Молодости быстротечной и средних лет заката

(Первый том сказки прочитан и отложен, а этот уже второй, в котором

песни, затеи, размышления совсем кончаются)

Тяну момент, здесь и сейчас, к тебе поворачиваясь

Когда на дороге, или в какой-то двери, или в открытом окне

Останавливаюсь, склоняю голову, снимаю шляпу, здороваясь с тобой

Схватить и сжать твою душу наконец, чтобы была неразлучна с моей

И так путешествовать, глядя вперёд

-Walt Witman, «Out from Behind this mask» -Уолт Уитман, «Из-под этой маски» (перевод snaminone)

ssSss

После того, как Северус ушёл, Гермиона ещё почти час просидела в гостиной, свернувшись калачиком в том же самом кресле. Она грызла ногти и думала обо всем, что он ей сказал. Впервые с того самого дня, как Тео бросил её, она больше не утопала в ощущении безысходности из-за того, что она теперь - всего лишь брошенная жена. Теперь было другое беспокойство: ей было очень стыдно за то, как она вела себя все эти последние две недели. Получив записку от Тео, она забралась под одеяло в ту самую кровать, котрая была их кроватью, и навзрыд рыдала все эти дни. Слишком долго. Всё, о чём она думала - это как ужасно она провалила этот брак, словно эказмен; как она слишком остро отреагировала на то, что Тео назвал всего лишь ‘безобидным клочком травы’. Она спала урывками, даже во сне преследуемая покинувшим её мужем. Часто ей снился лес Дин в Глостершире - и та ночь, когда Рон вернулся к ним. Только иногда во сне это был вовсе не Рон; иногда во сне она узнавала лицо Тео. Она просыпалась после этих снов вся в слезах, но другие её сны были ещё хуже. Ей снилось, что её выкованное гоблинами кольцо начинало жечь, и скоро вся её рука загоралась огнем. От этих кошмаров она не единожды просыпалась с криками. В такие ночи приходила Моэ, и ласково поглаживала её по руке, снова и снова повторяя, что всё будет хорошо, и что Тео был очень, очень плохим мужем. Хуже всего было то, что Гермиона знала, что Тео вовсе уж не такой плохой. Да, он эгоист, и ведёт себя по-детски, но он вовсе не плохой человек. Вообще-то ей было некого винить; решение пожениться было их общей огромной ошибкой. Этот брак иссяк, и с этим ничего больше нельзя было поделать. Но как же сложно было это принять! Ей с трудом верилось, что с тех пор прошло уже целых две недели. Теперь, когда Северус Снейп выдернул её из этого транса самоуничижения, она ужаснулась тому, что заставила своих друзей волноваться. Она повела себя абсолютно по-эгоистически. Она не отвечала на их сов, не впускала в дверь, а Моэ всё это время преданно охраняла её покой. Гермиона понимала, что если бы всё было наоборот, и кто-то из её друзей исчез, она бы до смерти переволновалась. Она сказала Северусу правду насчёт Департамента Тайн: ей вовсе не было жаль потерять эту работу. Но при всём при этом ей действительно было ужасно жаль, что она стала причиной волнения своих друзей. Северус был прав: с тех самых пор, как она обручилась с Теодором Ноттом, она стала словно сама не своя. Пора было уже прекратить думать о том, чего от неё ожидали окружающие, и сконцентрироваться наконец на том, что может сделать её саму счастливой. Пришло время перемен. Исполнившись решимости, она направилась на кухню. Невозможно было действовать на пустой желудок. Улыбнувшись, девушка поняла, что к ней вернулся аппетит.

