Письма к незнакомке

      Лучи заходящего солнца мягко касались улиц Химворда. Вечера здесь теплые и спокойные. Розовая дымка, что брала своё начало у горизонта, нежно обволакивала облака, придавая им вид сахарного десерта. Солнце ещё виднелось на небосклоне, однако через некоторое время уже наступят сумерки. Погода стояла отличная для того, чтобы провести этот вечер в чьей-либо компании.       Дорога до фонтана, который располагался за городом, стала для Фридриха уже привычной. Казалось, он выучил её наизусть. Начиная от казарм нужно было сделать три поворота, после пройти до пекарни, завернуть за угол и идти вдоль улицы до конца. Фридрих на дню преодолевал этот путь несколько раз. Молодой человек любил этот маршрут, потому что тот проходил вдали от центра Химворда и скрывал арийца от любопытных глаз.       Вот и сейчас Фридрих вновь шёл по изученной дороге. Его сапоги, начищенные до блеска, постукивали по каменной дорожке; волосы, что были опрятно уложены, слегка покачивались на ветру. Немецкая форма, постиранная и выглаженная, сидела аккуратно. Была бы воля Фридриха, он надел бы что-то более красивое и неофициальное. Жаль, что у него не было какого-нибудь костюма. Однако сегодня молодой человек выглядел по-другому. Что-то в нем изменилось, но даже сам Фридрих не мог сказать, что именно. Возможно, дело было в его легком и улыбчивом лице, которое буквально светилось от радостных эмоций. Но помимо безмятежности, в облике Фридриха присутствовала ещё и некая нервозность. Это выдавали наглухо застегнутый воротник и манжеты. Его походка была быстрой, но неуверенной: шаг его часто сбивался с ритма. Да и губы уже почти все были искусаны.       Фридрих не мог объяснить, почему встреча с Теодорой Эйвери вызывала в нём столько противоречивых эмоций. С одной стороны, её компания была ему приятна. С ней солдат чувствовал спокойствие и теплоту, которых ему всегда не хватало. Теодора отвлекала его от всех бед и реалий мира, от войны. Фридрих чувствовал, что с ней может жить по-настоящему, а не существовать. Поэтому и встречи с ней он ждал с нетерпением. Но с другой стороны, при мысли о журналистке сердце Фридриха начинало биться чаще, голос дрожать, ладони и вовсе потеют, а в груди поднимается необъяснимый жар. И ему не просто хотелось встречаться с ней. Он жаждал её компании.       Но ариец боялся этих чувств. Он действительно понимал, что будь в мире другое время, что-то могло бы и получиться. Но сейчас, в разгар войны, единственное, чего хотел Фридрих — это чтобы Теодора Эйвери была как можно дальше от немецких солдат и сражений.       Фридрих часто ловил себя на мысли, что Теодора интересна ему не только как отличная собеседница, но и как девушка. Таких прекрасных зеленых глаз, как у неё, Фридрих ещё не видел. В ней таился некий шарм и очарование, которые завлекали солдата, словно в сеть. Девушка сочетала в себе самую настоящую храбрость, силу, упорство, мастерство, красоту и грациозность. И Фридрих не мог не отрицать, что раз за разом поддаётся уговорам своего сердца.       Молодой человек прекрасно знал, что такие прогулки стоит прекратить, но сам направлялся к фонтану, где его вновь дожидалась мисс Эйвери. Вообще, Фридрих и вовсе собирался отправить записку, что их прогулку к поляне, о которой он недавно узнал, стоит отложить. Слишком уж они часто встречаются. Молодой человек много размышлял об этом и пришёл к выводу, что всё-таки стоит отправить Теодоре послание с извинениями. Когда Фридрих уже был готов сесть за стол и вытащить из ящика остатки бумаги, ему неожиданно передали неизвестное письмо. Как оказалось, от неё. Именно это и перевернуло все планы Фридриха на этот день.       Он долго всматривался в написанные её рукой свои инициалы. Буквы ровные и изящные, она подписывала это письмо неспеша. Слегка удивленно Фридрих распаковал послание и вытащил бумагу.       Он принялся читать её письмо, однако с самых первых слов почувствовал, как к щекам приливает кровь.       Дорогой Фридрих,       Фридриху было непонятно, почему такое обращение заставило его смутиться. Ведь большинство людей так и называют друг друга. Однако в этой фразе скрывался какой-то свой посыл, который Фридриху было невдомёк разгадать. Он принялся читать дальше.       Доброе утро. Я надеюсь, что Вы получите это письмо до того, как стрелка часов пробьёт полдень. Иначе «доброе утро» для вас будет уже неуместно. После вчерашней встречи Вы обмолвились о том, что нашли красивое место за Химвордом. Мы пообещали друг другу встретиться там сегодня. Верю, что мы сможем увидеться. Мне уж очень хочется увидеть что-то новое и такое же прекрасное, как весь Химворде. А Ваша компания и вовсе радость для меня. Давайте встретимся ближе к закату солнца у нашего фонтана. Я с нетерпением буду Вас ждать.       Искренне ваша,       Теодора       Фридрих почувствовал легкое смятение после прочтения письма от американской журналистки. Казалось, что даже через бумагу их отношения немного изменились. Однако теперь у Фридриха даже не поднималась рука написать отказ, который он планировал пару минут назад. Всё, что он мог сделать — это глубоко вздохнуть и смириться с тем, что сегодня он вновь встретится с Теодорой Эйвери.       Теодора всё ещё умудрялась проявлять инициативу. Фридрих рассуждал об этом даже тогда, когда уже подходил к мраморному фонтану. Со вчерашнего дня конструкция ничуть не изменилась. Но Фридрих всё равно бросил на неё изучающий взгляд, чтобы справиться с волнением.       Мисс Эйвери долго ждать не пришлось. Однако за это время Фридрих смог несколько раз посчитать многочисленные мраморные розы, что украшали фонтан. Теодора как всегда пунктуальна. Она не спешила, когда приближалась к солдату. Сегодня на ней было надет светло-голубой костюм, а под ним белая блузка с кружевным воротничком. Волосы, чуть завитые на концах, были распущены. Лишь пара локонов была собрана на затылке в виде кос. Девушка явно оделась для прогулки на природе. Фридрих лишь выдохнул и мысленно её поблагодарил за то, что она не выбрала платье с вырезом.       — Д-добрый вечер, Теодора, — первым поприветствовал Фридрих. Он не спешил протягивать ей руку для рукопожатия, внимательно наблюдая за реакцией девушки.       — Рада вас видеть, Фридрих, — отозвалась Теодора. Она остановилась на расстоянии вытянутой руки от арийца. Отчего-то Фридриху захотелось, чтобы она подошла на шаг ближе. — Как вижу, вы получили моё письмо. Надеюсь, его доставил утром? — одна бровь взметнулась наверх, а губы приподнялись в улыбке.       — М-можете не переживать, — ответил молодой человек. — П-почта здесь д-действительно хороша. Девушка улыбнулась.       — М-может уже отправимся в путь? — предложил Фридрих.       Он развернулся к девушке боком и предложил свой правый локоть. Теодора озадаченно уставилась на него. Раньше ариец не позволял себе такого, однако сейчас он терпеливо ждал, когда мисс Эйвери соберется с мыслями и возьмет его под руку. Спустя пару мгновений Теодора подошла ближе, что их плечи почти соприкасались. Небольшая ладонь с длинными пальцами ухватила Фридриха чуть выше локтя. Молодой человек сразу ощутил мурашки, которые рассеялись по всему телу от одного прикосновения. Даже сквозь одежду и китель ариец ощущал её мягкое касание. Немного втянув воздух для уверенности, Фридрих почувствовал, как в легкие проникает легкий аромат цветочных духов, который исходил от Теодоры. Именно так пахло её первое письмо. Это заставило Фридриха кашлянуть, чтобы согнать кривую улыбку с губ. Они двинулись неспешным шагом, попутно затевая разговор.       — Скажите, — начала Теодора, — мы собираемся пересечь границу? Если мы выйдем в лес, который за городом, мы можем столкнуться с патрулирующими солдатами. Вряд ли немцы выпустят нас ради одной прогулки.       — Н-нет, мы не будем пересекать г-границу, — мягко ответил ей Фридрих. — Н-на самом деле, северная граница Химворде немного д-дальше, чем вы думаете. Там располагаются н-несколько одиноких д-домов. Н-но это открытая местность. М-можно сказать, что там находится маленькая д-деревня. Так что, фактически, мы н-не пересекаем границу.       — О, — ответила Теодора, — тогда это замечательно. Что там находится?       — Т-там много цветов, д-деревьев, бабочек. Вы любите бабочек? — спросил Фридрих.       — Очень. Прекрасные создания. Они являются для меня настоящим олицетворением свободы и легкости. В детстве я мечтала стать бабочкой.       Фридрих улыбнулся уголками губ.       — Я т-тоже.

