Отрицание

О, как она смеялась, боже!

Чтоб в смех её не кануть, хмуро

Я наблюдал за этой дурью,

стремясь не рассмеяться тоже.

Созвездья белые сверкали,

над пропастью раскрытой, рта –

Рябь судорог и темнота

в зажатой мышцами гортани.

Заворожён картиной этой,

я наблюдал её потугу:

Взрыв, пауза – и всё по кругу,

как в бесконечном менуэте.

Седой официант неловко

водил по скатерти руками:

Ах, если б пожелали сами

в наш сад пройти, для файв-о-клока...

Ах, если бы джентльмен и леди...

в саду приятнее пить чай...

И скатерть комкал невзначай,

где были пятнышки от снеди.

Грудную клетку рвет от смеха,

она не в силах перестать,

И вот уж слёз полился град,

а хохот – словно грома эхо.

Но тут я твёрдость проявил –

сей эпизод смешон едва ли,

Пусть день пропал, хоть и в начале,

спектакль прервать достанет сил!

-T. Eliot, «Hysteria» -Т. Элиот, «Истерика» (перевод Адела Василой, источник https://wikilivres.ru/)

ssSss

Северус был необычайно сосредоточен. Он поднялся ещё до рассвета и переставил свои котлы ровно четырнадцать раз. Затем, убедившись заодно, что книги по зельеварению расставлены чётко по темам, он отправился на поиски завтрака. Моэ появилась незадолго до семи утра, и хихикнула, накрывая ему завтрак: - Не только вы этим утром подняться так рано, мастер Северус, - сказала она. Так он понял, что Гермиона тоже готовилась к их первому совместному рабочему дню, и не желая оказаться ни на йоту хуже подготовленным, тут же вернулся в свою лабораторию. Всё должно было быть идеально. К своему ужасу он обнаружил, что не все ингредиенты были расположены чётко в алфавитном порядке, и потратил последние сорок пять минут на то, чтобы заново переставить все свои коробочки, баночки, жестянки и пузырьки. В конце концов, он остался доволен результатом. Сделав шаг назад, он окинул взглядом переставленные по-новому полки с едва заметной улыбкой одобрения. Ни единый безоар не валялся где попало. Если кто-нибудь и мог оценить идеальный порядок, то только Гермиона Грейнджер.

ssSss

Гермиона была необычайно сосредоточена. Она поднялась задолго до восхода солнца, и уложила свои волосы ровно три раза. Затем, уверенная в том, что ни один локон не избежал её внимания, она отправилась на поиски завтрака. Моэ посмотрела на её аккуратно уложенные волосы и с одобрением кивнула: - Ты точно впечатлять мастера Северуса, - сказала она, - Он любить, когда всё как надо. Моментально почувствовав слабость в ногах, Гермиона вернулась к себе в комнату, чтобы подпилить ногти. Она вспомнила, что в классе ему не нравились длинные ногти почти настолько же, как и обгрызенные. Понимая, что её руки будут под его пристальным наблюдением, она решила, что ногти должны быть идеальны. У неё оставался ещё час до того, как она должна была явиться в лабораторию, и наложив минимальный слой косметики, она принялась листать имеющиеся у неё записи в поисках информации о титановых котлах. Приближались восемь часов, и она понимала, что еще лучше подготовиться больше уже не получится. Она ещё раз осмотрела свои аккуратно заплетённые волосы с едва заметной улыбкой одобрения. Ни единый волос не выбивался из причёски куда не надо. Если кто-нибудь и мог оценить идеальную укладку, то только Северус Снейп.

