Отрицание

Все плохо и все изломано, изношено и старо:

Скрип деревянной телеги, ребенка горькие слезы,

Поступь тяжелая пахаря, слякоть и снег у дорог —

Все искажает в сердце моем твой образ цветущей розы.

Форм искаженных, явлений не выразить ложных строк;

Я хочу на зеленом холме выстроить заново эти грезы,

С небом, землей и водой воссоздать, как золотой чертог,

Ради того, чтобы в сердце моем жил твой образ цветущей розы.

-У. Б. Йейтс, «Влюблённый о розе в своём сердце». -W. B. Yeats, «The Lover Tells of the Rose in his Heart» (переводчик неизвестен, источник rustih.ru)

ssSss

Северус стоял на коленях перед камином, невидящим взглядом уставившись на тлеющие угли - всё, что осталось от пылающего огня, который он развёл несколько часов назад. Действие экзостасерума наконец-то начало выветриваться, но когда он отвёл взгляд от очага, у него появилось такое ощущение, будто он видит свой кабинет впервые, будто с его глаз спали шоры. Его видение будущего серьёзно изменились, и он понял, что ничто больше не останется по-старому. Северус, будто в оцепенении, неловко поднялся с ковра, на котором стоял на коленях уже больше часа, и прислонился к каминной полке, посмотрев на своё отражение в зеркале. Он шепнул заклинание, и свечи, подвешенные на стенах, ярко загорелись, осветив хмурость зимнего вечера. Он будто впервые разглядывал своё собственное отражение в большом зеркале над камином: его кожа была ещё бледнее обычного, к тому же он ещё не восстановил чары, скрывающие раны на его шее. Круглые раны от этого ещё сильнее выделялись на его алебастровой коже, и он коснулся их краёв кончиками пальцев, вспоминая, как Гермиона всего несколько часов назад целовала их, проявив такое принятие и сострадание. Его взгляд скользнул на его собственные глаза, и он понял, что рассматривает облик дурака, лицо мужчины, которому в возрасте почти сорока шести лет, был необходим экзостасерум, чтобы понять собственные чувства. Он жил, отрицая реальность, столько месяцев, отрицая свои настоящие желания и стремления. Он хотел не спокойствия, не богатства, не успеха. Оказалось, ему было совершенно плевать на одобрение магического сообщества, а также на удобное состояние равновесия, в котором он так долго жил, как истинный болван. Видите ли, пришлось принять сыворотку правды, чтобы раскрыть тоску сердца: он желал Гермиону Грейнджер. А ведь это было так просто. Он томился по любви, по счастью, и принятию, и она одна могла дать ему всё это. А он мог предложить ей всё то же взамен. Он любил её, и в этом более не могло быть ни малейшего сомнения. Северус посмотрел вниз на свои руки, и понял, что они больше не дрожат. Повернувшись, он прошёл через комнату, и со вздохом сел за свой рабочий стол. Качая головой и поражаясь своей собственной глупости, он был удивлён, как вообще возможно было представить себе какое-то будущее, в котором Гермиона не занимала бы важную роль. Она, действительно, не была гламурной и изысканной, и возможно, не многие из мужчин назвали бы её красивой, но он вспомнил её этим утром - то, как она убирала волосы с его лица, и то, как наградила его усталой улыбкой, - и понял, что никогда не видел настолько потрясающей женщины. Она была умной; страстной; хорошим человеком от природы. Она была одной из самых талантливых в магическом смысле ведьм, с которыми ему посчастливилось пересечься за всю свою жизнь, и она могла принадлежать ему, если только он рискнет поставить на кон собственное сердце. Северус нахмурился, задумавшись о своей жене. Корделия не согласится на развод вот так просто, он был в этом совершенно уверен. Особенно, если узнает, что её подозрения насчёт Гермоны оказались верны. Однако, благодаря своим шпионским навыкам за годы брака он собрал множество козырей, которые смогут ему помочь выйти из этого союза проще. Вполне вероятно, Корделия не является настолько уж непреодолимым препятствием, как сама считает. Северус потёр переносицу, ужасаясь одной мысли о том, что за разговор ему предстоит. Неважно, произойдёт он сейчас, или через несколько месяцев, это однозначно не будет приятной беседой, к тому же, за его женой была сила большого количества знакомств в Министерстве Магии. Запрос на развод сделает его жизнь гораздо сложнее, это понятно. И все же, главный, и единственный в самом деле важный вопрос - стоила ли Гермиона этих усилий? Он снова представил себе, как она идёт к алтарю с другим мужчиной, и решительно встал со стула. Оправив сюртук, он энергично подошёл к двери. Необходимо было многое организовать. Гермиона Грейнджер будет с ним! Чёрт бы его побрал, если какой-то чужак отнимет у него женщину, которую он любит!

