Отрицание

О яркая звезда! Когда бы мне

Таким же вечным быть и неизменным,

Но не бессонно в чудной вышине

Следящим в час ночной за миром бренным:

Как волны совершают свой обряд –

Омыть собою брег земной песчаный,

И как в долинах и горах лежат

Снега, подобны пелене тумана.

О нет! Хочу вовек любить: без мук,

Прильнув к груди её – моей любимой,

И слышать учащённый сердца стук;

Хочу, волненьем сладостным томимый,

Дыханья нежность ощущать её,

Жить вечно – иль уйти в небытиё!

  -Д. Китс, «Яркая звезда!» -J. Keats «Bright star!»

ssSss

Они стояли в холле. Гермиона закрыла рот рукой, а Северус нервно теребил нижнюю губу, пытаясь дословно вспомнить, что именно он говорил ей только что в гостиной. Не было никаких сомнений, что Корделия слышала каждое их слово. Взгляд Северуса скользнул по сундуку жены, на крышке которого витиеватым почерком были написаны её инициалы. Он хорошо понимал, что к теме о разводе необходимо было подойти исключительно деликатно. И зачем он только предложил Гермионе вернуться из Парижа к нему домой, а не к ней? И с какой стати он обсуждал настолько важные вещи с широко распахнутой дверью? Понимание, что с великой вероятностью он только что собственными же руками разрушил все шансы на развод, жгло ему желудок, словно кислота. Снова встретившись взглядом с Гермионой, он издал короткий нервный смешок. Прижав палец к губам, он жестом показал ей, чтобы она уходила, и открыл перед ней дверь. Он ожидал, что девушка снова расплачется, но её глаза оставались сухими, а всё ещё бледное лицо исказилось гримасой ужаса. - Мы ничего не можем с этим сделать, Гермиона, - прошептал он, наклоняясь ближе к ней, - Я буду действовать по плану, и если окажется, что она что-то слышала, то разберусь с последствиями. Гермиона быстро шепнула: - Но, Северус, если она слышала, о чём мы говорили… - Повторяю: мы ничего не можем с этим сделать. Это правда, что здесь и сейчас это может всё усложнить, но в целом это совершенно ничего не меняет. Гермиона, широко открыв глаза, долгим взглядом посмотрела на него, но в конце концов кивнула, соглашаясь. Он прижался губами к её волосам: - Постарайся не волноваться, - сказал он, снова указывая ей жестом на открытую дверь, - Я пришлю тебе записку, как только смогу. - Я вернусь уже часам к трём, так что, прошу, пожалуйста, дай мне знать, как только сможешь. Он кивнул: - Возможно, мы с Корделией сцепимся рогами надолго, так что прошу, не беспокойся, если не получишь ничего до завтра; обещаю тебе дать знать как только смогу. Она кивнула ему в последний раз, и вышла на площадь. Когда она скрылась из виду, Северус закрыл дверь и прислонился лбом к её холодной лакированной поверхности, закрыв глаза и пытаясь настроиться на разговор, который произойдёт всего через несколько мгновений. Корделия была его женой уже почти семь лет, и всё это время они умудрялись жить в относительной гармонии. Он не чинил препятствий её личной жизни, и до тех пор, пока Гермиона не вошла в его жизнь, Корделия платила ему той же монетой. Они даже ни разу не ругались до того, как Гермиона начала работать его ассистентом, но он достаточно хорошо знал свою жену, чтобы чётко понимать, насколько опасной она может быть, если кто-то заденет её гордость. Заставить её согласиться на развод будет очень непросто, и категорический отказ с её стороны сейчас стал более чем вероятен. Взглянув на потолок, он направился в личную гостиную Корделии, как приговорённый к казни - на эшафот. Подойдя к двери, он остановился на секунду, прислушиваясь, как её перо скрипит по пергаменту. Он тяжело вздохнул, понимая, что от этого разговора могло зависеть многое в их с Гермионой будущей жизни. Молча напомнив себе держать свой характер в узде, он открыл дверь. Корделия сидела за рабочим столом красного дерева спиной к двери, и что-то яростно писала своей наманикюренной рукой. Северус мягко закрыл за собой дверь, и неподвижно встал, сложив руки на груди, ожидая, когда она заговорит первой. - Почему бы тебе не присесть, Северус? - спросила его жена ледяным тоном, даже не повернув головы в его сторону, - Уверена, что наш разговор не будет ни приятным, ни коротким, так что тебе стоит дать ногам отдохнуть. Северус сел в ближайшее к ней кресло, поморщившись от опасного хладнокровия в её голосе. Он чувствовал в её тоне едва сдерживаемую ярость, и продолжил смотреть, как она пишет, гадая, относятся ли написанные ею слова к тому, что она услышала по возвращении домой. Минуты тянулись очень медленно, и он понимал, что она специально продлевала его агонию, заставляя помучиться. Он же, в свою очередь, упрямо продолжал молчать. Он едва сдерживался, но был намерен позволить Корделии самой начать разбирательство. Наконец, после долгого ожидания, которое показалось Северусу не меньше, чем целым часом, она широким росчерком подписала внизу своё имя, и положила письмо в конверт. Отодвинув его в сторону, Корделия со злостью швырнула перо на стол, заляпав столешницу чёрными чернилами. Сплетя пальцы, она наконец повернулась и посмотрела на мужа сверкающими от злости глазами. - Я часто думала, как же ты проводишь выходные, пока меня нет, Северус, - начала она, - А теперь я знаю. Я никогда не подозревала, что ты настолько омерзителен, что можешь приводить своих шлюх в мой дом». Он стиснул зубы, напомнив себе, что лучшее, что он мог сейчас сделать для Гермионы - это держать свой гнев под контролем: - Твой комментарий одновременно и неприличен, и несправедлив, Корделия. Она сощурилась с пренебрежительной улыбкой на своём накрашенном лице: - До Рождества осталось всего несколько дней, поэтому я решила, что стоит вернуться домой пораньше, чтобы успеть закончить с покупками. Но я и не представляла, что увижу настолько трогательную картину! Это почти что стоило эдакой колонки в женском журнале ‘Ведьмин Еженедельник’! - глумилась она. Северус сжал руки в кулаки, намереваясь сдержать свою злость, и не поддаваться на подстрекания. - А я ведь думала, что ты неспособен к любви, Северус. Ты всегда казался мне таким… как бы это сказать? Бездушным? И тут я узнаю, что ты желаешь… Как ты сказал? Убежать на край земли со своей ассистенткой по зельеварению? Разве это не самая милая на свете вещь, которую я когда-либо слышала? - Корделия, - начал он со вздохом, - мне жаль, что ты стала свидетельницей этого разговора; я бы оградил тебя от него, если бы знал, что ты вернёшься раньше. - Ах, как это мило с твоей стороны, Северус, - ответила она, ухмыляясь, - Что же, мне придётся потребовать, чтобы мисс