Отрицание

Давай отойдём вдвоём в сторонку;

И теперь, когда мы одни, ты отбросишь церемонии?

Пошли! Расскажи мне то, что не говорил никому -

Расскажи всё-всё,

Расскажи, что не мог бы рассказать своему брату, жене, мужу и даже терапевту.

-Уолт Уитмен, «Тебе» -Walt Whitman, «To you» (перевод snaminone)

ssSss

Месяц март пролетел незаметно, и яблони в парке на площади Кенсингтон расцвели буйным цветом, обещая скорое приближение тепла. Был солнечный субботний день, и хотя Гермиона пришла в парк для того, чтобы почитать довольно потрёпанный томик своей любимой Джейн Остин, её мысли вновь и вновь сами собой убегали и обращались к той загадке, которой был для неё Северус Снейп. В целом, её первые недели работы с Северусом стали настоящим откровением. И больше всего тревожило то, что он ей нравился. Ей действительно нравилось находиться рядом с ним. С ним. С Северусом Снейпом. Кто бы мог себе такое представить? Да, он бывал язвительным. Иногда холодным. Но она уже научилась считывать его настроение и лучше понимать его темперамент. Она пообещала себе, что понаблюдает за ним, и выполнила обещание сполна, а в результате узнала много нового о своём бывшем профессоре. Его едкие шутки, которые он выдавал к счастью нечасто, несколько раз приводили к спорам. Но немного поразмыслив, она поняла, что в каждом из этих случаев существовало объяснение и даже оправдание такого поведения. Чуть больше недели назад случилось кое-что необычное. Она явилась в лабораторию незадолго до восьми, как всегда. Но на стук в дверь ей никто не ответил, и проверочное заклинание на скорую руку подтвердило, что за дверью никого не было. Она нахмурилась: ещё ни разу она не приходила раньше Северуса. Он всегда уже ждал её, начав работу. Через десять минут терпеливого ожидания у двери она поддалась искушению, и на цыпочках поднялась по лестнице. Северуса не было ни в гостиной, ни в столовой, и она уже было собралась подняться ещё на этаж, как скрип половицы наверху сообщил ей, что он наконец вышел из спальни. - Доброе утро, - сказала она взволнованным голосом, переживая, не заболел ли он. - Разве? - огрызнулся он, кинув на неё ледяной взгляд. Уязвлённая его ответом и задетая совершенным отсутствием извинения за опоздание, она молча последовала за ним вниз по лестнице. Он буквально рычал на неё больше часа, находя недостатки в её технике измельчения ингредиентов, хотя она точно знала, что делала всё идеально. Но она ни разу так и не повелась на его подстрекательные замечания, а ближе к обеденному времени заметила запах огневиски в его дыхании, и обратила внимание на глубокие синяки у него под глазами. Было совершенно очевидно, что он сегодня очень плохо спал, и незадолго перед обедом она наконец поняла, в чём было дело. Он оставил свою рабочую скамью, чтобы зайти в кладовку, и пока шёл, она заметила, как он поднял руку к шее и поморщился. Понимание словно ударило её в живот, как блейджер: он всё ещё страдал от своих ран на шее. Зная его упрямство, она догадалась, что он отказывался принимать обезболивающее зелье. С её самой первой недели на работе, она часто обедала вместе с ним на кухне, но когда была хорошая погода, она имела привычку брать свой бутерброд и выходить погулять, не желая ему досаждать. Но в то утро, когда она наконец узнала причину, из-за которой у него бывало плохое настроение, он отпустил её на обед, настаивая, что сам должен остаться в лаборатории. Она пересекла площадь Кенсингтон, зашла к себе домой и взяла обезболивающее зелье без вкуса и запаха из шкафчика в ванной. После этого она направилась прямиком на кухню Корделии, где Моэ уже приготовила поднос с обедом и горячим чаем для Северуса, в который Гермиона и добавила зелье. Она сама отнесла поднос