ssSss

До Рождества оставалась всего неделя, но Гермиона до сих пор не могла придумать, что подарить Северусу. Сдаваясь перед этой очевидно нерешаемой задачей, она вышла из магазина Харродс, и пешком пошла обратно, по направлению к площади Кенсингтон. Оставалось всего пятнадцать минут обеденного перерыва, и её спонтанный поход по магазинам так и окончился безрезультатно. Поведение Северуса с того самого утра, когда она уговорила его снять скрывающее его раны заклинание, весьма озадачивало её. Он стал гораздо тише, в каком-то смысле значительно спокойнее, и часто впадал в задумчивость. Однажды он исчез из лаборатории на несколько часов, и вернувшись, отвечал на вопросы о своём отсутствии уклончиво, даже скрытно. А ещё, Гермиона несколько раз заметила, как он смотрит на неё со смесью нежности и грусти в своих чёрных глазах. Ей было невероятно сложно заснуть, и лёжа в одиночестве в темноте, легко было интерпретировать его поведение как плохой знак. Возможно, он искал способ разорвать их личные отношения, не разрывая рабочие, думала она. Или ещё хуже, возможно, он искал способы полностью избавиться от неё? Но потом, уставшая после бессонной ночи, она приходила в лабораторию, и слабая улыбка, которой он награждал её каждый раз, заставляла её сердце биться с надеждой, потому что она видела, что он действительно рад её видеть. Её возвращение с обеденного перерыва сегодня не стало исключением, и они легко болтали обо всём подряд до самого конца рабочего дня. Сразу после пяти вечера Гермиона убрала за собой остатки ингредиентов, отправила в больницу Святого Мунго целый сундук готовых зелий по каминной сети и призвала свою мантию с крючка на другой стороны двери. - Меня завтра не будет большую часть дня, - сказала она, взяв в руки свой журнал с записями, - Увидимся в субботу после обеда? Северус взглянул на неё: - Я хотел поговорить с тобой насчёт клиентов, с которыми ты завтра встречаешься, - сказал он, подходя к её рабочей скамье. Гермиона в удивлении подняла бровь: - Да? - Боюсь, эти встречи отменены. - Что? - не веря своим ушам, воскликнула Гермиона, - Что значит отменены? Это же моя последняя серия встреч до самого Нового года… Их невозможно отменить! Он усмехнулся: - Боюсь, это всё же произошло. - Все сразу? - с подозрением переспросила она, - Что ты задумал? - Ну, ладно. Возможно, правильнее было бы сказать, что это я отменил все твои завтрашние встречи. - Ты отменил все мои встречи? Северус, как ты мог… Там было несколько очень важных! Он пожал плечами: - Не было ничего, что нельзя было перенести на следующий год. К тому же это - моё право. Я, в конце концов, Главный зельевар, и если ты внимательно прочитаешь пункт двадцать девятый нашего соглашения, то увидишь, что за мной остаётся последнее слово во всех вопросах, связанных с ведением бизнеса. - Я это прекрасно понимаю, - огрызнулась Гермиона в ярости, - Поверить не могу, что ты посмел действовать за моей спиной и отменил мои же встречи! - она хлопнула журналом по скамье, и поставила руки в боки, - Объясни, пожалуйста, что происходит, Северус? Он странно хихикнул и поцеловал её в лоб, запутывая её ещё больше: - Гермиона, ты просто очаровательна, когда злишься! - протянул он. Она отступила от него, и внимательно посмотрела ему в лицо: - Ты что, пытаешься избавиться от меня? - спросила она. - Я подумал, что следующие пару дней лучше было бы провести по-другому, не встречаясь с клиентами. Я подумал, не сопроводишь ли ты меня так сказать в поездку в поля? - объяснил он. Она сощурилась: - В поездку в поля? Ты что, хочешь поехать в какой-нибудь мрачный лес за чёртовыми грибами? - Нет, - терпеливо ответил он, - не в мрачный лес. В Париж. - В Париж? Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой в поля в Париж? Собирать какие-нибудь редкие травы, которые растут только в Тюильри? Он снова усмехнулся: - Возможно, ‘работа в полях’ - и не совсем правильное название. В эти выходные в Сорбонне проходит конференция. Я подумал, может быть, ты захочешь ко мне присоединиться. Её глаза расширились от восторга: - Конференция, которую проводят редакторы Зельевара? Но ведь туда можно попасть только по пригласительным! - Я дважды публиковался в Зельеваре за последние шесть лет, так что получил пригласительный. И он распространяется также и на компаньонов. Гермиона захлопала в ладоши: - Правда? И ты правда хочешь, чтобы я тоже поехала? - Конечно, - сказал он, радуясь её энтузиазму, - надеюсь, ты не посчитаешь меня уж слишком самонадеянным, но я уже даже организовал нам жильё. Она кинулась ему на шею и крепко поцеловала в щёку: - Ах, Северус! Огромное тебе спасибо! Я в восторге!.. Я смогу представить тебя некоторым моим преподавателям из Сорбонны. Я покажу тебе, где подрабатывала, когда была студенткой… и где жила! Он коротко поцеловал её, и отнял её руки от себя: - Мы должны аппарировать в Париж завтра рано утром, так что тебе пора идти и собирать свой сундук. - Соберу! - сказала она, улыбаясь. - Я не могу дождаться! Он с нежностью смотрел, как она практически скакала, направляясь к двери из лаборатории: - И возьми с собой какой-нибудь магловский наряд, - сказал он ей вслед. - Магловский наряд? - переспросила она удивлённо, - Зачем? - Скоро узнаешь, - загадочно ответил он, - больше никаких расспросов!… Я могу и передумать! Он взглядом проследил за тем, как она скрылась за дверью. Он надеялся, что найдёт в себе достаточно храбрости, чтобы сказать ей всё, что должен.