Грейнджер с данного момента более не переступала порог моего дома. Мне жаль, если это создаст неудобства твоему бизнесу, мой дорогой, не говоря уже о твоём маленьком хобби выходного дня, но я уверена, ты поймёшь. Он посмотрел на неё, старательно подбирая слова: - Корделия, я бы хотел по возможности не вмешивать в этот разговор Гермиону. Естественно, я удовлетворю твоё желание, и сделаю так, что она больше не появится в этом доме. Но я хотел бы обсудить ситуацию с той точки зрения, как она касается тебя и меня. - Что же, Северус, я как раз очень бы хотела поговорить о мисс Гермионе Грейнджер, поскольку теперь я знаю, что мои подозрения, которые у меня были уже много месяцев, оказались верны. Скажи, ты трахал её, когда она ходила в школу? Ты возбуждаешься от школьниц? Ему пришлось собрать всё своё самообладание, чтобы не вскочить, а его рука сама дёрнулась, чтобы схватить волшебную палочку: - Как ты смеешь? - огрызнулся он, - Да, я совершил множество мерзких поступков в своей жизни, но я никогда не воспользовался бы учеником. - Прости меня за то, что я навожу клевету на твой безупречный характер, но разве это так уж невозможно себе представить? Учитывая, как ты использовал свою коллегу, нашу с тобой бывшую невестку… Он сложил руки на груди: - Так мы что, так и будем поливать друг друга грязью? Будем вести себя, как дети? Или всё же попробуем найти решение? Она посмотрела на него: - О каком решении ты говоришь, Северус? Чего ты хочешь от меня? - В феврале тебе останется всего полгода до пятидесятого дня рождения. Ты прекрасно знаешь, что это означает, что ты больше никогда не попадёшь под воздействие Акта о Браке. Думаю, что для нас обоих будет правильнее всего в это время развестись. Корделия издала презрительный смешок: - А вот я так не думаю, Северус. Меня всё идеально устраивает, спасибо большое. Я не намереваюсь подписывать бумаги о разводе в обозримом будущем. - Корделия, - сказал Северус, - неужели ты хочешь сказать, что не собиралась просить меня о разводе к своему пятидесятилетию? В чём может быть выгода жизни в браке по расчёту? - Закон более не будет распространяться на меня, когда мне стукнет пятьдесят, Северус, но поскольку ты почти на четыре года младше меня, я намеревалась остаться в браке до тех пор, пока тебе тоже не исполнится пятьдесят. Я планировала избавить тебя от необходимости снова жениться. Он понял, что она лгала, и помолчал, собираясь с мыслями, раздумывая, как лучше продолжать: - Я прошу развод, чтобы он вступил в силу в последний день февраля, - спокойно сказал он. - Просьба отклонена, - огрызнулась она. Он знал, что это будет долгий день: - На каких основаниях ты отклоняешь мою просьбу? - На всех возможных основаниях! На основании того, что мне будет пятьдесят только в августе; того, что мне идеально подходит текущая ситуация; на том основании, что ты не сможешь вернуть мне все деньги, которые занял у меня, чтобы начать свой бизнес! И это не говоря уже о той компенсации, которую я имею право попросить для урегулирования развода. - Ты официально имеешь право на половину моего состояния, Корделия, и я безоговорочно готов тебе её отдать, естественно, в дополнение к тем деньгам, которые занял у тебя, чтобы оборудовать лабораторию. С процентами. - Половину твоего состояния? Не думаю, что ту скудную сумму, которую ты получил от продажи дома твоих родителей, можно было бы назвать громким словом состояние, Северус. - Я говорю о состоянии, которое я накопил за последние шесть лет. Мой бизнес по зельеварению оказался куда более прибыльным, чем я когда-либо рассчитывал; я более состоятелен, чем ты можешь себе представить. Она скептически подняла бровь: - Тебе придётся это доказать. К тому же, мне вовсе не нужны деньги. Мне вообще не нужен развод. - Корделия, ты больше никогда не будешь подвержена брачному закону, с того самого момента, как тебе останется шесть месяцев до пятидесяти лет. Более того, когда тебе стукнет пятьдесят, ты сможешь выйти за Эверарда Монро, если пожелаешь, - он с удовлетворением увидел, как её глаза расширились от удивления. Хотя он и упоминал ранее её любовника, имени Эверарда он никогда ещё не произносил вслух. Стиснув зубы, она со злостью постучала по столу ногтями: - Понятия не имею, о чём ты говоришь. Северус закатил глаза: -Корделия, избавь меня от этого театра. Я знал о тебе и Эверарде ещё до нашей свадьбы. Половина магического сообщества знает о вас с Эверардом Монро, так что нет никакого смысла это отрицать. Корделия поджала губы и молча посмотрела на него с каменным лицом. - Ты проводишь в его компании почти каждые выходные, чаще всего в своём коттедже в Эдинбурге, иногда - в его поместье в Абердине. Ты встречалась с ним ещё когда твой первый муж Гилберт Нотт был жив. В моём распоряжении имеются не только многочисленные доказательства, но и огромное количество свидетелей, которые могут подтвердить вашу многолетнюю связь. Она посмотрела на него: - Моэ? - позвала она, и эльф в ту же секунду с громким щелчком появилась перед ними. - Вы звать меня, миссис Корделия? - Крепкого кофе пожалуйста, и побольше, - рявкнула она. Моэ кивнула головой, и со щелчком пальцев тут же исчезла. Корделия отвернулась от Северуса, и вынула несколько бумаг из закрытого на ключ ящика стола. В полном молчании она просмотрела бумаги, пока Моэ не вернулась с подносом, на котором несла кофе и бутерброды. - Спасибо, Моэ, - прошептал Северус, забрав поднос у эльфа и поставив его на кофейный столик. Корделия сохраняла молчание, пока Моэ не исчезла. Наклонившись вперёд, чтобы налить себе кофе, она сказала: - Что же, Северус. Я очень хотела бы увидеть те самые доказательства, о которых ты говоришь, а также предположу, что у тебя есть возможность подтвердить наличие твоего предполагаемого состояния? - Конечно, Корделия, - ответил он, искривив губы в неприязни, когда встретил её взгляд, - все соответствующие документы подготовлены и ты можешь с ними ознакомиться. - Тогда принеси их мне, - сказала она, - У меня есть моя копия нашего предсвадебного соглашения, и целый день на то, чтобы изучить мелкий шрифт. Он поднялся со своего сиденья, и покинул комнату, удержавшись от искушения хлопнуть за собой дверью. Спустившись в подвал, он глубоко выдохнул, позволив наконец волне злости накрыть себя с головой. Его руки задрожали, когда он вспомнил, как его жена прокомментировала его отношения с Гермионой. Насколько бы сильно ему ни хотелось наложить на Корделию Обливиэйт, последующий срок в Азкабане не стоил бы этого краткого мига удовольствия.

