Отрицание

Толпа их сквозь века пройдет, безжалостна, буйна,

И, может быть, придет пора, когда мужчинам всем

Смятенье сердца принесет красавица одна,

Моей красавице равна – но все же не совсем:

Не будет детской простоты и взора гордых глаз,

И тела, нет которого прекрасней и стройней...

О ней скорблю: как в оны дни, Бог властвует сейчас...

Пускай! знал птицу феникс я в дни юности моей.

-У. Б. Йейтс, «Птица Феникс» -W. B. Yeats, «His phoenix» (перевод В. Рогов, источник https://www.phantastike.com/)

ssSss

Проснувшись в воскресенье утром, Гермиона не сразу поняла, от чего ей было как-то не по себе. Потребовалось несколько секунд, чтобы туман сна полностью рассеялся, и она вспомнила всё то, что случилось прошлым вечером. Со стоном она уткнулась в подушку. Её злость на Тео за ночь поутихла, зато она ужаснулась тому, что посмела сказать Северусу. После того разговора в лаборатории она с ним больше не общалась, если не считать простого ‘спокойной ночи’ перед уходом, и теперь можно было только гадать, что он вообще о ней подумал. Она не могла поверить в то, что произошло. Это было практически то же самое, что взять, и прямо сказать, что он ей нравится. Что он мог о ней подумать? Она гадала, что бы произошло, если бы она не ушла, если бы осталась? Может быть, он сказал бы, что они должны оставаться коллегами и вести себя профессионально? Разозлила ли она его? Смутила ли? Или, возможно, польстила ему? Почувствовав неожиданный прилив энергии, она скинула с себя одеяло и пошла в душ. По дороге она вдруг осознала, что оказалась ужасной лицемеркой. Она целую неделю обвиняла Корделию Милл за её внебрачный роман лишь затем, чтобы тут же переобуться, и начать флиртовать со своим бывшим профессором, и, что очень кстати, нынешним мужем самой Корделии! Сбросив пижаму, она шагнула под горячие струи воды, и принялась с остервенением тереть себя мочалкой, будто могла смыть с себя ощущение унижения. Её внимание привлекло к себе её обручальное кольцо, и вытянув левую руку вперёд, она размышляла, не был ли вызван этот вчерашний приступ смелости её раздражением к Тео? К Теодору чёртову Нотту? Мысль о нём заставила её нахмуриться. Была ли это всего лишь одноразовая акция с его стороны, или он завел себе постоянную девушку? Она решила, что необходимо сходить в Диагон-Аллею: в ближайшие недели ей могло понадобиться гораздо больше щупалец растопырника. Она опустила свой взгляд на тонкий светлый шрам на своём запястье прямо под большим пальцем. Гермиона никогда и не думала, что его стоило бы прятать от Северуса, и в каком-то смысле была рада, что не делала этого. Она уже давно восхищалась его тонкими длинными пальцами, и воспоминание о том, как он касался ими её кожи, стоило того, чтобы запомнить. Но работать в понедельник наверняка будет ужасно неловко, и уже вторую неделю подряд она была совсем не рада тому, что выходные заканчивались. Но тем не менее, выходные всё же закончились, и шагая через площадь Кенсингтон в понедельник утром, Гермиона пыталась придумать, как ей сегодня общаться с Северусом; она искала какую-то тему для разговора, которая могла бы отвлечь внимание от субботних событий. Вдруг прямо перед девушкой приземлилась сорока, и принялась отчаянно выклёвывать что-то из трещин в брусчатке. Когда Гермиона приблизилась, та недовольно взлетела в воздух с громким криком. Это ничего не значащее происшествие заставило девушку вспомнить нового патронуса Северуса - фестрала. Она улыбнулась: это была идеальная тема для разговора. Ведь из-за всего этого волнения в субботу вечером она так и не спросила его о патронусе, который явился, чтобы пригласить их с Лансом на вечеринку. Когда она открыла дверь в лабораторию, Северус уже работал за своей рабочей скамьёй, и под его котлом уже горел огонь. Он посмотрел на неё, подняв бровь, и она снова задумалась, что могло произойти, останься она в субботу вечером. - Доброе утро, - сказал он, всё ещё глядя на Гермиону. - Доброе утро, Северус, - ответила она, понимая, что её радостный голос звучит неестественно и натянуто. Положив журнал с записями на свою рабочую скамью, Гермиона направилась к полкам, и выбрала ингредиенты себе на утро. Её искренне интересовал его патронус. - Северус? - начала она, - Тот патронус, которого ты прислал за нами в субботу вечером? - Да? - ответил он. По неуверенности в его голосе она поняла: он очень надеялся, что это вопрос не возникнет. - Он был твой? Он не ответил, и она выложила ингредиенты на стол, прежде чем повернуться к нему. Она была твёрдо убеждена, что в этот раз не позволит ему уйти от ответа: - Он был твой, Северус? Тот патронус? - Конечно, мой, - отрезал он, - Я же сказал тебе, что пришлю, когда гости соберутся. - А когда он успел измениться? Северус с глухим стуком поставил на стол ступку и пестик, и повернулся к ней лицом, облокотившись на край скамьи. В его тяжёлом взгляде без сомнения читалось предупреждение: - О чём ты? - вслух сказал он. Она нервно сглотнула: - Твой патронус когда-то был ланью, а теперь стал фестралом. Мне просто стало интересно, когда он изменился. Хотя такое и бывает, но всё равно, смена патронуса - это необычно, к тому же, я никогда не слышала, чтобы у кого-нибудь патронусом был именно фестрал. Он со стоном вернулся к работе: - Я не знаю точно, когда он изменился. У меня довольно долгое время не было необходимости посылать патронуса, и когда однажды я его всё же его вызвал, он принял форму фестрала. Это было примерно года через два после поражения Тёмного Лорда. По его ровному тону она понимала, что он не хочет больше обсуждать эту тему, но не смогла удержаться: - Я где-то читала, что только очень сильные волшебники в состоянии создать патронуса в форме магического существа. Он издал короткий ироничный смешок: - Ты что, надеешься подлизаться ко мне и лестью вытащить из меня всевозможные признания, Гермиона? Она почувствовала, как её щёки покраснели: - Мне просто любопытно, и я не пыталась подлизываться к тебе. - Постоянные чёртовы вопросы, - сказал он, качая головой, - Ты когда-нибудь видела, чтобы у волшебника изменился патронус? - Да. У Тонкс патронус изначально был зайцем, но потом он стал… волком. - И почему он превратился в волка? - Ну, - неловко сказала Гермиона, - потому что она полюбила Люпина. - Трогательно, не правда ли? - выплюнул он. Она посмотрела на него, пытаясь понять, на что он намекал. Если патронус Тонкс изменился, когда она влюбилась, значит ли это, что он перестал любить Лили Эванс? - На твоём месте я бы выбирал следующий вопрос с особой осторожностью, - сказал он, кидая на неё взгляд исподлобья, - существуют некоторые границы, через которые я отказываюсь переходить. Она нахмурилась: - Я для тебя совсем невыносима? - Да, совсем, - пробормотал он, хотя она увидела, что он с большим трудом сдержал усмешку при этих словах, - Но я чётко понимал, на что шёл, когда решился сотрудничать с тобой. Ведь я терпел твоё присутствие столько лет в классе! Так что я могу винить только себя. - Но почему именно фестрал, Северус? - Ты не