ssSss

Гермиона окинула взглядом аудиторию в Сорбонне, в которой она посетила так много лекций, пока жила и училась в Париже. Лектор, вещающий с кафедры, обладал на редкость монотонным и унылым голосом, и Гермиона то и дело отвлекалась. Хотя ей понравились многие лекции в этот день, эта конкретная презентация была посвящена магическим свойствам давно исчезнувших цветов, что было совершенно лишено практического применения. Она откровенно скучала. Северус слева от неё попытался скрыть зевок, и она заметила, как он поглядывает на часы. Бóльшую часть дня он отвлекался и был поглощён своими мыслями, так же, как и все предыдущие пару недель, и она раздумывала, есть ли у него что-то на повестке дня для неё, иначе зачем он вообще привёз её в Париж? Он уж точно не выглядел заинтересованным в большинстве сегодняшних презентаций. - Заскучал? - прошептала она, радуясь, что они выбрали места в самом конце зала. - Чрезвычайно, - ответил он себе под нос. Гермиона улыбнулась, и почувствовала облегчение от того, что оказалась не единственной, кто считал лекцию откровенно нудной. - Я подумываю наложить невербальное Силенцио, - добавил он. Она с трудом подавила смешок: - Но кто-нибудь снял бы его, и мы бы в итоге просто продлили эту агонию еще дольше. Он вздохнул: - Возможно, ты и права, - он окинул взглядом аудиторию, - У нас есть беспрепятственный путь к отступлению; предлагаю уйти, как только закончится эта лекция. - И пропустить финальную сессию? Северус поднял бровь: - Ты бы предпочла прослушать три лекции по… - он проверил программку, - использованию гормонально-стимулирующих зелий в разведении флоббер-червей? Она улыбнулась: - Мы можем вместо этого прогуляться? - Учитывая, что я с бóльшим удовольствием заколдовал бы сам себя, чем остался на следующую лекцию, прогулка звучит просто отлично, - он замолчал, когда лектор с раздражением взглянул на них. Когда на вопросы делегатов были получены все ответы, и лекция формально закончилась, они ушли, и не задерживаясь спустились на первый этаж, пока их никто не успел остановить. Гермиона вздохнула с облегчением, когда они вышли на свежий морозный воздух, и потуже закуталась в свою мантию: - На фоне этого человека профессор Биннс читает лекции крайне увлекательно, а это о чём-то, да говорит! Все мальчишки на нашем курсе устраивали дневной сон на лекциях по истории магии. Прогуливаясь, они подошли к Сене. - Я совершенно потрясён тем, какое количество полных имбецилов, оказывается, работают в нашей профессии! - сказал Северус, качая головой. - Тебе что, вообще ни одна лекция не понравилась? Он нахмурился: - Утренняя лекция про веритасерум была отдалённо информативной. - А мне она показалась очень увлекательной! - Гермиона фонтанировала, - И та ведьма из Польши тоже очень интересно рассказывала! - Женщина, прочитавшая лекцию про кровь дракона? Надеюсь, ты шутишь, Гермиона? - О чём ты? Это пока что была самая интересная лекция за весь день! - настаивала она нахмурившись. - Как ты можешь так говорить? Возможно, она и была самая весёлая, но в чём практическое применение этой информации? Эта конференция предназначена для зельеваров-практиков, а не для академиков-книголюбов. Гермиона проворчала: - Что же, моему внутреннему книголюбу-академику, боюсь, эта лекция очень даже понравилась. Северус закатил глаза: - Может, ты и расцвела в очень привлекательную девушку, но тот книжный червь-первокурсник тоже всё ещё остается где-то внутри. Рассмеявшись, Гермиона остановилась. Северус тоже остановился, обернувшись на неё, и улыбка коснулась краешка его губ, несмотря на огромные усилия с его стороны превратить улыбку в хмурый взгляд: - Что? Она покачала головой, улыбаясь: - Обожаю твои комплименты с двойным дном! Они молча шли некоторое время, и вдруг, почувствовав в себе неожиданную отвагу, Гермиона вложила свою ладонь в его, счастливая, что он сплёл свои пальцы с её, а не отдёрнул руку. - С конца июля прошло уже пять месяцев, - сказала Гермиона, вспоминая тот день, когда они впервые занялись любовью, - но сегодня мы идём взявшись за руки первый раз. - У нас просто не было возможности, из-за всех этих обстоятельств. Она посмотрела на него сквозь тусклый свет, снова гадая, привёл ли он её сюда ради чего-то особенного, а вовсе не для посещения конференции, которая его, похоже, ничуть не интересовала. Она была уверена, что он хотел ей что-то сказать, но что это было - хорошее или плохое - она терялась в догадках. Может быть, он привёз её сюда, чтобы попрощаться? Потянув его руку чтобы перейти дорогу, она сказала: - Давай, я покажу тебе, где я работала? Это маленькое кафе недалеко отсюда. Может быть, оно всё ещё открыто… Мы могли бы выпить кофе… Он остановился и потянул её назад от края дороги: - У нас будет время, возможно, завтра. Боюсь, я выманил тебя с конференции с гнусной целью. Гермиона остановилась и повернулась к нему. Её сердце стучало быстрее, пока она ждала объяснений. Стараясь выглядеть бесстрастно, Северус вздохнул, пытаясь успокоить своё дыхание: - У нас резервация на ужин через час, так что я бы предложил вернуться в гостиницу. И нам понадобится магловская одежда на вечер. - А куда мы идём? Не ответив, Северус отпустил её руку, и пошарил в мантии. Из складок он достал маленький белый конверт, и передал его ей. - Что это? - спросила Гермиона взяв конверт и заглядывая внутрь. - Маленький подарок, - ответил он, пожав плечами. Он заворожённо смотрел, как она открыла конверт и её глаза расширились. - Но, Северус! Это билеты на оперу… Но ты же терпеть не можешь оперу! Он улыбнулся: - Как ты меня однажды проинформировала, однако, конкретно эта опера - лучшая изо всех когда-либо написанных. Она более внимательно рассмотрела билеты: - Дон Жуан! - воскликнула она и обвила руками его шею, - Северус, это так приятно! Спасибо! Даже не верится, что ты сделал это, хотя сам даже не любишь оперу! Он обнял её в ответ, её реакция была ему очень приятна: - Что же, это шанс для господина Моцарта, пусть попробует меня переубедить!