в лабораторию, и поставила перед ним. Он поднял сердитый взгляд на девушку. Она подняла руку в успокаивающем жесте: - Не проклинай меня, пожалуйста, Северус. Ты выглядишь усталым, и я подумала, что тебе стоит чего-нибудь поесть. Я вернусь к двум. Она тут же сбежала из лаборатории, приостановившись на выходе буквально на секунду, почти уверенная, что он в ярости швырнет разбавленное чаем зелье ей в спину. Повернувшись, она увидела, как он поднял чашку с чаем и понюхал её. Наверняка он почуял зелье, но через секунду он пригубил чай, и Гермиона с облегчением выдохнула. Когда она вернулась с обеда, поднос уже исчез, и она подошла прямо к своей рабочей скамье, боясь даже взглянуть на него. Вторая половина дня прошла в полном молчании с обеих сторон, но короткий взгляд на него позволил заметить, что его лицо не было больше таким серым, как с утра. Она уже прибиралась в конце дня, когда он наконец подошёл к ней: - Я хочу поблагодарить тебя за обезболивающее зелье, - пробормотал он. Это не было извинением, как таковым, но она прочитала раскаяние в его глазах. - Пожалуйста, - ответила она, отказываясь улыбаться. - Откуда ты узнала, что оно было необходимо? - Ты серьёзно? - она посмотрела на него с недоверием, поставив руку в бок, - Северус, ты помнишь венгерского шилохвоста на Тремудром Турнире? Он кивнул, нахмурившись. - Я бы с бóльшим удовольствием встретилась с ним, чем с тобой сегодня утром, - закончила она, надувшись. Он молча вернулся к своей рабочей скамье, и принялся листать стопку договоров. Гермиона сняла свою мантию с вешалки, и направилась в сторону выхода. - Извини, Гермиона, - тихо сказал Северус. Она остановилась у двери, и повернулась к нему в удивлении: - Извинения приняты. Подойдя к его скамье, она села на стул, пока он складывал уже выполненные контракты в архив. - Они ещё болят, Северус? Все эти годы? - спросила она мягко. Он коротко кивнул: - Иногда больше чем обычно. - Разве с этим ничего нельзя сделать? - Нет. Нервы слишком сильно повреждены. - Мне жаль, что я не поняла этого раньше, - сказала она, - я никогда и не предполагала, что они могут ещё болеть несмотря на то, что шрамов уже нет. Он встретил её взгляд, и она тут же поняла, что шрамы есть, просто он постоянно скрывает их. Её накрыла волна сочувствия, и она поспешила прочь, пока он не увидел слёзы в её глазах. И вот теперь, она сидела в парке, впереди было много свободного времени, а всё, о чём она могла думать - был только Северус Снейп. Большинство людей обычно ждут выходных с предвкушением, а она ждала с ужасом. Она просто не представляла, чем занять себя эти дни. Можно было немного отвлечься на Падму и малышек, на Гарри, Джинни, и маленького Джеймса, но даже когда она была рядом с ними, её мысли были с Северусом. Она гадала, как же он проводил свои выходные? Она знала, что Корделия много времени проводила за границей с друзьями, и хотя казалось, что Северус был в дружеских отношениях с Малфоями и некоторыми работниками Хогвартса, она подозревала, что ему тоже было особенно нечего делать в субботы и воскресения. Может быть, он ждал утро понедельника так же, как и она? Однозначно, так продолжаться больше не могло. За прошедшие с тех давних пор годы она часто думала: что, если он чувствовал всю эту боль, лёжа на полу в Визжащей хижине в ночь финальной битвы? И может быть, если бы только она тогда вернулась быстрее, можно было предотвратить это полное повреждение нервов, которое до сих пор приносило ему боль? Эта мысль была почти невыносимой. Чувство вины давило, словно камень на душе, и она знала, что не сможет долго протянуть не встретившись лицом к лицу с этой проблемой. С ней нужно было разобраться, и чем скорее, тем лучше. Нравилось ли ему это, или нет.