ssSss

- Доброе утро, - пробормотал Северус, открывая дверь. - Доброе утро, - ответила Гермиона, неуверенно улыбнувшись. - Разреши взять твою палочку на секунду. - Конечно, - ответила она, вынимая палочку из складок своей простой и практичной чёрной мантии и передавая ему. Он направил её палочку на толстый металлический винт в двери, и прошептал заклинание. На секунду винт загорелся ярко-зелёным светом, Северус удовлетворённо кивнул, и вернул палочку обратно хозяйке. - С этого момента дверь сможет распознавать твою палочку, - объяснил он, - Когда захочешь войти, просто коснись ею дверного замка, и тебе будет предоставлен доступ. - Понятно, - ответила она. Ей было приятно, - Спасибо. Он резко повернулся и направился к лестнице. Гермиона закрыла за собой дверь и пошла вслед за его развевающейся мантией. - Будет ли мне разрешён вход и в лабораторию? - спросила она, спускаясь за ним по лестнице. - Пока нет, - ответил он. - Пока нет? Ты мне не доверяешь? Он повернулся к ней: - Тебе придётся завоевать моё доверие, Гермиона. В конце концов, ты уже как-то раз воровала из моих запасников. Она ахнула. За все те годы, пока они были знакомы, он ни разу не упомянул её воровство на втором курсе Хогвартса: - Ты знал? Ты знал, и не донёс обо мне? Он ухмыльнулся: - Я рассматривал такую возможность, можешь не сомневаться. Однако вместо этого я решил узнать, что ты замышляешь. - И узнал? - Конечно. Я с удивлением наблюдал, как ты успешно сварила оборотное зелье. Я посчитал, что это было довольно неплохо для второкурсника, и никак не заслуживало наказания. Она не могла решить, стоит ли ей стыдиться того, что её тайна была раскрыта, или гордиться тем, что он был впечатлён её умением. Взмахнув палочкой, он открыл тяжёлую деревянную дверь лаборатории: - Похоже, что ты уже превысила свою сегодняшнюю квоту на вопросы, согласно пункту номер двадцать три нашего договора. Девушка взглянула на часы: - Я так не думаю. Еще не наступило восемь часов, а значит, рабочий день ещё не начался, к тому же мы ещё даже не вошли в лабораторию. - Ладно, соглашусь с этим, но только потому, что ещё не наступило восемь. И всё же, я бы рекомендовал тебе осторожнее выбирать вопросы начиная с этого момента и до пяти часов вечера. - В таком случае, я воспользуюсь несколькими оставшимися мне секундами: если я не задам свои три вопроса в какой-то день, можно ли перенести их на следующий? Например, если я сэкономлю свои вопросы в течение недели, смогу ли я задать сразу пятнадцать в пятницу? Он прислонился к дверному косяку и сложил руки на груди: - Не пойму, как так вышло, что ты не слонялась по коридорам Хогвартса в одиночестве и без друзей? Как твои компаньоны выдержали это в течение целых семи лет? Поттер и Уизли только что значительно выросли в моих глазах. Они вероятно обладают просто бесконечным терпением. Гермиона криво улыбнулась и вошла вслед за ним в лабораторию. Дрожь волнения пробежала по её спине при виде рабочих скамей. Бросив тоскливый взгляд на котёл телениум Николаса Фламеля, она подумала, как же много времени должно пройти до того, как он допустит её до варки зелья в нём? Наверняка этот котёл был его самым ценным имуществом. Северус закрыл дверь и указал на скамью, на которой стояли оловянные котлы: - На ближайшее время эта скамья будет твоим рабочим местом, - сказал он, - И хотя у меня есть несколько заданий для тебя на вторую половину дня, я бы хотел, чтобы с утра ты немного ознакомилась с лабораторией. Насколько я помню со времён Хогвартса, память у тебя хорошая, так что если ты хорошо сориентируешься среди ингредиентов и рабочих книг, я мог бы быть избавлен от излишних объяснений в будущем. Потому что я бы хотел, чтобы меня прерывали как можно реже. Это понятно? Она кивнула, подтверждая. - Пергаменты на твоей скамье - это договоры. Я поделил все договоры с клиентами на две части. Те, что лежат на твоей скамье - это запросы на обычные зелья, с которыми ты, я уверен, легко справишься самостоятельно. Он пересёк комнату, подойдя к полке и взяв баночку с маринованными трутовиками: - Некоторые зелья требуют моего незамедлительного внимания, так что я бы предложил тебе начать с просмотра договоров и ознакомления