ssSss

Гермиона была благодарна тому, что график кормления Альбуса Северуса Поттера означал, что Джинни должна была покинуть Дырявый Котёл ещё до двух часов. Гермиона подумывала отменить свою встречу с подругой, но знала, что после рождения Альбуса у той не часто выпадает возможность вырваться из дома, и ей просто не хватило духу подвести подругу. Тревога просто пожирала её, и она понимала, что лучше быть где-то вне дома, заняться чем-нибудь - сходить в гости к друзьям, или пройтись по магазинам, но она была выжата, как лимон - и физически, и морально, так что аппарировала прямиком домой, когда Джинни отправилась к себе в Годрикову Впадину. Раздумывая, не стоит ли принять дозу бодроперцового зелья, Гермиона пошла на кухню выпить чашку чая. За столом сидел Ланс, разложив перед собой коллекцию чёрно-белых колдографий. - Привет, девчушка, - сказал он, когда Гермиона вошла в кухню, - Я только что сварил целый чайник чая. - Привет, Ланс, - ответила она, устало улыбнувшись и призвав чашку из посудного шкафа, - что делаешь? - Просто рассматриваю кое-какие старые колдографии, - ответил Ланс, улыбаясь снимку в левой руке, - Смотри: это день, когда я официально получил степень колдомедика. Гермиона взяла колдографию из его руки и ахнула. Парень на снимке, одетый в традиционную лимонно-жёлтую одежду больницы Святого Мунго, был весьма привлекателен. Он был не намного старше её самой сейчас, а волосы у него были тёмно-каштановые, и длинные, до плеч. Он был гладко выбрит, с точёной мужественной нижней челюстью, и даже в мантии было понятно, что он очень мускулист и крепко сложен, несмотря на низкий рост. Ланс улыбнулся через стол: - На этой колдографии я примерно твоего возраста. - Отлично выглядишь! - воскликнула Гермиона, - Готова поспорить, в своё время ты разбил множество сердец! Ланс хихикнул: - А вот это - вся наша компашка, в Шотландии, тогда мне было около пятидесяти. Это один из походов в поля с Ньютом Скамандером. Вот была веселуха! Гермиона потянулась за снимком, рассмотрела волшебников и ведьм, моментально узнав Альбуса Дамблдора в толпе: у него были тёмно-рыжие длинные волосы, которые лишь едва тронула седина, но его крючковатый нос уже был очень узнаваем: - Это ты? - спросила Гермиона, указывая на самого низенького мужчину на снимке. Ланс посмотрел через очки: - Да, это я. Угадай, кто стоит рядом со мной? Гермиона присмотрелась к девушке на колдографии рядом с Лансом, которой было лет тридцать, не больше: - Нет! - ахнула она, - Это же не может быть Минерва МакГонагалл! - Она самая и есть! - улыбнулся Ланс. Гермиона тоже улыбнулась изображению её бывшей преподавательницы, и Минерва со снимка улыбнулась и помахала ей в ответ. Она была без своих привычных очков, а длинные волосы были не собраны в обычный для неё седой пучок, а распущены и ниспадали на её плечи чёрным гладким каскадом. - О, смотри! - сказал Ланс с нежностью, - Пятый день рождения Тео! Она взяла колдографию, и улыбнулась изображению своего бывшего мужа в детстве. Пятилетний Тео уже тогда был долговязым. Он стоял на снимке рядом с тортом с пятью свечками и горой красиво упакованных подарков. Рядом с ним, с обожанием глядя на сына, стояла Корделия, и Гермиона почувствовала, как дыхание перехватило в груди. Корделия всегда была хорошо ухоженной, но на этой колдографии в её глазах без сомнения читалась любовь к сыну, и от этого она была просто прекрасна. Ланс поднял ещё один снимок: - А вот групповое фото Слизерина, когда Корделия была старостой. Гермиона отвела взгляд от снимка с Тео, и взяла следующую колдографию, моментально узнав Корделию и молодую Нарциссу Малфой. Её взгляд пробежался по лицам, пока она наконец не нашла Северуса, худого и печального. Его тонкие волосы закрывали лицо. Множество других мальчиков кидали в сторону Корделии восхищённые взгляды, и Гермиона впервые поняла, какое количество волшебников наверняка позавидовали, что Северусу досталась такая жена. Эта мысль взволновала её, и она тяжело вздохнула. Ланс нахмурился: - Что-то не так, юная леди? - Это были непростые выходные, - она принялась грызть ноготь на пальце, раздумывая, стоит ли всё рассказать Лансу. Ей отчаянно нужно было, чтобы кто-нибудь ей пообещал, что всё будет хорошо: - Северус прямо сейчас, разговаривает с Корделией. Он собирался просить ее о разводе. Ланс хлопнул ладонью по столу: - Ну, наконец-то, чёрт побери! - воскликнул он, очевидно чертовски довольный, - Он уже просил твоей руки? Гермиона моментально покраснела: - Нет, не просил. Но он сказал, что мы будем вместе, и не важно, что сегодня произойдёт. - Замечательно, замечательно, - сказал Ланс, хлопая своими костлявыми ладошами. - Правда, замечательно? - взволнованно переспросила она, - Ты правда думаешь, что она его отпустит? - Не без борьбы, не без борьбы, - признал Ланс, - Но ведь у тебя есть время до конца марта, когда ты снова должна выйти замуж, и если Северус запустит сегодня процесс, это даст ей достаточно времени, чтобы пережить эту небольшую вспышку гнева. Гермиона подскочила, когда громкий хлопок наполнил комнату эхом. Маленькая эльф вытерла ручки о свой передник, и направилась к плите, что-то напевая. - Привет, Моэ! - радостно поздоровался Ланс, - Ты была на той стороне площади? Моэ величаво кивнула: - Миссис Корделия хотеть кофе. - Понятно, - сказал Ланс, - И как там Северус с Корделией? Сильно кричали? - Не кричать, - ответила Моэ, - Они просто смотреть. Много смотреть. Гермиона и Ланс переглянулись, и Ланс захихикал. - Я думаю, Северус пересмотрел бы всех в Британии, - Он похлопал Гермиону по руке, - Не волнуйся, девочка моя! В конце концов всё обязательно будет хорошо. Гермиона опустила взгляд и кивнула. Она хотела бы разделять этот оптимизм, и надеялась, что часы ожидания весточки от Северуса пройдут как можно скорее. Не было ещё и трёх часов дня, а день уже казался самым длинным в её жизни.