думаешь, что он мне очень подходит? - спросил он, - В конце концов, насколько помню, ты и сама описала меня как ‘квинтэссенцию тёмного персонажа’? - Да, но почему, например, не ворон, или пантера, или может быть, питон? - Питон? - переспросил он, подняв на неё широко открытые глаза, - Может быть, я и был деканом Слизерина, но не думаешь ли ты, что после некоторых событий в финальной битве я мог растерять всю свою любовь к змеям? Она простонала от собственной глупости: - Извини, это была дурацкая идея, я не должна была так говорить. Но всё же, Северус? Почему именно фестрал? Почему животное, которое ассоциируется со смертью? Он со вздохом отложил в сторону палочку для помешивания: - Возможно, я сделал это подсознательно, чтобы позлить Альбуса Дамблдора, - предположил он, - Его патронусом, в конце концов, был феникс: животное, ассоциирующееся в основном с жизнью и воскрешением. Он был бы крайне недоволен тем, что мой патронус так близок к смерти. - Ты что, хочешь сказать, что мы сами можем выбирать себе патронусов? - Не осознанно, но вполне возможно, - ответил он, скрестив руки на груди. - И всё же, я так и не поняла, почему именно фестрал. - Почему фестралы считаются несчастливыми? - Потому что, чтобы появилась возможность видеть их, ты должен хотя бы однажды увидеть смерть. - Верно. И теперь, развивая эту мысль, как ты думаешь, почему фестрал может стать внутренней частью чьей-то личности? Она на секунду нахмурилась: - В случае, если человек чуть не умер? Она почувствовала знакомое чувство вины, как всегда, когда она вспоминала, что оставила Северуса умирать в Визжащей хижине. - Такова моя теория, - сказал он, кивнув, - И если ты простишь мне слишком уж поэтичную драму, я верю, что если чтобы увидеть фестрала, нужно сначала увидеть смерть, то коснувшись смерти, получаешь фестрала в качестве патронуса. Она посмотрела на него, сбитая с толку: - Когда ты говоришь ‘коснувшись смерти’, ты имеешь ввиду то, что маглы называют предсмертным опытом? Он сморщил лоб, и она поняла, что затронула ещё одну неприятную ему тему. - Наверное, можно назвать это и предсмертным опытом, - согласился он. Она ахнула: - Всё стало, как в тумане? А ты с кем-нибудь разговаривал? А у тебя был выбор - идти туда, или вернуться? Он удивился: - Как в тумане? Почему ты об этом спрашиваешь? - Потому что у Гарри был предсмертный опыт в ночь финальной битвы, когда Воландеморт ударил по нему убивающим проклятьем. Всё стало, как в тумане, и когда он очнулся, то оказался на вокзале, и разговаривал с Дамблдором. У него был выбор - пойти дальше, или вернуться. - Понятно, - ответил он со странным выражением лица. - У тебя было также? Ты с кем-то разговаривал? - вдруг оживившись, задавала Гермиона вопросы один за другим. - Боюсь, это не подлежит обсуждению. - Но если твоя теория о фестрале верна, - спросила она, размышляя вслух, - то почему патронус Гарри не стал фестралом? - Возможно, его предсмертный опыт не имел настолько глубинного влияния на его жизнь и личность, - предположил он, - каким, вероятно, был мой. Она покачала головой: - Я думаю, это маловероятно. Гарри очень изменился после той ночи, и думаю, что по большей части как раз из-за того, что чуть не умер. - А может быть, у его патронуса просто не было причины измениться? Гермиона подняла брови: - Значит ли это, что твои чувства настолько сильно изменились, что этого оказалось достаточно, чтобы изменить патронуса с лани на фестрала? - Мои чувства? - прошипел он с очевидной яростью, - Ты что, вообще не понимаешь, как соблюдать хоть какие-то границы, девчонка? Ты что, хочешь, чтобы я вот так раскрыл тебе свою душу и сердце и предложил на блюдечке с голубой каемочкой для исследования? Она опустила глаза, понимая, что зашла слишком далеко: - Просто мне… - Любопытно, - саркастично закончил он за неё, - Как это по-гриффиндорски! - Северус, - сказала она, полная решимости не дать ему себя запугать, - почему тебе всегда обязательно вот так выходить из себя? Иногда ты бываешь чертовски инфантилен! Разве ты не видишь, что я не пытаюсь тебя, как ты сказал, исследовать из чистого любопытства? Я просто пытаюсь тебя понять, потому что как мне кажется, тебе уже давно должно быть понятно, что мне на самом деле не наплевать! - Ты что, только что назвала меня инфантильным, стоя здесь, в моей же лаборатории? - переспросил он ошарашенно. - Да, я так тебя назвала, - сказала она, - И ты меня не напугаешь, Северус Снейп. Я больше не первокурсница, - она сложила руки на груди, и смело посмотрела на него. Он посмотрел на неё в ответ, повторив её позу: - Ты считаешь, что тот факт, что тебе не наплевать, автоматически даёт тебе право допрашивать и оскорблять меня? - Нет, я так не считаю. И я вовсе не хотела оскорбить тебя. Ты иногда просто сводишь меня с ума этой своей язвительностью. - Что же, а ты сводишь меня с ума своим любопытством, - прорычал он. Они продолжили молча смотреть друг на друга, пока он наконец не проворчал с раздражением: - Может, нам наконец стоит вернуться к нашим общим делам? Она кивнула, и снова открыла свой журнал по зельям, с твёрдым намерением не расстраиваться. - Глупая девчонка, - пробормотал он себе под нос. Она посмотрела на него, но увидела, как уголки его губ искривились в еле заметной улыбке: - Глупый дядька, - прошептала она. - Ты это как-то не вовремя, - протянул Северус, - Твой договор заканчивается в конце этой недели, и пора будет его пересматривать. Он отошёл от рабочей скамьи в сторону кладовки. Она проследила глазами, как он исчез из виду, размышляя, действительно ли он раздумывал прекратить сотрудничество, или просто играл с ней. Когда он снова вышел из кладовки, комнату наполнила симфония Моцарта. - Ты ещё ни разу не ставил Моцарта! - воскликнула она. - Верно, - сказал он, - Похоже, ты не совсем умеешь контролировать своё любопытство, так что давай посмотрим, сможешь ли ты справиться с этой своей привычкой подпевать. Она покачала головой. Он был просто невозможен! Даже если бы это убило её, она была полна решимости удержаться и не издать ни звука. Оба некоторое время молча занимались каждый своим делом. Прошёл целый час, прежде чем она не удержалась, и снова заговорила: - Если ты решишь, что меня надо уволить, - тихо произнесла Гермиона, - я хочу, чтобы ты знал, что это были мои самые счастливые три месяца в жизни. Он поднял голову. Она улыбнулась, и добавила: - Несмотря на тот факт, что ты - самый сложный человек, с кем я имела честь быть знакомой. Он ухмыльнулся: - Что же, Гермиона Грейнджер, если ты решишь уволиться, то я хочу, чтобы ты знала, что это были мои самые занимательные три месяца в жизни, несмотря на тот факт, что я никогда не встречал более надоедливой ведьмы, - выражение его лица снова стало серьёзным, - Но если мы оба решим всё-таки продолжать сотрудничество, я хочу, чтобы ты помнила, что тема Лили Эванс не будет обсуждаться. Никогда. Она кивнула, соглашаясь, и устремила взгляд на свой кипящий котёл: - Мне нравится, что твой патронус - фестрал. Он подходит тебе, - сказала она.

