Отрицание

От боли сердце замереть готово,

И разум — на пороге забытья,

Как будто пью настой болиголова.

Как будто в Лету погружаюсь я

-Джон Китс, «Ода соловью» -John Keats, «Ode to a Nightingtale» (перевод Евгений Витковский, источник eng-poetry.ru)

ssSss

Гермиона, не в состоянии поверить в происходящее, смотрела на медленно исчезающее белое колечко света, всё ещё витающее в нескольких сантиметров от её живота. - Беременна, - прошептала она вслух сама себе. Она ощущала одновременно и счастливое ликование, и настоящий ужас от этой новости. Это несомненно был шок, но в то же время - вполне возможное стечение обстоятельств. С одной стороны, это было именно то, чего она хотела так давно: её собственный ребёнок, которого она сможет любить и нянчить. Она так часто завидовала счастью своих друзей; так часто наблюдала за тем, как спали близняшки Падмы, и чувствовала приступ тоски где-то глубоко внутри. Самая заветная её мечта только что сбылась! Но с другой стороны, обстоятельства были вовсе не такими, как она мечтала. Она поднялась с пола и села на стул перед туалетным столиком, внимательно изучая своё бледное лицо. Оно выглядело ровно как всегда, лишь немного бледнее обычного, да ещё глаза покраснели. Опустив взгляд на свой живот, она положила руку чуть пониже пояса, но снова не почувствовала никаких изменений. В это было почти невозможно поверить, и вдруг ей пришло в голову, не играет ли с ней злую шутку собственное воображение. Она наклонилась, чтобы поднять свою волшебную палочку с пола. Снова направив её на свой живот, она повторила заклинание, и с удивлением опять увидела, как из кончика палочки высвободилось небольшое белое колечко света, и стало кружиться в воздухе над её всё ещё плоским животом. Она несомненно была беременна. Девушка снова внимательно посмотрела на своё отражение в зеркале. Она в самом деле, по правде носила ребёнка! Её ребёнка; ребёнка Северуса. Задумавшись о том, какой может быть его реакция, она снова закрыла лицо руками. Он точно не будет рад. Он ведь признался ей однажды, что никогда не хотел ребёнка, что его несчастное детство лишило его любого стремления продолжить свой род. Возможно ли, что теперь, когда она забеременела от него, он и вовсе не захочет иметь с ней ничего общего? Да, он настаивал, что они будут вместе, что бы ни случилось, но ведь он не соглашался иметь дело с беременностью и не подписывался на отцовство! Гермиона встала, не понимая, что могло так надолго его задержать. Прошло уже много часов с тех пор, как она ушла, и она уже начала бояться, что всё пошло не по плану. Она понимала, что уговорить Корделию на развод будет совсем не просто, но ждала хоть какого-нибудь ответа от него. Гермиона вспомнила чёрно-белую колдографию Корделии и то, как она смотрела на Тео в его пятый день рождения, и ей пришло в голову, что возможно, Корделия, со всей своей красотой и даром к соблазнению, как-то уговорила Северуса остаться её мужем. Гермиона покачала головой: нет, это невозможно. Стараясь сконцентрироваться на тех обещаниях, которые дал ей Северус сегодня утром, она села на край кровати. Он скоро пришлёт записку. Она была в этом уверена.

ssSss

Северус пожелал Корделии спокойной ночи, и направился в свой кабинет. Менее, чем через сутки, он больше не будет женатым мужчиной. Ему захотелось выпить чего-нибудь крепкого. Налив себе двойную порцию огневиски, он поднял бокал, будто поднимая тост за свой собственный успех. В этот самый момент он понял, что очень обязан этим успехом Ланселоту Миллу. Насколько всё-таки проницателен старик, что понял, что любовь и мягкость могут победить там, где проиграли ненависть и вражда. Он улыбнулся. Никогда, даже в самых своих смелых фантазиях, он не мог подумать, что катализатором его развода станет Гермиона Грейнджер. Он не предполагал, что полюбит когда-нибудь кого-нибудь настолько, что это перевернёт всю его жизнь вверх тормашками. И несмотря на то, что вот-вот он должен был стать бездомным, и несмотря на тот факт, что только что потерял помещение для своего бизнеса, он знал, что Гермиона стоила всех лишений, каждого сказанного резкого слова, и конечно, любых сложностей, которые ещё только ждут впереди. Он взглянул на часы: они с Корделией потратили много часов на то, чтобы наконец договориться насчёт суммы денег, которую он ей должен, и сейчас было уже больше десяти часов вечера. Он знал, что Гермиона наверняка хотела бы уже получить весточку от него, так что поставил бокал с огневиски на камин, и призвал свою мантию с другого конца кабинета. Мысль о том, как она может отреагировать на его замечательные новости, заставила его улыбнуться, и он раздумывал, как лучше всего рассказать ей это. Северус уже почти дошёл до входной двери, но вдруг остановился, неожиданно передумав. Что, если он ей всё расскажет, а в итоге всё пойдёт совсем не по плану? Что, если за ночь Корделия передумает? Мысль о том, что он может обнадёжить Гермиону лишь затем, чтобы разбить надежды на мелкие осколки на следующий же день, заставила его поморщиться. Завтра утром он наконец сможет попросить её провести с ним весь остаток жизни. Возможно, будет лучше удивить её, появившись перед ней одиноким мужчиной, с бумагами о разводе в руках. Его романтичная идея о признании ей в любви в Париже не сработала, но в этот раз он уж точно сделает всё как надо. Снова поднявшись по лестнице, Северус решил отправить ей записку, чтобы успокоить страхи перед сном, а завтра он уже во всём будет совершенно уверен. К тому же, ему ещё надо было упаковать все свои вещи, не говоря уж об оборудовании лаборатории. Кроме того, пора было подыскивать новое место для проживания. Оно должно быть достаточно большим, чтобы там поместилась и лаборатория, к тому же он не знал, захочет ли Гермиона сразу переехать к нему, или, возможно, захочет дождаться, когда они поженятся? Это было в конце концов не очень-то и важно: он не нуждался в деньгах, так что мог выбрать жильё, достаточно обширное для двоих, просто на всякий случай. Раздумывая обо всяких вещах, связанных с той новой жизнью, которую он собирался начать, он вернулся в еще пока свой кабинет, чтобы написать Гермионе.