ssSss

Северус потягивал свой кофе, пока его жена сидела на другом от него конце комнаты с очками для чтения на носу, изучая выписки и счета. Он изучал её лицо, которое выражало лишь раздражение. Её исключительное упрямство вовсе не было для него неожиданностью. Пока она читала документы, он вдруг подумал, что исход этого дела, по крайней мере частично, зависел от их отношений с Эверардом Монро. Если она на самом деле любит Эверарда, и хочет быть с ним, всё вполне может закончиться хорошо. Но если с течением времени она стала с ним несчастна, или они и вовсе разошлись, у неё было бы гораздо больше причин отказать его просьбе о разводе. Больше двух часов уже прошло с того момента, как он принёс документы с кухни, и уже успело стемнеть. Северус зажёг свечи на стенах, и скоро они оказались залиты тёплым светом, который тем не менее никак не смог развеять прохладную атмосферу в комнате. Северус развёл огонь в камине и налил себе очередную чашку кофе. Наконец, Корделия подняла взгляд от счетов, и Северус понял, что она весьма впечатлена его состоятельностью. - Я полагаю, мы можем вызвать кого-нибудь из гоблинов банка Гринготтс, чтобы проверить подлинность этих документов? - спросила она. Северус кивнул: - Когда мой капитал достиг определённого уровня, мне было предоставлено хранилище с повышенным уровнем безопасности, а также финансовый надзиратель по имени Хмурохвост. Ты можешь обратиться напрямую к нему для проверки, - он усмехнулся, было понятно, что Корделия пытается сделать вид, что не заинтересована. Она швырнула пергамент на стол, имитируя равнодушие: - Твои деньги меня на самом деле совсем не интересуют, Северус. У меня и так достаточно средств и стабильных доходов на всю свою жизнь; твои деньги мне совершенно не нужны. - И тем не менее, - терпеливо возразил Северус, - ты не можешь отрицать, что я способен вернуть всё, что занял, когда мы поженились, а также предложить тебе вдобавок приятную сумму для урегулирования развода. - Чтобы предложить мне урегулировать развод, тебе пришлось бы уговорить меня сначала дать тебе развод, Северус, - сказала она, делано улыбаясь, - а я всё ещё не увидела и не услышала ничего, что бы меня убедило тебе его дать. Стиснув зубы, Северус взял свиток пергамента из кучи на столе, и кинул его Корделии. - Что это? - спросила она. - Доказательство, - ответил Северус. - Доказательство чего? - резко спросила она. - Доказательство твоей неверности, продолжающейся на протяжении последних семи лет, - ответил он, радуясь, что разговор наконец состоялся. Корделия молча посмотрела на него, сощурив глаза, и развязала ленту, которой был перевязан свиток. Она развернула первый лист пергамента, и нахмурилась, читая. - Список предполагаемых встреч? Время, даты и места? - спросила она с насмешкой, - Думаю, тебе понадобится что-то более существенное, чтобы подтвердить это всё, Северус. - Если ты откроешь жёлтый конверт, то найдёшь в нём доказательства, подтверждающие каждый пункт, указанный на первом листе. Корделия издала стон, и открыла конверт. Внешне она казалось спокойной, но Северус увидел, как задрожали её руки, когда она вытащила из маленького конверта колдографии. Её глаза расширились, когда она увидела первый снимок: - Ты шпионил за мной! - воскликнула она, - Как ты посмел вторгнуться в моё личное пространство?! Как ты посмел? - она уронила колдографии обратно на стол, будто они обожгли ей руки. Северус бросил взгляд на колдографии. На той, что была ближе всех к нему, Корделия улыбалась, встречая Эверарда в своём коттедже в Эдинбурге, а затем наклонялась вперёд и крепко целовала его в губы. Невозможно было себе представить, что люди на фото - не любовники. - Я знал о тебе и Эверарде ещё до того, как сделал тебе предложение, Корделия. Ни разу я не просил, чтобы ты прекратила с ним встречаться. Я не вмешивался в твою личную жизнь, но подумал, что не помешает собрать доказательства на случай, если мне понадобится развод. Ты прямо сейчас доказываешь, что подобный тайный ход оказался в конце концов полезным шагом. У меня имеются неопровержимые доказательства того, что ты была мне неверна, и я могу использовать их в суде, чтобы заставить тебя дать мне развод. Корделия покраснела от злости: - Если ты знал о моих отношениях с Эверардом ещё до нашего брака, это значит, что ты был согласен смириться с этой ситуацией, Северус. И если это так, то это вряд ли может стать основанием для развода. Если ты добровольно согласился и всё время соглашался на такую жизнь все эти годы, они вряд ли и теперь посчитают эту причину достаточной. Северус потёр переносицу двумя пальцами: - Ради Мерлина, Корделия! У нас нет никаких причин оставаться в браке дольше, чем до февраля этого года. По крайней мере, ты сможешь быть с Эверардом Монро, а я смогу быть с тем, с кем захочу. - Избавь меня от своей лживой заботы, Северус. Тебе совершенно плевать, буду ли я счастлива с Эверардом, или нет. Тебе нужен развод, чтобы ты мог остаться с Гермионой Грейнджер. Я не дура; я слышала ваш разговор сегодня утром, и больше всего мне понравилась та часть, где ты рассказывал, как хорошо ты меня знаешь, и как ты со мной разберёшься. Что же, вот тебе моё доказательство того, что ты не прав, Северус Снейп. Ты совсем меня не знаешь, и никогда не знал, - она хлопнула ладонью по столу, - Я отказываюсь дать тебе развод. И мне плевать, если ты уйдёшь, так что пожалуйста, иди. Но я никогда не доставлю тебе этого удовольствия. - Если ты не дашь мне развода, мне придётся обратиться в Визенгамот, Корделия. Тогда я раскрою твои многолетние отношения с Эверардом; я вызову надёжных свидетелей; и я запятнаю твоё имя. - Почему бы тебе не пойти, и не попробовать сделать это, Северус? Уверена, ты в курсе, что в Визенгамоте заседают несколько моих близких приятелей. Более того, совершенно случайно, волшебником, управляющим отделом, отвечающим за разводы в Министерстве Магии, оказался мой личный близкий друг. Северус откинулся на спинку кресла с триумфальной усмешкой. Корделия сама привела его к той самой теме, которая создавала его главный козырь. Он надеялся, что до этого не дойдёт, но похоже, его жена намеревалась