ssSss

Гермиона спускалась по ступенькам парижской оперы Гарнье, взяв Северуса под руку. Она была рада, что решила упаковать с собой роскошное серое шерстяное пальто: они с Северусом выглядели совсем как свои среди нарядно одетых парижан - любителей оперы. - Ну, как, Северус? - спросила она с улыбкой, - Господин Моцарт сумел покорить твоё сердце? - Возможно, - уклончиво ответил Северус. - Скажи, но ведь это было потрясающе, правда? Северус нахмурился: - Это было… - И не смей описывать это как адекватно! - предупредила девушка. Он хихикнул: - Как насчёт ‘сносно’? Она со смехом хлопнула его по руке: - Ты настоящий ханжа! Северус усмехнулся. Они шли рука об руку вдоль Авеню-дель-Опера. Он бы ни за что не признался в этом, но на самом деле он не очень уж много внимания посвятил музыке. Большую часть вечера он провёл, наблюдая за Гермионой из-под своих длинных чёрных волос. Её реакция на постановку - вот, что ему больше всего понравилось, а вовсе не спектакль на сцене. Скоро они достигли конца Тюильри, и оказались рядом с пирамидой де Лувре. Гермиона повернулась и обвила руками его за талию. - Спасибо, - прошептала она, - Спасибо, что привёз меня сюда, и что высидел целую постановку со мной. Он нежно убрал волосы с её лица: - Мне это было приятно, - ответил он, проведя большим пальцем вдоль её щеки, - Гермиона… - начал он, намереваясь сказать, что не желает сдаваться, что хочет ещё много возможностей прогуляться с ней по улицам, взявшись за руки, до конца их жизни. - Да? - спросила она с довольной улыбкой на лице. Он открыл было рот, чтобы сказать это. Его сердце стучало. Но у них был ещё один день, который они могли провести в столице Франции. Что, если разговор пройдёт не по плану? Что, если он неверно истолковал ситуацию, и Гермиона не намеревалась остаться с ним? Следующий вечер подойдёт для признания гораздо лучше. Он убрал её руки со своей талии, и взял их в свои: - Пойдём, - сказал он, - нам пора возвращаться в гостиницу. Что скажешь насчёт того, чтобы пропустить завтра конференцию, и вместо этого насладиться Парижем? - Звучит неплохо, - с восторгом сказала Гермиона, - Мы можем сходить в музей д’Орсэй? И в Джардин де Люксембург? И я уже несколько лет не была у Сакре Кёра! - Я должен был предположить, что ты захочешь увидеть весь Париж за один день. Спасибо Мерлину за аппарацию! - пробормотал Северус, направляя её в сторону гостиницы, и вместе с тем гадая, поступил ли он как трус, или просто очень практично? Возможно, он был не более, чем трусом, но у него были ещё целых двадцать четыре часа, за которые он всё ещё мог бы искупить эту вину.