ssSss

Гермиона уставилась на записку в руках. Они с Северусом расстались уже двенадцать часов назад, и она ждала чего-то чуть более информативного, чем несколько наспех нацарапанных слов, которые его неясыть принесла всего несколько секунд назад. Со всё возрастающим волнением она в третий раз перечитала записку: Гермиона, Хотя дела и продвинулись вперёд, ситуация оказалась гораздо сложнее, чем я предполагал. Я должен со многим разобраться - всё объясню тебе завтра. Умоляю, не волнуйся. Всегда твой, Северус. Она яростно смяла кусок пергамента в шарик, и швырнула его в стену своей спальни. Почему он прислал ей настолько холодную, какую-то безличную записку? Он ведь знал, что она весь день переживала, и при этом сделал ещё хуже, намекнув, что что-то в его переговорах с женой пошло не так. Она печально улыбнулась, повторив про себя последнее предложение в его записке: ‘Умоляю, не волнуйся’. Надо было признать, что он действительно не знал, как сильно поменялась вся ситуация, но ведь он понимал, насколько обессиленной и несчастной она была, когда они расстались - и та небрежность, с которой он отнёсся к спокойствию её духа, была причиной особенного беспокойства. Повесив голову, она прижала руку ко лбу, где пульсировала дикая головная боль. Отсутствие заботы с его стороны тревожило её и предвещало беду - она особенно переживала насчёт того, как он воспримет новости. Гермиона свернулась калачиком на своей кровати, и прижала одну руку к животу, будто защищая его. Она ещё долго лежала так, вся в слезах, пока наконец не уснула.

ssSss

Подписывая документ, Северус изо всех сил старался сохранить нейтральное выражение лица. В тот момент, когда его подпись на секунду загорелась ярко-голубым светом, а затем снова стала чёрной, он почувствовал чувство глубокого удовлетворения. Откинувшись на спинку стула, он подвинул пергамент к Корделии, и с удовольствием смотрел, как и она поставила на документе свою подпись, под его собственной. Когда она сделала это, чиновник Министерства Магии призвал документ к себе на рабочий стол, и запечатал его, взмахнув своей волшебной палочкой. Северус посмотрел на Корделию, а она подняла на него взгляд, улыбаясь в ответ. - С данного момента вы официально в разводе, - равнодушно произнёс чиновник, - Вы более не муж и жена, а значит, вы оба попадёте под воздействие Акта о Браке, когда закончится ваша шестимесячная отсрочка, - он сделал копию сертификата об их разводе, и выдал каждому по одной. Тут же его взгляд скользнул на входную дверь: - Следующий, - выкрикнул он, даже не дождавшись, пока Корделия и Северус выйдут. Северус удивлённо поднял брови, направляясь к двери, в которую уже ломилась следующая пара, готовая развестись. Он усмехнулся длинной очереди недовольных пар на входе. Несмотря на уверения Кингсли Бруствера о неимоверной удаче, было похоже, что Акт о Браке, наоборот, достиг своей кризисной точки. Северус с Корделией вышли в холл, и он ощутил непривычную легкость. - Ну, что же, Северус, - произнесла Корделия тихо, - что будешь делать теперь, когда наш развод стал реальностью? Куда направишься? - Я договорился осмотреть несколько домов в Диагон-Аллее, - ответил он, - Ведь я обещал тебе, что не перееду в дом напротив, так что собираюсь сдержать обещание. - А ты уже говорил с Гермионой? Он покачал головой: - Нет, вчера я решил ничего ей не говорить; я подумал, что предпочтительнее будет всё сообщить ей, когда наш развод уже состоится. Корделия рассмеялась: - Ты не поверил мне, Северус? Решил, что я могу передумать? - Вовсе нет, - солгал он, - Но я не очень-то верил, что чиновник из министерства сделает всё так быстро. Очевидно, однако, что министерство просто завалено потенциальными разводами; я совсем не удивлюсь, если Акт о Браке в ближайшем будущем и вовсе отменят. Корделия обернулась на длинную очередь волшебников и ведьм: - Думаю, ты вполне можешь оказаться прав. Северус пристально посмотрел на лицо своей бывшей жены: - Почему ты предложила нам развестись на два месяца раньше, Корделия? - Ты что, подозреваешь меня в нечистой игре? Он покачал головой: - Просто любопытно. Если ты простишь мне это выражение - не в нашей слизеринской природе делать что-то, что принесёт нам хоть какие-то неудобства. - Против общепринятого мнения, я не такой уж и эгоистичный монстр, - она остановилась и посмотрела на него, - Мы с тобой достигли компромисса, Северус, но я ведь не самый святой человек на земле, поэтому и потребовала, чтобы вы с Гермионой не оставались жить через дорогу от моего дома. И я всё же понимаю, что это её дом, и чувствую себя виноватой за то, что заставила тебя дать это обещание, даже не посоветовавшись с ней. А подвинуть дату пораньше я предложила, чтобы утешить свои угрызения совести. Так что, возможно, ты и прав насчёт того, что я сделала это лишь ради собственной выгоды - я буду лучше спать, зная, что предложила хоть что-то взамен. Северус мимолётно встретился с ней взглядом, и поняв, что она говорит правду, сказал: - Вне зависимости от твоих мотивов, Корделия, я тебе премного благодарен. Прошлой ночью он спал всего около часа - сборы вещей заняли значительно больше времени, чем он предполагал, и лишь когда он наконец добрался до спальни, вдруг всплыли воспоминания о том, что она писала какое-то письмо предыдущим утром: - Могу я задать тебе вопрос? - рискнул спросить он. Корделия кивнула. - Кому ты писала, когда я вчера утром пришёл в гостиную? Она усмехнулась: - Ищешь ещё теории заговора? Я писала Эверарду, - со смущением призналась она, - Я уже много месяцев говорила ему о своих подозрениях насчёт того, что между вами с Гермионой что-то есть. И писала ему что-то вроде ‘я же говорила!’ Северус хмыкнул: - А вчера вечером ты ему написала? Она покачала головой: - Я собираюсь сегодня аппарировать в Шотландию и сообщить ему обо всём лично. Они подошли к каминам в холле, и Корделия протянула бывшему мужу руку: - Удачи, Северус, - сказала она, искренне улыбнувшись, - Желаю тебе всего самого хорошего. - И тебе, - ответил он коротко, пожав ей руку в ответ. Она повернулась, и пошла прочь, последний раз коротко махнув ему перед тем, как взять в руку горсть летучего порошка и исчезнуть в зелёных языках пламени. Северус уставился в ту точку, где она только что была, всё ещё не смея поверить, что наконец он стал свободным мужчиной. Было почти что уже время обеда, и хотя он очень хотел увидеть Гермиону, совершенно необходимо было выбрать недвижимость в аренду ещё до исхода дня. Взяв горсть летучего порошка в руку, он вошёл в камин и произнёс: - Дырявый Котёл.