с нашими клиентами и их заказами. Почувствовав легкий трепет от слов ‘наши клиенты’, Гермиона увидела, как Северус открыл небольшую баночку и достал из неё один-единственный грибочек. Он принялся измельчать его до состояния пасты с помощью пестика и ступки, и девушка прерывисто вздохнула, поразившись легкости и чёткости движений, с которыми он работал. Она прочитала первый договор, затем взялась за второй. Закончив с трутовиком, Северус исчез в кладовке, в которой хранил наиболее взрывоопасные и нестабильные ингредиенты. Через несколько секунд комнату наполнили звуки Пасторальной Симфонии Бетховена, и узнав мелодию, Гермиона улыбнулась. Северус появился из кладовки с баночкой жёлтого порошка в руках. - Могу я спросить, как ты играешь музыку? - спросила она озадаченно. Качество звука было слишком хорошо для магического радио, но она нигде не видела никаких колонок. Мастер зелий взмахнул своей волшебной палочкой: шесть небольших серебряных колонок появились на стенах у самого потолка, распределённые по периметру всей комнаты. - Не всё можно улучшить с помощью магии, - сказал он, - например, Герберта фон Караян, Берлинскую Филармонию, и магловские звуковые системы. Он вернулся к работе над зельем, а девушка сразу погрузилась в изучение различных договоров. Большинство из них так или иначе были связаны с больницей Святого Мунго; парочка была с аптекой на Диагон-Аллее. Большинство средств, которые они заказали, были совсем простыми: бодроперцовое зелье, когтерост, заживляющая паста и укрепляющий отвар. Гермиона обрадовалась увидев, что Северус включил в её список и несколько зелий посложнее: довольно интересное зелье для лечения драконей оспы, а также эликсир, используемый для укрощения гиппогрифов, о котором она даже никогда раньше не слышала. Ей было приятно осознавать, что он достаточно верил в её умения, чтобы доверить нечто большее, чем простейшие микстуры от кашля. Она провела почти три часа, внимательно изучая договоры и делая пометки в журнале, который принесла с собой. Стопка договоров и заказов на столе Северуса была ещё больше, чем её собственная, и она просто диву давалась, как он до этого справлялся со всеми заказами в одиночку. Утро постепенно превращалось в день, и она время от времени метала взгляды в сторону его котла. Он использовал самый простой из трёх своих котлов - выкованный из железа и покрытый изнутри платиной. И хотя она понимала, что зелье, которое он варил, было антидотом, именно с этим антидотом она никогда раньше не сталкивалась. Пока она наблюдала за тем, как он работает, его руки всё больше и больше завораживали её. Она с трудом могла поверить, что так долго была его студенткой, и не замечала его длинных, тонких пальцев. В правой руке он держал металлическую палочку для перемешивания, а левой подготавливал и добавлял ингредиенты. Преподаватели зельеварения в Сорбонне в основном были весьма одарёнными в своём предмете, но никогда раньше она не видела, чтобы кто-нибудь варил зелья с таким непревзойдённым изяществом и лёгкостью. У Северуса была привычка левой рукой поводить над котлом: он шевелил пальцами в воздухе, будто лаская поднимающийся от зелья пар. Он чувствовал, что Гермиона уже некоторое время наблюдала за ним. Он был действительно впечатлён тем, что она смогла обуздать свой любознательный язык и до сих пор не спросила, над чем он работает. Изначально он боялся, что её присутствие будет для него надоедливым или отвлекающим, но пока что она вела себя вполне прилично, и всё было на удивление хорошо. Кроме проблемы с Бетховеном, конечно. Как только он включил музыку, она тут же начала подпевать. Когда закончилась вторая часть симфонии, он больше не смог терпеть. Взмахом палочки он переключил на сонату Бетховена для фортепиано. Оказалось, она знала и её: снова началось подпевание. Он хотел попросить её перестать, но будучи уверенным в том, что это заставит её устыдиться, в последний момент все же прикусил себе язык. Ещё один взмах палочки переключил диск на струнный квартет. Подпевание продолжилось. Очевидно, она знала всего Бетховена. Изрыгая проклятия себе под нос, он вошёл в кладовку и сменил Бетховена на Сибелиуса. Это заставило её наконец