ssSss

День пролетел в водовороте достопримечательностей, и когда стемнело, Северус почувствовал, как в животе запульсировал клубок нервов. Он привёз Гермиону в Париж с намерением рассказать ей, что чувствовал по отношению к ней, сесть с ней в маленьком уютном кафе и спросить, чего она хотела от своей жизни. Он столько раз мысленно репетировал свою речь, но всё время казалось, что обстановка не та - на улицах слишком людно, слишком много народу закупались, торопясь, к Рождеству. Никогда он не видел Гермиону настолько жизнерадостной. Она показывала ему бары, в которых была завсегдатаем в студенческие времена; места, где она работала; газон в Люксембургских садах, на котором они с Падмой сидели весной, повторяя учебный материал. Насколько другой была тогда её жизнь, до возвращения в Британию. И Северус не мог не сравнивать себя с молодыми беззаботными парнями, с которыми она, наверное, встречалась в те годы. Далеко не в первый раз он изумился тому, что она, казалось, была им довольна, но именно сейчас, когда она вспоминала свою студенческую жизнь, это казалось особенно удивительным. Когда они насладились аперитивом после ужина, Северус заметил под её глазами тёмные круги. - Ты устала, - прошептал он ей, наклоняясь через маленький столик. Она устало улыбнулась: - Да, немного. Но я сама виновата, что настояла на том, чтобы посмотреть все достопримечательности Парижа за один день. - Наверное, нам пора расплатиться, и вернуться домой, - предложил он, махнув официанту, чувствуя одновременно и облегчение, и отвращение к самому себе. Гермиона подавила зевок: - Согласна, но прежде чем уехать, осталось посетить ещё одно, последнее место. - Какое же? - он поднял брови. - Вид на Эйфелеву башню из садов Трукадеро - просто захватывающий, особенно ночью. Если мы отправим наши сундуки в Лондон, мы могли бы аппарировать прямо оттуда, как только захотим. Северус кивнул: - Да, и я уже отправил сундуки, так что возвращаться в гостиницу нет никакой необходимости. Заплатив за еду, они вышли из кафе и неторопливо прошли в сторону садов Трукадеро в уютном молчании. Магазины, бутики и музеи уже закрылись, и с улиц наконец исчезло большинство рождественских покупателей и туристов. Стоя вот так, одни, глядя вниз на подсвеченные разными цветами фонтаны Трукадеро, Северус понимал, что этот момент настолько хорош, насколько только можно пожелать. Но прежде, чем он что-то успел сказать, Гермиона повернулась к нему, и спросила: - Зачем ты привёз меня сюда, Северус? Он повернулся к ней и взял её лицо в руки: - Я привёз тебя сюда на совершенно захватывающую конференцию, - ответил он, слегка улыбаясь. Она нахмурилась: - На конференцию, на которой мы даже не побывали во второй день, и на ту, которая совсем не была тебе интересна? - она в упор смотрела на него, - Я думаю, ты хотел мне что-то сказать, Северус, и я бы очень хотела, чтобы ты развеял все мои сомнения, и сделал это уже наконец. Он снова почувствовал её: тупую боль в груди; бьющееся, словно молот, сердце. Всё ещё держа её лицо, он нежно поцеловал её, пытаясь вложить всё, что ему было так сложно сказать, в этот поцелуй. И когда он отстранился, в её глазах появились слёзы. - Скажи мне, что это не был прощальный поцелуй, Северус, - произнесла она дрожащим голосом. Он нахмурился: - Нет, Гермиона. Это не был прощальный поцелуй. Он глубоко вздохнул, и открыл было рот, чтобы сказать, что между ними никогда не будет прощальных поцелуев, но в этот момент их уединение было неожиданно и грубо прервано резким свистом, и последовавшим за ним грубым хохотом. Северус вздохнул, и нахмурившись повернулся в сторону компании подростков, столпившихся невдалеке. Он и так был безнадёжен в таких романтических делах, а эти молодые парижане уж точно не помогли. Гермиона коротко посмеялась и покачала головой: - Вот такой испорченный момент. Он отпустил руки от её лица: - Пошли домой, - предложил он, чувствуя себя совершенно побеждённым. Она кивнула, соглашаясь, со всё ещё взволнованным выражением на лице: - К тебе или ко мне? - Ко мне. Они отошли от шумной компании, и когда оказались скрыты от чужих глаз, повернулись на месте и аппарировали на площадь Кенсингтон. Они вошли в долгожданную тишину дома, и Северус закрыл за ними дверь. - Наконец-то мы избавились от парижан и туристов, - сказал Северус, снимая тёплое зимнее пальто. Гермиона молча кивнула, и он понял, что она всё ещё расстроена из-за того, что не понимает его мотивов. Он протянул к ней руки и притянул девушку к себе за отворот её серого пальто. Всё ещё не спуская глаз с её лица, он снял с неё пальто, и повернулся, чтобы повесить его на вешалку рядом со своим. Когда он посмотрел на два их пальто, висящие рядом, ему вдруг подумалось, как же хорошо они смотрелись рядом - как если бы это была иллюстрация их самих. Его пальто было длинным и чёрным; её было значительно меньше, светлее, и конечно, более женственного кроя. Они были совсем разные, но всё равно смотрелись вот так рядом на вешалке очень гармонично. Он вернул своё внимание к Гермионе, которая всё ещё смотрела на него с непониманием на лице. - Поцелуй меня, как там, в Париже, - прошептала она. Кивнув, он обнял её лицо, также, как там, когда они стояли над фонтанами Трокадеро, и нежно дотронувшись губами к её губам, раздвинул их, освободив дорогу для языка. Она мягко выдохнула ему прямо в рот, а потом подняла руки и закопалась ими в его волосах, с нетерпением отвечая на поцелуй, и прижимаясь к нему всем телом. - Отведи меня в спальню, - хрипло проговорила она. Он прочистил горло: - С удовольствием. Северус взял её за руку, и отвёл в свою спальню, не отпуская, пока не дошёл до края кровати. Он сел, и