ssSss

Пять дней спустя Северус сидел в своём кабинете за тяжёлым письменным столом. Любой, кто увидел бы его сейчас, решил бы, что он с интересом наблюдает за тремя маленькими девочками, играющими со своим отцом на площади, но на самом деле он смотрел сквозь них, размышляя о своей ассистентке. Свежесоставленный договор лежал перед ним на столе. Договор о постоянном сотрудничестве. Но он ещё не принял окончательного решения - хочет ли он предложить Гермионе такую юридически связующую позицию в его бизнесе, или нет. Со всей честностью к самому себе, ему стоило признаться, что не было ни одной причины, почему её не стоило бы оставить. За исключением того раза, когда она чуть было не добавила желчь василиска в своё зелье, она показала себя как весьма компетентный зельевар. Более того, у неё был явный талант к ведению бизнеса. А недавно она просто впечатлила его. Северус вспомнил вечеринку по случаю дня рождения Ланса: она перенесла и физическую боль, и неверность своего супруга с большой выносливостью, и вспомнив о том язвительном замечании, которое она сделала Корделии, он не смог сдержать усмешку. Её кольцо сработало ещё дважды после того первого раза, когда она была в лаборатории. Оба раза она спокойно призвала настойку растопрыника из кладовки, и просто продолжила работать одной правой рукой, замочив левую руку в жёлтой жидкости, унимающей боль. - Я могу чем-то помочь? - спросил Северус, когда это случилось второй раз, указывая на её больную руку, - Хочешь поговорить об этом? - Нет, спасибо, - спокойно ответила она, - Я уже совсем привыкла, и настойка растопырника действительно очень помогает. - А ты пыталась связаться с Тео? - Да, я отправила ему сову в воскресенье утром, сразу после вечеринки. И добавила отслеживающее заклинание, так что знаю, что он уничтожил письмо, даже не читая. Поэтому я не планирую ему больше писать. Они замолчали на несколько минут, пока Гермиона не вынула свою руку из пиалы и не взглянула на часы: - Впечатляет. Двенадцать минут на этот раз. Либо он растёт, либо использовал зелье, повышающее выносливость. Её отношение к тому, что было потенциально стыдной и неприятной ситуацией, удивляло его. Он восхищался её силой. А в субботу вечером, пока он смотрел на её маленькую бледную ладонь, и касался большим пальцем её светлого шрама, он вдруг понял, что больше не возражал, чтобы она знала. Воспоминания о Лили Поттер больше не доставляли ему боли, и хотя он не желал обсуждать этот долгий, болезненный период его жизни, тот факт, что Гермиона знала, больше совсем не злил его. Слова, которые она сказала, когда он наконец выпустил её руку в тот вечер - ‘Я просто боялась, что если ты продолжишь ещё хоть немного, я вообще не захочу, чтобы ты останавливался’ - своей дерзостью заставили его остолбенеть. Если бы она не развернулась и тут же не ушла, если бы она осталась стоять рядом с этой кокетливой улыбкой на губах, и голодным блеском в глазах, то что бы он сделал? Его воображение давало множество ярких ответов, и его фантазии вращались вокруг того, как он закопался бы рукой в её ароматных волосах, и прижал бы её к каменной стене лаборатории своим жаждущим телом. Он ощущал, как волны вожделения возникали в его теле, и гадал, почему же ему не хотелось искать бессмысленного романа с какой-нибудь незнакомой безымянной и благоразумной ведьмой. Без сомнения, связь с Гермионой Грейнджер значила бы несказанные осложнения в его жизни. И хотя он не хотел этого признавать, она стала ему больше, чем коллегой, и даже больше, чем обычным предметом страсти. Романтические отношения с Гермионой означали бы большое количество эмоциональных обязательств, а Северус Снейп не хотел эмоциональной связи. Было уже почти три часа, и Гермиона должна была вот-вот прийти, чтобы обсудить продление её договора. Вдруг пожелав оказаться подальше от знакомого окружения, он поднялся из своего кожаного кресла, и швырнул чёрную мантию на оттоманку, проходя мимо. Одетый в магловское чёрное пальто и брюки, он спустился по лестнице и вышел из дома. Закрыв за собой дверь, он небрежно прислонился к косяку двери в ожидании прибытия Гермионы.