ssSss

Гермиона шагала кругами по кухне, волнуясь даже сильнее, чем перед экзаменами ЖАБА, если только это было возможно. Был уже почти полдень, а она поднялась очень рано, в надежде увидеть письмо от Северуса, которое могло прийти пока она спала. Она даже нашла скомканную записку, полученную вчера вечером, и несколько раз перечитала её в надежде, что что-то даст ей подсказку о том, что именно происходит на той стороне площади Кенсингтон. Он обещал прислать весточку как только сможет, а несмотря на это уже прошло обеденное время следующего дня, а он даже не удостоил её ещё хотя бы одной записки. Она понимала, что стала более чувствительной и эмоциональной, чем обычно, знала, что гормоны играют злую шутку с её разумом, но всё равно чувствовала себя по-настоящему брошенной. Наконец, в приступе паранойи, она послала Моэ узнать, что происходит в доме напротив. Эльф с громким хлопком снова появилась на кухне буквально через несколько минут, глядя на неё своими огромными выпуклыми глазами. Гермиона упала на колени перед Моэ: - И? Северус что-то сказал? Моэ покачала головой: - Их там нет, мисс Гермиона. Я проверить каждую комнату в доме, но мастера Северуса и миссис Корделии там нет. Желудок Гермионы скрутило: - Ты уверена, Моэ? А ты проверила лабораторию? Может быть, Северус там? Моэ внимательно взволнованно посмотрела на Гермиону, и затем опустила взгляд, ничего не ответив. - Моэ! - взмолилась Гермиона со всё возрастающей паникой, - Что случилось? Моэ глубоко вздохнула: - Все вещи в лаборатории исчезнуть, мисс Гермиона. - Что? Как это - все вещи исчезли? - Все вещи мастера Северуса, мисс Гермиона: котлы; консервные баночки; эти странные скользкие штучки во флаконах… Гермиона откинулась, осев на холодный пол: - Он ушёл? - шёпотом переспросила она, - Зачем ему понадобилось освобождать лабораторию? А ты проверила его кабинет, Моэ? И его спальню? Огромные печальные глаза Моэ наполнились слезами, и она медленно кивнула: - Его книги исчезнуть тоже; и его одежда. Гермиона закрыла лицо руками, изо всех сил стараясь сдержать слёзы: - А как насчёт вещей Корделии, Моэ? Они всё ещё там? Маленькая эльф помедлила, но сказала: - Её сундука нету, но её другие вещи всё ещё остаться. Гермиона нахмурилась, не понимая. Северус собрал все свои вещи, и сундука Корделии тоже нет. Более того, ни одного, ни второго не было дома, а ведь Корделия всегда устраивала утренний кофе по понедельникам. Происходило очевидно что-то важное, а Северусу не хватило смелости даже сообщить ей. Несмотря на вихрь мыслей и колотящееся в груди сердце, она спокойно поднялась на ноги. С минуту она просто смотрела в камин, а потом, повернувшись к эльфу, глухим голосом сказала: - Мне нужно ненадолго уехать, Моэ. Слишком много всего случилось за последние сутки, и мне очень надо спрятаться где-то, и подумать, что делать дальше. Поможешь мне собрать вещи? Моэ заломила руки: - Но куда вы собираться ехать, мисс Гермиона? Гермиона не хотела отвечать. Только вчера она узнала, что ждёт ребёнка, и ей хотелось побыть где-то, где Северус не сможет её найти, по крайней мере некоторое время. Важно было подумать обо всём, что произошло, и о том, что ждёт её впереди. Неважно, придётся ли ей растить ребёнка одной, или вдвоём, в любом случае это были перемены к лучшему. Но ей просто необходимо было немного времени, чтобы подумать. Если Северус собрался признаться, что решил остаться со своей женой, она хотела встретить его смело и с достоинством; она хотела говорить с ним об этих изменениях без слёз и отчаяния. До Рождества оставалось всего три дня, и она знала, что её родители будут сходить с ума, если она не приедет домой на праздники. Но Северус знал, где они жили, а она хотела избежать встречи с ним хотя бы в течение следующих суток. Мысль о том, чтобы провести несколько дней в полном одиночестве в какой-нибудь гостинице точно не привлекала Гермиону, в особенности во время праздников. Куда ещё она могла податься? Ей пришли в голову Гарри и Джинни, но она была почти уверена, что Северус знал, что они жили в Годриковой Впадине. - Я поеду в гости к своей подруге Падме на день или два, - сказала она Моэ. Хотя Северус и знал, что Падма была её подругой, она была уверена, что никогда не упоминала её адреса. - Я может быть позову тебя в эти дни, Моэ, но мне нужно, чтобы ты пообещала, что не скажешь Северусу, где я. Ты сможешь сохранить это в секрете? Моэ мрачно посмотрела на девушку долгим взглядом своих больших, блестящих глаз, но наконец кивнула: - Да, мисс Гермиона. Я сохранить этот секрет, - она шагнула вперёд и посмотрела на Гермиону, а её взгляд опустился на её живот, - Я сохранить все секреты, - добавила она, слабо улыбнувшись. Гермиона подняла одну бровь в недоумении, как Моэ поняла это: - Спасибо, Моэ, - прошептала она, растроганная счастливой улыбкой на лице эльфа. Она отвернулась, чтобы Моэ не увидела, как её глаза наполнились слезами, и направилась в спальню собирать свой сундук, стараясь не поддаться ещё одной истерике со слезами.

