Отрицание

Она идет во всей красе

Светла, как ночь ее страны.

Вся глубь небес и звезды все

В ее очах заключены,

Как солнце в утренней росе,

Но только мраком смягчены.

Прибавить луч иль тень отнять -

И будет уж совсем не та

Волос агатовая прядь,

Не те глаза, не те уста

И лоб, где помыслов печать

Так безупречна, так чиста.

А этот взгляд, и цвет ланит,

И легкий смех, как всплеск морской, -

Все в ней о мире говорит.

Она в душе хранит покой

И если счастье подарит,

То самой щедрою рукой!

-Джордж Байрон, «Она идёт во всей красе» -Lord Byron, «She walks in beauty» (перевод Самюил Маршак, stihiolubvi.ru)

ssSss

После длинного рабочего дня, проведённого с клиентами, Северус открыл входную дверь дома, который давно уже привык называть своим. Не успев еще перешагнуть порог, он уже услышал горячую дискуссию в гостиной. Замерев и прислушавшись, он понял, что один из голосов принадлежал его жене, а второй - пасынку. Прошло уже две недели после развода Тео с Гермионой, и Северус был серьёзно обеспокоен появлением Тео в их доме. Он тихо закрыл за собой дверь, старательно прислушиваясь в попытке услышать разговор в соседнем помещении. Гермиона рассказала ему, что Тео смог угадать, что между ними что-то есть, и что в конце концов она не стала это отрицать. Он знал также и то, что Тео пообещал не рассказывать об этом своей матери, но неожиданное появление парня в его доме всё равно беспокоило его. Пододвинувшись ближе к двери гостиной и наложив заклинание усиления звука, он вздохнул с облегчением: они спорили из-за того, что Тео отдал Гермионе право на полное владение домом напротив. Корделия громко высказывала своё недовольство. Пройдя через холл, он поднялся по лестнице в свой кабинет, кинув по дороге задумчивый взгляд на кухню. Он проголодался, но пока что ему будет достаточно просто выпить чего-нибудь покрепче. Возможно, бокал огневиски. Вполне подойдет. Он ничуть не сомневался, что Корделия захочет с ним встретиться ещё до заката. Северус расстегнул две верхние пуговицы своего сюртука и потёр ноющую шею. Дождливый октябрь всегда заставлял его старые раны болеть, и этот год не стал исключением. Налив себе щедрую порцию огневиски, он залпом осушил бокал - напиток обжёг ему горло, заставив поморщиться. Вновь наполнив бокал, он сел за стол и со стоном окинул взглядом стопки документов, которые требовали его внимания. Сделать всё за сегодняшний вечер было просто нереально. Он опустил взгляд в янтарный напиток, и позволил лицу Гермионы всплыть в памяти, как это частенько бывало в последнее время. Он был только рад тому, что избавил её от обжигающего кольца, но очень жалел, что не настоял на том, чтобы она осталась замужем. Если не считать ревность Корделии, его вполне устраивала та ситуация, в которой они все пребывали, но теперь всё приняло неожиданный оборот, и он перестал понимать, что ему теперь делать. Северус взглянул за окно, гадая, где могла быть сейчас Гермиона. Времени было уже после шести, так что он сомневался, что она до сих пор оставалась в лаборатории. Они провели вместе бóльшую часть выходных, и он уже почувствовал, что в их отношениях появились новые нотки. Гермиона больше не была замужней женщиной. Пока они оба были женаты, в их отношениях царил некий баланс, равновесие. Теперь же статус кво исчез. Несмотря на то, что Гермионе пришлось пережить и войну, и университет, брак и расставание, развод, и даже несмотря на то, что за внешностью заучки он нашёл бурную страсть, он всё же видел её в своём роде невинной. Чистой. Она словно излучала доброту, и он глубоко задумался, не оказывает ли ей медвежью услугу, позволяя этому роману существовать. Он знал, что она хотела стабильности, искала дом и семью; и вместе с тем понимал, что не не смог бы дать ей всё это. Возможно, правильнее всего было бы просто отпустить её, позволив использовать то краткое оставшееся время, чтобы найти такого мужа, который мог бы дать ей всё то, о чём она желала и чего заслуживала? Дверь в его кабинет распахнулась, прервав его размышления, и вошла Корделия. - Почему ты не посчитал необходимым сообщить мне, что Тео, очевидно в приступе сумасшествия, переписал весь дом на Гермиону? - прошипела она. Северус поднял бровь и указал жене на стул перед своим столом: - Я был уверен, что он всё рассказал тебе, - ответил спокойно Северус, делая большой глоток огневиски, - ты же ходила с ним ужинать после развода; я предположил, что он рассказал тебе обо всех условиях, о которых они договорились. Корделия