ssSss

Северус предвкушал утро понедельника с определённой долей наслаждения. Так было всегда. Он предпочитал честный труд праздному времяпрепровождению, так что выходные ему никогда не были по душе. И его вкус к утру понедельника увеличился вдвое с тех пор, как Гермиона Грейнджер появилась в его лаборатории. Но он убеждал себя, что это его работа вызывает такую любовь к началу рабочей недели, а не компания. Уже больше недели прошло с тех пор, как Гермиона узнала его тщательно скрываемый секрет, и он ругал себя, что на секунду поддался слабости, и не сдержал эту дурацкую гримасу боли. Теперь она всё знала, а он не терпел жалости. После того, как она подлила ему обезболивающее зелье в чай, он стал регулярно замечать взволнованный взгляд на лице Гермионы, к тому же она периодически задумчиво смотрела на его шею. Она пришла за несколько минут до восьми, как обычно, и взмахом палочки он впустил её в лабораторию. - Доброе утро, - сказала она со смущённой, уже знакомой ему улыбкой. - Доброе утро. Я надеюсь, выходные прошли хорошо? - Да, - ответила она, извлекая журнал из складок мантии, - а у тебя? - Они были адекватными. Она неподобающе фыркнула: - Адекватными? - Да, адекватными. Это какая-то проблема? Она покачала головой, усмехаясь: - Просто я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь когда-нибудь описывал свои выходные как ‘адекватные’. Ужин - возможно, или сочинение. Но выходные - никогда. Он следил, как она подошла к своей рабочей скамье, и скоро стало очевидно, что она не может сосредоточиться на работе. - Гермиона, - сказал он вспылив, - ты же понимаешь, что нарезаешь эти ягоды вместо того, чтобы давить их? Ты что, изобрела какую-то новую технику, которую я совершенно проигнорировал? Она посмотрела вниз на ягоды и ахнула: - Мне… мне жаль, - сказала она, заикаясь, - о чём я только думала? Он продолжал наблюдать, как она наложила исчезательное заклятие на ставшие бесполезными ягоды, и подошла к полке, чтобы взять ещё. Он понимал, что что-то её отвлекает, и подумал, что возможно, у неё что-то произошло на выходных. Раздавив ягоды в пасту, она пошла в кладовку за следующим ингредиентом. Он внимательно прислушивался, как она копалась в баночках, волнуясь из-за того, что в таком рассеянном состоянии она находится среди опасных веществ. Через несколько секунд она вышла, и он тайком из-под волос внимательно следил, как она откупоривает маленький флакон. Его глаза сузились, он рывком подошёл к ней и схватил за запястье, прежде чем она успела опрокинуть содержимое в кипящий котёл. - Мерлинова борода, девчонка! Ты с ума сошла? - зашипел он. Она с удивлением уставилась на него, а он практически вырвал флакон у неё из руки. - Я так полагаю, ты хотела добавить настойку белладонны? - Это именно то, что я собиралась добавить, - ответила она, всё ещё не понимая, что происходит. - Это, - рявкнул он, подняв флакон в воздух, - желчь василиска. Возможно, самая опасная, дорогая, и незаменимая вещь во всей моей лаборатории. И ты удивляешься, почему я не позволяю тебе использовать котёл телениум? - Это… желчь василиска? К его ужасу, она спрятала руками лицо. Опасаясь потока слёз, он наколдовал носовой платок, но почувствовал облегчение, когда понял, что платок не понадобится: она отняла руки от лица, и выглядела больше пристыженной, чем расстроенной. С неожиданным хладнокровием, она повернулась, и погасила пламя под своим котлом. Затем, шепнув исчезательное заклинание Эванеско, опустошила котёл от недоваренного зелья, и повернулась к нему: - Северус. Мне надо с тобой поговорить. Я так больше не могу. Я слишком рассеянна. - Я это заметил, - проговорил он, глядя на неё. Она хотела поговорить? Он был уверен, что ему не понравится тема разговора. Она глубоко вздохнула, и произнесла: - Я хочу поговорить… о той ночи. В Визжащей хижине. - Правда? Что же, в таком случая я этого не хочу, - огрызнулся он, и яростно вернулся к своей скамье словно фурия. Он взял маленький серебряный ножик, и вытащил пучок корней валерианы, собираясь вернуться к работе. К его раздражению, она подошла к нему, и остановила его руку, прежде, чем он начал измельчать корни. Он повернулся к ней сильно нахмурившись. - Прошу, Северус, - умоляла она, - я люблю свою работу; я бы очень хотела остаться и после того, как закончится трёхмесячный проверочный срок, но я не смогу продолжать работать на тебя, если мы не разберёмся с этим. - Не разберёмся с чем именно? - огрызнулся он, - Мы оба были там; мы оба знаем, что произошло. С чем тут вообще необходимо разбираться? Она нервно сглотнула: - Меня долгое время преследовал образ Наги… - Не упоминай имени этого проклятого существа в моём присутствии!, - прошипел он, обнажив зубы. - Извини, - ответила она, вздыхая, - Извини. Но дело в том, что я была там. Я была там, и я не проверила, жив ты, или мёртв. Я оставила тебя на