Отрицание

Я грезил женщиной, и весь

Виденьем цепким был объят:

Бездонных и тишайших глаз

Унылый бесконечно взгляд.

-T. S. Eliot, «Preludes IV» -Т. С. Элиот, «Прелюдии IV» (перевод http://artsportal.ru/eliot)

ssSss

Всю следующую неделю Гермиона старательно избегала встреч с Корделией Милл. Несмотря на то, что рассказал Северус, и несмотря на все оправдания поведению Корделии, которые он перечислил, она всё равно не могла отделаться от чувства несправедливости за него. Но было и ещё кое-что: теперь, когда она знала, что брак Северуса с Корделией был не больше, чем простым расчётом, её отношение к Северусу тоже изменилось. Она и раньше считала его привлекательным, но теперь она стала меньше ужасаться собственным чувствам. Правда, завести с ним романтические отношения всё ещё значило бы резко перейти грань дозволенного. Ланс был неправ: невозможно было ничего сделать с этими чувствами, но в некотором смысле они стали будто более допустимыми. Всё чаще и чаще она замечала, что перед тем, как заснуть, её мысли уплывали в воспоминания об ощущении его длинных, тонких пальцев поверх её руки, и звуках его шёпота у самого её уха, когда он стоял так близко к ней. Его обсидиановые глаза стали регулярно преследовать её в её снах. Но ведь это были всего лишь сны. Разве она делала кому-то плохо, позволив ему стать предметом своих девичьих фантазий? Она думала ещё кое-о-чём. Он сказал ей, что не принял целибат. Значит ли это, что у него была любовница? А возможно, и не одна? И была ли она у него прямо сейчас? От этой мысли по её коже пробегали мурашки. Поначалу она думала, что это происходит потому, что она не может принять измену как таковую, несмотря ни на какие обстоятельства. Но к концу недели поняла, что у этого ощущения раздражения нет ничего общего с ханжеством или неодобрением. Это была самая настоящая ревность.

ssSss

Поначалу Северус гадал, не совершил ли ошибку, рассказав Гермионе так много. По сути, эта информация не принадлежала собственно ему самому, так что не ему было и разглашать, особенно учитывая тот способ, каким он раздобыл её. Но что ещё он мог сделать? Его жена с любовником расхаживали по Шотландии безо всякой осмотрительности. Чего же они ожидали? Он сказал Гермионе правду о том, что никогда не обсуждал всю эту ситуацию с женой. Между ними была будто молчаливая договорённость, и его всё вполне устраивало. Его брак дал ему возможность продолжать спокойно жить в Британии. У него было две женщины в первые несколько лет брака, и он считал, что в любой момент имел право завести отношения с любой женщиной, какой пожелает. Но нынче у него на уме была лишь одна женщина, и она была у него на уме гораздо дольше, чем он готов был признаться даже сам себе. Прошло уже почти два года с тех пор, как Гермиона вышла замуж за его пасынка, а её образ в платье с обнажённой спиной, казалось, навечно отпечатался на сетчатке его глаз. Как часто он наблюдал за тем, как она работает, и представлял себе, каково было бы провести рукой по её обнажённой спине? Как приятно было бы услышать, как она ахнет, если он посмеет зарыться носом в её ароматные волосы и прижаться губами к гладкой коже на её шее? Он пересёк кабинет, и налил себе бренди. Ситуация была непростой. Она была его ассистентом; женой его пасынка; его бывшей ученицей. Он посмотрел за окно через площадь, и вслух выругался. Слишком долго у него не было женщины. Уж конечно, в Лондоне легко можно было найти привлекательную ведьму? Были женщины гораздо красивее, чем Гермиона Грейнджер. Но они не были Гермионой Грейнджер. Их красота может быть, была и гораздо ярче, но у них не было этой пьянящей смеси ума, наивности, и тепла, которое излучали её карие глаза. В неожиданном приступе самобичевания, он осушил бокал бренди и швырнул бокал прямо в камин, поморщившись от звука разбитого вдребезги стекла. С какой стати он чувствовал что-то к Гермионе Грейнджер? Что он чувствовал к ней? Почему-то вожделение казалось бесконечно более приемлемым чувством, чем нечто более глубокое. Стук в дверь заставил его оглянуться. Корделия вошла в его кабинет, и её взгляд остановился на осколках стекла в камине. - Я услышала, как что-то разбилось, - сказала она. - Я уронил бокал, - ответил он ей, - Волноваться не о чем. - Ты уронил бокал? В камин? Он сложил руки на груди: - Именно так. - Разве не рановато ещё для выпивки? - она прошла через комнату и села возле его рабочего стола. Он взглянул на часы: было всего одиннадцать утра: - Возможно, и рановато. Ты чего-то хотела, Корделия? - Я решила организовать вечеринку-сюрприз для Ланса, - объявила она, - Завтра у него день рождения - сто пять лет. Он поднял бровь в удивлении: - Ты собираешься остаться в Лондоне на выходные? - Да. Надеюсь, я не помешаю твоим планам? Он сел и покачал головой: - И когда ты планируешь эту вечеринку-сюрприз? - Сегодня же вечером. Понимаю, что это довольно неожиданно, но я совершенно нечаянно узнала, что у Ланса нет никаких планов на вечер, так что понадеялась, что Гермиона могла бы привести его сюда после того, как соберутся остальные гости. - Если у неё нет собственных планов, конечно, - сказал он. Корделия удивлённо подняла на него глаза: - Что же, да. Конечно. Но не похоже, чтобы у бедняжки была особенно активная социальная жизнь. Он почувствовал раздражение за Гермиону, и не смог сдержаться: - В прошлую пятницу она была в Эдинбурге по работе, но насколько мне известно, на эти выходные она не планировала никаких поездок. Корделия умело скрыла беспокойство: - Замечательно! - сказала она с придыханием, - Я уже пригласила почти всю семью, и собираюсь отправить сову Малфоям. Думаю, хорошо бы пригласить ещё и Ньюта Скамандера с женой; насколько знаю, Ланс нынче общается с ними довольно плотно. Я бы ещё пригласила Минерву, но она наверняка занята в школе. Северус почувствовал облегчение: у него не было совершенно никакого желания провести весь вечер под зорким наблюдением Минервы МакГонагалл: - Уверен, ты права. Она чуть заметно улыбнулась ему: - Если все окажутся свободны так сразу, должно собраться вполне достаточно гостей, чтобы хорошо повеселиться. Я попрошу Моэ подготовить стол в бальном зале - там будет посвободнее. Ты мог бы написать Гермионе, и попросить её привести Ланса сюда сразу после восьми? - Почему бы тебе просто не зайти к ней и не попросить? - спросил он, слабо улыбнувшись. Он знал, что она не захочет оказаться с Гермионой наедине после того, как он упомянул Эдинбург. Она поднялась с кресла и взглянула на часы над камином: - У меня совсем нет времени, Северус. Необходимо ещё слишком многое организовать. - У тебя нет времени, или же предрасположения? - уточнил он, специально подстрекая её. Она обернулась, уже взявшись одной рукой за ручку двери, и повторила нахмурившись: - У меня нет времени. К тому же, я совершенно уверена, что ты не станешь возражать, учитывая как замечательно вы с ней подружились. Она захлопнула за собой дверь, вызвав его насмешку. Его жену было исключительно легко раззадорить. Он призвал свою мантию, решив, что передаст просьбу Гермионе лично. Он хотел убедиться, что она хорошо сыграет свою роль, и будет нормально вести себя в присутствии Корделии. О, Мерлин, гриффиндорцы никогда не отличались утончённостью.