села и сложила руки на груди, её голубые глаза блестели от ярости: - Она очевидно наложила на бедного мальчика Конфундус. Иначе почему бы он согласился на такое? - Это было её единственным требованием, Корделия. Она могла потребовать с него куда больше. - Но эта недвижимость принадлежала моей семье на протяжении многих поколений, - воскликнула она, - и я протестую против передачи её какой-то маглорождённой проходимке. Он скривился: - Ты говоришь как настоящий Пожиратель Смерти, моя дорогая, - проговорил он ледяным голосом. Она проигнорировала его замечание: - Она более не член семьи… И не имеет права продолжать там жить, вне зависимости от права на имущество. - Корделия, - произнёс он с максимально возможным терпением, - ты прекрасно знаешь, что она имеет полное право там жить. Ей должна была отойти половина части, принадлежавшей Тео, но поскольку ничего другого она не просила, Тео согласился отдать ей всю свою часть. - Но зачем он сделал это, Северус? Что он за это получил? Он никогда бы этого не сделал, если бы она его как-нибудь не обманула. Он покачал головой, зная, что она бросала обвинения лишь от злости: - Корделия, это ведь он от неё ушёл. Возможно, Тео и эгоист, но он достаточно умён, да и в целом хороший человек. Возможно, он сделал это в попытке компенсировать все те невзгоды, которые он причинил ей? Корделия сощурилась: - Или, возможно, это ты посоветовал ему? Насколько же это удобно - продолжать жить через дорогу со своей ассистенткой. Он посмотрел на неё: - И в чём же удобство? Уверен, что девочка могла бы аппарировать на работу из любой точки Британии, Корделия. Корделия посмотрела на него сквозь полузакрытые веки: - Сложно не удивиться, почему молодая девушка её возраста могла бы желать разделить дом с эльфом и эксцентричным старым дураком. Возможно, она находит близость к своему работодателю очень удобной. Он издал короткий смешок: - Не пожелаешь ли добавить ещё намёков? Она наклонилась вперёд, не вставая с сиденья: - Ты исчез на всю ночь на вечеринке в честь дней рождения Гермионы и Нарциссы, Северус, лишь через несколько минут после того, как ушла сама Гермиона. Где ты был? Он тоже наклонился вперёд, копируя её агрессивную позу: - Ты исчезла на все прошлые выходные, к тому же я знаю, что ты не была в коттедже в Эдинбурге. Где ты была? Она помолчала секунду, стуча ногтями по его столу: - Что же, по крайней мере, мне больше не придётся волноваться из-за того, что ты исчезаешь во время семейных встреч: Гермиона больше не принадлежит семье, так что я больше не должна её приглашать. Северус усмехнулся: - Уверен, она будет страшно расстроена, - протянул он саркастически, - как же она выживет без этих захватывающих разговоров с твоей тётушкой Джеммой? Корделия проигнорировала его слова и продолжала: - И что же ей теперь делать? У неё осталось меньше шести месяцев, прежде чем она должна будет снова выйти замуж; она что, намеревается привести своего нового мужа в этот дом, и жить с ним вот так - с Лансом наверху и с бывшими свёкрами через дорогу? Он глубоко вздохнул. Мысль о том, что Гермиона выйдет замуж за какого-то безымянного мужчину была ему неприятна: - Уверен, что она решит эту проблему, когда столкнётся с ней: она умная девушка, и придумает, как лучше поступить. - Ты не можешь удержаться от любой возможности защитить её, не правда ли? - вскипая, она поднялась из-за стола, - Только подумать! Когда-то я думала, что у тебя есть вкус, Северус. - Я заметил, что за последний год успел выработал интерес к здравомыслию, Корделия. И потерял привязанность ко всему фальшивому, искусственному и бесконечно менее привлекательному. Она подошла к двери, и повернулась к нему, поставив руку на пояс: - Может быть, мне и осталось меньше года до моего пятидесятилетия, но для танго нужны двое, дорогой. Не забывай, что для развода нужны две подписи. Он поднял брови: - Это что, угроза? - Да, похоже на то, - она захлопнула за собой дверь. Он смотрел на дверь ещё несколько минут после того, как она уже ушла, гадая, чем ему придётся заплатить за то, что не смог удержать язык за зубами. Опрокинув остатки огневиски себе в рот, он глубоко вздохнул, решив, что ни за что не последует за женой и не наложит на неё Обливиэйт. Но с силой сгибая пальцы, в попытке рассеять свою злость, он понял, что переживает не только из-за Корделии. Он значительно больше расстроился от мысли, что Гермиона Грейнджер может выйти да другого, чем из-за того, что его жена возможно никогда не даст ему развод.