ssSss

Уже смеркалось, когда Северус услышал, как закрылась входная дверь. Очевидно, что это Корделия вернулась по запросу его совы, и судя по той свирепости, с которой она хлопнула дверью, его жена была очень недовольна тем, что её отдых прервали. Погасив пламя под двумя котлами, и оставив третий кипеть на маленьком огне, он спрятал палочку в складках мантии, и поднялся вверх по лестнице. У Корделии было более, чем одна причина для расстройства. Среди многих чистокровных семей - в том числе Милл, Малфоев и Паркинсонов - некоторая внебрачная неверность была обычным делом. Но с другой стороны, держать лицо также было абсолютно необходимо, и такой поступок, какой совершил Теодор, бросив жену менее, чем через два года после свадьбы, не мог получить поддержку родных. Теодор, в точности, как и ранее его отец, очернил семью этим пятном стыда, и Корделия точно не обрадуется. Северус был уверен, что Теодор получит сегодня как минимум один громовещатель. - Северус? - с нетерпением позвала его жена из гостиной. - Корделия, - отозвался он, входя в комнату, - спасибо, что смогла вернуться так скоро. - Что всё это значит? Я договорилась поужинать с друзьями, и мне пришлось отменить эту встречу! - Боюсь, что мы столкнулись с ситуацией, не терпящей отлагательств, - терпеливо объяснил он, подходя к бару, - Хочешь немного бренди? Она нахмурилась: - Нет, я не хочу бренди. Я хочу знать, почему ты прервал мой отдых. Его глаза сузились: - Поверь мне, Корделия, я бы не стал прерывать твой отдых, не будь это действительно важно. Тебе не понравится то, что я скажу, так что рекомендую тебе всё же выпить. - Отлично! - огрызнулась она, упав в кресло, - Я буду бренди. Он щедро плеснул янтарного напитка в хрустальный бокал, и обратил внимание, насколько его жена была в этот момент похожа на своего сына. Он передал ей бренди, и сел в кресло напротив. Она подняла бровь: - И ты сам не составишь мне компанию? Он покачал головой: - У меня было несколько часов, чтобы переварить эту новость. Она ухмыльнулась ему: - Ты ведёшь себя невероятно драматично, Северус. Почему бы тебе просто не объяснить мне уже наконец, в чём дело? - Теодор покинул Гермиону. Навсегда. Лицо Корделии посерело: - Что? Что ты имеешь ввиду - навсегда? Я уверена, он просто поехал в путешествие! Северус покачал головой: - Их брак распался. Он оставил ей записку, в которой чётко и ясно дал понять, что не имеет ни малейшего намерения возвращаться. Корделия замолчала, переваривая новость. Она покачала головой, поднесла бокал к губам, и разом осушила его. Протянув пустой бокал мужу, она выдавила из себя: - Двойную порцию, пожалуйста. Он взял бокал из её теперь дрожащей руки, почувствовав приступ сострадания к этой женщине. Она была горько разочарована в своём первом муже, а теперь её семья обесчещена её же собственным сыном. Он наполнил ее бокал алкоголем, и вернулся в своё кресло. - Когда это произошло? - спросила она. - Две недели назад. - Две недели назад? - воскликнула она с недоверием, - И почему же мы узнали об этом только сейчас? - Сегодня утром ко мне пришли Драко Малфой и Гарри Поттер. Они волновались о Гермионе из-за того, что она не появлялась на работе все эти две недели. Они стучали ей в двери несколько раз, но Моэ их не пустила. Я пошёл узнать, в чём дело, и нашёл Гермиону в весьма плачевном состоянии. Мне пришлось немного надавить, но в итоге она рассказала, что произошло. - И что же именно произошло? - Похоже, что они поняли, что не подходят друг другу. Тео хотел путешествовать по свету, а Гермиона хотела оставаться дома. - И они думают, что расставание из-за того, что у них разные предпочтения на отпуск, вполне нормально? Но это ведь просто нелепо! - Похоже, тут всё немного серьёзнее, чем несогласие по поводу достопримечательностей, которые хочется посетить, Корделия, - сказал он, - к тому же у Гермионы не было совсем никакого права слова в этой ситуации. Тео покинул её среди ночи, безо всякого предупреждения. Он оставил ей записку; а у неё не было никакой возможности разубедить его. Корделия постучала идеальными ярко-красными ногтями по ручке кресла: - Просто не могу в это поверить. О чём он только думал? Но Гермиона тоже наверняка повела себя так, что ему ничего не оставалось, как только уйти! Северус сжал зубы: - Корделия, она не сделала ничего больше, лишь отказалась путешествовать по свету. К тому же, вряд ли стоит обвинять девочку в несовместимости. Они никогда не подходили друг другу. - Я не пытаюсь извинить поведение Тео, Северус. Но ты должен согласиться, что в их возрасте гораздо более нормально хотеть путешествовать, чем оставаться дома, привязанным к черновой работе, - сказала она, поморщившись. - Не все хотят жить как перекати-поле. Некоторым из нас нравится работать. - Я понимаю, что ты любишь свою работу, - терпеливо парировала она, - и это абсолютно нормально для людей в твоём возрасте. Я только думаю, что для двадцатипятилетней девушки необычно желание быть такой… оседлой. Она достала волшебную палочку из своей сумочки, и призвала кусок пергамента и перо. Северус смотрел, как она начала быстро что-то писать. - Каковы твои намерения? - спросил он. - Собираюсь отослать своему сыну довольно сердитый громовещатель, после чего я собираюсь возвратиться в Шотландию. - Корделия, - сказал Северус, с трудом сохраняя самообладание, - Ты не сделаешь этого, пока не поговоришь со своей невесткой. - Северус, я уверена, что я - последний человек во всём мире, которого бедная девочка хотела бы сейчас видеть. К тому же, я абсолютно уверена, что ты совершено замечательно проявил участие, похлопав её по спинке. - Девочка томилась взаперти две недели, выплакала себе все глаза из-за твоего сына, - произнёс он сквозь зубы, - и меньшее, что ты можешь сделать сейчас - это пойти туда, и убедить её, что она остаётся и останется и впредь частью семьи. Она должна знать, что это не её вина. Корделия выглядела удивлённой: - Но я уверена, что она об этом отлично осведомлена, Северус. Если они не разводятся, ничего даже не нужно объяснять. И так очевидно, что она останется жить, как член нашей семьи. - Корделия, я настаиваю, чтобы ты сходила к Гермионе. Ведь, как ты и сама прекрасно знаешь, её воспитывали маглы; и она не вполне понимает, что магические традиции диктуют ей оставаться частью семьи. Тебе просто необходимо с ней поговорить. Она некоторое время раздумывала, помусолив кончик пера во рту, затем подняла на него свой взгляд: - Хорошо. Я поговорю с ней, как только напишу сыну громовещатель. - Отлично, - ответил он, направившись к выходу из комнаты. - Твоя забота о состоянии девушки очень трогательна, Северус, - промурлыкала Корделия ему вслед. Он обернулся и посмотрел на неё, заметив легкий вызов в её глазах: - Вопреки всеобщему мнению, протянул он, - я не сделан целиком изо льда. Крайне неприятно наблюдать такую интеллигентную молодую женщину в настолько неважном состоянии. Он громко захлопнул за собой дверь, вновь направившись в свою лабораторию.