часы, много часов, и я думала, уже больше семи лет думала, был ли ты в сознании всё… всё это время. И было… было ли тебе больно. Он вздрогнул. Он помнил каждое слово, которое она ему сказала тогда, пока он лежал на грязном полу хижины; он знал, что она раскаивается за то, что не проверила его пульс до того, как уйти с его воспоминаниями. - Я бы очень хотела, чтобы ты сказал мне, что потерял сознание в тот момент, когда твоя рука упала на пол, Северус. Я бы ничего так сильно не хотела, как только услышать, что ты ничего не помнишь из событий той ночи до тех самых пор, как очнулся в больнице Святого Мунго. Ты можешь сказать мне это? Он молчал. - Ты не можешь…? - переспросила она, - Значит, ты был в сознании? Ты чувствовал всю эту боль? - Вопросы, - пробормотал он, - постоянные вопросы, - он отвернулся от неё. - Северус, прошу! Я должна знать! Он глубоко вздохнул: - Ты никогда не слышала выражения ‘незнание - благо’, Гермиона? Она закусила нижнюю губу: - Значит, ты был в сознании, не так ли? Он посмотрел на неё долгим взглядом и коротко кивнул: - Я потерял сознание ненадолго ещё до того, как ты вернулась. Судя по положению солнца, и тому, как оно светило через балки хижины, я думаю, что был без сознания минут двадцать… Естественно, из-за потери крови. Гермиона была в ужасе: - Мы оставили тебя на восемь часов, и ты всё это время ощущал боль? Она была… Она была непереносимой? - спросила она срывающимся голосом. Он помолчал, раздумывая над ответом: - Это правда, что ты пострадала от палочки Беллатрисы Лестрейндж? Она кивнула: - Да, недолго. - Предположу, что она использовала своё любимое проклятие? - его губы скривились от отвращения. Она кивнула: - Непростительное, круциатус. - Также предположу, что ты никогда в жизни не забудешь эту боль? Она опустила взгляд: - Нет, никогда не забуду. - Ощущение жжения от яда напоминало боль от проклятия круциатус. Гермиона выглядела потрясённой: - Ты чувствовал эту боль в течение восьми часов? - прошептала она, - Но как же ты выдержал, Северус? Родители Невилла потеряли рассудок лишь через час! - Я опытный окклюмент; я смог заблокировать некоторое количество боли от своего разума. К тому же, жертвы круциатуса чувствуют боль в каждой клеточке своего тела. Моя боль была сосредоточена только в шее, и в результате её было проще выдержать. - Ты хотел умереть? - спросила она с мертвенно бледным лицом. - Немного, под конец, - честно ответил он. Её нижняя губа задрожала: - Ты бы предпочёл, чтобы я не возвращалась? Он вздохнул и потёр лоб: - Я не стану оскорблять тебя ложью, Гермиона. Да, в тот момент я бы предпочёл умереть. - Но ты не жалеешь теперь? Он посмотрел на неё, искренность и волнение в её теплых карих глазах, и всё ещё раздумывая над ответом, удивлялся, когда же это бледное лицо и лохматые волосы, которые раньше так раздражали его, стали ему так важны? - Я понял, что существует много вещей, ради которых стоит жить. Её плечи опустились: - Я рада это слышать, - сказала она, всхлипнув. Он смущённо отвернулся от неё, неожиданно пожелав вернуться к работе. Но она ещё не закончила: - Северус, если бы я вернулась раньше… - Нет, Гермиона, - перебил он её, угадав вопрос на полуслове, - Боль, от которой я иногда страдаю, происходит от самого укуса, а не от продолжительности нахождения яда в моём организме. Она с облегчением вздохнула, и направилась в кладовку, чтобы заменить желчь василиска на белладонну. Он покачал головой, надеясь, что она наконец закончит эту тему, но появившись в дверях кладовки, она направилась прямо к его скамье, с мертвенно бледным лицом: - Ты сможешь когда-нибудь простить меня за то, что я так долго не возвращалась в ту ночь? - Мне не за что тебя прощать, - настаивал он, избегая смотреть ей в глаза. - Нет, есть. Я всегда буду виновата в том, что так долго не возвращалась. Он вздохнул, ещё раз положил нож, и посмотрел ей прямо в лицо: - Ты сказала эти же самые слова прямо перед тем, как пришла Поппи Помфри, если моя память мне не изменяет, и нет никакой необходимости повторять их. В любом случае, у тебя есть и моё прощение, и благодарность. Она робко улыбнулась ему: - Спасибо. - На здоровье. А теперь, могу я просить тебя вернуться наконец к работе и постараться на этот раз не убить нас обоих, глупая девчонка? - он покачал головой, но на этот раз его тон был больше игривый, чем строгий. Она кивнула, и он смотрел, как она вернулась к рабочей скамье, а за спиной у неё качался длинный хвост её волос. Он решил, что нужно получше приглядывать за ней во второй половине дня, но казалось, она вернулась к своей обычной компетентности, а выражение тревоги покинуло её лицо. Очевидно, девчонку мучили мысли насчёт той ночи, когда она спасла его жизнь. Он был особенно рад заметить, что она перестала посматривать на его шею. Если и было что-то, чего он не мог вынести, то это было чувство жалости.