ssSss

Через кухонный стол Гермиона посмотрела на Ланса: - Что это за взволнованный взгляд, Ланселот Милл? - Ты выглядишь счастливой, - нахмурился Ланс. Гермиона улыбнулась, набрав полный рот индейки: - А это плохо? Он откинулся в кресле, продолжая смотреть на неё изучающим взглядом: - От чего это ты счастлива? - От того, что чувствую себя свободной, Ланс. И больше у меня нет причины для чувства вины. Я теперь одинока. Ланс крякнул. - Измена не шла мне, Ланс. Ну и пусть Северус всё ещё женат, зато я - не замужем. И Корделия мне больше не свекровь. У меня такое ощущение, будто гора свалилась с плеч. Я свободна! - Но прошло уже три недели, девочка! Осталось всего пять месяцев до того момента, как ты снова должна будешь подчиниться закону. Вы вообще обсуждали эту ситуацию с Северусом? Она покраснела, и уронила взгляд в свою тарелку. Ланс фыркнул: - Не обсуждали, я прав? - Я не хочу пока что обсуждать это с ним, Ланс. Пять месяцев - это много… Есть ещё время со всем разобраться! - настаивала она. - Пять месяцев - это ничто! Они пройдут, и моргнуть не успеешь! Трусы, вы оба, боитесь сесть и открыто поговорить о том, что чувствуете! - объявил он раздражённо. Гермионе было неприятно: - Но Ланс, ты же знаешь, какой он! Я понятия не имею, что он на самом деле чувствует ко мне. Насколько мне известно, я просто очень удобный вариант, не более того. Ланс фыркнул: - Ты же знаешь, что это неправда. - Нет. Я просто не знаю, в чём правда. Ты и сам сказал, что он сложный человек. Когда мы вместе работаем, разговариваем, мне часто кажется, что я ему нравлюсь, что ему приятно быть рядом со мной, но когда мы в более интимной обстановке, он значительно более закрыт, во всех смыслах. - Я думал, ночью у вас двоих всё хорошо. - Да, всё хорошо! - ответила Гермиона, отчаянно желая, чтобы он понял, - Он рассказывал мне такие вещи, которые - я знаю - больше никому и никогда не говорил; он позволил мне остаться с ним на всю ночь; он пустил меня за свои барьеры. Но мы никогда не обсуждали наши чувства друг к другу, или к чему это всё ведёт. Мы всегда обходили эти темы. - Что же, больше вы не можете их обходить, - отрезал Ланс, - Ты должна это из него вытащить. Он не переживёт, если ты выйдешь за другого. Я знаю это. Гермиона вдруг погрустнела: - Ты так думаешь, Ланс? А вот я понятия не имею, чего он хочет; у меня нет ни малейшего понимания, хочет ли он быть со мной. Я знаю только, что ему не нравятся сложности. И после всего, что он пережил, возможно, он действительно заслуживает простой, тихой жизни? - Он заслуживает счастья, - Ланс был непреклонен, - И ты можешь сделать его счастливым, но если он не постарается, то всё испортит этой своей эмоциональной закрытостью. Ты просто не можешь позволить ему разрушить всё - ради вас обоих, Гермиона! - И что же я должна делать? - с отчаянием в голосе спросила она, - Потребовать, чтобы он развёлся с Корделией и женился на мне? - Да. И почему нет? Гермиона закатила глаза: - Ланс, ты же знаешь, какой он. Мы бы просто разругались, и всё закончилось бы в ту же минуту. Северус Снейп не поддаётся на требования. И ненавидит мелодрамы. - И что же ты собираешься делать? - Ждать. Следующий шаг за ним. Я свободна и одинока; он - нет. Я не могу влезать в его брак и что-то там советовать. Кроме того, - добавила она, глубоко вздохнув, - я до сих пор понятия не имею, что он чувствует по отношению ко мне, так что обсуждать совместное будущее совершенно бессмысленно. К тому же, подозреваю, что у Северуса гораздо больше материала для осмысления. Ланс раздражённо вздохнул: - Может, ты и права насчёт Северуса, - он задумчиво посмотрел сквозь неё, - но что насчёт тебя? Чего хочешь ты? - Я не знаю. Я решила позволить себе просто насладиться своим первым месяцем свободы. Когда месяц пройдёт, я хорошенько всё обдумаю. Ланс помолчал несколько секунд, а затем рассмеялся: - Было бы здорово заполучить мужа, который был бы не против твоей постоянной связи с работодателем - ты всегда можешь выйти за меня! Гермиона подавила смешок: - Уж это точно была бы просто бомбическая новость года! - Но я должен тебя предупредить, - продолжал Ланс, - поскольку мне сто пять лет, к тому же я - убеждённый гомосексуалист, в постели я буду безнадёжно отставать от Северуса. Гермиона чуть не подавилась курицей. Выражение лица Ланса снова стало серьёзным: - Ты можешь представить свою жизнь без него? Гермиона подумала об этом секунду, и покачала головой: - Не знаю, что бы я делала без него. У неё в памяти тут же всплыла та ночь, когда она собрала свои вещи, а он умолял её не уходить. Он сказал, что не представляет, как будет жить без неё. Наверное, это можно было считать маленьким лучиком надежды? - Ты ведь любишь его, правда? - мягко спросил Ланс. Она кивнула: - Люблю. Вот такая я дура. - Ты не дура. И он тоже любит тебя, Гермиона. Даже если сам ещё этого не понял, я в этом уверен. - Надеюсь, что ты прав, Ланс. И надеюсь, что он поскорее поймёт, потому что время уходит.