ssSss

Северус пожелал домовладельцу хорошего дня, и закрыл дверь своей свежеполученной в пользование недвижимости со вздохом облегчения. Он провёл весь день, просматривая три разных варианта в Диагон-Аллее, и третье оказалось вполне адекватным по отношению ко всем его требованиям. Его наверняка будет достаточно до тех пор, пока они с Гермионой не решат, где хотели бы жить. Он пересёк маленькую прихожую, и открыл дверь в гостиную. Комната была достаточно приятной, и он представил себе, как Гермиона могла уютно устроиться в одном из кресел рядом с окном, с открытой книжкой на коленях, согреваясь у уютно потрескивающего огня в камине. В конце комнаты была дверь в небольшую столовую с кухней. Для начала, он понял, что понятия не имеет, любит ли Гермиона готовить. Да, она несколько раз готовила еду для них двоих, но он и понятия не имел, нравилось ли ей это дело, или это была просто обязанность. Как мало на самом деле он знал о ней! Понравится ли ей выбранный им дом? Он отодвинул занавеску на окне маленькой кухни, и посмотрел на пристройку во внутреннем дворике. Хотя снаружи пристройка была больше похожа на сарай, внутри она была магическим образом увеличена, и идеально подходила для импровизированной лаборатории. Северус раздумывал, что возможно, стоило вовлечь Гермиону в поиски жилья. Хотя он сам и мог представить её здесь, на самом деле он даже не представлял, понравится ей тут, или нет. Впервые с того момента, как Корделия согласилась на развод, он подумал, а не разозлится ли Гермиона на него за то, что он согласился на условие, которое будет означать, что она должна полностью отказаться от недвижимости на площади Кенсингтон? Он подумал о той жизни, что она там вела: девушка выглядела счастливой в компании Ланса и Моэ. Возможно, он был слишком самонадеянным, когда решил искать дом на двоих. Может быть, она с удовольствием останется жить там, где жила. Но потом он вспомнил тот момент в субботу вечером, когда спросил, хотела ли бы она быть с ним, а она ответила: «Больше всего на свете». Разве это не было достаточным доказательством? Оставив коробки и сундуки в холле нераспакованными, он вышел из дома, и направился обратно, в сторону Дырявого Котла, скрывая своё лицо за длинными волосами в надежде спрятаться от любопытных глаз многочисленных прохожих, спешащих по магазинам за покупками к Рождеству. Покинув магический район и выйдя в магловскую часть Лондона, он остановился возле ювелирного магазинчика. Его внимание привлёк поднос с блестящими кольцами. Он как-то не подумал раньше, что хорошо было бы купить помолвочное кольцо, и глядя на кольца с бриллиантами, он чуть не отмёл эту идею. Но вдруг его внимание привлёк ярко-красный блеск в окне по соседству. На подставке, покрытой сатином, красовались около десятка колец, инкрустированных рубинами. Одно из них показалось ему особенным: это было золотое кольцо, по кругу усыпанное поочерёдно рубинами и бриллиантами. Он улыбнулся: такое кольцо было идеальным для гриффиндорки. Проверив свою магловскую кредитную карточку под пальто, он вошёл в магазин. В этот раз он всё сделает, как полагается.