ssSss

Гермиона жадно наворачивала уже вторую порцию вкуснейшего пирога с мясом и печёнкой. - Моэ, - весело спросила она с набитым ртом, - а ты знаешь, что ты - самый замечательный повар во всём Лондоне? А может быть, даже и во всё мире! Домовой эльф выглядела польщённой. Она помахала своими костлявыми ручками в воздухе: - А ты есть самая глупенькая девочка во всём Лондоне! Ты есть такая худенькая потому что не кушать так долго, мисс Гермиона. - Я знаю, - сказала Гермиона, изучая свои хилые запястья. Она взяла стакан тыквенного сока, и осушила залпом, - Но я твёрдо намерена вернуть каждый потерянный грамм, и может, даже больше! Она собирала остатки пирога с тарелки, когда чётко услышала скрип входной двери наверху. Расширенными от беспокойства глазами она посмотрела на Моэ. - Моэ, - послышался знакомый голос из холла, - ты дома? - Это мистресс Корделия, - прошептала Моэ, - Я впускать её? Гермиона вздохнула - она точно не была в восторге от мысли об этой конкретной беседе. - Она - член семьи, так что я не думаю, что у нас есть право выбора. Можешь попросить её спуститься сюда, Моэ? Моэ кивнула, и исчезла со щелчком пальцев. Гермиона услышала второй щелчок, когда она появилась наверху лестницы, и последующую тихую беседу. Сняв резинку с волос, она быстро собрала свои непослушные волосы в более или менее аккуратный пучок на затылке. Корделия вошла в кухню с сочувствующей улыбкой. - О, Гермиона, - сказала она с придыханием, пересекая комнату и целуя девушку в обе щёки, - Северус всё мне рассказал! Гермиона чувствовала себя какой-то потрёпанной рядом с безупречно ухоженной свекровью. Она не знала, что ответить, поэтому просто кивнула. Корделия села рядом и похлопала её по руке: - Хотя я и понимаю желание Тео путешествовать, я совершенно потрясена его поведением. Оно действительно достойно порицания! - Спасибо, - сказала Гермиона, не будучи уверенной, на чьей стороне её свекровь была на самом деле, - это был для меня шок. - Я знаю, я знаю, милая! Молодые мужчины бывают такими ужасно непредсказуемыми! Я уверена, тебе будет приятно узнать, что я отослала ему жуткий громовещатель! - Она блеснула в сторону Гермионы снисходительной улыбкой. Гермиона неуверенно улыбнулась в ответ, но ей пришла в голову мысль о том, что ситуация требовала чего-то большего, чем простой громовещатель - возможно, чего-то вроде кастрирующего проклятия. - Северус считает, что я могу продолжать жить здесь, - неуверенно сказала она. - Ну конечно же! - ответила Корделия, - Это ведь твой дом! Ты теперь официально имеешь право на всё, что принадлежит Тео теперь, после того, как он… отлучился. - Но вы уверены, что это социально приемлемо? И что это не скомпрометирует вас передо всей остальной семьёй? - Ах, Гермиона, Гермиона, - сказала Корделия, снова хлопая её по руке, - большая часть нашей семьи - старые люди, как ты уже наверняка заметила, и я уверена, что они вряд ли вообще заметят отсутствие Тео - он и раньше-то очень нерегулярно посещал семейные встречи. - Но что, если они спросят? Что я должна отвечать? Я не хочу доставить вам неприятности. - Если люди будут спрашивать, я скажу, что Тео поехал путешествовать, и это ведь совершеннейшая правда. Ты же можешь ответить по собственному усмотрению. Ты можешь сказать, что он заграницей, или, если настаиваешь, можешь сказать им правду, - её тон отчётливо показывал, что она предпочла бы первый вариант. Гермиона молча мусолила краешек свитера, не зная, что ответить. - Я знаю, что это весьма неуютная ситуация для тебя, Гермиона. Но нам всем приходится нести свой крест - и у нас у всех есть свои скелеты в шкафу. Ты не сделала ничего плохого - и должна идти с гордо поднятой головой! Гермиона благодарно улыбнулась свекрови. - Так-то лучше! - сказала Корделия, вставая из-за стола, - А теперь, у меня назначена встреча за ужином, так что мне совсем уже пора идти. Взгляни на ситуацию со светлой стороны, Гермиона! Ты выглядишь такой замечательно стройной, а ты же знаешь, как говорят: невозможно быть слишком худой, или слишком богатой! Она снова поцеловала Гермиону и направилась в сторону двери: - Я была очень рада узнать, что ты уволилась из Департамента Тайн. Я устраиваю утренний кофе каждый понедельник в больнице Святого Мунго. Теперь, когда ты стала праздной женщиной, я приглашаю тебя посещать их! Гермиона нахмурилась: - Я ещё не приняла решение - я обещала Северусу, что отвечу насчёт работы до завтрашнего вечера. Корделия выглядела удивлённой: - Насчёт работы? - Да. Я извиняюсь; я подумала, что он уже сказал вам. Он предложил мне позицию ассистента по зельеварению. - Понятно. Для такого сурового человека он иногда может быть весьма милосердным, - произнесла она с ошеломлённой улыбкой. Махнув рукой на прощанье, Корделия покинула комнату, оставив Гермиону в раздумьях над своей прощальной ремаркой. Когда звук захлопнувшейся двери дал понять, что она покинула дом, Гермиона прошла по коридору в главную спальню. Она взялась обеими руками за подол свитера и стянула его с себя через голову. Стоя перед зеркалом, одетая только в джинсы и бюстгальтер, она изучала свой похудевший торс. Были видны рёбра, и когда-то кругленькая грудь сдулась. Ей пришлось не согласиться со свекровью: вполне даже возможно быть слишком худой. Она подошла к туалетному столику и взяла косметичку из ящика. Надо было написать несколько писем друзьям с извинениями, и она ужасно забросила Падму. Самое время было нанести визит своей крестнице.