ssSss

Дней десять спустя Гермиона налила себе бокал красного вина, и устроилась в своём любимом кресле в гостиной. Был вечер среды, и сегодня был ровно месяц с тех пор, как она официально стала одинокой женщиной. После сложного дня в лаборатории она влезла в пижаму и халат, и решила отпраздновать эту дату в одиночестве. Она дала себе ровно месяц на наслаждение вновь обретённой свободой, и теперь пришло время серьёзно поразмышлять. Перед ней лежало два пути: один вёл в ту жизнь, в которой фигурировал Северус Снейп, а другой вёл в ту жизнь, в которой его не было. Второй путь было практически невозможно себе представить. Она не хотела даже представлять себе жизнь без Северуса, но если он решит, что не хочет быть с ней, у неё снова появится выбор: подчиниться закону, и снова выйти замуж, или сбежать из страны и заново выстроить свою жизнь где-то в другом месте. Но если каким-то чудом окажется, что её чувства взаимны, появлялось ещё большее количество вариантов: она могла снова выйти замуж по расчёту и продолжить роман с Северусом; она могла уехать за границу и они могли продолжить отношения на расстоянии; или, самое невероятное, Северус мог развестись, тем самым позволив им уехать из страны вместе, или же, что ещё более невероятно, они могли бы пожениться. Северус был полукровкой - и если бы он был одинок, он мог бы жениться на ком угодно, по собственному выбору. Но он никогда даже не намекал на то, что хотел чего-то иного, чем эта странная связь, в которой они состояли. Кроме того, Корделия тоже однозначно была серьёзным препятствием. Гермиона знала, что её бывшая свекровь была всего в десяти месяцах от своего пятидесятого дня рождения, и когда он наступит, Корделия больше не будет подвержена Акту о Браке, что даст ей возможность наконец выйти замуж за Эверарда Монро. Гипотетически, Корделия могла развестись с Северусом всего через четыре месяца, и к тому времени, как истечёт её отсрочка в полгода, она уже не будет подвержена Акту о Браке. Но вне зависимости от сроков, чтобы развод состоялся, было необходимо согласие обоих супругов, и не было никаких гарантий, что Корделия соизволит подарить Северусу такое простое решение. Гермиона нахмурилась, глядя в свой бокал с вином, и тут её тихий одинокий вечер был прерван резким стуком в дверь. Она взглянула на часы: было всего девять, но она была уже в пижаме, так что она подошла к окну и позволила Моэ открыть дверь. Вглядываясь в темноту на улице, она пыталась угадать, кем мог быть этот поздний гость, и тут услышала знакомый мужской голос. Даже не ожидая, что Моэ объявит о его прибытии, Гермиона широко распахнула дверь гостиной, воскликнув: - Невилл! Невилл Лонгботтом стоял в дверях её гостиной, одетый в толстую дорожную мантию тёмно-зелёного цвета. На голове у него была магловская шляпа для сафари, и рядом с ним на полу стоял огромный деревянный сундук. Он испуганно посмотрел на Гермиону, когда та появилась в дверях, одетая в халат. - Я жутко извиняюсь, Гермиона! - сказал он, вспыхнув, - я не вовремя. Я должен был прислать сову… Гермиона покачала головой, сияя: - Ничего страшного, об этом не волнуйся! Я весь день работала над ядовитыми зельями, и жутко устала. Так что после душа мне показалось, что в пижаме просто будет удобнее. Заходи! - она встала сбоку, и махнула ему рукой, приглашая войти, и с любопытством глядя на то, как он левитировал через порог её двери огромный деревянный сундук. - Вы хотеть чаю? - спросила Моэ, явно довольная тем, что нашлось, за кем поухаживать. - Да, спасибо, Моэ, - ответила Гермиона, - это было бы просто чудесно. Моэ исчезла со щелчком пальцев, и Гермиона последовала за Невиллом в свою гостиную: - Что происходит, Невилл? Ты куда-то собираешься? - спросила она, устроившись в своём любимом кресле. Невилл улыбнулся, и Гермиона тут же заметила, насколько моложе и счастливее, чем раньше, он вдруг стал выглядеть. - Это довольно странная история… На выходных произошло кое-что неожиданное, и теперь я уезжаю, - с улыбкой сообщил он, - Я уже со всеми попрощался; устроил маму с папой. Ты - последняя в моём списке, и после тебя я аппарирую прямиком в Мадрид, а оттуда уже в Африку. Гермиона была поражена: - Но… но я думала, что ты никак не можешь уехать. Невилл просиял: - В прошлую субботу я работал в своей теплице, когда прилетела огромная полярная сова, и принесла мне вот это письмо, - он достал из складок мантии довольно увесистый свиток пергамента, и подал его подруге. Она открыла письмо, и принялась читать: Уважаемый мистер Лонгботтом, Рад сообщить вам, что на нашей территории в Пансионате Каннингама для Сконфуженных и под Конфундусом, была оплачена ВИП-палата для ваших родителей, Фрэнка и Элис Лонгботтомов. Благожелатель, пожелавший остаться анонимным, оплатил проживание ваших родителей