ssSss

Остаток недели прошёл без упоминания Визжащей хижины. Когда она не задавала свои бесконечные вопросы как невыносимая почемучка, Северус наслаждался тем, как она работает: в ней не было врождённого чутья к зельеварению, как у многих опытных зельеваров, но она варила зелья с натренированной лёгкостью, и её глубокие познания по теме с лихвой компенсировали недостаток инстинкта. Оставалось всего пять недель до конца их трёхмесячного контракта, и он склонялся в сторону предложения ей постоянного сотрудничества. Если, конечно, она не начнёт снова своё адское подпевание. Они почти уже закончили работу на эту неделю, когда Моэ постучала в дверь лаборатории. Северус пригласил её войти, и та прошаркала в комнату с двумя идентичными свитками в своих костлявых руках. - Вы получать сов, мастер Северус и мисс Гермиона, - объявила она. Гермиона взяла свитки, пробормотав слова благодарности, и передала один Северусу. Он моментально распознал печать Хогвартса, и вскрыл письмо. Быстро пробежав глазами по содержанию, он швырнул пергамент на свою рабочую скамью с пренебрежительным ворчанием и снова вернул своё внимание к работе. Визг восторга Гермионы заставил его нахмуриться. - Это приглашение на праздник в честь ухода Помоны Спраут на пенсию! - Именно так, - пробормотал он, - захватывающе. Она закатила глаза: - Северус, ты настоящий убийца радости! - И какую радость можно получить от праздника, посвящённого уходу Помоны Спраут на пенсию? - Профессор Спраут - очень милая женщина. Ты же не хочешь сказать, что подумываешь отказаться от приглашения? - Естественно, я подумываю отказаться от приглашения, - он проворчал что-то себе под нос, и она чётко услышала имя Минервы МакГонагалл. - Ты что, только что оскорбил главу моего факультета? - спросила она. - Нет, - ответил он, - Минерва больше не декан Гриффиндора. Она посмотрела на него, и вернулась к изучению пригласительного. Северус перелил остаток своего зелья во флакон. Ему наверное всё же придётся посетить этот чёртов праздник; Помона Спраут всегда была с ним исключительно вежлива. Гермиона глубоко вздохнула, и он посмотрел на нее через скамью. - Похоже, я в конце концов не смогу пойти, - сказала она со вздохом разочарования, и отложив пригласительный в сторону, снова взяла палочку для помешивания. - Позволь поинтересоваться, почему? Она покраснела, и не отводила глаз от котла: - Пригласительный на имя Гермионы Грейнджер Нотт и супруга. - И это - проблема почему именно? - спросил он. - Ну, не пойду же я одна, - ответила она, - представь, какие пойдут сплетни! - Не будь смешной. Про тебя появится больше сплетен, если ты вообще не придёшь, чем если ты придёшь без супруга. - Ну, я буду чувствовать себя глупо, - сказала она, покраснев ещё больше. - Ты ведёшь себя как ребёнок, Гермиона. Я уверен, что все в Хогвартсе уже в курсе, что вы с Тео расстались. Предполагаю, что своим друзьям ты рассказала об этом? - Конечно, я рассказала друзьям! - Тогда я уверен, все работники Хогвартса уже в курсе твоей ситуации. Минерва МакГонагалл стала такой же всезнающей, как был когда-то Альбус Дамблдор. - Но если профессор