ssSss

По выражению лица Дина Гермиона поняла, что он сердится на неё. - Гермиона! - прошептал он яростно, - Падме и так нелегко, не хватало ещё беспокойства о своей лучшей подруге! Где ты пропадала? Глаза Гермионы тут же наполнились слезами: - Дин, мне так жаль! Я чувствую себя ужасно виноватой, и если ты выслушаешь, я всё-всё объясню. Выглядело, что он тут же раскаялся за то, что так встретил её: - Заходи! - сказал он со вздохом, - Я не хотел нападать на тебя - просто мы немного измучены. Падма будет очень рада тебя видеть. Он махнул ей, чтобы она заходила в прихожую, и та тихонько открыла дверь, стараясь не разбудить малышей. Она не смогла сдержать улыбку, увидев обычно безупречно чистую гостиную Падмы. Повсюду валялась маленькая розовая одёжка; диван был усыпан маленькими носочками; а воздух наполнился запахом детской присыпки. Её улыбка стала ещё шире, когда она увидела, как Падма укачивает одну из малышек на руках, пока вторая спит у её ног в люльке. - Привет, - прошептала Гермиона, и её чувство вины тут же взмыло до небес, когда она увидела выражение радостного облегчения на лице Падмы. - Гермиона! - тихим голосом сказала Падма, - наскоро очищая место на диване рядом с собой от детских принадлежностей, - Я так рада тебя видеть! Я действительно волновалась! Гермиона подошла к подруге и поцеловала её в щёку: - Падма, прости, что я не выходила на связь. Наверное, это было самое сложное время в твоей жизни, а меня не было рядом. Ты сможешь простить меня? - Гермиона, ну конечно, я прощаю тебя - просто я хочу знать, что случилось. На, - сказала она, передавая Гермионе малышку, - мне не помешает немножко отдохнуть от твоей крестницы. Ей очень нравится на ручках, но она становится всё тяжелее. С сияющей на лице улыбкой Гермиона взяла на ручки спелёнатого младенца: - О боже! - воскликнула она, глядя на Прею, - они так выросли за эти две недели! И они теперь ещё красивее, чем когда родились! Падма улыбнулась, разминая усталые мышцы: - Если честно, они ведут себя очень даже хорошо. Благодаря Дину и магловскомоу молокоотсосу, я сплю не меньше пяти часов почти каждую ночь, а поверь, это довольно неплохо для новорождённых близнецов! Гермиона посмотрела на милейшую малышку в своих руках, и нежно погладила её щёчку большим пальцем: - А от Парвати есть новости? Падма кивнула: - Она родила в среду вечером. Ещё один мальчик! Они назвали его Лиам, - Падма оторвала полный нежности взгляд от своей дочки и встревоженно взглянула на Гермиону, - Ты ужасно похудела, подруга! Расскажешь мне, что случилось? Она глубоко вздохнула: - Мы с Тео расстались. Лицо Падмы вытянулось: - О, Гермиона! Мне так жаль! Когда это произошло? - Две недели назад, как раз после того, как ты родила девочек. Падма покачала головой: - Я знала, что что-то очень плохое случилось, когда ты пропала. Вы собираетесь разводиться? Гермиона вздохнула: - Не знаю - в любом случае, не сейчас. Мы поругались насчёт того, что хотим делать в будущем. Тео, конечно, хотел снова ехать путешествовать по свету, а я хотела остаться и наладить жизнь здесь. Когда он не получил того, чего хотел, то просто ушёл. Он даже не сказал, куда направляется - просто оставил записку. - Вот же эгоистичный ублюдок! У тебя есть идеи, где он может быть? Она покачала головой: - Точно не могу сказать - вероятно, он проводит время с друзьями в Германии, или с двоюродным братом в Голландии. Но если честно, то мне пофигу. Дверь распахнулась, и вошёл Дин с подносом с чаем и бутербродами. - Гермиона и Тео расстались, - сообщила Падма, забирая поднос у мужа и устанавливая его на кофейный столик. - Мне очень жаль, - сказал он, разливая чай по чашкам, - А ты слышала про Дэниса и Демельзу? Гермиона кивнула: - Северус рассказал мне сегодня утром. Я с трудом поверила; они выглядели такими влюблёнными друг в друга. Дин пожал плечами: - Наверное, никогда нельзя знать наверняка. Я был уверен, что Майкл Корнер и Панси Паркинсон уже разбегутся к этому времени, но кажется, они-то как раз вполне счастливы вместе. Падма передала Гермионе бутерброд с сыром, и взглянула на свою дочь в ее руках: - Похоже, ты нравишься Прее, смотри - она уже заснула! Падма достала вторую люльку, и повернулась, чтобы взять малышку из рук подруги. - А можно мне её ещё немножко подержать? - спросила Гермиона, - Просто она такая милая! Падма просияла: - Ну конечно, подержи. Скажи, когда захочешь её уложить, - она снова села, и налила себе чашку чая, - Раз вы расстались две недели назад, то что было после этого? Гермиона покраснела: - Мне немного стыдно за то, как я себя вела. Я просто закрылась в своей комнате, в надежде, что всё окажется всего лишь ночным кошмаром. Падма нахмурилась: - А как же работа? - Они прислали мне множество сов, но я ни на одну не ответила, так что меня заочно уволили. - Что? О, Гермиона! Ну зачем же так? - Я терпеть не могла эту работу, - отмахнулась она, - и я работала там только потому, что не хотела дать Тео повода потащить меня снова в путешествие. И кстати, Северус предложил мне позицию ассистента зельевара. - Ты серьёзно? Это та самая вакансия, на которую ты подавала, когда мы только вернулись из Парижа? - уточнила Падма. Гермиона кивнула: - Я знаю, что он наверняка сделал это только из жалости, но это очень соблазнительное предложение. И, Падма, я видела его лабораторию - это что-то невероятное! Падма с сомнением напомнила: - Но это же Северус Снейп. Думаешь, ты правда смогла бы с ним работать? - В этом я не уверена, - призналась девушка, - но ведь можно попробовать. Не так уж много доступных вакансий на рынке, к тому же я ни за что не хочу принимать деньги от семьи Милл. Но эта работа меня очень волнует. Если всё пойдёт не так, это может сделать мою жизнь гораздо, гораздо сложнее. Они обсуждали её затруднительное положение ещё с час, пока малыши не проснулись, требуя еды. Было уже почти десять, когда она ушла, подарив вязаные Моэ вещички и две новые блестящие копии книги ‘Хогвартс: история’. Она обещала снова прийти в гости через неделю, и ушла, понимая, что не приблизилась к решению своей жизненной головоломки ни на йоту. Оставалось всего двадцать четыре часа до того срока, до которого Северус потребовал дать ответ. Ей надо было многое обдумать.