ssSss

Гермиона этим утром одевалась очень старательно. Это был типично душный летний день в Лондоне, так что она выбрала свою любимую пару джинс, и лёгкую белую летнюю кружевную блузку. Скользнув ногами в лёгкие же сандали, и положив волшебную палочку в задний карман джинс, она вышла из дома и пересекла площадь Кенсингтон. Уже издалека она заметила, что Северус ждёт её, и улыбнулась; все в Лондоне одевались соответственно погоде, за исключением Северуса Снейпа. Она нервно сглотнула, переходя дорогу. Гермиона очень сильно наделась, что он собирался предложить ей постоянное сотрудничество, но волновалась, не переступила ли она слишком много границ за прошедшие три месяца. Поднимаясь по лестнице, она смущённо улыбнулась: - Куда-то собрался? - спросила она, - Я думала, у нас с тобой назначена встреча на три часа. - Верно, назначена, - подтвердил он, посмотрел вниз и вверх по дороге, и предложил ей свою руку, - Пойдём со мной. - Куда? - спросила она озадаченно. - В более спокойное место. - А зачем? Он пристально посмотрел на неё: - Думаю, нам пора более открыто поговорить, и я не хочу делать этого здесь. Сердце Гермионы забилось сильнее. Откровенный разговор? - Но куда мы собрались? - Ты мне не доверяешь? - он снова предложил ей свой локоть. - Конечно, я доверяю тебе, - сказала она, обхватив его локоть своей рукой, и стараясь не позволить близости с ним повлиять на её самообладание. Он повернулся на месте, и она закрыла глаза, почувствовав ненавистный приступ тошноты от ощущения сжатия при аппарировании. Ещё не успев открыть глаза, она почувствовала солёный аромат морского воздуха, и задрожала от неожиданной прохлады. Он отпустил её руку, и она открыла глаза. Они стояли на вершине холма, покрытого мягкой травой, буквально в нескольких метрах от резкого обрыва, уходящего в бурлящее тёмное море. Небо было затянуто облаками, и было гораздо прохладнее, чем в Лондоне. - Где мы? - спросила она, нахмурившись незнакомому ландшафту. - Угадай, - сказал он. Она огляделась вокруг: - В Шотландии? - На западе Ирландии, - поправил он, - На полуострове Дингл, если быть точным. Она снова огляделась вокруг: - Я никогда не бывала в Ирландии, - Гермиона снова внимательно посмотрела на Северуса, - Почему мы здесь? - Мне захотелось прогуляться, - пожал он плечами. Вдруг он заметил, что девушка дрожит, и наколдовал толстую серую мантию, - Ты замёрзла, - сказал он, передавая ей мантию, и отводя глаза от её затвердевших от холода сосков, проглядывавших сквозь тонкую ткань её блузки. Взяв мантию из его рук, она накинула её себе на плечи и пошла вслед за ним, когда он повернулся и пошёл вдоль по вершине скалы. Теперь, когда её голые руки согрелись, ей даже понравилось ощущение влажной травы на ногах, обутых в лёгкие сандали. Он искоса посмотрел на неё: - Ты на самом деле хочешь продолжать работать на меня, Гермиона? - Ты же знаешь, что хочу, - ответила она. - Почему? Она немного подумала над ответом: - Потому что мне нравится эта работа; я в восторге от того, что ты позволил мне договариваться насчёт новых договоров; зарплата более чем адекватная… и, честно говоря, я… Он наблюдал за ней из-под своих чёрных волос, наслаждаясь видом её покрасневших щёк: - Да? - Мне нравится бывать в твоей компании. Я бы скучала, если бы не смогла больше работать с тобой. Она опустила глаза на траву, не смея поднять на него взгляд. Он молчал, и она запаниковала: - Знаю, что я, наверное, свожу тебя с ума, Северус, и если ты не хочешь, чтобы я была рядом, обещаю, я пойму. Знаю, что меня часто тянет на бормотание, но я буду стараться от этого избавиться… Мне казалось, что уже стало лучше, но я могу ещё лучше постараться… знаешь, не бормотать всё время… - Гермиона, - сказал он. - Да? - наконец она набралась смелости посмотреть на него. Он приложил палец к своим губам: - Ты бормочешь прямо сейчас. - Да, я знаю. Иногда ты заставляешь меня волноваться. Он остановился, и она чуть не налетела на него: - Чем я заставляю тебя волноваться? Она выдержала его взгляд, едва дыша. Он сложил руки на груди в ожидании ответа. - Просто так получается, - ответила она, обойдя его и снова уставившись на траву под ногами. Он догнал её, и они пошли рядом молча. - Думаешь, у нас получилось хорошо поладить за эти последние месяцы? - через некоторое время спросил он. - Да, - ответила она, - даже лучше, чем я