усадил её к себе на колени. Подняв руку, он освободил её волосы от резинки, и в который раз восхитился тем, как каштановые локоны водопадом упали на её плечи. Он уронил резинку на пол, и протянул руку, чтобы расстегнуть пуговицы её блузки, но она отстранилась от него, торопливо сняла блузку прямо через голову, и отшвырнула в другой конец комнаты. Прижавшись губами к округлости её правой груди, Северус расстегнул застежку её бюстгальтера, и снял бретельки с её плеч. Её соски уже затвердели, и он взял один из них в рот. Её движения на его коленях заставили его простонать: она тёрлась бёдрами о его эрекцию. Он схватил её за талию, и ещё ближе прижал её к себе, наслаждаясь тем, как она изгибала своё тело и прижималась к нему, откинув голову далеко назад, заставляя свои шикарные волосы дотрагиваться до его колен. Когда он зубами прикусил её сосок, то был награждён стоном, и отпустил его изо рта, поворачиваясь, чтобы положить девушку на кровать. Он расстегнул верхнюю пуговицу её джинсов, а она скинула туфли, и подняла бёдра, позволяя ему снять с себя остатки одежды. Он стоял над ней, любуясь её обнажённым телом из-под полуоткрытых век, одновременно снимая одежду и с себя самого. Они были любовниками уже много месяцев, и хотя он уже изучил каждый сантиметр её тела, всегда оставалось что-то, чего он не замечал или не оценил раньше. Сегодня он любовался тем, как её учащённое дыхание заставляло её обнажённую грудь вздыматься и опадать. Её грудь никогда не выглядела такой полной, и он улыбнулся ей неясной улыбкой, переводя взгляд на её лицо, и заметив, как она закусила губу зубами, как обычно, пока ждала, когда он разденется. Наконец, обнажённый, он опустился на кровать рядом с ней, и пробежался рукой по изгибам её бедра. Он ахнул, когда она взяла его яички своей тёплой рукой. Она прижалась к его губам, и обхватила его бедро ногой, перекатываясь на спину, и увлекая Северуса за собой. Он занимался с ней любовью с бесконечной нежностью, и когда оба остались удовлетворены, она повернулась на бок, прижимаясь к нему спиной, чтобы он мог обнять её, как у них было заведено. Но к её удивлению, он повернул её обратно - лицом к себе. - Посмотри на меня, Гермиона, - прошептал он. Она повернулась к нему лицом, и они очень долго смотрели друг на друга. А потом он поцеловал её. Хотя Гермиона точно не могла понять, из-за чего, но она почувствовала, как в её груди зашевелилась надежда, и она не смогла сдержать слёз. Она так долго и так терпеливо ждала, чтобы узнать, что он к ней чувствовал, и это был её ответ - в этом поцелуе. Северус целовал её, пока не почувствовал влагу на щеке. В удивлении, он отстранился, и увидел, что слёзы ручьём текут из её глаз. - Гермиона, - спросил он, чувствуя, как ком подбирается к горлу и у него самого, - почему ты плачешь? Она села прямо и закрыла лицо руками: - Я точно не знаю, Северус, - сказала она сдавленным голосом, - просто сегодня я какая-то эмоциональная развалина; не понимаю, что со мной случилось. Она натянула простыню себе на грудь и обняла руками колени. Он смотрел, как она закрыла глаза и глубоко вздохнула. - Я чувствую, как между нами что-то изменилось, и не понимаю, что это значит, - сказала она тихо, пытаясь бороться со слезами. Северус тоже со вздохом сел на кровать, и перекинул ноги через край, сев спиной к её спине. Он не хотел расстраивать её; он представлял себе множество сценариев для этого вечера, но ни в одном не было слёз и непонимания. - Да, что-то изменилось, - мягко сказал он, садясь в полу-оборота к ней, но не глядя ей в глаза, - Всё изменилось. Он поднял свою волшебную палочку с кучи одежды на полу, и призвал свой халат. - Как? - спросила Гермиона в отчаянии, - Как всё изменилось? Он встал и влез в халат, завязывая пояс на талии: - Раньше мы трахались, - просто сказал он. Она моргнула, от непривычки слышать такие грубости от него: - А теперь? Он повернулся и посмотрел на неё: - А теперь мы занимаемся любовью. Он пошёл прочь, через комнату. Сейчас он пойдёт в свой кабинет, и возьмёт документ, над которым работал с того самого дня, как принял экзостасерум. Он докажет ей, что намеревается получить развод ещё до того, как ей снова придётся подчиниться Акту о Браке. Глаза Гермионы расширились, и она с силой схватилась за край кровати, не смея вздохнуть, всё ещё прижимая простыню к груди. Никогда раньше слово любовь не покидало его губ: - Значит, ты любишь меня, Северус? Он замер, держась рукой за ручку двери. Гермиона не шевелилась, глядя, как он стоял перед всё ещё закрытой дверью. Казалось, она слышала, как бьётся её собственное сердце. Его молчание длилось целую вечность, и её переполнило раскаяние. Ведь она поклялась, что будет ждать - столько, сколько надо. - Я… Прости меня, Северус, - сказала она, закрывая глаза, - Не стоило этого спрашивать. Мне нравится всё, как есть. Если бы не Акт о Браке, я бы с удовольствием могла так целую вечность… Просто я… Он медленно повернулся к ней лицом: - Да, Гермиона. Она остановилась на полуслове, её губа дрожала: - Да? - Да, - подтвердил он. Она не смогла остановить слезу, которая стекла по её щеке. Он снова пересёк комнату, и сел на край кровати лицом с ней: - Ты хочешь быть со мной? - спросил он. Гермиона кивнула: - Больше всего на свете, - прошептала она. Он наклонился вперёд и нежно вытер слезы с её щеки: - Значит, нужно многое организовать. Он встал, и бросив ещё один долгий взгляд на её заплаканное лицо, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Гермиона упала на кровать и закопалась лицом в подушку, не понимая, почему, когда казалось, что все мечты исполнились, ей хотелось плакать, и казалось, будто её сердце разрывалось на куски.