ssSss

Гермиона вздрогнула, услышав стук в дверь. Она уговорила Падму оставить близняшек с ней на полдня, и сходить с Дином на бранч и по магазинам, и хотя Шивани сразу заснула в своей переносной кроватке, она буквально только что усыпила Прею у себя на плече. Малышка вздрогнула от неожиданного звука, но не проснулась, и Гермиона поднялась по лестнице, нежно напевая, и удивляясь, куда подевалась Моэ. Она одной рукой открыла входную дверь, изо всех сил надеясь, что не увидит у двери свою свекровь, и улыбнулась, увидев вместо неё Северуса. Она прижала палец к губам: - Я только-только её усыпила, - прошептала она. Северус остолбенел, будто от проклятия Ступефай: - Её? - спросил он, уставившись на ребёнка, одетого во всё нежно-жёлтое. Гермиона кивнула: - Да. Её. Прею. Мою крестницу. Северус словно прирос к земле: - Твою крестницу? Она закатила глаза: - Ты собираешься войти, или мне придётся сидеть с ребёнком на лестнице? - Чьё это? - спросил он, перешагивая через порог и осторожно закрывая за собой дверь. Гермиона улыбнулась: - Это принадлежит Падме и Дину, и является частью двойного набора. - Двойного набора? - переспросил он, всё ещё в изумлении. - У них девочки-близняшки, как ты и сам отлично знаешь, - прошипела Гермиона. - Я просто не ожидал увидеть их здесь, - объяснил он, приходя наконец в себя. Он наконец оторвал свой взгляд от спящего младенца. Давно он не видел Гермиону одетой так просто: в джинсы и футболку. - Хочешь чаю? - спросила Гермиона, уже направляясь вниз, - Шивани спит в кроватке на кухне, и я не хочу оставлять её одну слишком долго. Он проследовал за ней вниз по лестнице, рассматривая черноволосого младенца у неё на плече: - Я пришёл просить тебя об одолжении. - Вот как? - спросила она, подходя к плите и волшебной палочкой зажигая огонь под чайником. - Корделия решила сегодня вечером организовать вечеринку-сюрприз для Ланса, - объяснил он. Гермиона ахнула: - Я и не знала, что у него день рождения! - Да, завтра ему стукнет сто пять лет. Гермиона вдруг разволновалась: - Наверное, Корделия хочет, чтобы я тоже пришла? Он кивнул: - Естественно. И ещё она хочет, чтобы ты привела Ланса к нам домой сразу после восьми, когда уже придут все гости. - А я обязана идти? - спросила она жалобно, накладывая свободной рукой две ложки чёрного листового чая в глиняный заварочный чайник. - Ты же знаешь, что да. И Ланс будет рад твоей компании: он ненавидит своих братьев, а они все приглашены. Гермиона издала глубокий вздох: - Похоже, у меня совсем нет выбора. Северус подошёл к ней и забрал чайник: - Я сделаю чай. А ты не можешь положить её в люльку? - Могу. Но не хочу. Она такая мягкая! - сказала Гермиона, с обожанием глядя на свою крестницу. Он в изумлении наблюдал, как она прижалась носом к спящему ребёнку и глубоко вдохнула. - И она так вкусно пахнет! - добавила Гермиона, зажмурившись - А если как следует прислушаться, то можно услышать, как она будто немного всхлипывает во сне. Она снова посмотрела на Северуса, и рассмеялась выражению полного ужаса на его лице. Подойдя к люльке, она аккуратно уложила Прею рядом с её спящей сестричкой: - Даже ты должен признать, что они - замечательные! - она повернулась, и взяла чашку чая из его рук. - В каком это смысле ‘даже ты’? - он заглядывал в люльку через край, сохраняя безопасную дистанцию, - Они вовсе не так уродливы, как некоторые существа, которых мне довелось встречать, - заключил он, садясь за деревянный стол. Гермиона беззвучно рассмеялась: - Я передам твои комплименты Падме и Дину, - она села напротив него, и перевела тему разговора, - Мне ужасно неловко, как же я встречусь сегодня с Корделией? - Я ожидал этого, - кивнул он, отпив глоток чая, - поэтому и хотел поговорить с тобой. Совершенно необходимо, чтобы ты сегодня вела себя как всегда. - Я не очень хорошо умею прятать свои эмоции, но я постараюсь, обещаю. Он смотрел на неё несколько секунд, любуясь тем, как несколько прядей волос выбились из её хвоста и упали на лицо: - Имей ввиду, Гермиона, что ничего не изменилось. Всё ровно так же, как продолжалось на протяжении многих и многих лет. Единственное, что изменилось - это то, что теперь ты узнала обо всём. Она встретила его взгляд и кивнула: - Ты прав. Ланс тоже сказал нечто подобное. К тому же, думаю, я уже справилась с шоком. Это ведь ты женился на ней. Понятно, если ты можешь быть таким великодушным, то и я смогу по крайней