заткнуться. Что ж, придётся теперь избегать Бетховена. Северус вздохнул, возвращаясь к своему зелью. Он поднял взгляд от своего котла и увидел, что она смотрит на его руки: - Я так понимаю, что ты уже изучила все договоры и заказы, Гермиона? - спросил он. Ему было приятно видеть, как покраснели её щёки. - Да, я… я изучила, - ответила она, смутившись от того, что он её поймал. - Возможно, у тебя есть какие-то вопросы? Ты была сегодня необычайно молчалива. Она пожала плечами: - Кажется, заказы довольно простые. В каком порядке мне стоит начать над ними работать? Он покачал головой: - Я хотел бы, чтобы ты не только варила зелья, но и самостоятельно управляла договорами. Ты изучила их все. Что бы ты поставила на первое место на ближайшую неделю? Она быстро просмотрела сделанные ею записи, закусив губу от напряжения: - Бодроперцовое зелье для больницы Святого Мунго необходимо сварить уже сегодня, и хотя веритасерум для норвежского Визенгамота не понадобится некоторое время, его тоже нужно начать, потому что по рецепту он должен целый месяц настаиваться. Она перелистнула страницу своего журнала: - Ещё на этой неделе надо будет сварить укрепляющий отвар и когтерост для Департамента Спорта. Северус коротко кивнул: - Этого будет достаточно. У тебя есть какие-нибудь предположения насчёт того, что я варил сегодня утром? Гермиона нахмурилась и долгим взглядом посмотрела на его котёл на соседней скамье: - Я никогда раньше не сталкивалась с этим зельем, но это точно какой-то антидот. - Уверен, ты можешь лучше, - сказал он, и в голосе послышался мягкий упрёк, - Подумай об ингредиентах… Она на секунду прикрыла глаза, вспоминая всё, что он добавлял в смесь: - Это противоядие, - сказала она, изо всех сил надеясь, что так оно и было. - Верно, - ответил он, - только это конкретное противоядие имеет ещё и другое назначение. Если я скажу тебе, что в этом флаконе содержится яд зелёной мамбы, рискнёшь ли ты предположить? Она улыбнулась: - Он может служить антидотом ко многим созданным волшебниками ядам, парализующим центральную нервную систему. - Хорошо, - сказал он, возвращая всё внимание к котлу. Гермиона почувствовала прилив удовлетворения. Оценка ‘хорошо’ от Северуса была равна ‘феноменально’ практически от любого другого. Он посмотрел на неё из-под своих волос: - Изо всех антидотов, которые я варю, противоядия особенно близки моему сердцу. Уверен, ты понимаешь, почему. Она посмотрела на него, удивлённая тем, что он сделал отсылку на события той ночи в Визжащей хижине. Она не смогла придумать подходящий ответ. - Могу я теперь ознакомиться с расположением ингредиентов? - Можешь, - ответил он, - я бы рекомендовал тебе проявлять особую аккуратность в кладовке. Там хранится большое количество взрывоопасных веществ: среди них и извергающаяся жидкость. Она кивнула, и он внимательно проследил, как она подошла к полкам, и принялась делать заметки в своём журнале. Он уже изучил ту манеру, с которой она во время работы потирала пером свой подбородок, сама очевидно даже не замечая этого. Когда она старательно концентрировалась, то всегда закусывала нижнюю губу. Через некоторое время она повернулась к нему с широкой улыбкой. - Здесь ничего не надо запоминать, - счастливо объявила она, - всё расположено в идеальном алфавитном порядке! Он почувствовал всплеск самоудовлетворения и был рад, что потратил лишнее время сегодня утром, чтобы привести всё в идеальный порядок. Он проследил, как она вошла в кладовую. Её аккуратно заплетённые волосы качались за спиной. Никому и никогда раньше он не позволял туда входить, и ему стало немного неуютно. Многие предметы в кладовке были очень взрывоопасными, и он надеялся, что во время обучения в Сорбонне её хорошо научили правилам безопасности. С облегчением он увидел, как она наконец вышла, целая и невредимая. - У тебя самая обширная коллекция редких ингредиентов, какую я когда-либо видела! - призналась она, направляясь к своей рабочей скамье, - Я не могу дождаться, когда смогу начать работать! - Тебе легко доставить удовольствие, - ответил он, веселясь её энтузиазму. Залив остатки готового антидота в хрустальный флакон, он положил его в деревянный ящик рядом с другими. Прикосновением