в нашем учреждении за два года вперёд по плану Премиум Стандарт. Засим прошу вас прибыть для осмотра и обсуждения всех необходимых деталей сегодня в два часа пополудни. Прилагаю карту местности, на которой указано наше местоположение. Всегда с вами, в заботе и сострадании, Герберт Гиппократ Гермиона подняла удивлённый взгляд: - Ты уже был? - Сначала я только расстроился. Ведь я рассказывал о папе с мамой и моём желании поехать путешествовать всего нескольким людям, и ужасно расстроился, что кто-то действовал за моей спиной. Но я всё же решил съездить посмотреть, и ты бы только видела! Там оказалось просто чудесно! Сам дом - красивейшее старинное здание в маленькой деревне в Девоне, под названием Фремингтон… Окна выходят на залив. Я подумал… - он запнулся, смутившись, - ну, я всегда думал, что им бы понравилось жить у моря… Бабушка часто говорила, что папа любил море, когда был ребёнком. Раздался тихий щелчок и в комнате появилась Моэ с подносом в маленьких ручках, на котором были красиво выложены булочки и пирожные. Когда они поблагодарили эльфа, Невилл продолжал: - Не знаю, помнишь ли ты, я рассказывал, как в то лето, когда мы были в Белгрейве, я уже изучал разные пансионаты. Всё, что я видел, было либо сильно сверх моих возможностей, либо не больно-то лучше, чем больница Святого Мунго. Но даже если не смотреть на цену, это место просто бомбическое! Я сказал владельцу, что не буду даже смотреть, если он не скажет мне, кто этот таинственный благожелатель. Но тот молчал, как рыба. Всё, что он сказал мне - что это состоятельный человек с безупречной репутацией, который желает мне счастья, а моим родителям - хорошего ухода. Гермиона с сомнением спросила: - Значит, он всё же уговорил тебя посмотреть? Невилл кивнул: - Я видел штук десять разных пансионатов под управлением волшебников по всей Англии, но ничего подобного ни разу не встречал. У мамы с папой будут их собственные апартаменты и круглосуточный уход - и весь персонал - сплошь квалифицированные колдомедики. Пациентов целый день развлекают, даже если они… ну знаешь… - он снова покраснел, - ничего не понимают. Гермиона покачала головой в раздумье: - Это всё звучит замечательно, но ты и правда собираешься согласиться, даже не зная, кто за всем этим стоит? Невилл пожал плечами: - Несмотря на то, что это место просто фантастическое, я не собирался соглашаться, пока не поговорил с Ба. Она считает, что со времён войны у меня осталось много поклонников, - его щёки покраснели ещё сильнее, - и она думает, что это может быть один из них. Возможно, Минерва, или ещё кто-то в том же роде. Она сказала, что не важно, кто это, только сумасшедший отказался бы. Она говорит, что я веду себя, как трус, оставаясь в Хогвартсе. Возможно, она права… В конце концов, жизнь ведь только одна… Мне двадцать пять - маме с папой было столько же, когда они обезумели. Возможно, уже пора взять быка за рога, так сказать, и немножко пожить… - Но - а как же Хогвартс? Это ведь тоже отличная возможность! Стать профессором в таком молодом возрасте редкость - жаль вот так вот взять, и всё бросить. Невилл снова улыбнулся: - Тут-то всё становится ещё интереснее. Когда я посмотрел пансионат, то поехал прямиком к Ба, чтобы обсудить всё, а потом в Хогвартс, чтобы поговорить с Минервой. Она вела себя, как будто для неё это было настоящим шоком, когда я сказал ей, что планирую поехать за границу, приняв благотворительное пожертвование. Но это было так странно… Я не могу точно объяснить, но мне просто казалось, что с её стороны это была какая-то игра. Поэтому я и подумал, что это могла быть она - она просто притворилась взволнованной и расстроенной из-за того, что я хочу покинуть свой пост, но потом она как-то уж очень быстро придумала решение. Она сказала, что её двоюродная сестра, Морага МакТаггиш… - А! Я знаю Морагу! - перебила Гермиона, - Это одна из моих клиентов! - Да, у неё этот магазинчик в Вертик-Аллее. Короче говоря, у неё образование по зельям и травологии, так что Минерва предложила, что она может заменить меня на один-два года, если я хочу попутешествовать, но оставит эту позицию открытой для меня. Минерва отправила Мораге письмо, и и та прибыла буквально через несколько минут. Не успел я сообразить, что происходит, как они уже вдвоём выпроваживали меня из кабинета и желали хорошо провести время! - Хммм, - пробормотала Гермиона, - звучит и правда очень подозрительно. Он кивнул, соглашаясь: - Это либо была сама Минерва, либо она в курсе про этот секрет. Они с пониманием переглядывались с Морагой, особенно когда я сказал, что какой-то таинственный незнакомец всё оплатил. - А это не могла быть Помона Спраут? - поинтересовалась Гермиона, - Ты ей всегда очень нравился. - Могла, наверное. Только кажется, она не настолько