ssSss

Гермиона бы посмеялась над выражением лица Падмы, если бы не была подавлена как никогда в своей жизни. Падма подбрасывала Прею на бедре, и Гермионе слышала, как Шивани бешено кричит в гостиной. - Что случилось? - нахмурившись, спросила Падма, - Что-то не так, я права? - Падма внимательно посмотрела на подругу, на минуту забыв о дочерях. Гермиона медленно кивнула: - Я тебе всё расскажу, но вначале, мне кажется, тебе не помешает помощь. Падма отдала ей на руки Прею: - На, возьми свою крестницу, пока я разберусь с этим визжащим средоточием ярости, которое сидит в гостиной. Гермиона закрыла дверь, и взяла плачущего ребёнка из рук Падмы: - Что с ними случилось? - спросила она, целуя крестницу в лоб. Падма закатила глаза: - Я с помощью магии заперла в гостиной все ящики, так что они устроили мне двойную истерику. Гермиона последовала за ней в комнату, и ахнула: - Так вот, что бывает, когда дети начинают ползать? Шивани перестала плакать, когда они с Падмой вошли, и коротко взглянув на них, продолжила сосредоточенно запихивать кусочки хлеба в DVD-проигрыватель Дина. Падма кивнула, и подняла дочку: - Дети и эти все магловские электрические штуки просто несовместимы, - она села на диван и принялась подбрасывать Шивани на коленях, - Я уже дважды ставила на DVD-проигрыватель магический барьер, но либо он совсем не держит, либо они его каким-то образом снимают. - Какие умные девочки! - улыбнулась Гермиона, - Уже показывают свои магические способности! - Я не понимаю, - сказала Падма, устало вздохнув, - Они были буквально двумя маленькими ангелочками ещё каких-то две недели назад, но как только началось это ползание, они превратились в настоящих маленьких дьяволят! И им всё надо по-своему! - Уверена, им скоро надоест ломать и разбивать вещи. Падма не была так уверена: - Пошли. Давай посадим их в манеж с игрушками на кухне, и ты сможешь рассказать, что произошло. Когда дети были устроены, Падма поставила чайник, и села напротив Гермионы за кухонным столом. Гермиона задумчиво глядела на малышек, наблюдая, как они играются со своими игрушками. - Что случилось, Гермиона? - мягко спросила Падма. Гермиона отвела взгляд от близняшек, и хотя собиралась рассказать подруге обо всех событиях в чётко хронологическом порядке, начиная с того момента, как они с Северусом вернулись из Парижа, всё же она почувствовала непреодолимой желание выпалить: - Я беременна. - О, Гермиона, - большими глазами Падма посмотрела на неё, - А это хорошо, или плохо? Гермиона вздохнула, стараясь не плакать. Она уже достаточно наплакалась для одного дня: - И то, и другое, я думаю. Я ведь уже давным-давно хотела ребёнка, но Северус сказал, что не хочет детей, так что это не очень уж и хорошо. Падма покачала головой: - А как он отреагировал, когда ты сказала ему? - Я ещё... не сказала ему… - призналась Гермиона. - А когда сама узнала? - Вчера вечером. Столько всего случилось на этих выходных! - Он сделал тебе предложение в Париже? Я заподозрила кое-что, когда ты сказала, что он отменил все твои встречи с клиентами… Гермиона покачала головой: - Не совсем. Она рассказала Падме обо всём, что произошло после того, как они вернулись из столицы Франции: - И он был какой-то странный последние пару недель. Тихий, задумчивый. А когда мы оставались наедине, он… я не знаю, - она подняла глаза, покраснев, - был как будто более любящим, что ли. Я сама себе придумала, что он решил вот эдак мягко расстаться со мной в Париже; что он собрался сообщить мне, что решил не разводиться с Корделией, но я оказалась неправа. - Хорошо. Давай разберёмся, - сказала Падма, по-рабочему выпрямившись, - он не сделал тебе предложения, но признался в любви? Гермиона нахмурилась: - Ну, он не то, чтобы прямо признался в любви, просто согласился с тем, что любит, когда я спросила его. Потом он спросил, хочу ли я быть с ним, и я, конечно, сказала ‘да’. - И потом эта ужасная женщина восстала из ада раньше времени, и подслушала ваш деликатный разговор? Гермиона фыркнула: - Вроде того. Падма нахмурилась: - И что именно она слышала? Гермиона потёрла лоб: - Я не могу вспомнить слово-в-слово, но я… я была расстроена потому, что была уверена, что она его не отпустит, и разрыдалась. Сейчас, задним числом, понятно, почему я была настолько эмоциональной, но он потащил меня в гостиную, и убедил, что не важно, что будет, и что даже если ему придётся сбежать из страны, мы всё равно будем вместе. Падма ободряюще посмотрела на нее: - Мне кажется, это звучит неплохо… Жаль только, что его чёртова жена услышала это. Но что было потом? Почему ты так и не сказала ему? - Я не знаю, что было после этого! Он обещал мне прислать записку как только сможет, а прошёл целый день, прежде чем я получила хоть что-то, - она вынула мятую записку из кармана и подала подруге через стол. Падма взяла небольшой мятый кусок пергамента в руки, и прочитала записку, нахмурившись: - И это всё?… С тех пор ты больше ничего не получала? Гермиона покачала головой: - Даже не представляю, что там происходит. И хуже всего то, что я отослала Моэ узнать, что происходит, и ни одного, ни второго не было дома. И все вещи Северуса исчезли. - Что? - с ужасом переспросила Падма, - Все вещи? Гермиона кивнула: - Вообще все. Все принадлежности из лаборатории, его книги, одежда - вообще всё исчезло. - Может, она просто выкинула его из дома? - предположила Падма, - Настолько разозлилась, что в тот же день и выставила его? - Но почему он ничего не сообщил? Не объяснил мне, что происходит? К тому же, Моэ сказала, что и сундук Корделии тоже исчез. Падма снова нахмурилась: - И ты думаешь, что что именно это значит? Глаза Гермионы наполнились слезами: - Думаю, она уговорила его остаться с ней. Она такой манипулятор, Падма, ты не представляешь! К тому же, она ведь такая богатая и красивая. А Северус ненавидит драмы и всякие там перемены… Я почти уверена, что она уговорила его остаться с ней. - Но с какой стати, Гермиона? Если бы она уговорила его остаться с ней, почему тогда его вещи исчезли? - Очевидно, потому, что они уехали куда-то, подальше от меня… У Корделии полно разной недвижимости по всему свету, так что наверняка она заставила его всё забрать, и переехать куда-нибудь. - Гермиона, - по-доброму сказала Падма, - ты столько пережила за последние сутки, я уверена, что это просто паранойя. Да, я не очень-то хорошо знаю Северуса, но не думаю, что его так уж легко переубедить. Он не даёт обещаний просто так, и если он сказал тебе, что вы будете вместе, то наверняка имел это ввиду! - Но что же тогда случилось? - в отчаянии спросила Гермиона, - Если он и правда хочет быть со мной, почему он даже не побеспокоился о том, чтобы сообщить мне, что, к чёртовой матери, происходит? А что, если она околдовала его, отравила, или подмешала любовное зелье, или ещё что-нибудь в этом духе? Падма закатила глаза: - Гермиона, мы говорим о Северусе Снейпе: он много лет водил за нос лорда Воландеморта и целую шайку Пожирателей Смерти; я уверена, что с Корделией Милл он способен справиться. Ты просто устала, вся на нервах, вот тебе и приходит в голову только всё самое худшее. Гермиона опустила голову и закрыла лицо руками: - Что-то происходит… Я просто чувствую это. - Слушай, - сказала Падма, похлопывая подругу по руке, - а почему бы тебе самой не отправить ему записку? Напиши, что ты волнуешься, и что вам нужно поговорить. - Нет, я не могу, - настаивала Гермиона, - я просто… Мне нужно собраться с мыслями, ну, насчёт того, что у нас будет ребёнок, прежде, чем я с ним смогу говорить, - она закрыла лицо руками, - Не представляю, как он отреагирует. Не исключено, что он вообще не захочет иметь ничего общего ни с ребенком, ни со мной. - Гермиона, даже не верится, что за негатив?! Я понимаю, что он не сказал те самые слова, но ведь он очевидно дал понять, что любит тебя. Почему ты думаешь, что ты перестанешь быть ему нужна теперь, когда беременна его ребёнком? Гермиона вздохнула: - У него было несчастное детство, Падма. Он был единственным ребёнком в семье, и происходил из настолько несчастного окружения, что совершенно не представляет, как ребёнок вообще может принести что-то хорошее. Он однажды сказал мне, что всегда боялся стать похожим на собственных родителей, и что вообще никогда не хотел иметь детей. Гермиона посмотрела на близняшек, которые занимались тем, что выбрасывали каждую попавшуюся им под руки игрушку из манежа. Падма отправляла игрушки обратно ленивыми взмахами своей волшебной палочки. - Что, если он подумает, что я сделала это специально, Падма? Что, если он подумает, что я сделала это, чтобы заставить его действовать? - Гермиона, ну конечно нет! Он так не подумает! Ведь он владеет легилименцией, так? Он сразу поймёт, что ты говоришь правду. К тому же, множество мужчин уверены, что не хотят иметь детей. Ты же знаешь этот типаж: они так странно ведут себя с чужими детьми, но часто именно они и становятся просто фантастическими отцами для своих собственных. Парвати рассказывала, что с Симусом было именно так: он вообще не хотел заводить детей, но когда случился маленький Эйден, остался в полном восторге. - Северус никогда не будет в восторге, - настаивала Гермиона, и из уголка её глаза стекла слеза, - Он на самом деле никогда не хотел детей, а теперь я не уверена, что он захочет видеть и меня. - Ах, Гермиона, - сказала Падма, обходя стол, чтобы обнять её. Она пододвинула стул, села рядом с подругой, и взяла обе её руки в свои, - Слушай, ты столько всего пережила за последние пару дней, твои мысли путаются. Есть одна прекрасная вещь… её стоит отпраздновать! Ведь у тебя будет ребёнок! - ласково сказала Падма, заглядывая Гермионе в глаза. Гермиона посмотрела на неё с неуверенной улыбкой: - Ты правда думаешь, что это хорошо? - Ну конечно, думаю! Северус может, сначала и будет в шоке, но потом он придёт в себя. А насчёт всего, что там у них происходит - может быть, Корделия согласилась на развод, и у них просто-напросто сейчас огромное количество разных дел со всеми этими чиновниками, юристами, бухгалтерами и всё такое. Давай лучше оставаться на позитивной ноте, пока нас не переубедили в обратном? - Я постараюсь, - согласилась Гермиона, вытирая слёзы рукавом. - Ведь неизвестно - может быть, Корделия согласилась развестись сразу же, так что им пришлось провести весь день в Министерстве Магии, чтобы всё оформить. Гермиона проворчала: - Это вряд ли. Падма улыбнулась: - Может быть, а может быть, и нет. И думаю, ты права насчёт того, что тебе нужно немного времени всё осознать, прежде, чем говорить с ним. Почему бы тебе не остаться на ночь у меня? - О, Мерлин, ты чудо, Падма! Ты точно не против? Не хочу быть для вас занозой в заднице прямо накануне Рождества, но я правда хотела бы переспать с этой мыслью, прежде чем сообщить обо всём Северусу или моим родителям. Я пообещала папе с мамой, что приеду домой на Рождество, но уверена, что они будут рады меня видеть и на день раньше. Я могла бы сегодня остаться здесь, подумать обо всём - что лучше всего теперь делать, а потом поехать к ним завтра вечером. Ты уверена, что Дин не будет против? Падма покачала головой: - В его отделе сейчас очень много работы, так что я не жду его до полуночи. И мне бы пригодилась компания, не говоря уже о дополнительной паре рук. Гермиона улыбнулась с благодарностью, радуясь тому, что ей не придётся провести множество часов в одиночестве, ожидая ответа от Северуса.