палочки он запечатал ящик и левитировал его на её скамью. - Этот ящик необходимо сейчас же доставит в Кейптаун. Очевидно, что такой тяжелый пакет нельзя доверить сове, учитывая ещё и расстояние, - объяснил он, - поэтому обычно я доставляю такие посылки через каминную сеть. Могу я попросить тебя отправить посылку из гостиной? Она кивнула: - Конечно. Он вынул кусок пергамента из мантии, и передал ей: - Здесь указаны имя и адрес клиента. Когда посылка уйдёт, можешь сходить пообедать; уверен, ты наверняка уже проголодалась. Она ни разу не вспомнила о еде за всё утро, но теперь, когда он об этом упомянул, она моментально почувствовала просто волчий голод. Взяв деревянный ящик, девушка направилась к двери. Северус открыл дверь перед ней, и они увидели, что снаружи ждёт Моэ. Похоже, она стояла там уже некоторое время. - Мистресс Корделия и её друзья ещё сидеть в гостиной, - объяснила она, - так что я сделать вам обоим обед на кухне. Прежде, чем кто-то из них успел ответить, она щёлкнула пальцами и исчезла. Гермиона посмотрела на Северуса извиняющимся взглядом; она предполагала, что на обед вернётся к себе домой. К тому же она была уверена, что он уже захочет от неё отдохнуть. Он наклонил голову: - У меня есть ещё парочка дел, которые требуют моего внимания. Я скоро к тебе присоединюсь. Он вернулся в лабораторию, чувствуя лёгкую досаду; обычно Моэ спросила бы его разрешения, прежде чем приглашать кого-нибудь на трапезу с ним. Возможно, подумал он, она так привыкла к Гермионе, что уже считала её частью семьи и следовательно, думала, что девушка не нуждалась в излишних формальностях. Гермиона прошла на кухню, где Моэ была занята левитированием столовых приборов. Отправив посылку по каминной сети, она села за стол, и принялась за свой суп с бутербродом. Северус тоже подошёл буквально через несколько минут, и сел за стол напротив неё. За отсутствием котлов и договоров, между ними повисла неловкая тишина. Испытывая неловкость из-за повисшего молчания, Гермиона ёрзала на месте. Однако, она не смогла долго выдержать это молчание: - Я прочитала несколько твоих статей в журналах, пока училась в Сорбонне, - осмелилась она заговорить, - ты довольно много публиковался в то время в Зельеваре и Ежеквартальном Смешивателе. Вместо того, чтобы ответить, он откинулся, свесив руки за спинку стула, и посмотрел на неё со странным выражением лица: - Скажи мне, Гермиона, какие были твои любимые предметы в Хогвартсе? Удивившись такой резкой смене темы разговора, она ответила: - Чары и трансфигурация, сразу за ними Древние руны и ЗОТИ. - А самые нелюбимые? - Прорицание, вне всякого сомнения. На уроках по магловедению было неимоверно скучно, а уход за магическими существами постоянно вводил меня в стресс - я целыми днями волновалась, что Хагрид сделает что-нибудь такое, из-за чего его уволят. - Так значит, зельеварение было где-то посередине? Она кивнула, и её щёки порозовели: - Думаю, да. - И всё же, ты решила продолжить изучать этот предмет в магистратуре. Позволь поинтересоваться, почему? Обычно мне удавалось отвадить от зельеварения всех студентов, не принадлежащих к факультету Слизерина. Она положила ложку на стол: - Ты был причиной, из-за которой я решила изучать зельеварение. - Я был причиной? - переспросил он, подняв бровь. - Мне часто задавали один и тот же вопрос с тех пор, как я поступила в Сорбонну, и я никогда не отвечала на него полную правду. Обычно я объясняла, что зельеварение никогда не было моей сильной стороной, по сравнению с другими предметами, и в результате превратилось в своего рода вызов для меня. В некотором смысле, так оно и было. Но в реальности, это твоя вина. - Нельзя ли поподробнее? Гермиона глубоко вдохнула и уставилась на свои ногти. Это не была та тема, которую она собиралась обсуждать в свой первый рабочий день: - Когда Гарри нашёл записки Принца-Полукровки, я была переполнена завистью. Он молчал. Не дождавшись ответа, она подняла на него смущённый взгляд: - Ты знал, что твоя копия ‘Продвинутого приготовления зелий’ попала к Гарри? Он коротко кивнул: - Я был в курсе. - Гарри следовал всем советам, которые ты написал на полях книги. Профессор Слагхорн решил, что у