состоятельна. - Думаю, что это скорее кто-нибудь из семьи Минервы. Мы часто вспоминаем, как она купила Гарри Нимбус-2000, когда ещё мы были на первом курсе. - Я тоже сразу про это вспомнил, - согласился Невилл, - но если это была Минерва, то почему она не сделала это ещё до первого сентября? Зачем ей было ждать октября, ведь это только усложнило ей жизнь? - Да уж, действительно, - согласилась Гермиона, наливая им обоим чай, - А кто ещё знает про Луну, Невилл? Невилл покачал головой: - Ты была единственная. Ну, ещё Ба тоже догадалась. - Может, это кто-нибудь из друзей твоей бабушки? Он снова покачал головой: - Не думаю. Не многие из них при деньгах. Да и если честно, они все немного того. Я ставлю на МакГонагалл, - он взял булочку, - нехорошо аппарировать на пустой желудок, - сообщил он, улыбнувшись. Гермиона улыбнулась в ответ, и её подозрения насчёт тайного благодетеля улетучивались с каждой минутой из-за его счастливого выражения лица: - Значит, ты поедешь искать Луну? Невилл кивнул: - Вчера я разговаривал с Ксенофилиусом Лавгудом. Он сказал, что когда в последний раз получил от неё весточку, она была в Африке, где-то недалеко от пустыни Сахары. Потому вот и шляпа такая, - добавил он, указывая на свою шляпу для сафари. - Это здорово! - сказала Гермиона, - А что будешь делать, когда найдёшь её? И как насчёт Анны? - Мы с Анной всё ещё женаты. Но она очень поддержала моё желание поехать, и мы договорились, что разведёмся, как только кто-то из нас этого захочет. Она ещё ни с кем не встречается, и если честно, то всё как-то проще, если мы официально женаты, - он поднял взгляд от чашки чая, вдруг засомневавшись, - Думаешь, я ужасный эгоист, Гермиона? Ведь я просто бросаю своих родителей, вот так, ради того, чтобы гонятся по всему свету за какой-то девчонкой, которая, возможно, вообще не захочет иметь со мной ничего общего? - Ну, Невилл! Ну, конечно, нет! - настаивала Гермиона, - Это именно то, что я с самого начала хотела, чтобы ты сделал! А теперь наконец-то ты можешь со спокойным сердцем ехать, зная, что твои родители под присмотром! Да, конечно, этот благожелатель - большая загадка, но очевидно, что этот человек достаточно хорошо тебя знает, чтобы понять, что если бы он открыто предложил тебе деньги, ты бы точно отказался. Невилл с минуту переваривал, что она только что сказала, и поднял бровь: - Знаешь, думаю, ты права: я бы не смог принять деньги. А вот так, не зная, кто это - мне гораздо проще. Гермиона улыбнулась: - Твоя бабушка права: только сумасшедший отказался бы от такого предложения. Ты всё это время был очень хорошим сыном, к тому же твоим родителям уж точно хотелось бы, чтобы ты был счастлив! - Все так поддерживают меня! Я думал, что люди скажут, что я сошёл с ума, что поверил какому-то таинственному благожелателю и бросил маму с папой, но всем вокруг, похоже, нравится эта идея! Она улыбнулась: - Обещай, что будешь мне писать! Он с энтузиазмом кивнул: - Конечно! Попрощаешься за меня с Гарри и Джинни? У меня не получилось встретиться с ними. Но я буду иногда возвращаться, чтобы проверить, как дела у родителей. Гермиона кивнула: - Невилл, а хочешь, я могу заскакивать к ним периодически, и сообщать тебе, как у них дела? Если заранее сообщишь в пансионат моё имя, может, я бы могла приходить неожиданно, просто чтобы работники знали, что кто-то рядом, и волнуется, как дела у твоих мамы с папой? Невилл был в восторге: - Ты могла бы? Уверен, им было бы приятно, несмотря на то, что они не поймут, кто ты такая… Им нравится, когда к ним приходят гости. - Я могу отсылать тебе маленькую записку каждый раз, когда схожу к ним, чтобы рассказать, как и что. - Гермиона, - сказал он, поднимаясь с дивана, - буду очень тебе этим обязан, правда. Ты всегда так добра ко мне, - он взглянул на свои часы, - Мне, пожалуй, пора. Уже поздно, - вдруг он почувствовал стыд, - Гермиона, прости… Я слышал, что вы с Тео официально развелись, и я даже не спросил тебя об этом. Гермиона встала и покачала головой: - Это было мирное решение, так что здесь нечего рассказывать. Он отдал мне свою часть этого дома, а большего я и не просила. Невилл нахмурился: - И как насчет закона о браке? И как насчёт… ну, ты знаешь, - он кивнул головой в сторону площади Кенсингтон, - Снейпа? Она вздохнула: - Я не представляю себе, чем всё это закончится, Невилл. Поживём - увидим. - Но вы… Ну… В смысле… - Вместе? - переспросила Гермиона, повеселившись. Невилл кивнул. Гермиона снова вздохнула: - Поскольку ты уезжаешь за границу, наверное, я могу тебе сказать, и не применять после этого Обливиэйт. Да, мы вместе. Или, по крайней мере, настолько вместе, насколько это возможно, ведь он всё ещё женат. Невилл коротко хохотнул и покачал головой: - Ты самая смелая девушка, которую я когда-либо знал! Гермиона хихикнула: - К нему надо немного привыкнуть, но он не такой уж и страшный, когда узнаешь его поближе. - Я просто поверю тебе на слово, - Невилл вынул свою волшебную палочку и уменьшил сундук до размеров кошелька. Когда он спрятал его в складках мантии, они подошли к входной двери. Гермиона крепко обняла своего друга на прощанье: - Я буду скучать, Невилл. Обещай, что обязательно найдёшь её! А когда найдёшь, передай ей, что ей очень повезло. - Если я найду её, - поправил её Невилл. - Нет, когда ты найдёшь её, - настаивала Гермиона, - я уверена, что найдёшь! Невилл кивнул и пошарил рукой в складках мантии: - Пока я не ушёл… Посмотри на это, и скажи, ты узнаёшь почерк? Я получил это письмо вчера - оно от того благожелателя. Гермиона взяла мятый кусок пергамента и развернула его. Уважаемый мистер Лонгботтом, Я получил сегодня письмо от колдомедика Гиппократа касательно ухода за вашими родителями. Я был рад узнать, что вы приняли моё предложение. Строго необходимо, чтобы моя анонимность была сохранена, по личным причинам. Колдомедик Гиппократ подписал магический контракт о защите моей личности, и если вы попытаетесь принудить его сообщить вам моё имя, вы оба почувствуете неприятные последствия. Прошу, не сомневайтесь, что за вашими родителями будет хороший уход в течение последующих двух лет. Верю, что вы хорошо используете вашу свободу, и желаю вам удачи в будущем. В долгу перед вами. Никакой подписи не было, и всё письмо было написано большими печатными буквами, так что узнать почерк казалось невозможным. Гермиона покачала головой: - Написано печатными буквами. Если бы было прописью, но нет… Даже не представляю себе. Невилл взял письмо, и заложил его себе за пояс. Попрощавшись в последний раз, он аппарировал, оставив Гермиону одну вглядываться в темноту. Она закрыла дверь в глубокой задумчивости, как вдруг кое-что поняла. Замерев на месте, она вспомнила слова, которыми подписался тайный благожелатель: ’В долгу перед вами’. Её будто окатило ледяной водой, когда понимание озарило её, и она прошептала: - Северус. Ей с трудом верилось, но вместе с тем всё вдруг казалось абсолютно логичным. Северус сам говорил ей, что считает себя в долгу перед Невиллом, и она рассказала ему о Луне, и о том, как Невилл хочет найти её, но не может бросить родителей на произвол судьбы в больнице Святого Мунго. Кроме того, если Северус мог позволить себе котлы из чистого золота, так что деньги для него, очевидно, не были проблемой. - Моэ? - позвала Гермиона. Маленький эльф тут же появилась перед ней. - Вы звать меня, мисс Гермиона? - Моэ, мне срочно необходимо поговорить с Северусом. Ты не могла бы аппарировать к нему, и посмотреть, дома ли Корделия, и если дома, то спит или нет? Моэ торжественно кивнула, и аппарировала со щелчком своих маленьких костлявых пальчиков. Через несколько секунд она появилась вновь: - Мисстрес Корделия есть мыться в ванной на третьем этаже, а мистер Северус сидеть в своём кабинете, - объявила она. Гермиона улыбнулась: - Спасибо, Моэ! Не переживая о том, что всё ещё одета в пижаму, Гермиона призвала мантию из соседней комнаты, и поспешила к двери. Оказавшись на улице, она аппарировала через площадь, и прикоснулась кончиком волшебной палочки к замку входной двери дома Северуса и Корделии. По возможности тише закрыв за собой дверь, она на цыпочках поднялась по лестнице, поморщившись, когда одна из половиц скрипнула под её ногами. Дойдя до двери в кабинет Северуса, она тихонько открыла её, и, улыбаясь удивлению на лице Северуса, прижала палец к губам, и наложила на комнату заглушающие чары. Сделав это, она пробежала через комнату, и обвив руками шею Северуса, забралась к нему на колени. - Что происходит? - спросил Северус, пытаясь очистить лицо от её кудрей, - Что ты творишь, девочка? - Ты самый замечательный, добрый и чуткий человек из всех, кого я встречала! Он поднял брови: - Ты что, наконец поддалась сумасшествию? Она принялась расцеловывать всё его лицо, пока он не взял её за запястья и не отнял её от себя: - Будь так добра, объясни, что на тебя нашло? - прошептал он, - Ты прекрасно знаешь, что Корделия дома! - Это же был ты, правда? - спросила она. - Что ты имеешь ввиду - это был я? - Невилл приходил попрощаться, - сказала она, пристально наблюдая за его реакцией. Он помолчал, прежде, чем ответить: - И это заставило тебя в бешенстве прибежать сюда - почему именно? - Потому что ты, Северус Снейп, организовал для его родителей опеку в лучшем в стране пансионате, - ответила она, внимательно изучая его чёрные глаза. Он попытался снять девушку со своих колен, но она снова обвила руками его шею: - Я понятия не имею, о чём ты говоришь, глупая девчонка. - Он показал мне письмо, и ты подписался ‘В долгу перед вами’, Северус. Я знаю, что это был ты! В тот день, когда