мере не обращать внимание. - Уверяю тебя, моё великодушие выросло целиком из эгоизма. Зачем мне пилить сук, на котором сижу? Она пожала плечами: - Я не могу притворяться, что понимаю тебя, Северус. Не думаю, что сама смогла бы так жить. - У меня не было выбора. Возможно, придёт время, и у тебя не будет выбора, кроме как жить так, - его взгляд привлекло её обручальное кольцо, - Сейчас наблюдается настоящая эпидемия внебрачных романов в магическом сообществе. Она снова пожала плечами: - Может быть, и эпидемия. И может быть, я слишком наивна. Но мне это всё не нравится. И я не могу оправдывать измены. Не успели эти слова вырваться из её рта, как она пожалела о сказанном. Разве она, будучи замужней женщиной, и не важно, в какой ситуации, не мечтала ли регулярно как раз об этом самом мужчине, сидящем перед ней? Он осушил остатки чая: - Могу я рассчитывать на то, что ты не станешь устраивать разборки с моей женой прямо посреди праздника? - Ну, конечно, можешь, Северус! Разве я хоть раз предала твоё доверие? Он увидел в её карих глазах только искренность, и вдруг понял, что эта девочка, которая сидела напротив него, знала о его личной жизни больше, чем кто-либо другой во всём мире. Как странно: - Нет. Ты никогда не предавала моего доверия. И я знаю, что тебе можно доверять, - он поднялся из-за стола, - Тогда до вечера! Она смотрела, как он уходил: - Как я узнаю, что все гости уже пришли? - Я пришлю патронуса. Она кивнула, и взглянула на спящих малышек: - Хочешь попробовать, пока не ушёл? - спросила она, указывая на люльку. - Прости, что? - Ну, знаешь, - сказала она с улыбкой, - я имею ввиду, подержать одну из девочек. - Ты совсем с ума сошла? Она захихикала: - Будем считать, что не хочешь.

ssSss

Ланс доковылял до кухни, где Гермиона как раз кормила Шивани. Прея уже поела, и довольно гулила, глядя на три ложечки, которые Гермиона запустила левитировать над люлькой. - Малыши! - воскликнул Ланс с улыбкой. Он пощекотал Прею под подбородком и тут же был вознаграждён беззубой улыбкой, - Близняшки Падмы? - Да, - ответила Гермиона, - Это Прея, а вторая - Шивани. Он медленно сел и стал наблюдать, как Гермиона кормит ненасытную малышку: - Похоже, тебе с ними удивительно комфортно. - Я бываю с ними довольно часто, - объяснила она, - к тому же, они очень хорошо себя ведут! С Джеймсом Поттером с одним куда сложнее, чем с ними двумя. - Чей это голос я только что слышал? Северуса? - Да. Корделия пригласила нас с тобой сегодня на ужин. Ланс ахнул: - Чёрт побери! Она снова планирует эту свою чёртову вечеринку-сюрприз, не так ли? Гермиона уставилась на него, пытаясь прямо на ходу придумать какое-нибудь объяснение, почему нет. Ланс покачал головой: - Неужели я обязательно должен проходить через это испытание каждые пять лет? Из-за того лишь, что сорвались её планы на выходные, не должны страдать и все остальные! - Ну, может быть это и не вечеринка, а просто ужин с ней и с Северусом? - сказала она, точно зная, что покрасневшие щёки выдают её с головой. Ланс подвинул очки повыше на переносицу, и уставился на неё: - Я не вчера родился, девочка. У неё там будет вся чёртова семья. Ты ещё не знакома с моим младшим братом, Галахадом. Просто тряпка, а не мужик. Терпеть его не могу. Гермиона рассмеялась: - Выходит, и ты, и все твои братья названы в честь рыцарей Круглого Стола? - Представь себе. Моя мать была полной идиоткой. Бедивер, Тристан и Гавейн - вот ещё три брата. Гавейн - единственный из всех, кого я могу хоть как-то терпеть, если очень надо. - Но разве Гавейн и Ланселот не должны быть кровными врагами? Ланс хихикнул: - Ещё как должны. Глупая женщина не очень-то разобралась, верно? Посмотри на меня: я должен был быть просто огромной горой мышц, а что она получила вместо этого? Цветочек полтора метра ростом. Отлично получилось, надо сказать. Шивани улыбнулась, радуясь смеху Гермионы. - Но разве одну из твоих сестёр не зовут Мэри? Я бы ожидала Джиневру, или как минимум Моргану. Ланс усмехнулся: - Их зовут Мэри и Джейн. Гермиона фыркнула: - Это будет интересно, когда вы соберётесь все вместе. - Мда, - проворчал Ланс, вдруг поднимаясь, - Пойду-ка я схожу в магазинчик к Мадам Малкин. У меня нет достаточно ужасного сюртука для сегодняшнего вечера. Раз Корделия настаивает на том, чтобы устраивать для меня эти жуткие вечеринки, то меньшее, чем я могу отплатить - это смутить её вульгарностью своей одежды!