максимально усложнить для него всё дело: - Я отлично осведомлён о том, что твой друг отвечает за этот отдел в настоящее время, но я так же в курсе, что он единолично управлял, до прошлого года, бюро развития и планирования в министерстве. Впервые с самого начала их разговора около пяти часов назад Корделия выглядела серьёзно взволнованной: - Не понимаю, какая здесь связь, - сказала она, глядя на Северуса широко раскрытыми голубыми глазами. Северус наклонился вперёд: - Два года назад ты подала запрос на магическое увеличение и реновацию памятника архитектуры на площади Гросвенор. Когда тебе было в этом отказано, ты тут же нашла возможность быть представленной главе этого отдела - маленькому толстенькому человеку из Уэльса, которого звали Зебулум Уильямс, которого мы развлекали здесь, в этом доме, на нескольких организованных тобой званых ужинах. - Мы уходим всё дальше от темы разговора, Северус… Он поднял руку: - Уверен, скоро ты увидишь, что цепочка моих рассуждений вполне уместна, - спокойно сказал он, - Чтобы обеспечить себе разрешение на перепланировку по собственному желанию, ты соблазнила Уильямса, и в конце концов получила разрешение на изменения. Корделия уставилась на него, со смесью выражения страдания и ярости: - Предполагаю, что у тебя имеются неопровержимые доказательства, не так ли? - Именно так, - сказал Северус, снова усмехнувшись. Он положил на центр стола ещё один конверт: - Я располагаю копиями корреспонденции, которой вы обменивались с Уильямсом, в дополнение к нескольким инкриминирующим колдографиям. Трясущимися руками Корделия потянулась вперёд и подняла толстый коричневый конверт. Она открыла его и бросила беглый взгляд на содержание. Северус наблюдал за ней, пока она не подняла полные ярости глаза на него: - Ты - самый коварный, лживый, мерзкий человек из всех, кого я знаю, - прошипела она. Северус издал короткий кривой смешок: - В данной ситуации, моя дорогая, я бы ещё посмотрел, кого стоит называть коварным и лживым. Я никогда не использовал искусство соблазнения, чтобы получить разрешение на перепланировку; я лишь использовал свои шпионские таланты, чтобы обеспечить себе запасной план. - Ты не святой, Северус. По крайней мере, меня никогда не помечали тёмной меткой. Северус сощурил глаза, и его рука автоматически потянулась к предплечью, где однажды было клеймо. - И что ты намереваешься предпринять со своими добытыми нечестным путём доказательствами, Северус? Поскольку Зебулум и есть тот человек, который решает, какие доказательства допускаются в каждом случае индивидуально, я не вижу, чем это может тебе помочь. - Я не собираюсь показывать это маленькое портфолио Зебулуму Уильямсу, - объяснил он, - У меня намечен куда более стоящий получатель этих ‘добытых нечестным путём’ доказательств, как ты их назвала. Уверен, Эверарду Монро они покажутся весьма интересными. Корделия тут же вскочила на ноги, и по выражению её лица Северус понял, что оказался прав в своей спекуляции: Эверард не знал о её кратком романе с Зебулумом Уильямсом. - Как ты смеешь даже думать о том, чтобы шантажировать меня? - прорычала Корделия, вынимая свою волшебную палочку из складок своей элегантной мантии. - У меня нет желания шантажировать тебя, Корделия, но если ты отказываешься поступать разумно, то ты просто не оставляешь мне выбора. Если ты не хочешь дать мне развод, я отправлю эти колдографии с тобой и Уильямсом Эверарду Монро. Возможно, он и терпит то, что ты состоишь в фальшивом браке со мной, но я уверен, ему будет неприятно узнать о твоём небольшом увлечении на стороне. Корделия направила свою волшебную палочку прямо в грудь Северусу: - Ты, ублюдок! - прошептала она. Северус пожал плечами: - Стою ли я заключения в Азкабан? Она сердито смотрела в его сторону, и он понял, что она напряжённо раздумывает над своим следующим шагом. Через несколько секунд она всё же опустила палочку, направив её вместо этого на кучу колдографий и листов пергамента в центре стола. Северус встал, и вынул и свою волшебную палочку. - Если я уничтожу твои ценные колдографии, то не попаду в тюрьму, - сказала Корделия с победным видом. - Убери свою волшебную палочку от документов… Сейчас же! - приказал Северус, направив свою ей в голову. Он не был дураком: он сделал дубликаты и копии колдографий и всей корреспонденции, и они находились в безопасности в его ячейке банка Гринготтс. Но он не принял настолько же верных мер по отношению к своим финансовым счетам, и потребовалось бы несколько месяцев, чтобы их восстановить, возможно, задержав развод настолько, что это превысит все оставшиеся Гермионе сроки. - Заставь меня, - огрызнулась Корделия. Она стояла с решительным видом, направив свою волшебную палочку на стопку пергаментов. Северус стоял, не шевелясь, направив свою палочку на свою жену. Мысли вихрем проносились в его голове. Прежде, чем кто-то из них успел даже пошевелиться, распахнулась дверь, и в комнату, опираясь на свою трость, проковылял Ланселот Милл: - Разве это не удача, что именно сейчас я решил заскочить поздороваться? - заявил он, переводя взгляд поверх очков с Северуса на свою племянницу и обратно. - Дядя Ланс, это не твоё дело, так что попрошу незамедлительно уйти, - ответила дяде Корделия, всё ещё направляя свою волшебную палочку на документы и ни на секунду не сводя взгляда с Северуса. - Нонсенс! - воскликнул Ланс, поудобнее усаживаясь за стол. - Корделия права, Ланселот, - сказал Северус, - это действительно не твоя забота. - Чепуха! - воскликнул Ланс, - В этом бардаке замешаны моя племянница, мой друг, моя соседка и мужчина с очень красивой бородой, так что для меня это всё очень важно. Корделия нахмурилась: - Мужчина с красивой бородой? - Я об Эверарде, дурёха! - сказал Ланс, драматично закатив глаза. Корделия ахнула: - Ты тоже знаешь об Эверарде? Ланс хихикнул: - Все знают об Эверарде. Северус, не позволишь мне поговорить с глазу на глаз с моей племянницей? - Как видишь, Ланс, - возразил Северус, - сейчас совсем не время. - Сейчас самое время и есть! - настаивал Ланс, - То, что я хочу сказать, может помочь вам обоим. Северус раздражённо вздохнул и опустил свою волшебную палочку: - Очень