ssSss

Северус стоял посреди холла дома Ланса и Гермионы, нахмурив брови. Он позвал Гермиону по имени уже три раза, но ответа не было. И Ланс тоже не отвечал. Дом был погружён во мрак, и с других этажей тоже не раздавалось ни звука. - Моэ, - позвал он, но и эльф не появилась. Возможно, Гермиона осталась недовольна тем, что он не пришёл раньше. Может быть, она была дома, но решила проигнорировать его? Он вынул свою волшебную палочку из складок мантии, и наложил заклинание, определяющее, был ли кто-нибудь дома, но результат показал, что дом и в самом деле совсем пуст. Он огляделся вокруг, гадая, где она могла быть. Может, она просто ушла по магазинам? Или поехала в гости к кому-то из друзей? Он спустился на нижний этаж, намереваясь дождаться её на кухне. Приближалось время ужина, так что наверняка она скоро вернётся. В крайнем случае, может быть, вернётся Ланс, и окажется, что он знает, куда она пропала. На кухне было холодно, так что он разжёг в камине огонь. Он подумал приготовить ужин к её возвращению, но потом решил, что лучше вместо этого отведёт её в какой-нибудь ресторан, чтобы отпраздновать их неожиданную удачу. Прошёл уже час, как он сидел за кухонным столом, и пустой брошенный дом стал производить на него угнетающее впечатление. Быстрый взгляд на часы над камином сообщил ему, что было уже больше восьми вечера, и впервые с тех пор, как выйти с Диагон-Аллеи, он заволновался. Где же она? Он вышел с кухни и направился в сторону её спальни. Когда он открыл дверь, то почувствовал, как его желудок неприятно сжался: шкафы были открыты, и хотя какая-то одежда и оставалась на вешалках, большей части всё же не хватало, и её сундука тоже не было в изножье кровати. Чувствуя себя словно во сне, он по инерции подошёл ближе, и посмотрел на пустые полки в шкафу. Узнав её чёрное платье, которое Гермиона надевала на бал Корделии - её переделанный свадебный наряд, он снова почувствовал тошноту в животе. Северус медленно протянул руку и коснулся ткани, это будто подтолкнуло его к чему-то, и он резко на пятках развернулся и быстро вышел из комнаты. Взяв горсть летучего порошка из маленького глиняного горшочка на полке возле камина, он шагнул в огонь и вернулся в Диагон-Аллею. Даже не отряхнув с мантии пепел, он вышел в холл, где нашёл в коробках на полу перо и пергамент. Быстро набросав короткую записку, он выпустил свою сову из клетки, привязал послание к её лапке и отнёс птицу к маленькому окну на кухне, прошептав: - Найди Гермиону Грейнджер. Я не могу дать тебе адрес, поскольку не знаю, где она. Дождись ответа, а если ответа не будет, возвращайся сюда. Сова ухнула, и вылетела в холодный ночной воздух. Северус сел посреди своей новой гостиной, окружённый нераспакованными коробками, и вынул маленькую вельветовую коробочку из складок своей тёплой зимней мантии. Открыв коробочку, он посмотрел на кольцо с бриллиантами и рубинами, которое было внутри. Приподнятое настроение и надежда, которые он ощущал всего несколько часов назад, сменились всё возрастающей паникой.

ssSss

Гермиона только усыпила близняшек колыбельной, как Падма на цыпочках вошла в розовую детскую: - Даже не верится, что тебе удалось так быстро их усыпить! - прошептала она. Гермиона тихонько рассмеялась: - Это, наверное, мои материнские гормоны уже сработали. Падма улыбнулась, и вынула кусочек пергамента из кармана: - Маленькая сова только что принесла тебе эту записку. Гермиона нахмурившись взяла записку в руки: - Коричневая неясыть? Падма кивнула. - Северус, - прошептала Гермиона, открывая записку, - тут просто написано ‘где ты?’. - Сова всё ещё ждёт у окна. Хочешь ответить? Гермиона покачала головой: - Нет. Я напишу ему завтра. Уже больше девяти, и я совсем не хочу так поздно начинать весь этот разговор, для этого я слишком устала. Вот высплюсь, и завтра утром начну расхлёбывать всю эту кашу. Падма снова кивнула: - Хорошо. Думаю, тебе и правда стоит отдохнуть; ты какая-то очень бледная, - озабоченно сказала она, - Я постелила тебе в гостиной, и поставила твой сундук возле дивана. Хочешь, принесу тебе чаю? - Нет, спасибо, - ответила Гермиона, с трудом подавляя зевоту, - Думаю, я просто сразу постараюсь заснуть, - она поднялась и обняла подругу, - Спасибо тебе за всё, Падма. Не знаю, что бы я без тебя делала! Они попрощались, и переодевшись в пижаму, совсем обессиленная Гермиона залезла под одеяло. Она размышляла, что же Северус хотел ей сказать - что-то хорошее, или плохое? Но её мысли скоро перескочили на ту новость, которую она узнала прошлой ночью, и вместо того, чтобы волноваться о том, что он скажет, она заснула с едва заметной улыбкой на лице, представляя себе маленького младенца со светлой кожей и чёрными, как смоль, глазами.