когда-либо могла себе представить. А ты как считаешь? - Согласен. Думаю, мы оба чаще всего вели себя прилично. Она остановилась рядом с ним: - Мне кажется, мы смогли разобраться с некоторыми вещами по-взрослому, - сказала она с улыбкой. Он издал короткий смешок: - Наверное, ты права, - он повернулся и нахмурился, - Но есть некоторые вещи, которых мы продолжаем избегать, и так, вероятно, и должно оставаться. Она встретила его взгляд, и подумала, имел ли он ввиду Лили Эванс; ту ночь, когда он убил Дамблдора; или же их очевидно возрастающее взаимное притяжение. - Ты и правда думаешь, что будет правильно продолжить сотрудничество, Гермиона? Она быстро сглотнула: - Если бы я так не думала, меня бы здесь сейчас не было, - пожала она плечами. Он отвернулся от неё и посмотрел вдаль на серый Атлантический океан: - Если ты уверена, что это - то, чего ты хочешь, то эта позиция твоя, до тех пор, пока она тебе интересна. Он вынул маленький кусок пергамента из кармана и взмахом палочки увеличил его до нормальных размеров, затем подал свиток ей: - Можешь взять его домой, чтобы изучить подробнее. Это гораздо более сложный договор, чем предыдущий. Она открыла первую страницу и принялась читать. - Пожалуйста, даже не пытайся прочитать всё прямо сейчас. Он состоит из семнадцати страниц, и требует очень пристального изучения прежде, чем подпишешь, - объяснил он. - Но в заголовке указано ‘компаньон’, а не ‘ассистент’, - сказала она удивившись. - Если ты решишь принять моё предложение, то ты больше не будешь моим ассистентом. Это контракт на постоянное партнёрство. Ты будешь целиком отвечать за свои собственные договоры, и будешь получать шестьдесят процентов прибыли, которую заработаешь за последующие три года. По истечении этого времени, если ты пожелаешь продолжать сотрудничать, ты станешь уже равноценным партнёром. Она ахнула: - Шестьдесят процентов прибыли? Он скрестил руки: - Я подумал, что это довольно щедро. Даже с твоим текущим портфелем твои доходы вырастут как минимум вдвое. Она покачала головой: - Ты не понял меня, Северус. Я не жалуюсь, наоборот. Это более, чем просто щедро. Но я не понимаю, зачем ты это делаешь? В чём тут твоя выгода? - Я подумал, что тебе будет полезно взять на себя больше ответственности. Что до моей личной выгоды, мне не хватает терпения варить такие зелья, как когтерост. Я был бы рад, если бы ты взяла на себя побольше простых договоров, а взамен я поделюсь с тобой и некоторыми интересными заказами. - Я… я не знаю, что сказать, Северус. Это куда больше, чем всё, на что я надеялась… - Но это потребует гораздо больше усилий с твоей стороны. Ты доказала, что можешь договариваться о деталях договоров. И теперь, когда я могу тебе полностью доверять, я буду проводить каждый понедельник вне Лондона, договариваясь с нашими заказчиками. Я бы советовал тебе делать то же самое. Возможно, по пятницам. Множество хороших договоров в данный момент принадлежат другим зельеварам, и я бы хотел перенять некоторое их количество до конца года. Гермиона была всё ещё ошарашена: - Ты правда считаешь, что я стóю этой позиции? Твоего компаньона? Он коротко кивнул: - Я бы не сделал тебе этого предложения, если бы не считал тебя достойной его. Она была настолько тронута, что слёзы подступили к глазам: - Большое, большое тебе спасибо, Северус, - проговорила она срывающимся голосом, - Я знаю, что ты не любишь слёзы, но боюсь, всё равно вот-вот расплачусь. Прежде чем он успел ответить, она бросилась к нему и обвила руками его шею. На секунду он напрягся, но позволив себе насладиться волной цветочного аромата, расслабился и похлопал её по спине. Наконец, она со вздохом отстранилась от него. - Даже не знаю, смогу ли я когда-либо достойно отблагодарить тебя за это, - прошептала она. - Не нужно, - уверил он, почувствовав неловкость. Он не ожидал эдакой физической демонстрации благодарности. Отняв руки от его шеи, она приподнялась на цыпочки, и прижалась губами к его щеке. Ему пришлось сдержать стон, который поднимался внутри от ощущения её тёплых губ на его коже, и он закрыл глаза. Её губы задержались лишь на секунду, и когда он снова открыл глаза, она шагнула в сторону и аппарировала прочь с громким хлопком, оставив его одного стоять на вершине скалы, глядя за горизонт, и рассеянно трогать пальцами то место на щеке, которое она только что поцеловала.