ssSss

Падма забрала близняшек сразу после трёх, и Гермиона провела почти весь остаток времени, пытаясь укротить свои непослушные кудри. У неё получалось совсем не так красиво, как когда Падма зачаровывала её волосы, но они больше не были слишком лохматыми, как обычно, а обильное количество сликази совершало чудеса. Оставшись довольной своим внешним видом, она пошла искать Ланса, который уже ждал её в холле с эбонитовой тростью в руке. Она не смогла сдержаться, и раскрыла рот при виде его наряда. - Что думаешь? - спросил он, ковыляя по кругу, чтобы показаться ей со всех сторон. Сюртук, который он выбрал, был самого кричащего розового цвета, какой когда-либо видела Гермиона, к тому же он был расшит золотыми и серебряными звёздами. На голове набекрень была надета весёленькая шапочка таких же цветов. Гермиона не могла себе представить более дурацкий наряд. - Просто гениально. Для Корделии как раз подойдёт, - эта мысль принесла ей истинное наслаждение. - Прямо как я и надеялся! - сказал Ланс, - Наверняка сегодня придут некоторые её друзья из Министерства Магии - не могу дождаться выражения её лица! - А Северус еще не прислал своего патронуса? - спросила девушка, взглянув в сторону двери, - Он обещал подать знак, когда все гости соберутся. Ланс покачал головой: - Ещё нет. Подождём в твоём кабинете? - Давай, конечно! - она открыла дверь в кабинет, но ещё до того, как Ланс успел прошаркать по ковру, они услышали слабый свист, и самый большой патронус, какого Гермиона когда-либо видела, прошёл в дверь. Она с удивлением смотрела на огромную серебряную фигуру, которая приземлилась на пол, растянув свои кожистые огромные крылья. Гермиона ожидала увидеть серебристую лань, о которой так много рассказывал ей Гарри, но не было никаких сомнений: эта серебряная фигура в её холле была фестралом. Патронус повернул к ней свои пустые глазницы и коротко кивнул. Она внимательно смотрела на него в ожидании сообщения, и пыталась угадать, будет ли у монстра голос Северуса, или же этот патронус вообще возможно принадлежал кому-то другому? Фестрал так и не открыл рта, и через несколько секунд растаял в воздухе. Ланс вздохнул: - Что же, похоже, нам пора идти. Они не спеша обошли парк, и когда наконец подошли к дому Северуса и Корделии, Гермиона глубоко вздохнула, успокаивая сердцебиение. Ей придётся быть очень аккуратной рядом с Корделией. И рядом с Северусом тоже. Ей не хотелось в этот раз привлекать к себе внимание, как вышло на приёме в Хогвартсе. Моэ ответила на её стук, и тут же глубоко нахмурилась: - Мастер Ланселот, - прошипела она, - И что это вы такое надеть? Ланс хихикнул: - Что не так, Моэ? - Ты выглядеть совсем как клубкопух! Ланс посмотрел на свой кричащий сюртук: - А мне как раз кажется, что очень даже эффектно! Всё ещё качая головой, маленький эльф проводила их в бальный зал, и когда двери открылись, раздался громкий хор: - Сюрприз! Ланс притворно удивился: - Что? Сегодня чей-то день рождения? Гермиона закатила глаза, и затем по-быстрому снова вернула на лицо улыбку, увидев, как Корделия устремилась к ним с протянутыми для объятий руками. - О, дядя Ланс! - жеманно проговорила та, целуя его в обе щёки, - Поздравляю тебя с днём рождения! Повернувшись к Гермионе, она поцеловала в щёки и её: - Спасибо, что привела его, дорогуша! - прошептала она, - А у тебя не получилось убедить его не надевать этот идиотский наряд? Гермиона в ответ произнесла с невинным видом: - Я подумала, что он выглядит довольно мило. - Ты правда так думаешь? - Корделия покачала головой, - Если ты подойдёшь к бару, дорогуша, Северус приготовит тебе что-нибудь выпить. Гермиона была рада поводу отойти от Корделии, и прошла через комнату, стараясь избегать скучных престарелых Миллов по дороге. В зале присутствовало более сорока человек, и некоторых она даже не узнала. Хотя она хорошо слышала протяжный голос Люциуса Малфоя откуда-то справа. Северус усмехнулся, когда она подошла к нему: - Он знал про вечеринку! - сказал он, кивая в сторону старика. Гермиона улыбнулась: - Да, знал. И совсем не был рад. - Думаю, он надел этот жуткий наряд только чтобы досадить Корделии? - спросил Северус. - И снова ты угадал, - ответила она, принимая бокал красного вина из его рук. - У тебя всё хорошо получилось с Корделией. Гермиона пожала плечами: - Не волнуйся, я буду хорошо себя вести. - Я знаю, и ещё знаю, что ты не была в восторге от самой идеи прийти сюда сегодня. Надеюсь, что то, что я посадил тебя рядом со Сьюзан и Драко, послужит хоть небольшим утешением. Она моментально просветлела: - Они тоже здесь? - спросила она, оглядываясь и заметив их в углу комнаты, - Спасибо, Северус. Если бы мне снова пришлось сидеть с тётей Джеммой, я бы точно удавилась. - Всегда пожалуйста, - ответил он, - А теперь я должен идти к гостям. Увидимся позже.