МакГонагалл знает, то почему она приглашает меня с супругом? - спросила она растерянно. Он раздражённо покачал головой: - Потому что ты всё ещё замужняя женщина, Гермиона. Магический этикет требует, чтобы пригласительные распространялись и на супругов. С их стороны было бы невежливо не пригласить твоего мужа; а с твоей стороны было бы невежливо отказаться. Она сжала губы: - И почему это тогда нормально для тебя отказаться? - Я сказал, что подумываю отказаться от приглашения. В реальности же мне придётся пойти. Поппи Помфри - один из наших самых важных клиентов, а Помона - её подруга. Большинство зелий для больничного крыла она заказывает у нас. Она была бы очень недовольна, если бы мы не пришли. Девушка постучала ногтями по скамье, задумавшись на минуту: - Корделия тоже пойдёт? - наконец спросила она. Северус поднял пригласительный и посмотрев на дату, покачал головой: - Это следующая суббота: у неё назначен визит к Шнайдерлидлам на те выходные. Гермиона неожиданно обрадовалась: - Значит, ты тоже пойдёшь один? - Похоже на то, - ответил он, снова швыряя пригласительный на скамью. - Может быть, - спросила она, нервничая, - мы можем пойти вместе? Он поднял брови: - Прости, что? - Я не имела ввиду идти вместе, просто… я… - она запнулась. Сделав глубокий вдох, она продолжила, - Я не буду надоедать тебе - просто я совсем не хочу прийти туда одна. Если бы мы могли, ну знаешь, просто прийти туда вместе, я думаю, это было бы не слишком ужасно. Северус открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и закрыл его. - Извини, - сказала Гермиона, быстро собирая свои вещи. Её щёки пылали, - Это был дурацкий вопрос. Я просто подумала, что если бы мы пошли вдвоём, то просто не было бы так одиноко. Я бы не надоедала тебе весь вечер, ничего такого - я просто буду нервничать из-за того, что мне придётся идти одной. Но ничего страшного, я не хотела тебя смущать, ничего подобного, и я… - Гермиона? - перебил он её, потешаясь. - Да? - сказала она, взглянув на него из-под своих кудрей. - Ты бормочешь. - Извини, - сказала она, закусив нижнюю губу. - Буду рад сопроводить тебя в Хогвартс, - сказал он формально. - Спасибо огромное! - сказала она задыхаясь, - Я знаю, что это глупо, я бы просто не хотела придти вот так, одна. Я обещаю, я не буду беспокоить тебя, или слишком много говорить, или напевать, или ещё чего-нибудь. Как только мы окажемся на месте, я тут же оставлю тебя в покое. Честное слово. И я… - Ты снова бормочешь, - сказал он, нахмурив бровь. - Хорошо, тогда я просто пойду, - сказала она, блеснув в его сторону улыбкой, - Спасибо, Северус. Большое спасибо. Он смотрел, как она взяла свой журнал и практически поскакала за дверь, а её лохматые кудри попрыгали следом. Он поставил руки на пояс, и уставился на свиток пергамента, всё ещё лежащий на скамье. Северус ненавидел эти возвращения в Хогвартс, а теперь, похоже, ему придётся идти вместе с Гермионой Грейнджер. Он думал, что же подумает об этом его жена. Если честно, ему было не очень-то важно, что она подумает. Он больше волновался о том, как это интерпретирует Минерва МакГонагалл, любопытная старая ведьма.