ssSss

Шесть недель спустя. Первые шесть недель работы Гермионы как компаньона зельевара прошли в тумане канцелярской работы. Объём её работ по созданию зелий ещё пока не вырос, но теперь ей надо было успевать заканчивать всю недельную работу за четыре дня, а на пятый посещать своих существующих клиентов, а также искать новых заказчиков. У неё едва хватало времени на работу с текущими договорами, выставлением счетов и созданием расписания для варки зелий, так что частенько она брала документацию на дом, и работала до самой полуночи при свете свечей. Она вовсе не жаловалась; ей искренне нравилось целиком отвечать за свои договоры; к тому же больше работы значило меньше времени, чтобы переживать о той неудаче, в которую превратился её брак. Утро субботы у неё обычно было заполнено договорами и выставлением счетов, а оставшиеся выходные она проводила с друзьями или родными. По факту, единственным недостатком новой позиции было то, что она стала меньше видеть Северуса. Каждый из них проводил один день в неделю вне лаборатории, и в результате она не видела его с вечера четверга до самого утра вторника, и только тогда они встречались в лаборатории. Это значило целых четыре дня в неделю без него. Её сердце каждый раз падало, когда она прощалась с ним в четверг вечером, и выходные никогда еще тянулись так долго. Их отношения тоже изменились. За последние шесть недель они ни разу не поспорили и не поругались. Он ни разу не нарычал на неё, а она ни разу не спросила его о его прошлом. Они оба вели себя наилучшим образом, прямо как настоящие профессионалы, и хотя атмосфера в лаборатории была весьма приятной, она часто скучала по той эпизодической интимности, которая порой случалась между ними в ранние дни сотрудничества. С того дня, как она поцеловала его в щёку на вершине скалы, между ними словно появилось негласная договорённость; как будто их взаимное притяжение стало позволительным, но его нельзя было признавать вслух, или что-то в связи с этим делать. Она жила, с нетерпением ожидая утро вторника, и знала, что в этом не одинока. Северус всегда уже был на месте, когда она приходила, и если раньше он просто бормотал приветствие, продолжая варить зелья, то теперь он всегда отставлял работу в сторону и несколько минут разговаривал с ней. Она не могла дать этому определение, но что-то в его тёмных глазах, какая-то маленькая искорка говорила ей, что он был рад её видеть так же сильно, как и она была рада видеть его. Раз или два он даже одарил её искренней улыбкой вместо обычной усмешки. К её тревоге, Корделия совсем не организовывала ужины после вечеринки-сюрприза в честь сто пятого дня рождения Ланса, оставив Гермиону безо всякой возможности увидеть Северуса на выходных. Но в эти выходные было иначе: каждый июль Корделия устраивала бал в поддержку больницы Святого Мунго в своём магическим образом увеличенном бальном зале. Среди приглашённых, как обычно, была целая делегация из Министерства Магии, старшие колдомедики из магического госпиталя, работники Хогвартса, и вообще все сливки магического сообщества. У Гермионы были смешанные чувства в связи с предстоящим балом: с одной стороны, она была приятно взволнована возможностью увидеть Северуса вне работы, но с другой - её просто ужасала вероятность того, что её станут расспрашивать о Тео; кроме того, она никогда особенно не любила танцевать. Девушка потратила две недели на поиски подходящего наряда, и в конце концов остановилась на подходящем небесно-голубом одеянии. Падма настояла, что придёт во второй половине дня помочь с причёской и макияжем, и она планировала выглядеть на все сто. Она улыбнулась отражению Падмы в большом украшенном широкой рамой зеркале, которое они установили на кухонном столе. Падма тоже улыбнулась ей в ответ со вздохом: - Я никогда не встречала никого с такими толстыми и жёсткими волосами, как у тебя, Гермиона. Мне придётся возиться с твоей повышенной пушистостью полдня, не меньше. Гермиона извиняющимся взглядом посмотрела на подругу: - Во сколько тебе нужно вернуться, чтобы покормить малышек? - Они уже не так часто едят, как раньше, так что я свободна на следующие три часа. Если я не начну протекать, всё будет хорошо. Гермиона хихикнула. Она бывала рядом с кормящими матерями достаточно часто, чтобы избавиться ото всей своей брезгливости к этому процессу: - Спасибо тебе, что согласилась помочь, Падма. Мне будет куда спокойней, если не придётся волноваться о своей пушистой гриве. Комфортное молчание опустилось между ними, пока Падма укладывала волосы Гермионы - прядь за прядью, накладывая на каждую целый шарик Сликази, а затем используя волшебную палочку, чтобы уложить прядь в гладкую блестящую волну. - Как у тебя дела на работе? - спросила Падма. - Неплохо, спасибо. Теперь у меня гораздо больше дел, но и сама работа стала интереснее, к тому же многие мои клиенты - очень интересные люди. Я боялась того, что с ними придётся пить вино и обедать, но оказалось это очень даже неплохо. Падма улыбнулась: - А как насчёт красивых подходящих волшебников? Гермиона рассмеялась: - Увы, нет. Половина из них женщины, а остальные в основном пожилые джентльмены. Я встретила лишь одного волшебника примерно нашего возраста, австрийца, и он оказался счастливо женат, и у него два маленьких сына. Падма ненадолго остановилась и посмотрела на отражение подруги в зеркале: - Слушай, тебе не бывает одиноко? Она пожала плечами: - Ой, знаешь, мне особо некогда чувствовать себя одиноко, а на работе Северус составляет мне компанию. - Даже не верится, что ты на самом деле смогла найти с ним общий язык. Он же просто издевался над тобой в школе! Неужели ты больше на него совсем не сердишься? - Нет, совсем не сержусь, - честно сказала Гермиона, - В конце концов, я действительно воровала из его запасников, действительно подожгла ему мантию, и ещё точно сбила с ног в Визжащей хижине. К тому же, он ненавидит постоянные вопросы, так что я наверное была просто исчадием ада для него. - А о чём вы двое на работе разговариваете? Гермиона смутилась на