ssSss

Драко был уморителен, как всегда, но несмотря на это, Гермионе эту вечеринку-сюрприз было очень сложно вынести. Перед тем, как сесть за стол, Сьюзан объявила, что беременна. Искренне порадовавшись за Сьюзан и Драко, Гермиона не могла не пожалеть себя. Гарри, Рон и Драко однажды отправят целое поколение своих детей в Хогвартс, а она, вероятно, будет просто с завистью наблюдать за ними. Она вспомнила, что Невилл сказал о своём боггарте, как он мог бы быть им самим - старым, одиноким и нелюбимым. Она знала, что в этом безопасном послевоенном мире одиночество стало и её самым большим страхом. Её дискомфорт только усилился, когда кто-то из престарелых родственников спросил, где Тео, и Корделия ответила: - Наш дорогой Теодор всё ещё за границей. Гермиона подумала, что она очень даже хотела бы найти «нашего дорогого Теодора» и свернуть ему «нашу дорогую» шею. Не успела она об этом подумать, как словно по подсказке её выкованное гоблинами кольцо начало покалывать. Она положила вилку, и спрятала руку на колени под столом. Охваченная паникой, она крутила кольцо на пальце, не желая, чтобы оно начало жечь. Только не сейчас, в комнате, полной людей. Она давно ждала, что этот день придёт, но не знала, насколько сильной будет боль, и предпочла бы не испытывать унижение в комнате, полной людей, впервые переживая акт неверности своего супруга. Разволновавшись, она извинилась, и бросилась в туалетную комнату, включила струю холодной воды, и подставила безымянный палец под воду. Она продержала его так несколько минут, и когда выключила воду, покалывание прекратилось. Гермиона вернулась в бальный зал, пытаясь понять, не почудилось ли ей это ощущение. Снова занимая своё место за столом, она взглянула на другой конец стола, где Северус сидел рядом со своей женой. Он не поднял на неё взгляд, и она порадовалась, что он не заметил её панику. Остаток ужина прошёл без инцидентов, и Гермиона заметила, что Северус практически ни разу не посмотрел в её сторону. Она размышляла, не сказал ли ему кто-нибудь что-нибудь о них. Если Ланс так честно говорил с ней о своих подозрениях, было бы логично, если бы он поделился подобными же комментариями и с Северусом. В любом случае, она скучала по его вниманию, и не могла дождаться, когда наконец закончится вечер. К тому времени, как унесли посуду после десерта, она была уже выжата, как лимон. Будучи не в настроении для ничего не значащей болтовни, она находила шутки Драко просто скучными, болезненную старость Ланса раздражающей, а притворство Корделии откровенно дурацким. С того места, куда её посадили, ей была отлично видна свекровь, и эта манера Корделии постоянно по-собственнически класть свою наманикюренную руку на плечо Северуса была для неё просто невыносимой. Её почти что тошнило. Когда подали кофе, Корделия сопроводила группу своих друзей и родственников в кабинет, и Ланс наконец перестал вести себя, словно при старческой деменции. Многие из гостей уже ушли, а Гермиона задержалась с Драко и Сьюзан. Через некоторое время Северус тоже присоединился к их компании. Он пожал руку Сьюзан и повернулся к Драко: - Люциус сказал мне, что вас можно поздравить, - протянул он, пожимая руку Драко. Драко улыбнулся: - Для человека, настаивающего на том, что не любит младенцев, отец распространяет новости довольно быстро. Северус повернулся и встретился взглядом с Гермионой: - Как поживает моя ассистентка этим вечером? Девушка через силу улыбнулась: - Спасибо, хорошо. Он сел напротив неё и поставил пустой бокал на стол: - Могу я попросить передать мне бутылку вина? - спросил он её, указывая рукой на бутылку на столе. Она встала и протянула руку. Подняв наполовину пустую бутылку, она наклонилась через стол, чтобы наполнить его бокал, как вдруг, совершенно безо всякого предупреждения, её руку неожиданно охватило самое интенсивное ощущение жжения, какое она ощущала в жизни. Она не смогла сдержать вскрик, и уронив бутылку на белоснежную скатерть, инстинктивно прижала свою левую руку к груди. Вино разлилось красным пятном по белоснежной скатерти, а Драко и Северус вскочили из-за стола. Глаза Северуса скользнул с руки Гермионы на её лицо, и когда она встретила его взгляд, по панике в её глазах он понял, что кольцо наконец стало жечь. По взгляду Северуса Гермиона сразу увидела, что он точно знает, почему она уронила бутылку, и сквозь слёзы она молча умоляла его вывести её из комнаты полной людей, многие из которых повернулись, чтобы узнать, из-за чего поднялась суматоха. Ланс вынул волшебную палочку из своей дерзкой мантии. - О, Боже, - воскликнул он громко, уничтожая пятно на столе, - Эти бутылки ужасно скользкие! Он пристально посмотрел Северусу в глаза через свои маленькие очки: - Северус, уже двенадцатый час, а насколько я помню, вы