хорошо. Я буду в своём кабинете. Он пошёл к двери, но у выхода ещё раз обернулся, посмотрев на Ланса с Корделией, и скрытно наложил усиливающие звук чары. Лишь только он закрыл дверь в свой кабинет, как с верхнего этажа послышался магически усиленный голос Ланса: - Корделия, умоляю тебя, сядь. Северус услышал, как Корделия глубоко вздохнула, и села: - Предупреждаю тебя: хорошо подумай, прежде чем говорить что-то, Ланселот Милл, - сказала Корделия напряжённым тоном, - Это мой дом, и я не позволю, чтобы меня шантажировали или запугивали. - Корделия, - мягким тоном сказал Ланс, - Я люблю тебя. - Прекрати, дядя Ланс. - Нет, девочка моя, это правда! Я очень тебя люблю. - Что за игру ты затеял? - огрызнулась Корделия. - Я люблю тебя с того самого дня, когда мне дали тебя подержать на руках, когда ты была ещё совсем малышкой. И всё же мне приходится стоять здесь и наблюдать, как ты принимаешь неверные решения одно за другим, подстрекаемая, вне всякого сомнения, отсутствием любви и нежности со стороны моего идиота брата, твоего отца. В результате этих решений ты потеряла возможность познать настоящее счастье рядом с единственным мужчиной, которого ты когда-либо любила. И в итоге ты лишь усилила свои собственные страдания, не позволив самой себе быть счастливой. Северус поморщился: такая схема с его женой уж точно не сработает. - Что значит я не позволила самой себе быть счастливой? - спросила Корделия, - Разве у меня когда-нибудь был выбор? - Наконец мы говорим откровенно? - спросил Ланс, - Похоже, мы говорим друг другу правду впервые с тех пор, как тебе было восемь? - Хорошо. Вот тебе откровенность, Ланс: в возрасте одиннадцати лет меня совратил мужчина, который, как я думала, любил меня всем сердцем, по приказу тёмного волшебника; мне пришлось наблюдать за тем, как страдал мой единственный сын потому что его отец был Пожирателем Сметри, и когда я наконец встретила человека, которого смогла полюбить, и освободилась от первого мужа, шансы на моё счастье были разбиты Актом о Браке. Корделия замолчала, и Северус задержал дыхание. - Я вышла за Северуса потому, что верила, что этот брак будет выгоден для нас обоих. Так и было, но мне всё равно было больно узнать, что он не хотел меня. Знаю, что многие волшебники кидали на меня восхищённые взгляды, дядя Ланс, но мой собственный муж никогда не был среди них. Да, я знаю, что и сама никогда не любила его, но мне вовсе не было приятно наблюдать, как он влюбился в молоденькую девушку, которая была к тому же моей невесткой. Я не должна ему совершенно ничего. И я не понимаю, почему я должна теперь дать ему развод! А поскольку я предполагаю, что ты здесь именно для того, чтобы уговорить меня отпустить его - что же, знай: у тебя ничего не получится! - Корделия, дорогая моя, прекрати думать обо всех вокруг. Забудь о них хоть на секунду, давай поговорим о тебе. Ты любишь Эверарда Монро? - Чёрт побери, Ланс! Это не твоё дело! - прошипела Корделия. - Ты. Любишь. Его? - повторил Ланс. Северус услышал, как Корделия снова вздохнула: - Да, люблю. - А он любит тебя? Повисло недолгое молчание, затем Корделия произнесла: - Да, любит. Он единственный человек в мире, в чьей любви я когда-либо могла быть уверена. - Тогда почему ты не позволишь себе быть с человеком, которого любишь и который любит тебя? - спросил Ланс. Корделия хлопнула ладонью по столу: - Всё не так просто, Ланс! - Нет, просто. Всё очень просто, Корделия! - настаивал он, - В августе тебе будет пятьдесят. В это самое время в следующем году ты можешь быть с мужчиной, которого любишь, совершенно открыто, не скрываясь. Ты можешь наконец быть на самом деле счастливой, впервые с тех пор, как была ребёнком! Корделия ничего не ответила. - Ты заслуживаешь счастья, Корделия. Эверард - хороший человек, и вместе вы будете очень счастливы. И не стоит назло маме отмораживать себе уши! Не держи Северуса лишь для того, чтобы он помучался. Он тоже хороший человек. И тоже заслуживает счастья. Корделия рассмеялась, не веря своим ушам: - Он встречался с моей бывшей невесткой за моей спиной много месяцев! Ты считаешь, что он заслуживает вот так просто уехать с ней в обнимку в закат? - А почему для тебя это так важно? - спросил Ланс, теряя терпение, - Ты любишь Эверарда. Северус любит Гермиону. Ты держишь в своих руках счастье четверых человек, Корделия. Прими верное решение, девочка моя. Позволь себе пожить. Отпусти Северуса! Снова воцарилась тишина. - Я бы хотел дожить до того дня, когда ты станешь счастлива, - тихо продолжал Ланс, - Я бы хотел увидеть, как вы, ни от кого не скрываясь, идёте по улице рука об руку с Эверардом Монро, и улыбаетесь. А это может случиться лишь если ты отпустишь Северуса. Если не хочешь сделать этого для него, сделай это для себя, Корделия. Корделия мягко рассмеялась: - Ланселот Милл, ты просто невозможно любопытный старый хлопотун. - Да, я знаю, я такой! Но последнее, что я скажу, вот что: в твоей жизни было принято множество неверных решений, которые сделали тебя несчастной. Не удерживай Северуса из ревности, не стоит добавлять это решение в список катастрофических решений, которые ты приняла. Позволь всем, имеющим к этому отношение, стать счастливыми, дорогая моя. Северус услышал, как стул ножками скрипнул по полу, и как затем трость Ланса застучала по полу. - Мне пора домой. Иди-ка и обними своего старого дядюшку! Северус поспешно, со взмахом своей волшебной палочки, убрал усиливающие звук чары, и через две минуты в дверь его кабинета постучали. Он открыл и увидел на пороге Ланса. Он ткнул ему в грудь своей тростью. - Я заметил, как ты наложил усиливающие звук чары, ты, старый мерзкий шпион! - сказал он будто раздражённо, но в глазах его плясали весёлые искорки. - Признаю свою вину, - пробормотал Северус. - Дай ей несколько минут подумать над моими словами, - сказал Ланс, поворачиваясь спиной и направляясь к лестнице, - а потом пойди и поговори с ней. Спокойно, по-взрослому, и более не возвращаясь к шантажу. Нахмурившись, Северус смотрел, как уходит старик, гадая, мог ли сработать язык любви и счастья там, где его собственный подход требований и угроз с треском так очевидно провалился.