ssSss

Северус моментально вскочил на ноги, когда постукивание когтями по стеклу кухонного окна возвестило о возвращении его совы. Но его сердце упало, когда он открыл окно, лишь чтобы увидеть, что сова вернулась без ответа. Посадив птицу на её насест в гостиной, он понял, что не сможет заснуть, пока не попытается найти Гермиону. Но где она могла быть? Она могла поехать к родителям; Поттеры - это был ещё один вариант; или же она могла поехать к Драко и Сьюзан. Но он подумал, что вероятнее всего она нашла убежище у Падмы. Насколько он знал, Падма была единственной, кому Гермиона призналась об их отношениях, так что было вероятнее всего, что она поехала именно к ней. Но где Падма жила? Он изо всех пытался вспомнить всё, что Гермиона упоминала всвязи с подругой, но не мог вспомнить даже, в какой части Британии они с Дином жили, не говоря уже о конкретном их местонахождении. Завтра должно было быть двадцать третье декабря, и он вдруг вспомнил, как Гермиона упоминала о том, что собиралась встретить Рождество с родителями. Может быть, она поехала к ним пораньше? Это объяснило бы отсутствие её одежды и сундука. Он вдруг почувствовал надежду: однажды он уже был в доме Грейнджеров - в день свадьбы Гермионы и Тео - и точно помнил, где они жили. Он поспешил к дверям, отодвинул щеколду, и вышел на маленький мощёный дворик, захлопнув за собой дверь. Повернувшись на месте, он аппарировал, и очутился в том самом довольно богатом пригороде, который так хорошо запомнил. Нервничая, он подошёл к подъезду Грейнджеров, гадая, как Гермиона отреагирует, если окажется там. Он протянул руку и позвонил в дверной звонок. В ответ тут же послышалось бормотание голосов, и наконец, женский силуэт нарисовался сквозь матовое стекло двери. Джейн Грейнджер открыла дверь, с любопытством нахмурившись, и его поразило, насколько, оказывается, похожи были тёплые карие глаза Гермионы на мамины. Миссис Грейнджер выглядела испуганно, но через минуту улыбнулась ему, узнав: - Вы Северус Снейп! - воскликнула она, протягивая руку, - Мы с вами виделись на свадьбе Гермионы. Он пожал её руку, чувствуя себя крайне неловко: - Простите меня за вторжение в такой поздний час, миссис Грейнджер, я ищу Гермиону - она случайно не здесь? Прежде, чем Джейн успела ответить, из гостиной появился отец Гермионы: - Здравствуйте! - поздоровался он, пожимая Северусу руку, - Рад снова вас видеть. Гермиона не переставая говорит о вас с тех самых пор, как стала с вами работать. - Я… я понял, - пробормотал Северус, - Она, случайно, не у вас? - Боюсь, что нет, - ответила Джейн, - А что, её нет дома? - Может быть, зайдёте? - предложил отец Гермионы. Северус покачал головой: - Благодарю, но откажусь. Боюсь, мне совершенно необходимо поговорить с Гермионой как можно скорее. - Надеюсь, ничего не случилось? - взволновалась мама девушки. Северус снова покачал головой и соврал: - Просто одно важное зелье, над которым мы работаем. Простите - я не хотел вас лишний раз потревожить. Не знаете ли, где она могла бы быть? Грейнджеры покачали головами: - Может, стоит поискать у её подруги Падмы, - предположила Джейн, - или у Гарри и Джинни Поттеров. - Подозреваю, что она может быть у Падмы, - согласился Северус, - Могу ли я поинтересоваться, знаете ли Вы её адрес? - Боюсь, что нет. Только знаю, что где-то не очень далеко отсюда, но это всё, мне очень жаль. Северус сделал шаг назад, и кивнул головой: - Ещё раз прошу прощения, что потревожил вас в столь поздний час. Уверен, что она просто поехала в гости к Падме. Он отошёл от двери, понимая, что заставил их волноваться. Ему подумалось, какова же будет их реакция, когда они узнают об отношениях их дочери со своим бывшим профессором. Эта мысль была бы достаточно волнительной, если бы отсутствие Гермионы не тревожило его с каждой минутой всё сильнее. Не оглядываясь на Грейнджеров, он повернулся на месте и аппарировал на площадь Кенсингтон. Приложив свою волшебную палочку к замку дома Ланса и Гермионы, он вошёл внутрь. В доме было всё ещё темно, и мало что изменилось с момента его визита около трёх часов назад. Северус быстро поднялся в кабинет Ланса, и настойчиво постучал: - Ланс? - позвал он, открывая дверь. Комната была пуста. Он повернулся, и пошёл вниз по лестнице, пытаясь дозваться до Моэ. Эльф не отвечала. Достигнув нижнего этажа, через приоткрытую дверь он заглянул в спальню Гермионы, но здесь всё было точно также, как когда он приходил в прошлый раз: двери шкафов всё ещё открыты, ничего не изменилось. Расстроенно опустив голову, он вернулся на кухню, и подошёл к камину. Он вернётся в свой новый дом, и пошлёт ей ещё одно письмо. Было уже после десяти - слишком поздно, чтобы звонить Поттерам и Малфоям, у обоих из которых были маленькие дети. С глубоким вздохом он вошёл в камин. Завтра он найдёт её.