с Гермионой обещали смешать для меня особенное зелье ко дню рождения. Время почти вышло, так что почему бы вам не заняться делом, дорогой мой мальчик! Северус взглянул на него с выражением глубочайшей благодарности: - Чуть не забыл, - ответил он, кидая взгляд на часы. Он обошёл стол и взял Гермиону под локоть, - Простите нас, леди и джентльмены, это не должно занять много времени. Не ожидая ответа, он подтолкнул Гермиону к выходу и вниз по лестнице в подвал. - Это кольцо? - прошептал он, когда они достигли лестницы в лабораторию. - Да, - сказала она дрожащим голосом, - знаю, ты предупреждал меня, но я не думала, что это будет настолько больно. Спасибо, что вытащил меня оттуда. - Скажи спасибо Ланселоту, - пробормотал он, открывая дверь. Он шагнул в сторону, позволяя ей войти и посмотрел ей в лицо, когда факелы на стенах осветили комнату. С её щёк сошёл цвет, и было видно, что она изо всех сил старается сдержать слёзы. - Сядь, - скомандовал он, указав на табуретку, и торопясь в сторону кладовки, - я знаю, что поможет унять боль. Проигнорировав его указание сесть, Гермиона шагала взад-вперёд, сжав зубы. Жар от кольца, выкованного гоблинами, заставлял гореть всю её руку, как в огне. Шагая, она держала левую руку с растопыренными пальцами. Они выглядели как всегда, и она с остервенелостью чесала безымянный палец ногтями правой руки. Северус появился из кладовки с банкой жёлтой жидкости: - Если будешь чесать кольцо, будет ещё хуже, - сообщил он, наколдовав стеклянную пиалу. - Чёртов ублюдочный изменщик! - шипела Гермиона. Она подняла пустой флакон со скамьи и швырнула его в каменную стену, стараясь не представлять себе, как Теодор трахается с какой-то привлекательной женщиной. Северус взглянул на разбитое стекло и повернулся к ней, подняв одну бровь. Гермиона покачала головой: - Извини, Северус. Знаю, это ребячество. Но я просто ужасно зла! Всего раз он слышал, как она ругалась, и он с беспокойством посмотрел на неё, открывая банку и наливая половину содержимого в стеклянную пиалу: - Не надо извиняться. Я гораздо больше рад праведному гневу, чем слезам самобичевания. Она усмехнулась с печалью в голосе: - Что же, готовься, Северус Снейп. Слёзы ещё могут появиться, - она посмотрела на пиалу, - Настойка маринованных щупалец растопырника? Он удивился: - Тебе приходилось её использовать!? Она кивнула, и её лицо исказилось гримасой боли от усилившегося жжения кольца: - Я варила её для Гарри, когда Долорес Амбридж заставляла его резать свою собственную руку на пятом курсе, - она снова взглянула на пиалу, - Я думала, что настойка растопырника годится только для порезов; разве она не усиливает боль от ожогов? - Обычно да; но у тебя нет ожога; ты испытываешь магически вызванные эффекты из-за нарушенной клятвы, - объяснил он. Она опустила свою пульсирующую руку к пиале: - Ты уверен в этом? - Конечно, уверен, - огрызнулся он, - Я много раз использовал настойку растопырника для кое-кого, страдающего именно от этих эффектов. Ты мне не доверяешь? Она окунула руку в жидкость: - Извини, Северус. Конечно, я доверяю тебе, - она издала вздох облегчения, - Так гораздо легче. Он недовольно проворчал что-то и отвернулся от неё. Взяв банку с остатками настойки, он повернулся, чтобы отнести её обратно в кладовку. - Пожалуйста, не уходи, Северус, - взмолилась она, - Я не должна была сомневаться в тебе. Просто… я не хочу оставаться сейчас одна. Он остановился и снова повернулся к ней. Поставив банку на скамью, он взял свой стул и сел рядом с ней. Казалось, она вот-вот снова расплачется. - Поговори со мной, - взмолилась она, - Боль уже совсем не такая, но я бы не хотела сейчас думать о моём муже и его теперешнем занятии. Он сплёл пальцы: - О чём желаешь поговорить? Она немного помолчала: - Что это за другая женщина, которую ты знал, и которая принесла клятву верности? Это та же, что ты упомянул в день моей свадьбы? Он нахмурился: - Это совершенно не твоё… - Это была твоя мать, да, Северус? Он секунду молча глядел на неё, и она уже успела испугаться, что зашла на этот раз слишком далеко, что он сейчас просто в злости уйдёт из комнаты. Но вместо этого Северус глубоко вздохнул, - Да, это была моя мать. В высшей степени глупейшая женщина. - Значит, я тоже в высшей степени глупейшая женщина? - Да, - сказал он, - Ты повела себя в высшей степени глупо, когда согласилась дать эту клятву, Гермиона. И также, как и ты, моя мать точно не была дурой. Основным отличием между вами является лишь то, что она в самом деле искренне любила моего отца. Я никогда не пойму, почему, и за что, но жжение кольца для неё было не только физической пыткой, но и сильнейшим эмоциональным мучением. - Это не очень-то похоже на слишком счастливый брак. Он криво посмеялся: - Их брак был ужасен. Я не