Гарри что-то вроде врождённого таланта. Должна признать, мне не нравилось, что у кого-то в классе что-то получалось лучше, чем у меня, особенно когда работы Гарри не были на самом деле его собственными. - Я всё ещё не понимаю, как это могло привести к тому, что ты выбрала именно зельеварение для получения степени, - сказал он, начиная раздражаться. - Ты был студентом ЖАБА, когда написал эти заметки, значит, ты был в том же возрасте, что и я - а возможно, даже младше. Знаю, что я получила ‘превосходно’ на экзаменах по зельеварению и на экзаменах СОВА и ЖАБА, но у меня никогда не было подобного твоему чутья. Те записки были более чем выдающимися. Когда пришло время выбирать предмет в Сорбонне, я решила, что то, чего я не имею от природы, я могла бы достичь с помощью тяжёлого труда и упорности. Так что, в этом всё дело: я завидовала Принцу-Полукровке, и решила компенсировать свои недостатки упорным трудом, - она опустила глаза, надеясь, что на этот раз он сменит тему разговора. - Понятно, - тихо ответил он, - Насколько бы ни были ошибочны причины, если твоим парижским преподавателям можно верить, ты действительно достигла достойного похвалы уровня компетенции. - Надеюсь, мои навыки докажут их правоту, - она играла рукой с ручкой чашки, неожиданно пожалев, что была настолько честна. Теперь она чувствовала себя глупо, - Могу я задать тебе встречный вопрос? - Думаю, это было бы только справедливо, - неохотно согласился он. - Когда мы изучали зельеварение на уровень ЖАБА, профессор Слагхорн часто хвалил врождённые таланты… бывших учеников, - сказала она, старательно избегая имени Лили Эванс, - и он никогда не упоминал тебя, ни до, ни после войны, и мне всегда было интересно, почему. Вы с ним не очень ладили? - С Горацием Слагхорном мы не ладили и не враждовали, пока я был студентом. Я просто не интересовал его, как другие, возможно и менее талантливые ученики. У меня не было связей; не было никого, кто мог бы порекомендовать меня. Я был тихим, внешне непримечательным, и очевидно из нищей семьи. Я не подходил его маленькому клубу. - И всё же я не понимаю, - продолжала она, - ты был невероятно талантлив, и ведь не все его любимчики были с хорошими связями. Северус пожал плечами: - Связи - это то, что он ценил выше всего остального. Редкими исключениями из этого правила были лишь девушки, оживлённые и талантливые. - Как Джинни Уизли, - сказала Гермиона. - Многие из них были маглорождёнными, полностью лишёнными связей в магическом мире. Как ты, - добавил он, - и как Лили, - он поднялся из-за стола. Она не могла поверить, что он сам упомянул имя Лили. - Поёдем, - сказал он, - у нас много дел. Они вернулись в лабораторию, Гермиона всё ещё была поражена тем, что он заговорил о Лили Эванс. Она не могла понять, было ли это хорошим знаком, или плохим. Возможно, это означало, что он уже пережил чувства к ней. Или, возможно, это значило, что имя Лили, наоборот, было у него на уме днём и ночью. К концу дня она не была уверена, приняла ли правильное решение, когда согласилась на эту работу, или нет. Она провела несколько часов за созданием бодроперцового зелья, которое вряд ли можно было считать чем-то интересным для квалифицированного зельевара, но это всё же стало для неё некоторым наслаждением. Она замечала, как Северус украдкой кидал взгляды на её котёл, пока она работала. Отсутствие жалоб с его стороны означало, что он удовлетворён; она даже не сомневалась, что он бы поправил её, не будь он на сто процентов доволен её работой. В целом, она считала, что для двух людей с такой необычайной историей им удалось поладить очень даже неплохо. Он держал язык за зубами, и она делала то же самое. Однако, в воздухе всё равно всё время витала некоторая неловкость. Между ними стояли некоторые недосказанности из прошлого, и Гермиона считала, что если они хотят хорошо сработаться и научиться чувствовать себя друг с другом комфортно, им просто необходимо разобраться с этими недосказанностями. А она уж найдёт способ втянуть неподатливого Северуса Снейпа в разговор, даже вопреки всем этим дурацким пунктам в контракте. Ланс сказал ей, что Северус наблюдал за ней. Может быть, пора было и ей за ним понаблюдать?