ssSss

Северус почувствовал краткий миг удовлетворения от выражения шока на лице Гарри Поттера, когда тот на следующее утро открыл дверь своего коттеджа в Годриковой Впадине. Парень был всё ещё одет в полосатую пижаму, а за его ногу уцепился маленький рыжеволосый мальчик. - Доброе утро, мистер Поттер. Вижу, что моё появление явилось для вас сюрпризом, - сказал Северус. - Да… я… доброе утро, - наконец, Гарри справился с шоком, но всё ещё глядел на гостя широкими зелёными глазами из-за круглых очков. - Вы, вероятно, ожидали увидеть Санта Клауса? - спросил Северус, усмехнувшись. Гарри улыбнулся: - Это и правда не было бы таким шоком, как увидеть на пороге собственного дома Северуса Снейпа. Прошу, проходите. Северус покачал головой: - Прошу прощения, что побеспокоил вас, я не отниму много времени. Я вижу, что вы… заняты, - сказал он, с неприязнью посмотрев вниз на Джеймса Поттера. Гарри хихикнул: - Вот уж преуменьшение года! Чем я могу вам помочь? - Не у вас ли, случайно, Гермиона? Гарри нахмурился: - Нет, я не получал от неё вестей с прошлой недели. Что-то случилось? Прежде, чем Северус успел ответить, рядом с Гарри появилась Джинни: - Профессор Снейп! - воскликнула она, озадаченно улыбнувшись. - Ты получала что-нибудь от Гермионы? - спросил её Гарри. Джинни нахмурилась: - Мы встречались с ней в Дырявом Котле в воскресенье, но с тех пор больше ничего. Что-то произошло? - Нет-нет, ничего не произошло, - снова соврал Северус, - Мне просто необходимо поговорить с ней насчёт одного маленького дела по работе, а её вчера не оказалось дома. Нет ли у вас хоть какого-либо представления, где бы она могла быть? - А вы были у её родителей? - спросила Джинни. Северус кивнул: - Да, я заходил к ним вчера вечером. Как думаете, она не может быть у вашего брата и его жены? Джинни пожала плечами: - Это вряд ли. Насколько знаю, они теперь снова разговаривают, но не думаю, что она бывает у них в гостях. Дайте мне минутку, я сейчас проверю через камин, - она развернулась, и направилась в гостиную, где Северус увидел, как она взяла горсть летучего порошка с книжной полки рядом с камином. Гарри пристально наблюдал за ним, с выражением крайнего любопытства на лице: - А на самом деле, что случилось? - прошептал он. Северус встретился с ним взглядом: - Я не уверен; мне необходимо её найти. - Только чтобы обсудить одно дело по работе? Северусу не пришлось отвечать благодаря тому, что снова появилась Джинни: - Нет, её там нет. Я поговорила и с Драко, но и они со Сьюзан не видели её. А вы были у Падмы? - Если честно, я почти уверен, что она именно у Падмы, но понятия не имею, где она живёт, - ответил Северус. Гарри и Джинни переглянулись: - Мы тоже не знаем, где она живёт. Я только знаю, что где-то недалеко от Оксфорда, но у меня нет точного адреса. Северус вздохнул: - Спасибо вам обоим за помощь, - он кивнул им, игнорируя понимающие взгляды, которыми они обменялись между собой. Отойдя от двери, он аппарировал обратно в Диагон-Аллею. Похоже, необходимо было написать ещё одну записку. Без Гермионы он чувствовал себя совершенно потерянным и беспомощным.

ssSss

Гермиона обняла Дина: - Падма рассказала мне твои новости, - сказал он с улыбкой, - Поздравляю, Гермиона. Я понимаю, что обстоятельства оставляют желать лучшего, но всё образуется. Детишки - это весело! - добавил он, поднимая обеих своих дочек на руки и унося их с кухни. Гермиона улыбнулась ему в ответ, глядя, как он уходит: - Спасибо, Дин. - Садись, - сказала Падма, поставив посреди стола чайник, - Как ты себя чувствуешь? Выглядишь немного осунувшейся. - Я просто чуть-чуть устала. Я не заболела, ничего такого, пока нет. - Может, и вообще не заболеешь, - сказала Падма, улыбнувшись и положив перед ней два конверта, - Первое письмо пришло вчера ночью, а второе - с утра. Гермиона посмотрела на письма, нахмурившись: - Мне даже страшно читать. - Не бойся. Думаю, он отчаянно пытается тебя найти, Гермиона. Вот ещё одно письмо - оно адресовано мне, пришло около часа назад, - она передала пергамент Гермионе. Гермиона дрожащими руками взяла письмо. Дорогая миссис Томас, Надеюсь, это письмо найдёт вас, поскольку я не имею представления, где вы живёте. Я отчаянно разыскиваю Гермиону. Очень важно, чтобы я мог поговорить с ней как можно скорее. Её не было дома с прошлого вечера, я разыскивал её дома у её родителей, и у нескольких её друзей. Если вы видели её, или знаете, где она могла бы быть, я прошу вас сообщить мне по вышеуказанному адресу. Искренне ваш, Северус Снейп. Гермиона взглянула на шапку письма: был указан адрес какого-то дома в Диагон-Аллее. - Диагон-Аллея? - спросила она, подняв взгляд на Падму, - Что происходит? Падма пожала плечами: - Откуда я знаю. Может, ты прочитаешь свои письма? Гермиона кивнула: - Но сначала я попробую немного поесть. Падма нахмурилась: - Ты хорошо спала? Ты очень уж бледная. Гермиона отпила чаю: - Я проспала часов до четырёх, но меня постоянно будили судороги. Наверное, у меня матка растягивается, или что-то в этом роде. У тебя было такое, когда ты была беременна? Падма нахмурилась ещё сильнее: - Только в последние пару недель. Может быть, тебе стоит сходить к ведьме-акушерке, просто на всякий случай? Гермиона вздохнула: - Думаю, сначала всё же стоит встретиться с Северусом, пока я совсем не потеряла самообладание. Падма улыбнулась: - Всё может оказаться гораздо лучше, чем ты думаешь; похоже, что он очень хочет тебя найти. Почему бы тебе не взять бутерброды к себе в комнату и не прочитать его письма в одиночестве? А потом вернёшься и расскажешь мне, что он написал. Гермиона кивнула, прижимая руку к своему бурлящему животу: - Хорошо, - ответила она. Поднявшись из-за стола, она взяла чашку чая одной рукой, а письма - другой. Но едва девушка успела шагнуть в сторону двери, как её охватила такая резкая и сильная боль, что она вскрикнула. Чашка чая упала на пол и разбиралась на мелкие осколки, а она сама упала на колени. - Гермиона! - воскликнула Падма, вскочив со своего места, - Что с тобой? - Больно, - пробормотала Гермиона сквозь стиснутые зубы. Глаза у неё были закрыты, а руку она прижала к животу. Забытые письма упали на пол. Гермиона сложилась пополам, почти касаясь головой пола. - Дин! - завопила Падма, и Дин влетел в кухню буквально через секунду. - Что такое? - взволнованно спросил он. - Дай мне летучего порошка, и помоги дотащить её до камина, - прошипела Падма. Гермиона почти не слышала их голосов за стуком своего собственного сердца в ушах. - Ей нужен колдомедик! - отчаянно воскликнула Падма, - Скорее!