ssSss

Гермиона проснулась, и приоткрыв один глаз, посмотрела на часы. Было всего шесть часов вечера, а ведь она вовсе не собиралась спать. Она села, потянулась за своей волшебной палочкой, и с едва заметным взмахом осветила комнату. Она чувствовала себя совершенно больной. Нахмурившись, девушка потрогала свой лоб: кожа на ощупь была прохладной, но чтобы убедиться наверняка, она всё же призвала свой магловский градусник из ящика. Поставив градусник подмышку, она попыталась сосредоточиться на книге, но чтение мелкого шрифта вызывало лишь тошноту. Через несколько минут она посмотрела на градусник: нет, температура была совершенно нормальной. Не было совершенно никакого объяснения её болезненной усталости. Лишь это противное ощущение недомогания, и полное отсутствие сил и энергии. Она взбила подушку, и перевернулась на бок, списав всё на стресс и переработку. Вдруг её взгляд упал на календарь на её туалетном столике, и она застонала, увидев, что до Рождества оставалось всего четыре дня. Время уходило слишком уж быстро, и она уже собралась было перебрать мысленно все подарки, которые ещё надо было купить, как вдруг кое-что поняла. Она вскочила с кровати, и схватила календарь. В отчаянии перелистнув его на предыдущий месяц, где кружком было отмечено первое число, она закрыла глаза и мысленно сосчитала. Четыре недели с первого ноября были двадцать девятого, но снова взглянув на календарь, она поняла, что в тот день нет никаких карандашных отметок. С поднимающейся паникой, она поняла, что у неё была задержка уже несколько недель. Обычно её цикл был регулярным - конечно, иногда бывали задержки на несколько дней, но никогда не бывало больше недели. И уж точно, не три недели. Дрожащими руками она поставила календарь обратно на туалетный столик, и в оцепенении вернулась к кровати. Она села на край, и поняла, что похоже, появилось объяснение всех её странных симптомов. Но как это могло произойти? Она всегда очень аккуратно накладывала контрацептивные чары, и не могла припомнить ни единого раза, когда могла об этом забыть. Хотя, ей пришлось признать, что в последние несколько месяцев часто бывала рассеянной. Часто она не спала часами после того, как они с Северусом занимались любовью, раздумывая, что с ними будет, и что он к ней чувствует. Разве и правда так уж сложно себе представить, что она могла забыть наложить контрацептивные чары? Она услышала постукивание трости Ланса о дорожку у входа, и всё ещё дрожа всем телом, спряталась под одеяло. Она очень любила старика, но сейчас была не в состоянии разговаривать с ним, и хотела остаться одна. Ланс постучал в дверь комнаты: - Ты не спишь, девочка? Она закрыла глаза в надежде, что он не заглянет за дверь. Он снова постучал: - Гермиона? Ты тут? Она промолчала, и через минуту или две услышала, как он ушёл. Закутавшись в одеяло, она старалась глубоко дышать, в смятении глядя на календарь на туалетном столике.