ssSss

Гермиона мерила шагами гостиную, с тревогой ожидая стука в дверь. Она провела большую часть дня делая себе причёску у Падмы дома. Падма больше часа зачаровывала её волосы в гладкие блестящие волны, пока Гермиона качала её близняшек на коленях. Когда причёска была готова, она решила сделать макияж в одном из магловских салонов красоты, и наконец, вернулась домой, чтобы нарядиться. Она посмотрела на своё отражение в зеркале над камином, и поняла, что сегодня она приложила гораздо больше усилий к своему внешнему виду, чем в день своей свадьбы. Прежде, чем она смогла погрузиться в эту мысль, зеркало вдруг заговорило: - Да, очень хорошо, дорогая. Очень по-слизерински, - протянуло оно. Взгляд Гермионы упал на воротничок её тёмно-зелёной мантии: - О, нет! Ты считаешь, что я выгляжу по-слизерински? Она не хотела, чтобы кто-нибудь подумал, что она оделась специально, под стать её сегодняшнему провожатому: - Может, мне стоит надеть синюю мантию? Зеркало недовольно фыркнуло: - Думаю, ты скоро поймёшь, что слизеринские цвета значительно больше приветствуются в этой семье, моя дорогая. У неё не осталось возможности подумать о смене мантии: громкий стук в дверь и взгляд на часы сообщили ей, что уже пора было идти. Она глубоко вздохнула, успокаиваясь, прежде, чем открыть дверь. Увидев на пороге Северуса, она невольно улыбнулась. Естественно, он был одет в чёрное с головы до ног. Он нахмурился, и сказал: - Похоже, что я для тебя - просто нескончаемый источник веселья, Гермиона. Позволь поинтересоваться, что на этот раз показалось тебе столь занимательным? Она усмехнулась ему: - Просто ты всегда одет в чёрное, и я думала, в чём же ты будешь сегодня. Он посмотрел на свой чёрный наряд: - А ты бы предпочла, чтобы я занял у Ланса одну из его фиолетовых мантий с золотой вышивкой? Она сдавленно хихикнула: - Ну, точно нет, - она закрыла дверь за собой, - Я так понимаю, мы аппарируем прямо к воротам Хогвартса? Он коротко кивнул: - Пора. Они оба исчезли, повернувшись на месте, и с громким хлопком появились вновь уже рядом со школой. Было почти совсем темно, но огромные, железные кованые ворота стояли открытыми, приглашая войти, а с двух сторон вдоль тропинки к замку парили дорожки горящих свечей. Множество окон Хогвартса светились вдали тёплым светом, и силуэт замка чётко вырисовывался на фоне темнеющего неба. Гермиона почувствовала знакомый прилив счастья при виде этой местности, которую она считала своим домом столько лет, и тихое восторженное "О!" сорвалось с её губ. Северус взглянул на неё искоса, когда они пошли по дорожке. - Я так понимаю, что ты рада возвращению в Хогвартс? - спросил он. Она кивнула: - Да, очень. Не без небольшого привкуса горечи, но всё же мне очень приятно вновь оказаться здесь. - Ты была здесь счастлива? - Во многих смыслах, да, - ответила она, - Я постоянно волновалась, что Гарри ввяжется во что-нибудь опасное и смертельное, а ещё я была очень одинока здесь в свои последние несколько месяцев седьмого курса, но если не считать этого, то да. Я была очень счастлива. Он посмотрел на неё сквозь тусклый свет: - Почему ты была одинока в последние месяцы? - Из-за Акта о Браке, - ответила она, - Рон был уверен, что я выйду за него, но я отказалась. Из-за этого мы с ним почти не общались на седьмом курсе - к тому же это повлияло и на мои отношения с Гарри и Джинни. Я никогда не была особенно близка с другими девочками с моего курса, так что это было довольно одинокое время для меня. Думаю, было бы ещё хуже, если бы не Невилл. - Понятно, - сказал он. - А как насчёт тебя? - спросила она, вдруг смутившись. Было сложно поверить, что она шла по тропинке к Хогвартсу вместе со своим бывшим профессором, относительно легко с ним общаясь. - Я не люблю возвращаться сюда, - кратко ответил он. - Могу я спросить, почему? - Тому есть множество причин. Но основная в том, что преступник не любит возвращаться на место преступления, так сказать. Она решила, что ‘местом преступления’ он называет Визжащую хижину, и просмотрела на него, ожидая, что он махнёт рукой в ту сторону. Но вместо этого она заметила, как его взгляд обратился в сторону астрономической башни, и тогда поняла, о каком