ssSss

К четырём часам следующего дня Гермиона была уверена, что мама больше никогда не заговорит с ней. Когда она за воскресным ужином обрушила на своих родителей свою новость, её мама расплакалась. Она рыдала о том, что стать разведёнкой в столь молодом возрасте было бы уже достаточно ужасно, но необходимость ещё и оставаться привязанной к её сбежавшему мужу было уже слишком для Джейн Грейнджер. Когда слёзы прекратились, начались крики. Гермиона надеялась на моральную поддержку со стороны её родителей, но её мать не понимала, почему она желала продолжать жить с семьёй бывшего мужа после того, как муж бросил её. Джейн настаивала, чтобы она вернулась жить к ним, но слишком ярки были воспоминания о летних каникулах вдали от магического мира, так что Гермиона отказалась. Крики продолжались, пока она не сбежала в относительное спокойствие дома на площади Кенсингтон. Гермиона была опустошена, вернувшись после такого душераздирающего визита в дом её родителей. Будучи прагматиком, как всегда, она направилась прямиком в кабинет, и вынула пергамент и перо из ящика письменного стола красного дерева. Разделив лист вертикальной чертой пополам, она начала записывать преимущества и недостатки работы на Северуса Снейпа. Она ожидала, что недостатки легко перевесят преимущества, но по мере того, как её список неуклонно становился длиннее, она поняла, что ей стал нравиться Северус Снейп. Ей нравился его сарказм; его перфекционизм; ей даже нравилась его нетерпимость. Без сомнения, с ним было бы довольно сложно работать, но была высока вероятность, что из него выйдет отличный начальник. И хотя она и была уже готовым получившим диплом зельеваром, ей всё же недоставало инстинктивного чутья. Если нужно было бы выбрать всего одну вещь, которая увлекла бы Гермиону Грейнджер, то это была перспектива обучения, а она была уверена, что могла многому научиться от Принца-Полукровки. Но с другой стороны, по всему выходило, что она могла и многое потерять, если это сотрудничество пойдет не так. Вообще-то, существовала даже ненулевая вероятность подвергнуться заклинанию забвения, если она не сможет работать так, чтобы ему понравилось. После целого часа расписывания плюсов и минусов на пергаменте и задумчивого разглядывания темнеющего сада на заднем дворе, она посчитала количество пунктов в каждом столбике. Числа вышли почти одинаковые. Снова ничуть не приблизившись к принятию решения, она спустилась на нижний этаж за чаем. Прийдя на кухню, она увидела сидящего за столом Ланса, рядом с ним стояла трость с чёрным набалдашником, а на столе стоял чайник свежезаваренного чая, испускавший вкуснейший аромат. Длинные седые волосы старика свободно свисали до плеч, а одет он был в самую цветастую мантию, какую Гермиона только видела. - Ланс! - воскликнула Гермиона, пересекая кухню, чтобы обнять его, - мы не ожидали, что ты вернёшься до конца месяца! Тот обнял Гермиону в ответ, и похлопал по сидению рядом с собой, приглашая девушку присесть: - Вчера я получил сову от Северуса, - объяснил он, глядя на Гермиону поверх маленьких круглых очков, - Похоже, он очень волнуется за тебя. - Предположу, что это значит, что ты знаешь насчет Тео? Он кивнул и налил ей чашечку чая: - Поганца Тео, я бы сказал. Паренёк просто идиот. А тебе лучше отпустить его. Зачем вообще такой умной девушке, как ты, смешивать свои ценнейшие гены с таким дураком, как Теодор Нотт, а? Она посмотрела на старика, пытаясь понять, шутит он, или нет. Она молча смотрела на него, наблюдая, как он добавляет пятый кубик сахара в чай. - То, что тебе надо, - сказал он, указывая на неё скрюченным пальцем, - это умный мужчина. Мужчина, - а не мальчик. Гермиона хихикнула: - Что же, тут есть небольшая проблемка, ведь я всё еще остаюсь женой Тео. Ланс поднял седую бровь: - И почему, скажи мне, это вообще может быть какой-то проблемой? С каких это пор супруги аристократов бывают верными? Гораздо лучше завести любовника, чем бросить жену! Она глотнула чаю, не понимая точно - было ли мнение Ланса невероятно устаревшим, или пугающе современным: - Думаю, что должно пройти некоторое время, пока я переживу это всё, прежде, чем я смогу завести новые отношения. - Мы с Моэ так ждали малышей, правда, Моэ? - обратился он к домовому эльфу, которая суетилась у плиты. Моэ кивнула: - Малыши будут. Маглорождённые всегда иметь много малышей. Гермиона улыбнулась, задумавшись, знает ли Моэ хоть какие-нибудь подробности о репродуктивной способности людей. В ближайшем будущем малышей можно было не ждать. Она быстро сменила тему. - Мне жаль, что тебе пришлось сократить отпуск - Северусу вовсе не обязательно было тебя беспокоить. Как дела у Ньюта Скамандера? Вы хорошо провели время? - И близко не так хорошо, как в дни нашей молодости, - ответил он, подмигивая девушке, - и ни единого клабберта не нашли! - Жаль, - сказала она, потянувшись за печеньем, - вы вместе с ним учились в Хогвартсе? Старик помахал скрюченной рукой в воздухе: - Мы даже не знали друг друга в школе, но его брат