ssSss

Больше часа прошло с того момента, как Северус вышел из кабинета, и наконец он остался доволен документами. Он скрупулёзно собирал информацию, с самой помолвки с Корделией Милл, и две последние недели он потратил на то, чтобы собрать все доказательства в одну папку, которую он намеревался показать жене. С бумагами в руках он открыл дверь спальни, собираясь выложить перед Гермионой доказательства его серьёзных намерений. Но даже в сумраке, в свете мерцающей единственной свечи, по тому, как медленно вздымается и опадает её грудь под одеялом, он понял, что она заснула. Он подошёл к кровати и с глубоким вздохом положил документы на прикроватную тумбочку. Им придётся подождать до утра. Он скользнул под одеяло и обнял девушку за талию, уютно прижимая её к себе. Она не пошевелилась, даже когда он поцеловал её в плечо. Он потушил свечу, и лежал без сна ещё много часов, пытаясь представить себе, какова будет реакция его жены, пока сон наконец не сморил его.

ssSss

На следующее утро Северус проснулся свежим и в оптимистичном настроении духа. Пока Гермиона ещё продолжала спать, он сходил в душ и оделся. Во сне она обычно часто ворочалась и толкалась, щекоча его нос своими кудрями, но в эту ночь она почти не шевелилась, настолько глубоко было её спокойствие. Когда он полностью оделся в своё обычное чёрное одеяние, то встал на колени возле всё ещё спящей девушки. Она была сегодня очень бледной, и хотя спала крепко, под глазами всё ещё были видны синие круги. Он подозревал, что она плохо спала уже много недель, беспокоясь о том, что принесёт ей будущее. Тут он почувствовал укол вины. Наверное, ему стоило принять экзостасерум гораздо раньше, и сэкономить ей много недель ненужных волнений. Решив, что справится без помощи Моэ, он спустился в кухню, чтобы приготовить что-нибудь на завтрак. Когда стол уже был накрыт, он вернулся в спальню и снова присел перед спящей Гермионой. - Гермиона, - прошептал он, мягко трогая её за плечо. Её глаза резко распахнулись, и она посмотрела вокруг, спросонья не понимая, где находится. - Доброе утро, - с улыбкой сказал Северус. - Доброе утро, - ответила она, зевая, - сколько времени? - Почти десять. Я приготовил завтрак. Хочешь спуститься на кухню, или принести сюда? - он с волнением посмотрел на неё: она всё ещё была необычно бледной. - Я спущусь, - сказала она, садясь в постели, - только быстро схожу в душ. Он приложил к её лбу ладонь тыльной стороной: - Ты хорошо себя чувствуешь? Она слабо улыбнулась: - Да, всё хорошо. Просто я устала. Я не очень хорошо спала в последние дни. Он поцеловал её в лоб и поднялся: - Что ж, тогда увидимся внизу, нам надо многое обсудить. Появившись на кухне после душа, она выглядела немного лучше, но едва прикоснулась к завтраку. - Гермиона, тебе надо поесть, - сказал он. - Не могу; я слишком переживаю, - сказала она, отодвигая от себя тарелку, - Что теперь будет, Северус? Он наклонился вперёд, поставив локти на стол: - Я попрошу Корделию о разводе. Гермиона уставилась на него: - Думаешь, она даст его тебе? - Уверен, что так сразу не согласится, но в феврале до её пятидесятилетия останется всего шесть месяцев, и она сможет развестись без риска попасть под действие Акта о Браке. Она сможет выйти за Эверарда Монро; ей и самой очень выгодно было бы развестись. - Ты не думаешь, что она может отказать просто из вредности? - Эту вероятность нельзя совсем исключить, - согласился он, - но за эти годы я собрал несколько козырей, которые помогут мне получить развод, - он подвинул ей папку с пергаментами. Она посмотрела на документы: - Что это? - Это информация, которую я собрал за все годы: официальные документы, подтверждающие наши права в случае развода; предсвадебное соглашение, которое мы оба подписали; и ещё - данные о моих финансах. - Как насчёт лаборатории, Северус? Я думала, что ты начал свой бизнес на деньги Корделии. Сколько ты ей должен? - Я использовал её финансовую поддержу, когда начинал, это правда, но сейчас у меня средств уже больше, чем достаточно, чтобы вернуть ей всё, что должен. Развод получится недешёвым, но благодаря Альбусу Дамблдору она не может мне отказать на финансовых основаниях. Она нахмурилась: - При чём тут Альбус Дамблдор? - Котёл телениум, - объяснил он, - Он завещал его мне, и у меня появилась возможность варить редчайшие зелья, поэтому у меня появилось множество клиентов, которые готовы платить баснословные суммы лишь затем, чтобы получить постоянный доступ к таким зельям, - он постучал по папке указательным пальцем, - Посмотри сама. Я состоятельный человек, Гермиона. Гермиона взглянула на стопку бумаг на столе: - Я доверяю тебе, Северус; мне достаточно твоего слова. Но мне всё ещё не верится, что она так просто может отпустить тебя, а ведь у меня осталось всего три месяца до того, как я снова должна выйти замуж, - она густо покраснела, упомянув замужество. Он, в конце концов, никогда ещё не просил её руки. - Сначала она может упереться, но в конце концов обязательно согласится. У неё нет причин не согласиться. Гермиона закусила нижнюю губу: - Когда ты собираешься поговорить с ней? - Сегодня. Я хочу запустить весь процесс как можно скорее, к тому же мне надо найти новое помещение для лаборатории. Думаю, было бы неправильно продолжать работать