преступлении он говорит: о том дне, когда он убил Дамблдора. Она остановилась: - Северус, но это сложно назвать преступлением. Мы все знаем, что ты действовал по приказу Дамблдора. Он скривился: - Я бы не хотел обсуждать это, - и ускорил шаг, опережая Гермиону. - Но, Северус… - Но, ничего! - рявкнул он сердитым шёпотом, останавливаясь и поворачиваясь к ней, - Мерлин тебя побери, девчонка. Ты что, думаешь, что мне нужен терапевт? - Нет, мне просто было любопытно. Ты не должен… - Сначала ты настаиваешь, чтобы мы обсуждали чёртову змею, а теперь это? Она прошла мимо него, чувствуя себя обиженной: - Хорошо. Извини. Я не хотела совать свой нос не в своё дело. Он догнал её, сделав два широких шага: - Я не собирался злиться. Просто есть вещи, о которых я не хочу говорить. - Хорошо, - минуту или две они молча шли рядом, - Ты ещё общаешься с кем-то из учителей?, - спросила Гермиона, пытаясь восстановить хотя бы вежливость между ними. - Минерва регулярно гоняется за мной, хочет, чтобы я снова взял на себя преподавание зельеварения, ещё я иногда встречаюсь с Филиусом в Дырявом Котле за стаканчиком-другим. Гораций спрашивает совета время от времени. - Правда? - спросила она заинтересованно, - Он наконец признал твою гениальность? Он посмотрел на неё: - Ты дразнишь меня, Гермиона? Она засмеялась: - Да нет. Ну так и что? Ты бы хотел вернуться к учительству? - Уж лучше бы я позволил отрубить себе обе руки. Она улыбнулась в ответ и взглянула на лестницу, ведущую в замок, снова начиная нервничать из-за того, что придёт без супруга. Когда она ещё раз посмотрела вперёд, то увидела, как Ангус Филч ковылял к ним навстречу с Миссис Норрис в руках. - Добрый вечер, декан, - сказал он Северусу, прежде чем перевести взгляд на Гермиону. - Добрый вечер, Ангус. Думаю, вы удивитесь, узнав, что я давно уже больше не декан, - ответил он, повеселившись. Филч проворчал: - Вы просто ушли, и бросили нас с этой гриффиндорской женщиной, - сказал он, всё ещё сердито глядя на Гермиону. Гермиона видела, что Северус изо всех сил старается не улыбаться. Он повернулся к Гермионе: - Я думаю, ты помнишь эту девочку, бывшую старосту Гриффиндора? - сказал он Филчу, - Вот ещё одна «гриффиндорская женщина». Филч пробормотал что-то себе под нос, и пошаркал мимо них в сторону школьных ворот. - Очаровательный, как всегда, - скривившись, сказала Гермиона. - ГЕРМИОНА! - она с удивлением обернулась, когда её имя прокричали на лестнице, и просияла, безошибочно узнав громоздкого Хагрида, мчавшегося ей навстречу. - Хагрид! - она побежала навстречу, и захихикала, когда он, обняв, поднял и закружил её вокруг себя. - Хагрид! - воскликнула она снова, переводя дыхание, - Как же я рада тебя видеть! - Гермиона Грейнджер! Тэк рад вид’ть тя! - он осторожно опустил её на землю, и повернулся к Северусу. - И професс’р Снейп! - воскликнул он. К восторгу Гермионы, он крепко обнял Северуса. Когда наконец после обильных похлопываний по спине он отпустил его, Северус выглядел остолбеневшим, словно от заклинания Ступефай, и Гермиона согнулась пополам от смеха. Хагрид отпустил их, и поспешил к раненному гиппогрифу, а Северус принялся оправлять мантию. Гермиона всё ещё хихикала. - Ты находишь это занимательным? - спросил он, выдёргивая пёрышки из своей мантии. - Исключительно занимательным. Твоё выражение лица было бесподобно. Она снова посмотрела вверх на лестницу, и улыбка на её лице погасла. Северус, очистив перья с мантии, проследил за её взглядом: - Подними голову выше, Гермиона! - прошептал он, - Гарантирую тебе, что они забудут о твоём отсутствующем муже уже через несколько минут, если ты будешь вести себя уверенно и с достоинством. Уверен, что отсутствие моей супруги вызовет гораздо больше внимания, чем отсутствие твоего. Она посмотрела на него, раздумывая, что же он имел в виду под этими словами. Он предложил ей свою руку. Его жест тронул её, и она обвила рукой его локоть, с сияющей улыбкой благодарности посмотрев на своего провожатого: - Спасибо, Северус. Не только за сегодняшний вечер, но и за всё, что ты сделал для меня за эти последние два месяца. Он кивнул, и он вошли в Большой зал, и каждый из них гадал, что же принесёт им сегодняшний вечер.