ssSss

Северус осторожно открыл дверь в комнату, где была Корделия. Она сидела за столом, там же, где он оставил её, и смотрела в огонь камина, очевидно в раздумьях. Ему показалось, что она выглядела спокойнее, и документы, всё ещё не тронутые, до сих пор лежали на середине стола. Он сел напротив неё, не зная, как начать. - Почему ты сделал мне предложение, Северус, тогда, много лет назад? - спросила она, подняв на него взгляд. Он поднял брови: - Потому что я хотел остаться в Британии. И хотя я нечасто был здесь счастлив, это всё равно было предпочтительнее, чем уехать за границу и начинать всё сначала. В тот день, когда мы встретились в Вестминстерком аббатстве, я подумал, что ты - решение всех моих проблем, и когда я немного изучил ситуацию, и узнал об Эверарде, чистокровном волшебнике, я понял, что и тебе от этого брака явно была бы польза. - Не могу поверить, что ты знал об Эверарде, но всё же решил жениться, - сказала она. - Меня это не волновало, Корделия. Ни ты, ни я не женились по любви; и это, в некотором смысле, ставило нас в равные условия. Она снова помолчала, глядя в огонь, прежде чем сказать: - Жаль, что я этого не знала. Все эти годы - эта ложь, эти секреты. Почему мы не были друг с другом честны с самого начала? Северус мягко рассмеялся: - Привычка всей жизни, вероятно. Парочка настоящих слизеринцев. Она улыбнулась: - Эверард - гриффиндорец. Он наклонил голову, борясь с желанием напомнить, что и Гермиона тоже с Гриффиндора. Корделия посмотрела на него и рассмеялась: - Давай же, Северус, скажи это: как и Гермиона. Он неуверенно посмотрел на неё: - Как и Гермиона, - пробормотал он. Она откинулась на спинку своего стула, и вздохнула: - Обидно, что ты не желал меня, Северус. Лишь из необходимости мы закрепили брачные отношения, но ты никогда по-настоящему не хотел меня. Он не ожидал, что разговор примет такой оборот: - Я знал, что ты любишь другого мужчину, Корделия. Ты знаешь, что ты привлекательная, умная, желанная женщина, но я никогда бы не смог желать женщину, которая встречается с другим. Она посмотрела на него: - Это правда, что Гермиона спасла тебе жизнь, когда ты был тяжело ранен в финальной битве? Северус постарался скрыть удивление: - Откуда ты узнала? - Нарцисса что-то подозревала; она предполагала, что либо Гарри Поттер, либо Гермиона пришли тебя спасти в ту ночь, - она пристально посмотрела на мужа, - Это и есть одна из причин, почему ты её полюбил? Северус иронично посмеялся: - Как раз наоборот: очень долго это было одной из множества причин, по которым она мне не нравилась. Корделия нахмурилась: - Как же всё изменилось! Северус тоже нахмурился, понимая, что следующие несколько минут их разговора крайне важны: - Да, всё изменилось, Корделия, я не могу этого отрицать, но этот день рано или поздно должен был наступить. Тебе скоро пятьдесят, и ты наконец освободишься от Акта о Браке. Она отвернулась от него и снова устремила взгляд на огонь в камине. Шли секунды, и Северус молчал, страшась сказать неверное слово. - Я была благодарна тебе, когда ты сделал мне предложение, Северус, - наконец сказала она, - Ты мне всегда нравился, ещё в Хогвартсе, и я была благодарна тебе за то, с какой добротой ты относился к Тео в школе, когда он был твоим учеником. Эверард не мог покинуть страну, когда закон вступил в силу; его родители уже тогда были совсем пожилыми; и он не мог их бросить. Ты дал мне возможность остаться в Британии и присматривать за образованием моего сына, и продолжать жить на расстоянии аппарации от поместья Эверарда, - она вздохнула и с раскаянием посмотрела на Северуса, - Мы так дружно жили вместе столько лет, Северус. Когда же всё пошло не так? Северус наклонился вперёд, сложив руки вместе: - Я тоже был благодарен тебе за то, что ты приняла моё предложение, Корделия. Я всегда был антисоциальным человеком, и ты оградила меня от необходимости выстраивать новые контакты за границей. И что ещё важнее, ты помогла мне начать мой, ставший впоследствии преуспевающим, бизнес. Но ты должна мне верить, когда я говорю, что никогда не планировал встречаться с Гермионой Грейнджер. Даже когда стало очевидным, что у нас появились друг к другу чувства, я сопротивлялся желанию действовать согласно этим чувствам ещё очень долго. Я никогда не намеревался сделать тебе больно, или даже просто поставить тебя в неловкое положение. Она пристально посмотрела на него, и он спокойно выдержал этот взгляд. Выдержав длинную паузу, она сказала: - Есть одно условие, которое я хочу тебе поставить, Северус: я попрошу вас с Гермионой выбрать другое место для проживания, не через дорогу от моего дома. Я знаю, что половина этого дома принадлежит ей, но им с Лансом придётся прийти к некоторому финансовому соглашению в отношении этого. Возможно, это и неуместно с моей стороны, но мне будет крайне неприятна мысль о том, что мой бывший муж и его любовница живут так близко от меня. Северус кивнул, чувствуя, как сердце забилось быстрее, с трудом смея надеяться, что он, похоже, находится в шаге от получения развода: - Я полностью согласен с твоим требованием. Мне оно кажется совершенно разумным. Корделия с удовлетворением легко улыбнулась ему и вытащила длинный лист пергамента из стопки документов в центре стола: - В таком случае, Северус Снейп, я хочу дать тебе развод. Он удержался от порыва улыбнуться, или встать с сиденья, и вместо этого просто кивнул: - Спасибо, Корделия. Надеюсь, это пойдет на пользу нам обоим, и я буду тебе вечно благодарен. Северус, внешне совершенно спокойный, но с колотящимся от радости сердцем, смотрел, как Корделия призвала перо с рабочего стола и взяла документ в руки. Она помедлила у пробела, где ещё надо было указать дату развода, и подняла на него глаза: - Тебе годится двадцать третье февраля? - спросила она. Он с энтузиазмом кивнул: - Конечно. Она снова посмотрела на документ, нахмурившись и закусив губу: - Вообще-то, Северус, я могу предложить тебе вариант получше. Ты мог бы пойти со мной в министерство магии завтра утром? Он нахмурился: - Завтра утром? - Да, - ответила она решительно, - Зачем ждать? Давай покончим с этим и разведёмся завтра утром. Тебе хватит времени собрать свои вещи? - Но… - он чуть не потерял дар речи, - Но тебе будет пятьдесят только в августе. Если мы разведёмся прямо сейчас, то отсрочка в шесть месяцев истечёт для тебя ещё до твоего дня рождения; и ты снова попадёшь под воздействие закона. Корделия пожала плечами: - Два месяца - это не такой уж и долгий срок. У меня достаточно друзей в министерстве, чтобы дёрнуть кое-за-какие ниточки. И если это не поможет, я всегда могу пожить некоторое время во Франции. Северус смотрел на неё, не веря своим ушам. Корделия рассмеялась: - Остроумие и сарказм Северуса Снейпа иссякли! Кто бы мог подумать, что такое возможно? - Ты уверена, что скорый развод не приведёт к негативным последствиям для тебя? - спросил он, практически не в состоянии воспринимать события. Она пожала плечами: - Ничего такого, чего я не могла бы решить. Корделия вписала дату и поставила свою подпись на пергаменте, подвинув документ мужу: - Теперь осталась только твоя подпись, Северус. Он взял протянутое ему перо и документ, и почувствовал головокружение от облегчения. Вот-вот он снова станет свободным.

ssSss

Гермиона перечитала инструкции на двадцать восьмой странице Диагностирующих заклятий. Дрожащими руками она потянулась за своей волшебной палочкой и направила её себе на живот. Самое непонятное во всём этом было то, что она и сама не понимала, хотела ли, чтобы результат оказался положительным, или отрицательным. Она закрыла глаза, сконцентрировавшись на заклинании из книги, и наконец произнесла его вслух. Её сердце бешено колотилось в груди, и открыв глаза, она увидела мерцающее белое колечко, витающее над кончиком её волшебной палочки. Закрыв лицо руками, она соскользнула с кровати на ковёр, и слёзы сами собой потекли ручьём у неё из глаз. Она была беременна.