секунду, не зная, что ответить: - Знаешь, обо всём и ни о чём. О работе, о журналах по зельеварению, о семье Милл, о Лондоне… - Он говорил когда-нибудь о Дамблдоре? - с любопытством перебила Падма. - Нет. Он вообще редко упоминает его имя. Есть несколько тем для разговоров, которые жёстко пресекаются, - она неожиданно ахнула, - Ой! Извини, моё кольцо жжётся. Ты не подашь мне настойку растопырника из шкафа, пока я возьму пиалу? Падма пошла за желтоватой жидкостью, и Гермиона вытащила из ящика стеклянную пиалу. Её подруга налила в посудину процеженный раствор, и внимательно проследила, как Гермиона села перед зеркалом и со вздохом облегчения опустила в настойку руку. - Так гораздо легче, - объяснила она. - Как ты можешь быть такой спокойной по этому поводу? - спросила Падма, качая головой, - Если бы это был Дин, я бы из-под земли его достала, и подвесила за яйца. - Представляю себе эту картинку! - засмеялась Гермиона, - Знаешь, я думала, что это будет каждый раз меня ужасно расстраивать, и хотя вначале так и было, потом это просто перестало меня волновать. С настойкой растопырника боль вполне терпима, и мне, честно говоря, совершенно наплевать на то, что там делает Тео. И это совсем не то же самое, что у вас с Дином. Я ведь никогда и не любила его. - Но сколько это может продолжаться, Гермиона? Его нет уже почти полгода. Что, если он вообще никогда не вернётся? Не можешь же ты вечно просто сидеть тут сложа руки, и ждать развода! Тебе всего двадцать пять; ты слишком молода, чтобы становиться старой девой. Тебе нужен мужчина. Гермиона посмотрела на подругу через зеркало: - Но я же всё ещё замужем. - И ты можешь так и остаться замужем на всю свою оставшуюся жизнь, если не найдёшь Тео. И даже если найдёшь, он может просто не дать тебе развод! И что ты тогда будешь делать? Сохранять целибат до конца своих дней? Не пойми меня неправильно, Гермиона; обычно я против измены, но это - не обычные обстоятельства. Твой муж бросил тебя, и очевидно, готов трахать любую первую попавшуюся под руку ведьму. Я не говорю, что и ты должна делать то же самое только потому, что он делает это, я просто думаю, что ты имеешь полное право завести отношения, когда найдёшь того самого. - И ты правда не осудила бы меня, если бы я завела роман? Падма покачала головой: - Не при таких обстоятельствах. Если бы ты захотела завести отношения, я бы тебя только поддержала. Для меня самое главное, это чтобы ты была счастлива. - Спасибо, - пробормотала Гермиона взволнованно, - Я много думала об этом за последние несколько недель. Я всё ещё не в восторге насчёт идеи встретить кого-то другого, просто… это всё равно было бы как измена, почему-то. Может быть, со временем мое отношение изменится. - У тебя, вполне возможно, и нет другого выбора, как только изменить своё отношение к этому, - сказала Падма, - Ты же не можешь вечно жить без любви. Ты не создана для такой жизни; у тебя внутри слишком много нежности, которую просто необходимо кому-то дарить. Гермиона нахмурилась: - Практически все мужчины в стране женаты, благодаря этому дурацкому Акту о Браке. Как я вообще могу кого-нибудь найти? - Я тоже думала об этом. Тебе придётся найти кого-то в похожей ситуации, или же это может быть хороший магл, - она улыбнулась в зеркало, - У Дина вот есть просто очень красивый двоюродный брат. Гермиона закатила глаза. Её не интересовал двоюродный брат Дина, а единственный мужчина, который её интересовал, точно был в похожей ситуации. Через несколько минут её обручальное кольцо перестало жечь, и девушки сконцентрировались на её причёске и макияже. Они уже почти закончили, когда раздался громкий стук в дверь. Моэ была у Корделии, помогая с приготовлениями к балу, поэтому не могла открыть дверь. - Ты ждёшь кого-то? - спросила Падма. - Нет, никого не жду. Давай просто не обращать внимание. Послышался второй стук в дверь, ещё громче предыдущего. - Где твой домовой эльф? - Она помогает Корделии в подготовке к балу, - ответила Гермиона. - Ну давай я открою, - сказала Падма, опуская волшебную палочку, - А ты сиди, где сидишь, и не шевелись. Причёска уже почти готова. Гермиона слушала, как Падма поторопилась вверх по лестнице, и открыла входную дверь. Она услышала мужской голос, и когда он стал громче, она с улыбкой поняла, что это был Северус. - Гермиона, - зайдя на кухню следом за Падмой, позвал он, и кивнул головой в знак приветствия, - прости мне моё вторжение, но по словам моей жены, жизненно важно взять три ящика вина из твоего погреба для сегодняшнего праздника. Она, во всяком случае, уже получила согласие Ланса. - Конечно, - сказала Гермиона, улыбаясь, - мы с Падмой уже почти закончили. Тебе нужна помощь? - Нет, благодарю. Корделия уже завербовала Моэ и скоро прибудут еще нескольких других домовых эльфов семейства. После этого, к счастью, моя жизнь снова вернётся в моё полное распоряжение, - он спустился в маленький винный погреб через дверь в углу кухни. Гермиона откинулась на спинку стула, и Падма продолжила укладывать последние прядки её волос. - Как у тебя всё прошло с Жидкой удачей в пятницу? - спросила она Северуса. - Всё отлично, - ответил он из погреба, - я уже отправил его клиенту. Он появился из маленького погреба, левитируя три ящика с вином перед собой: - Позволь мне использовать твой камин, чтобы переслать поклажу через площадь? Я не могу левитировать их прямо по улице - в парке гуляет несколько маглов. Гермиона кивнула, он отослал ящики по каминной сети, и когда закончил, отряхнул мантию от летучего порошка. - Выпьешь чаю? - спросила Гермиона. - Нет, спасибо. Я нужен с другой стороны площади, - он остановился, подойдя к столу, - Как у тебя вчера все прошло в больнице Святого Мунго? - Очень неплохо, - ответила она с самодовольным видом, - Они подписали договор о регулярных поставках крововосполняющего зелья. - И что, по той цене, как мы договорились? - Я скинула десять процентов, - сказала она. Он сердито посмотрел на неё: - Ты скинула целых десять процентов без предварительной консультации со мной? Она улыбнулась ему