ssSss

Довольно скоро у неё появилась возможность это сделать. В четверг вечером Корделия пригласила её на ужин вместе с парой десятков других гостей, и Драко со Сьюзан были среди приглашенных. Нарцисса Малфой также была приглашена, но Гермиона с облегчением узнала, что Люциус уехал навестить друзей в Италии. Гермиона прибыла под руку с Лансом, который настоял, чтобы они по-модному припозднились. Северус открыл дверь, впуская гостей, и Ланс тут же проковылял в гостиную, опередив их, бормоча себе под нос ругательства насчёт нелепости званых ужинов Корделии. Гермиона повернулась к Северусу: - Прошу меня извинить за опоздание: Ланс настоял, что мы должны прийти последними. Северус закатил глаза: - О, да! Он большой любитель создавать ажиотаж вокруг своего появления. Гермиона рассмеялась: - Да, я это заметила. Он у нас любит привлекать к себе внимание! Они подошли к двери, и девушка глубоко вдохнула, прижав руку к холодеющему животу. Северус нахмурился: - Нервничаешь? Она кивнула: - Немного. Я не встречалась с семьёй Милл с тех пор, как ушёл Тео. Чувствую себя немного странно. - Подними голову повыше, Гермиона, - сказал он мягко, - тебе совершенно нечего стыдиться. Я отговорил Корделию сажать тебя между её тётей Милли и Нарциссой Малфой. Так что будешь сидеть рядом со Сьюзан и напротив Драко. Она почувствовала волну облегчения и благодарности: - Спасибо! - её очень тронула его забота о её самочувствии. Они вошли в комнату, обнаружив, что остальные гости уже уселись за длинным обеденным столом. Гермиона пробормотала слова извинения, и села рядом со Сьюзан Малфой, улыбнувшейся ей ободряющей улыбкой. - Спасибо, что пришла, дорогая! - сердечно поблагодарила её Корделия. Повернувшись, хозяйка дома обратилась ко всем гостям: - Сегодня у нас за столом не хватает нескольких человек: и Люциус, и Тео - оба на данный момент за границей. Гермиона инстинктивно взглянула на Северуса, который нахмурился при этих словах жены. - И вдобавок, - добавил Драко громко, - рад сообщить, Грейнджер, что ты выглядишь просто превосходно с тех самых пор, как избавилась от… - Драко! - зашипела его мама, не дав закончить фразу, - Прекрати! Ланс захихикал на другом конце стола: - Мальчишка прав! Ей гораздо лучше без этого идиота! - Ланселот! - воскликнула Корделия, кидая встревоженные взгляды на своих сбитых с толку тётушек, - Этого вполне достаточно, благодарю! Гермиона с трудом сдержала смешок. Она могла бы поклясться, что Северус послал ей мимолётную улыбку. Драко и Ланс вели себя прилично на протяжении всего оставшегося ужина, а Гермиона наслаждалась беседой со Сьюзан, которая рассказала ей обо всех новостях Департамента Тайн. Девушка находилась в отличной позиции, чтобы наблюдать за Северусом в течение всего вечера: он сидел в конце стола рядом со своей женой; и было легко наблюдать за ним из-под её кудрей. То, что она увидела, расстроило её: несмотря на замечания Ланса о том, что Корделия и Северус вовсе не были тем, чем казались, Гермиона всегда считала, что они были как и любая другая женатая пара. Но теперь она поняла, что была настолько поглощена своими собственными невзгодами, что никогда не обращала внимание на их общение друг с другом. Или, вернее сказать, отсутствие общения. Пока Северус элегантно исполнял роль помощника организатора, обеспечивая полные бокалы гостей, Корделия суетилась вокруг гостей, и приглашала их поучаствовать в беседе. Но за всё время двухчасового ужина Гермиона заметила, что они едва обменялись парой реплик, и то - лишь об угощении на столе. В те несколько раз, когда они переглянулись друг с другом, Гермиона не увидела ласкового взгляда, а в тот единственный раз, когда они коснулись друг друга, у неё сложилось впечатление, что это было не более чем продуманный жест со стороны Корделии. Поднимаясь из-за стола за ещё одной бутылкой вина, Корделия положила руку на плечо мужу, и Гермиона с удивлением обратила внимание, как Северус моментально напрягся. Самый интересный эпизод произошёл, когда уже доедали десерт. Постукивание когтями по окну гостиной известило о прибытии большой коричневой совы, и Корделия поднялась из-за стола. Прежде чем она подошла к окну, Гермиона расслышала замечание, сделанное Северусом: - Это уже шестой визит этой совы за неделю. Твоя популярность кажется безграничной, моя дорогая. Корделия ответила ледяным взглядом, а прочитав сообщение, вернулась к столу с едва заметной рассеянной улыбкой на лице. Гермиона продолжила наблюдать за их поведением ещё пару минут, пока Северус не посмотрел прямо на неё, и она поняла, что он всё время знал о том, что она наблюдала за ними. Вместо того, чтобы в смущении отвести глаза, она смело выдержала его взгляд и нерешительно улыбнулась. Ей от чего-то было очень приятно увидеть, как он вернул ей улыбку с озадаченным выражением на своём бледном лице. Вечер прошёл очень быстро, и скоро она уже прощалась со Сьюзан и Драко. Ланс, которому наскучили его престарелые родственники, ушёл ещё раньше, и в конце концов Гермиона обнаружила себя наедине с Северусом. - Иди, - сказал он, указывая на кресло напротив своего, - выпей ещё бокал вина. Гермиона притворно удивилась: - Ещё один бокал вина? Когда мне завтра утром на работу? Он ухмыльнулся ей в ответ: - И как тебе работа, Гермиона? - Я в восторге! Я так скучала по зельям