здесь, в доме Корделии. В заказах всегда наблюдается затишье перед Рождеством, так что у меня есть недели две на то, чтобы найти новое помещение и перевезти всё. Сейчас отличный момент. - Наверное, ты прав, - сказала она, - Но зачем нам переезжать? Мы всегда можем оборудовать одну из комнат в моём доме под лабораторию. Северус покачал головой: - Ланс всё ещё остаётся её дядей, и даже несмотря на то, что половина дома по праву принадлежит тебе, этот дом всё ещё остаётся недвижимостью Миллов. Я бы предпочёл более нейтральное место. - Но что тогда делать? - Я поищу какой-нибудь дом в аренду на время. Гермиона потёрла брови, и слёзы снова навернулись ей на глаза: - Это всё так неприятно, Северус. Я не хочу быть той причиной, по которой вся твоя жизнь перевернётся; я никогда не думала, что доставлю тебе такие сложности. - Не всё, что стоит делать, просто, - ответил он, взяв её руку в свою, - Всё должно измениться, это невозможно отрицать. Разве ты сама не думаешь, что оно того стоит? Она встретилась глазами с его чёрным пронзительным взглядом, всё ещё неспособная поверить, что это происходит на самом деле. Ей казалось, что мечта сбылась: - Наверное, стоит. Они молча смотрели друг на друга, пока Гермиона, наконец, не прервала молчание: - Во сколько возвращается Корделия? Северус пожал плечами: - Сегодня вечером, предположительно. Но она редко возвращается до обеда. Гермиона взглянула на часы: было уже почти одиннадцать: - Наверное, мне пора идти, на всякий случай. Ты правда собираешься всё сказать ей прямо сегодня? Он кивнул: - Она обычно бывает в хорошем настроении после того, как отсутствует все выходные. К тому же, мне и самому хочется поскорее с этим разобраться. Гермиона поднялась из-за стола: - Я обещала Джинни, что пообедаю с ней сегодня в Дырявом Котле, но я планирую быть дома уже ранним вечером. Дашь мне знать, как всё прошло, пожалуйста? Сомневаюсь, что буду способна на что-нибудь, кроме как нервно шагать по комнате. Северус поднялся и снова кивнул: - Я пришлю тебе записку, как только будет что сообщить. Они поднялись по лестнице, и в холле повернулись друг к другу. Северус сгрёб её в охапку и поцеловал в волосы. - Пусть у тебя всё пройдёт хорошо, - пробормотала она ему в грудь. - А ты постарайся сильно не волноваться, - парировал он, - Корделия всегда лаяла, да не кусала. Сначала она, может, и откажется, но потом примет верное решение - я уверен. Он отстранился, и увидел, что по лицу Гермионы снова текут слёзы: - Гермиона, что тебя так расстроило? Она закрыла глаза руками: - Я… Я не знаю.. Я просто… - Иди сюда, - сказал он, потянув её за руку в гостиную. Он сел на диван и посадил её себе на колени: - Вытри слёзы, - сказал он, сотворив носовой платок. Она сделала, как он просил, и подняла на него опухшие глаза: - Я просто ужасно боюсь, что она тебя не отпустит, Северус. Ты уже говорил, что её это особенно раздражает потому что это именно я. Что, если она не даст тебе развод только чтобы испортить всё? Что, если мне придётся бежать за границу? Просто… теперь всё кажется совсем безнадёжным! - Но почему? Она посмотрела на него и глубоко вздохнула: - Я понятия не имела, что ты чувствовал по отношению ко мне, Северус. И я не думала, что ты захочешь развестись только ради меня... Но после того, что произошло вчера, всё стало так… Он ждал, пока она продолжит, наматывая прядь её волос себе на палец. Гермиона посмотрела ему в глаза: - Я люблю тебя, Северус. Я не представляю свою жизнь без тебя, и теперь мне кажется, что я могу потерять так много! Он прижал её к груди, гладя её по волосам, а она снова расплакалась. Он закрыл глаза; он знал, глубоко в душе, что она любила его, но услышать это из её уст было совсем другое. - Гермиона, мы будем вместе. Ты должна мне доверять. - Я доверяю тебе, - ответила она, - но я не верю, что Корделия отпустит тебя вот так запросто. - Но почему для тебя это вообще так важно? - спросил он, желая, чтобы она поняла, - Гермиона, если она не даст мне развод, мы просто уедем отсюда. Существует множество стран, которые ещё не приняли Акт о Браке. Даже если нам придётся сбежать на край земли, мы всё равно будем вместе. Она прижалась лбом к его лбу, убаюканная его словами. Вытирая слёзы носовым платком, она глубоко вздохнула, постепенно успокаиваясь. - А теперь, хотя мне и не хочется отпускать тебя в таком состоянии, я должен подготовить ещё кое-какие документы, к тому же совершенно необходимо, чтобы ты ушла ещё до того, как вернётся Корделия, - сказал он. Гермиона кивнула и встала, поправляя одежду: - Проводи меня к выходу, - попросила она, протянув ему руку. Он взял её руку и поднялся с дивана. Дойдя до холла, они оба остановились как вкопанные. Там, около двери, стоял огромный сундук, которого там не было всего несколько секунд назад. На крышке красовалась гравировка: ‘К. А. Милл’. Они с ужасом посмотрели друг на друга. С верхнего этажа послышался звук шагов. - Корделия вернулась? - прошептала Гермиона поражённо, - Так рано? - Похоже на то, - мрачно подтвердил Северус. - Думаешь, она слышала нас? - спросила Гермиона, в отчаянии желая услышать ‘нет’ в ответ. Северус взглянул в сторону открытой двери в гостиную, которая находилась буквально в метре от сундука Корделии: - Почти наверняка, - ответил он.