я рассказала тебе всё про Невилла и Луну, и про то, что он не может оставить родителей в больнице Святого Мунго, ты сказал, что до сих пор чувствуешь себя перед ним в долгу. - Ты совершенно ненормальная, - сказал он. - Хорошо, - ответила она, поднимаясь с его колен, - если ты не признаешься, я аппарирую в Хогвартс к Минерве МакГонагалл, и узнаю у неё всю правду. Он схватил её за руку, и когда она повернулась к нему поглядев в его глаза, то поняла, что права. - Если ты заявишься в Хогвартс в такое время, требуя рассказать о моих делах с Минервой, это будет выглядеть очень подозрительно. А если Минерва узнает о нас… С таким же успехом мы могли бы просто написать статью на первой странице Ежедневного Пророка, толку столько же. Гермиона триумфально усмехнулась: - Тогда просто признай, что это был ты. - Не понимаю, о чём ты говоришь, - повторил он, выпуская её руку. - Северус, - сказала она, внимательно глядя на него. - Что? - огрызнутся он, взглянув в ответ ей прямо в глаза. - Признай это. - Признать что? - Северус! - она топнула ногой. Он закатил глаза: - Мерлин, я верну себе свою собственную жизнь хоть когда-нибудь, или нет? Хорошо, хорошо, - прорычал он сердито, - Это был я. Довольна? Она снова бросилась к нему с объятиями, и через секунду он неохотно всё же обнял её, и принялся поглаживать её волосы: - Скажи, что ты не упоминала моего имени Невиллу Лонгботтому? Она покачала головой: - Нет. Он считает, что это Минерва, или Помона Спраут, или кто-то еще вроде них, - сказала она глухим голосом. Северус отнял девушку от себя, и убрал её волосы со своего лица: - Ты что, плачешь? Почему? - тихо спросил он, нахмурив брови. Она пожала плечами и вытерла слёзы: - Я просто потрясена, я так долго волновалась о нём… Его взгляд упал на её одежду: - У тебя что, пижама под мантией? - спросил он, не веря своим глазам. Она кивнула и потуже завернулась в свою мантию. - Ты пришла в наш дом без предупреждения, в одиннадцать часов вечера, одетая в пижаму? Мне было бы интересно послушать, как бы ты объяснила это Корделии, если бы встретила её на лестнице. Гермиона надулась: - Я не дурочка, знаешь ли. Я послала Моэ проверить территорию; так что я знаю, что Корделия сейчас принимает ванну на третьем этаже. Северус проворчал что-то, а затем запустил руки ей в волосы, и крепко поцеловал. Когда он наконец отстранился, она обвила руками его шею, и положила голову ему на плечо: - Что заставило тебя сделать это, Северус. Он пожал плечами: - Мне захотелось поцеловаться. Она шлёпнула его по плечу: - Не это, я про Невилла! Он хмыкнул: - Я чувствовал, что в долгу перед ним; и вернул ему долг. К тому же я был впечатлён тем, как он сопротивлялся Кэрроу. Я подумал, что он заслуживает немного счастья, - Северус ненадолго замолчал, - К тому же, меня тронуло твоё волнение за него. Я подумал, что тебе будет приятно. Она намотала прядь его волос себе на палец: - Это уж точно приятно, но я не понимаю, зачем вся эта таинственность. - Ты действительно думаешь, что Невилл принял бы такой подарок от меня? Она покачала головой: - Наверное, нет. - Значит, я могу рассчитывать на то, что ты сохранишь секрет? - Конечно, можешь, - прошептала она, и слёзы снова подступили к её горлу. Она снова почувствовала голос внутри себя, и желание прошептать ‘я люблю тебя’ стало почти непреодолимым. Но она знала, что время ещё не пришло, и неизвестно, придёт ли когда-нибудь. - Ты правда замечательный, - со вздохом повторила она. - Замечательный? - фыркнул он, - Я что-то так не думаю. - А вот и да, - настаивала она, - Замечательный. - Однажды я позволил тебе назвать себя смешным, но не уверен, что стерплю это. Гермиона рассмеялась: - Тебе может это не нравиться, но я-то знаю, что ты и смешной, и замечательный - два в одном! Они помолчали несколько секунд, и наконец Гермиона сказала: - Думаю, мне лучше пойти домой. Я могу воспользоваться каминной сетью? Северус кивнул: - Да, думаю, это будет разумно. Она выпрямилась: - Пошли со мной. Останься на ночь. Он не отказался сразу: - Я думал, мы договорились соблюдать правила? Что, если Корделия заметит, что меня нет? - Какова вероятность? Разве она не подумает, что ты просто пошёл спать? Ты можешь вернуться рано утром. Он вздохнул: - Насколько бы заманчиво это ни было, я не уверен, что это хорошая идея. Она поднялась и протянула ему руку: - Пойдём. Он посмотрел на её руку, протянутую к нему, и ей в глаза. Взяв её за руку, он поднялся из своего кресла: - Ты меня когда-нибудь погубишь, - прошептал он, - но возможно, это будет очень приятная погибель. Улыбнувшись, она повела его к камину, понимая, что произошедшее этим вечером доказало, если ещё надо было доказывать, что он был мужчиной, которого стоило бы держаться. И она намеревалась хорошенько побороться за эту привилегию.