через зеркало: - Именно. Но при условии, что они откажутся от контракта с Прунеллой Уэллсворт, и дадут нам исключительное право на приготовление всех их зелий, если только они не приготовлены в их собственной лаборатории. Северус замер, как громом поражённый. Прунелла была его главным соперником с тех самых пор, как он начал свой бизнес: - И они согласились? Гермиона кивнула, чрезвычайно довольная собой: - Согласились. Теперь мы - единственные зельевары, с которыми они сотрудничают. Выражение удивления на его лице медленно сменилось ухмылкой удовлетворения: - Дай угадаю. Ты имела дело с колдомедиком Твейтом? - Да! Ты знаешь его? - О да, мы встречались множество раз, - сказал он, - но похоже, что он имеет что-то вроде склонности к молодым девушкам с Гриффиндора. Гермиона притворно ахнула: - Ты хочешь сказать, что мой успех связан больше с моим полом, чем с умениями? - Уверен, что это была неотразимая комбинация и того, и другого, - согласился он, всё ещё ухмыляясь, - я отложу сегодня одну бутылку шампанского, чтобы нам было чем отпраздновать твой успех. А теперь, мне пора откланяться. Желаю вам обеим хорошего дня. Он отвернулся и чёрным шквалом исчез из помещения, а Гермиона улыбнулась, через отражение в зеркале наблюдая за его удаляющейся фигурой. Она подняла взгляд на Падму, и её улыбка дрогнула. Падма стояла, поставив руку на пояс, и нахмурившись, внимательно смотрела на подругу. - Что случилось? - спросила она. Падма покачала головой и приложила палец к губам. Когда они услышали захлопнувшуюся входную дверь, она положила свою волшебную палочку, и села рядом с Гермионой. Гермиона повернулась к ней. - Не его, Гермиона. Не Снейпа, - прошептала Падма. Гермиона покраснела: - Ты о чём? - Знаю, что только что битый час убеждала тебя в том, что тебе нужно найти мужчину. Но не его, не Северуса Снейпа. Гермиона растерялась, не зная, что на это ответить: - Что? Падма, о чём ты говоришь? - снова спросила она, стараясь выглядеть максимально невинно. - Ах, Гермиона, да ладно тебе, - с нетерпением сказала Падма, - я знаю тебя достаточно долго, чтобы понять, когда тебе кто-то нравится. Я гадала последние несколько месяцев, не было ли там чего-то - ты почти ни о ком больше не говоришь в последнее время, кроме как о Северусе Снейпе. Но то, что я увидела - как вы с ним общаетесь - все просто стало очевидно как дважды два! - Конечно, я говорю о нём - я же вижу его чаще, чем кого бы то ни было другого, - настаивала она. - Гермиона… - сказала Падма, уставившись на неё, - Ты просто вся светилась с того самого момента, как он вошёл, и до того момента, как он снова ушёл. Гермиона сдалась. Падма знала её слишком хорошо. Она закрыла глаза руками: - Я ничего не могу с этим поделать, Падма. Я не хотела, чтобы так получилось. Падма покачала головой: - Не могу поверить, Гермиона. И давно это с тобой? Гермиона пожала плечами: - Месяца два или три, думаю. Знаю, ты наверняка думаешь, что я сумасшедшая, но меня просто… тянет к нему. Это необъяснимо. - Как вообще так вышло, что тебя привлёк Северус Снейп? - А как он меня может не привлечь? Мне нравятся его чёрные глаза, его чувство юмора, его руки… И он такой умный, Падма! Он - единственный мужчина, который когда-либо смог заставить меня чувствовать себя безнадёжной глупышкой. А его голос! Я могла бы часами слушать, как он говорит, - она подалась вперёд, желая, чтобы подруга поняла её, - Я не знаю, как это вышло, Падма. Но это произошло. - Гермиона, - сказала Падма озадаченно, - но ведь он женат! - Я знаю, - несчастным голосом произнесла Гермиона, - Я не могу рассказать тебе все детали, не предав при этом свою свекровь, но в реальности он не более женат, чем я - замужем. Не пойми меня неправильно, Падма; я прекрасно понимаю, что это нелепо. Я не собираюсь никогда, никогда ничего делать из-за этих чувств. Но что есть, то есть. И пусть я не способна изменить свои чувства, но ведь я могу контролировать свои действия. Падма секунду молча смотрела на неё: - Этого не должно произойти, Гермиона. Это усложнит всё; это же будет настоящая катастрофа! - Я понимаю, - настаивала Гермиона, - Прошу, признай, что у меня есть хоть немного мозгов. Я уже сказала тебе: ничего и никогда не произойдет. Наверное, это просто глупое мимолётное увлечение, и мне просто придётся его как-то пережить. К тому же, он наверняка всё ещё видит во мне всего лишь глупую надоедливую маленькую девочку. Падма нахмурилась: - Нет, не видит, - сказала она, опуская голос до шёпота, - Это-то и беспокоит меня больше всего. Судя по этой небольшой сцене, которой я только что стала свидетельницей, еще непонятно, у кого это сильнее - у тебя, или у него, - она снова подняла свою волшебную палочку, - Доделаю тебе макияж, и мне пора бежать. Сердце Гермионы громко стучало. Она знала, глубоко в душе, что Северус тоже что-то чувствует к ней. И Ланс тоже так думает. Но если она была так уверена в том, что ничего и никогда между ними не произойдёт, то почему от восторга по её спине пробежали мурашки? Почему её пульс участился в неожиданной надежде? Через несколько минут Падма закончила, Гермиона проводила её к камину, и подала ей банку летучего порошка. Падма обняла подругу: - Не делай этого, Гермиона! - взмолилась она, переживая, - Это ведь будет из огня да в полымя. Я не вынесу, если тебя снова кто-нибудь обидит. - Я не буду, - пообещала она, - Мне с ним ещё работать; и он всё ещё - отчим Тео, в конце концов. Не беспокойся. Я не сделаю ничего. Ты обещаешь никому ни слова? - Ну естественно! - ответила Падма, всё ещё переживая за подругу, - Веди себя хорошо на этом сегодняшнем балу! - Обещаю. Она шагнула назад, когда её подруга исчезла в зелёных языках пламени, и посмотрев в задумчивости на пустой камин еще несколько секунд, повернулась и направилась в спальню. Она действительно думала так, как и сказала Падме: у неё не было желания ничего делать, как-то проявлять свои чувства. Но вместе с тем, у неё не было никакого желания выглядеть сегодня даже на каплю хуже, чем идеально - и всё лишь для Северуса Снейпа.