Горацио и я были любовниками когда нам не было еще и тридцати. Гермиона чуть не подавилась чаем. Ланс хихикнул: - Моя дорогая девочка, неужели это и правда такой уж шок для тебя? Думаешь, гетеросексуальные волшебники носят такие красивые мантии, как я? Мммм? Её кашель стих: - Я не знаю… Просто я никогда… - Моя мама всегда говорила, что с моих лет десяти стало очевидным, как день, что я гей. В любом случае, это перестаёт иметь хоть какое-либо значение, когда достигаешь моего возраста, - вздохнул он, - Подвигам начинает сильно мешать такая вещь, как артрит. Не желая слушать о подвигах Ланса, Гермиона снова сменила тему: - Ты разговаривал с Северусом после того, как вернулся? - Да. Он сказал, что предложил тебе работу. Гермиона кивнула, и принялась грызть ногти: - Он ждёт ответа сегодня вечером, а я понятия не имею, что ему сказать. Ланс посмотрел на неё с самым любопытным и одновременно невинным выражением лица: - Тебе нравятся зелья? Она кивнула: - Да, очень. - Тебе нравится Северус? - спросил он. - Да, - ответила она, - по крайней мере, мне так кажется. Уж точно больше, чем раньше. Ланс подёргал себя за бороду. Через некоторое время, он спросил: - Что вообще происходит между тобой и Северусом? Она подняла брови в искреннем удивлении: - Что ты имеешь ввиду? Он положил свои костлявые локти на стол: - Я наблюдал за тем, как вы двое общались с тех пор, как ты обручилась с Тео, и мне очевидно, что между вами есть какая-то недосказанность. Щёки Гермионы загорелись: - Он был моим учителем в Хогвартсе; я училась на Гриффиндоре; я ему не нравилась. Я задавала слишком много вопросов и наверное сводила его с ума. Вот, вроде бы, и всё. Ланс изучил её лицо: - Однажды ты спасла ему жизнь, не так ли? Она ахнула: - Откуда ты знаешь? Он улыбнулся: - Всем известно, что он был смертельно ранен в ночь финальной битвы и провёл много месяцев в больнице Святого Мунго, восстанавливаясь. Я некоторое время дружил с Минервой МакГонагалл. Она однажды упомянула, что это ты подняла тревогу, и привела к нему колдомедиков. Мне представляется, что подобный долг может сильно усложнить отношения между учителем и учеником. Она кивнула: - Да, и возможно, это и есть та единственная причина, по которой он предлагает мне работу - просто он чувствует себя в долгу передо мной. - Возможно. Но я подозреваю, что вы могли бы быть в очень многих смыслах странным образом совместимы. Мне представляется, что вам двоим просто нужно контролировать свой словесный поток. И всё же, этот человек - перфекционист; на него правда непросто будет работать. Гермиона пожала плечами: - Я люблю сложности. Ланс добавил ещё один кубик сахара в чай: - Он невероятно сложный человек, Гермиона, и если ты будешь на него работать, никогда не забывай об этом. Его прошлое сделало его тем, кем он стал. Она молча кивнула, вспоминая Лили Поттер и несчастное детство, которое было у Северуса Снейпа, насколько ей было известно. Ланс широко улыбнулся девушке, и морщинки разбежались лучиками из уголков его глаз: - Тебе стоит принять предложение, Гермиона. Это может стать отличным приключением, и лишь Мерлин знает, что тебе не помешает приключение после того, как ты так долго промучилась с Тео. - Но, если я разрушу то шаткое перемирие, которое мне удалось наладить сейчас с Северусом? Я уже и так нахожусь здесь в странном положении, и мне не хочется усложнить всё или сделать еще хуже. Ланс взял свою трость и указал ею на Гермиону: - Прими предложение, девочка. Это может стать твоим лучшим решением в жизни. Она закрыла глаза. Принять это предложение может стать и её худшим решением в жизни. Но с тех пор, как она вышла за Тео, Северус Снейп всегда был добр к ней; она наконец увидела, что он был чем-то большим, чем всего лишь наводящим страх мастером зелий из подземелий. Если ничего не выйдет, она может уйти через три месяца проверочного срока и вновь подумать о том, как жить дальше. Но возможно, Ланс и прав: это же может стать и лучшим решением в её жизни. Она широко открыла глаза: - Хорошо. Я приму предложение. Ланс просиял: - Замечательно! Ну, иди! - сказал он, указывая тростью на дверь. - Что? Сейчас? - Ну, конечно! А чего ждать? Пойди, и избавь несчастного человека от страданий: он уже по уши погряз в своих заказах. - Хорошо, - неуверенно сказала она, проводя руками по волосам, - я только схожу причешусь. Ланс нетерпеливо щёлкнул языком: - Да просто оставь как есть. Иди же! - Да, ты прав, я просто пойду, и сделаю это! - сказала она неожиданно твёрдым голосом. Она уже собралась было идти, как Ланс вдруг остановил её: - Гермиона, - тихо позвал он. - Да? Ланс посмотрел на неё через маленькие круглые очки: - Он присматривает за тобой, ты же знаешь? - Прости, что? - переспросила она не понимая. - Северус, - повторил он, - Он делает это очень скрытно, но он постоянно наблюдает за тобой. Она не знала, что ответить. Зачем Северусу наблюдать за ней? И зачем Ланс сказал ей об этом? - Ну, иди уже, - сказал Ланс, - не заставляй беднягу ждать целый день.