имею представления, как они познакомились, но уверен, что она опоила его любовным зельем. Она не была одарена красотой, а мой отец в молодости был довольно хорош собой. К сожалению, мне посчастливилось получить внешность матери, - сказал он с кривой ухмылкой. Гермиона не смогла не провести параллель между Эйлин Принц и Меропой Гаунт. Было какое-то пугающее сходство между родителями Тома Рэддла и Северуса: - Я однажды видела фотографию твоей матери, Эйлин Принц. Северус был поражён: - Ты знала? Откуда? - Я кое-что разузнала насчёт Принца Полукровки, когда Гарри нашёл твой учебник по зельеварению, - объяснила она, - и потом, когда ты… ушёл в конце нашего шестого курса, я просмотрела кое-какие старые номера Ежедневного Пророка, и нашла объявление о твоём рождении. Из того, что я прочитала, я сделала вывод, что твоим отцом был магл. - Да, он был магл. Худший из маглов, - сказал он сквозь зубы, - Я не хочу унижать маглов вообще, Гермиона, но мой отец был особенно хреновым экземпляром. Он ненавидел магию; он пил; он был скуп на те небольшие деньги, которые имел, и щедр на кулаки. - Ты был единственным ребёнком, Северус? - Да. Я родился сразу после их свадьбы, и у моей мамы было множество выкидышей после моего рождения. Не удивительно, учитывая, что отец её периодически использовал как грушу для битья. Гермиона снова замолчала, поражённая его открытостью. Какое ужасное детство у него наверное было! Её взгляд упал на всё ещё горящую руку, погруженную в жёлтую жидкость: - Её кольцо часто жгло? - Весьма, - ответил он, глядя на её выкованное гоблинами кольцо, - Он регулярно исчезал на все выходные с зарплатой за всю неделю, и именно в этих случаях обычно её кольцо срабатывало. - Тебе, наверное, было её очень жаль? Он постучал ногтями по скамье, и на секунду она подумала, что он ничего не ответит: - Сначала я очень сочувствовал ей. Я обнаружил пользу настойки растопырника на втором курсе Хогвартса, и это принесло ей некоторое облегчение, но чем больше я взрослел, тем больше терял терпение. Она так легко могла уйти от него - ведь она была ведьмой; и её долгом было защитить своего единственного ребёнка. Но потом я понял, что она выбрала его, а не меня, и я ожесточился на неё за это. Я перестал поставлять ей настойку растопырника, и тогда… - И что тогда? - спросила Гермиона зачарованно. Он отвернулся от Гермионы: - Когда я вернулся домой после выпускного, я увидел, что эта глупая женщина взяла кухонный нож и в отчаянии отрезала свой собственный безымянный палец. Гермиона ахнула: - О, нет! - Она практически истекла кровью, - продолжал он равнодушно, - И несколько месяцев спустя умерла. - Это просто ужасно, - прошептала она, - А твой отец? - Он спился, и рано умер, ещё до того, как я вернулся в Хогвартс преподавателем. По нему я точно не горевал. Она сидела, уставившись на него в ошеломлённом молчании. Прошла ещё минута или две прежде, чем она вспомнила о собственной проблеме. Она снова посмотрела вниз на свою руку: - Ты рассказал мне это всё, потому что хотел рассказать, или только чтобы отвлечь? - спросила она, слабо улыбаясь. - Возможно, и то, и то, - ответил он, - У тебя каким-то образом получается вытащить из меня информацию с удивительной лёгкостью, должен заметить, Гермиона Грейнджер, так что вероятно, я просто перестал сопротивляться. К тому же, я впечатлён тем, как ты справилась сегодня - и с Корделией, и со своим кольцом. Её глаза снова наполнились слезами: - Я знаю, что мне не так плохо, как было твоей матери, Северус. Но всё равно это больно. Знаю, я не любила Теодора, но мне всё равно не доставляет удовольствия воображать его с другой женщиной. Они немного помолчали, глядя на кольцо. Стремясь слишком не зацикливаться на Тео, Гермиона подумала о Корделии. - Я наблюдала за Корделией за ужином, - сказала она, - Она ведёт себя с тобой, как со своей собственностью; не понимаю, как ты можешь терпеть, когда она тебя так лапает. Она посмотрела на него и поняла, что сказала не то. По выражению его лица она поняла, что он воспринял эти слова как критику в свой адрес. - Что же, можно было бы подумать, - рявкнул он, - что если сегодняшние события и могли бы тебя чему-нибудь научить, так это тому, что не всегда можно контролировать действия своего супруга. Она наклонила голову, и, чувствуя себя совершенно подавленной, не смогла сдержать слезу, которая стекла по её щеке: - Не надо было мне этого говорить. Я не хотела тебя задеть, Северус. - А я не хотел расстроить тебя, - мягко сказал он, - Давай, утри свои слёзы. Ты вела себя сегодня как настоящий герой! К её удивлению, он протянул вперёд руку, и большим пальцем вытер слезу с её щеки. Его рука задержалась на секунду, и она закрыла глаза, прижимаясь к его прикосновению. Он уронил руку, услышав, как