с тех самых пор, как покинула Париж! А как ты чувствуешь себя, когда твоя лаборатория оккупирована? - И близко не так болезненно, как предполагал, - сказал он, наливая ей бокал вина. Она криво усмехнулась: - Что ж, я рада, что я оказалась не так ужасна, как ты думал. Она взяла бутылку вина, и чувствуя себя немного дерзко, наполнила его бокал. Ей нравилось, как вино делало его немного более открытым, чем он обычно позволял себе. Единственный раз, когда она видела его таким, как сегодня, была ночь её свадьбы. - Похоже на то, - сказал он, отобрав у неё бутылку и поставив её вне зоны досягаемости, - что мы оба всё ещё ведём себя наилучшим образом. - Мммм, - промычала она, пригубив немного вина, - ты не сделал ни единого уничижительного замечания в мою сторону за всю неделю. - Ты ни разу не дала мне причины сделать уничижительное замечание. Её глаза широко распахнулись: - Большое спасибо! - она вспыхнула, сияя. Он поднял бровь: - Ты восприняла это как комплимент? - От тебя, это самый большой комплимент, на который я когда-либо могу рассчитывать. Он фыркнул: - Да уж, ты делаешь из меня очень тёмного персонажа, Гермиона Грейнджер. Она рассмеялась: - Ты отлично знаешь, что ты на все сто процентов и есть квинтэссенция самого тёмного персонажа, Северус Снейп. - Большое спасибо, - сказал он, передразнивая её. - Ты воспринял это как комплимент? - спросила она с улыбкой. Он усмехнулся, и на секунду замолчал: - Рад, что ты вернулась. Она нахмурилась: - О чём ты? - Я ни на секунду не претендую на то, что знаю тебя хоть сколько-нибудь хорошо, - сказал он, понизив голос до шёпота, зная, что Корделия и Нарцисса ушли в соседнюю комнату за кофе, - но ты всё меньше и меньше была похожа на Гермиону Грейнджер как я тебя представляю, в последние несколько месяцев. Рад снова видеть тебя. Она вздохнула: - Спасибо… наверное. Я в самом деле была сама не своя с тех самых пор, как вышла замуж. - Тео повлиял на тебя гораздо сильнее, чем я ожидал. Она кивнула: - Ты прав. И насчёт Тео ты тоже был прав. Мы были с ним несовместимы во всех возможных смыслах. И когда ты научился так хорошо разбираться в людях? - Поверь мне, так было не всегда, - он потёр своё запястье в том месте, где когда-то носил метку пожирателя смерти и задумчиво посмотрел на неё, - Но мне очень приятно видеть, как ты вернулась… к своей былой славе, - закончил он с усмешкой. Она рассмеялась: - К своей былой славе? Как ты называл меня на третьем курсе? Невыносимая всезнайка? - И что ты сделала со мной на третьем курсе? Сбила меня с ног и лишила сознания в Визжащей хижине? Она снова рассмеялась: - Ничья, профессор Снейп! Кроме того, я думала, что мы решили не вспоминать былое; зарыть топор и всё в таком роде? - Но это же ты первая начала поливать меня грязью. Но да, мы заключили перемирие, если я правильно помню. И нам понадобится довольно большая яма, чтобы зарыть все топоры войны, которые мы накопили за эти годы. Он поднял бокал вина, и поднёс к своим губам. Гермиона наблюдала за ним, любуясь недавно обнаруженными его длинными и тонкими пальцами, которыми он сейчас держал бокал. - Ты был прав насчёт многих, многих вещей, - призналась она, - Мне стоило послушать тебя. - Чаще всего не так уж и сложно, когда достигнешь моего возраста, Гермиона, понимать других людей и их действия и мотивы более объективно. Но совершенно другое дело - уметь использовать эту мудрость по отношению к собственной жизни. Она нахмурилась, размышляя, имел ли он в виду её, или свои очевидно проблематичные отношения с женой. - Как думаешь, Северус, ты сможешь в конце концов смириться с тем, что мы вместе работаем? - спросила она, размышляя, смогут ли они когда-нибудь общаться настолько же комфортно в лаборатории, как на званом ужине. - Возможно, - протянул он, и в его чёрных глазах вдруг заплясало веселье, - если ты сможешь справиться со своей привычкой подпевать. - Моей привычкой подпевать? - Похоже, что она срабатывает только на Бетховена, но я понятия не имею, насколько широко распространяются твои музыкальные познания. Пока что кажется, что на тебя не действуют Сибелиус, Шостакович и Брамс. Гермиона застонала и легла на стол: - Я подпевала под Бетховена? - Именно так, - сказал он, потешаясь её реакции, - Есть ли ещё композиторы, которых мне стоит избегать? Она захихикала и снова посмотрела на него: - Наверное, Чайковского и Моцарта, - улыбнулась она, - извини, Северус. Я совершенно не замечала, что делала это. - Извинения приняты, - ответил он, улыбнувшись в ответ, - Ну что же, время уже после полуночи, и я планирую предложить тебе завтра более сложное задание. Я бы советовал тебе уже пойти домой. - Согласна, - сказала она, поднимаясь из-за стола и старательно подавляя зевоту, - Спокойной ночи, Северус. Ты очень смешной. Он напрягся: - Смешной? - переспросил он сквозь зубы. - Да, - настаивала она, - смешной. Она ушла, и ей не хотелось прощаться, хотя она и знала, что увидит его на следующее утро. Не совсем понимая почему, она улыбалась всю дорогу до дома, неожиданно порадовавшись тем неделям и месяцам впереди, которые она проведёт в лаборатории Северуса. Может быть, Ланс и был прав: принять это предложение о работе могло стать лучшим решением в её жизни. И это точно было первое хорошее решение, которое она приняла с тех пор, как сказала ‘да’ Теодору Нотту.