ssSss

Северус шагал по кабинету туда-сюда уже почти целый час. Он успел миллион раз пожалеть, что предложил Гермионе позицию его ассистента - она и близко не была достаточно ему благодарна. Когда он поспешно сделал своё предложение, он ожидал, что она согласится тут же не сходя с места. Его вывело из себя то, что она не согласилась моментально и с выражением глубочайшей благодарности. Было уже семь часов вечера, когда он услышал её неуверенный стук в дверь. Глубоко вздохнув и убедившись, что его лицо имеет самое суровое выражение мастера зелий, он спустился по лестнице и открыл дверь. Она выглядела как-то бешено: зрачки были расширены, а волосы растрёпаны и торчали во все стороны. - Гермиона, - произнёс он, глядя на часы, - я надеюсь, что ты наконец снизошла до милости удостоить меня ответом? - Я согласна, - сказала она, одновременно пытаясь отдышаться, - Я с удовольствием принимаю предложение о работе… Благодарю. Он был одновременно и доволен, и разочарован: - В таком случае, нам необходимо обсудить все тонкости договора. Ты пройдёшь со мной в кабинет? Он проводил её на первый этаж дома, и жестом указал на покрытый вельветом мягкий стул перед его широким рабочим столом. - Ооооо, - произнесла она, оборачиваясь на его книжные полки, - у тебя есть ещё одна библиотека, в дополнение к книгам по зельеварению в лаборатории? - Насколько увлекательным я бы ни считал свой предмет, я всё же склонен интересоваться более разнообразным чтением по вечерам. Уверяю, у тебя ещё будет возможность изучить мою библиотеку, так что если ты не возражаешь, я хотел бы всё таки заняться нашим делом. - Да, конечно. Извиняюсь. Кратким взмахом палочки он открыл бар: - Могу я предложить тебе выпить? - Да, спасибо, - ответила она, нервно играя со своими часами, - Немного медового пива было бы замечательно. Если есть. Он насмешливо взглянул на неё: - Ты собираешься пить алкоголь, когда завтра с восемь утра начало работы? Тебе крайне необходима свежая голова. Она до смерти испугалась: - Ой, извини… Тогда немного чаю, возможно… или тыквенного сока. Он ухмыльнулся и подал ей стакан медового пива: - Я пошутил, Гермиона. Сам он сел за большой стол со стаканом огневиски в руке. Он достал пачку документов из ящика стола: - У меня есть копия стандартного трёхмесячного договора. Бóльшая часть пунктов, естественно, обсуждаема, и если ты согласишься немного подождать, я просмотрю его и подправлю, чтобы он лучше тебе подошёл. Она кивнула, и он начал просматривать содержание документа, время от времени касаясь его волшебной палочкой. Он ощущал на себе её взгляд всё время, пока исправлял текст, и ему было интересно, о чём она думала в этот момент. Он заметил, что она нервничает, и снова напомнил себе сдерживать сарказм. Через несколько минут он остался доволен результатом и пододвинул договор Гермионе. - В документе говорится о тебе, как об Ассистенте Зельевара, а обо мне - как о Главном Зельеваре - объяснил он. Она подняла и принялась изучать первую страницу. Пока она читала, он использовал возможность изучить её лицо: она выглядела уже гораздо лучше, чем прошлым утром. Синяки под глазами были уже не так ярко выражены, и щёки больше не были бесцветными. Но самое большое изменение он заметил в её глазах: исчез тот унылый депрессивный взгляд, который был таким явным. Её глаза снова сверкали, она выглядела более живой, и более яркой, чем он видел её на протяжении довольно долгого времени. Он взял стакан и поднёс его к губам, не сводя с неё