настежь распахнулась дверь лаборатории, и разгневанная Корделия вошла в комнату. - Что здесь происходит? - требовательным голосом спросила она, - О чём ты только думал, Северус? Исчезнуть вот так! Ведь пойдут слухи! Его глаза сузились: - Нам было необходимо уйти, Корделия, и это из-за твоего собственного сына! - выплюнул он, указав на руку Гермионы. - Что чёрт побери ты… - она остановилась, и её лицо озарилось пониманием, - А, понятно. - Быстрая идея Ланса позволила нам покинуть зал под предлогом создания зелья для него. И честно говоря, меня совершенно не волнует, пойдут ли слухи, Корделия. Корделия поставила руки на пояс: - Что же, разве это дело действительно требует вашего общего нахождения здесь такое продолжительное время? - Именно. Гермионе сейчас очень больно, и она не хочет оставаться одна, учитывая обстоятельства. Избегая взгляда невестки, Корделия повернулась и вышла из лаборатории: - Я жду вас обоих наверху как можно скорее, и я буду благодарна, если вы будете выглядеть так, будто вам здесь было хорошо. Гермиона ответила: - Что же, по крайней мере, Теодору сейчас точно хорошо. Корделия приостановилась выходя, но так и не обернулась. Северус посмеялся, когда она вышла, и Гермиона посмотрела на него, радуясь его смеху. - Вот это был ответ! - отметил он. Она улыбнулась: - Я не смогла удержаться. Медленно она вынула руку из настойки: - Прекратилось! - воскликнула она радостно, - Боль прошла. Северус достал свою волшебную палочку, призвал полотенце и кинул его ей: - Рад слышать. Она подняла белое пушистое полотенце, и вытерла руку, шевеля пальцами будто убеждаясь, что жжение действительно прекратилось. Она посмотрела на свои часы и ухмыльнулась: - Всего десять минут, - самодовольно сказала она, - Выносливость никогда не была сильной стороной Тео. Северус наложил исчезательное заклятие на стеклянную пиалу со всем содержимым, и наградил её весёлой улыбкой: - Думаю, всё же Распределяющая шляпа поместила тебя очень правильно, Гермиона. Он подошёл к полке и взял в руки маленький синий флакон. - Кое-что для Ланса? - спросила она. Он кивнул: - Зелье, временно окрашивающее волосы в тот же цвет, что и наряд. Гермиона хихикнула: - Розовые волосы! Корделия будет в восторге! Он вернулся к выходу, и Гермиона улыбнулась ему с благодарностью: - Спасибо, Северус. За эти последние месяцы ты спасал меня столько раз, что я не могу и сосчитать, - она подняла руку и посмотрела на своё кольцо, - Решение принять это кольцо было, пожалуй, самым смехотворным из всех, что я приняла за всю свою жизнь. - Что это? - спросил Северус, схватив её за руку и уставился на маленький шрам на запястье. Она попыталась отнять руку: - Ничего, - настаивала она. Указательным пальцем второй руки он провёл по длинному светлому шраму на её коже: - Откуда у тебя этот шрам? Она попыталась отнять руку, но Северус держал её крепко, словно в тисках: - Ниоткуда. - Говори! - рявкнул он, всё ещё разглядывая руку с выражением ужаса на лице, - Это сделал я? Она не знала, что ответить. - Той ночью, в больнице Святого Мунго, - продолжал он, - когда ты пыталась вернуть мне мои воспоминания. Я взорвал стеклянную колбу. Она смотрела на него, не желая соглашаться, но понимая, что он всё равно поймёт. - Я не хотел причинить тебе вред. Мне ужасно жаль, - сказал он. Она нервно улыбнулась ему: - Ничего страшного. Честно. Она очень быстро зажила. - Я могу убрать тебе шрам… - Нет! Не надо… Я привыкла к нему! Он напоминает мне… Он напоминает мне, что я не всегда могу знать, что лучше для других. Он задумчиво смотрел на неё некоторое время, затем также задумчиво вернулся к изучению шрама. Казалось, он был где-то в другом месте, и она не могла прочитать его чувства по выражению его глаз. Он несколько раз медленно провёл пальцем вдоль её шрама, и она нашла это ощущение более чем приятным. Она была рада лишь, что он был слишком увлечён своими мыслями, чтобы заметить, как она дрожит от наслаждения. - Северус, - сказала она смущённо, - можно я заберу руку? Вдруг он осознал, что делает, и бросил её руку, словно та его укусила: - Прости, Гермиона. Я не хотел делать тебе неприятно. Неожиданно для самой себя, приободрённая поведением обоих их супругов, она наклонилась вперёд и прошептала: - Ты не сделал мне неприятно, Северус. Даже наоборот, вообще-то. Просто я испугалась, что если ты продолжишь ещё хоть немного, я вообще не захочу, чтобы ты останавливался. Несколько секунд она выдержала его взгляд, потом повернулась и направилась вверх по лестнице, ошеломлённая своей собственной дерзостью. Он смотрел, как она удалялась, наслаждаясь видом её тёмного силуэта и прыгающих на каждом шагу её кудрей, приятно удивлённый её кокетством. Он усмехнулся сам себе. Ближайшее будущее начинало выглядеть чрезвычайно интересно.