своего изучающего взгляда. Она перелистнула договор на вторую страницу, и он повеселел, увидев её улыбку. - Главный Зельевар оставляет за собой право выбора музыки, звучащей в лаборатории? - переспросила она. Он кивнул: - Верно. Я люблю слушать музыку, когда варю зелья. - Какую музыку? - Классическую оркестровую. И я ненавижу оперу. Она ахнула: - А ты слышал Дон Жуана? - У меня нет никакого желания слушать Дон Жуана. Я ведь только что сказал, что ненавижу оперу. - Как ты можешь говорить, что ненавидишь оперу вообще, если ни разу даже не слышал самую лучшую когда-либо написанную оперу? Он посмотрел на неё через стол: - Будь добра, читай дальше. Она снова опустила взгляд на бумаги: - Ассистент Зельевара может задавать не более трёх не связанных с зельеварением вопросов в день? Он ухмыльнулся: - И следующий… - Главный Зельевар ни в коей мере не обязан отвечать ни на какие вопросы, за исключением вопросов, связанных с зельеварением, - прочитала она. Гермиона посмотрела на него и усмехнулась. - Ты только что превосходно проиллюстрировала абсолютную необходимость этих пунктов, Гермиона, - протянул он. Всё ещё улыбаясь, она перелистнула на последнюю страницу и протянув руку за пером на его столе, размашисто написала внизу своё имя. Она вернула пергамент и перо на стол, и взяла свой стакан. - Я так понимаю, что договор теперь является связующим юридически и магически? - спросила она. Он забрал документ через стол и взял в руки перо: - Станет, как только я тоже подпишу. Он нацарапал своё имя рядом с её. Подписи загорелись голубым светом на секунду, болезненно напомнив ему о том дне, когда она обручилась с Тео в его присутствии. - Ты обещаешь контролировать свою раздражительность? - спросила она. - Ты обещаешь контролировать своё ненасытное любопытство? - парировал он. Она усмехнулась: - Я буду очень стараться, - сказала она. Её лицо приняло более серьезный вид, - Я очень благодарна тебе за этот шанс, Северус, и обещаю, я буду стараться изо всех сил! Он кивнул: - Меньшего я от тебя и не ожидал. Ты посчитала все пункты договора приемлемыми? На кивнула: - Да, всё хорошо. Но я только хочу спросить - не хочу показаться непочтительной… Как мне лучше называть тебя на работе - ‘профессор’, или ‘сэр’? Он посмотрел на неё долгим взглядом: - Имени будет достаточно. Я знаю, что последние несколько месяцев мы с тобой были в более дружеских отношениях, Гермиона, но возможно, ты помнишь, что работать со мной не слишком просто. У меня больше контрактов на зелья, чем я могу выполнить; это будет непростая работа, и я ожидаю старательности с твоей стороны. А я люблю непростые задачи, - ответила она, взглянув на часы, - и я бы хотела просмотреть сегодня вечером кое-какие свои записи по зельеварению. Если можно, я уже пойду. Он поднялся, коротко кивнув: - Я провожу тебя. Когда они достигли входной двери, она повернулась к нему и протянула руку для рукопожатия: - Спасибо, что даёшь мне шанс, Северус. Надеюсь, я смогу доказать, что ты принял верное решение. Он крепко пожал её руку: - Надеюсь, что сможешь. - И ещё я хотела сказать, - начала она дрожащим голосом, - В ту ночь, во время финальной битвы… Его глаза сузились в ожидании, что она скажет дальше. Она понизила голос до шёпота: - Я сделала то, что сделала, не из чувства жалости, а из чувства огромной благодарности и восхищения. Она тут же повернулась и сбежала через площадь Кенсингтон. Северус наблюдал, как она уходит, и думал, во что же именно он самого себя втягивает?