***

      Они вышли из города, когда солнце уже почти скрылось, оставляя ярко-красный след за собой. От фонтана вдоль улиц вела небольшая тропа, что заканчивалась у подножия леса. Теодора и Фридрих проходили мимо уютных магазинов, заселенных домов и таверн. После зданий стало меньше, различных деревьев и растений – больше, а каменные крепкие дома сменились на более старые и ветхие.       В воздухе витали свежесть и прохлада. Пара двигалась по тропе, что теперь была неровной и покрытой земляным грунтом. Теодора продолжала держать Фридриха за руку. Ткань юбки то и дело касалась его сапог, отчего девушка постоянно одергивала её. Фридрих чувствовал, как журналистка всё ближе и ближе прижимается к нему. Он сдавленно сглотнул, стараясь не обращать внимания на это. Но от Теодоры исходило самое настоящее тепло, которое Фридрих мог распознать даже через несколько слоев одежды. Невольно он сам поддавался навстречу, пытаясь сблизиться. Однако от этого идти становилось труднее, поэтому пара с неловкими улыбками возвращалась на некоторое расстояние.       Вскоре они наткнулись на открытую поляну, перед которой находился небольшой пруд. Недалеко виднелись очертания сельских построений, среди которых можно было увидеть местных жителей. Фридрих нашёл небольшую скамейку, что располагалась прямо напротив пруда, и предложил присесть.       Землю покрывала сочная зеленая трава, подсвеченная уходящим солнцем. Вокруг находилось небольшое скопление деревьев и кустарников. На поляне росло множество самых разных цветов: ромашки, одуванчики, васильки и незабудки. Ветер мягко щекотал их, попутно срывая несколько листочков. Пруд был обрамлен каменной выкладкой, покрашенной в голубоватый цвет. Скамейка, маленькая и тесная, была здесь не одна. По всем границам водоема находилось ещё несколько. Фридрих и Теодора присели на одну из них.       Свободного места было мало, отчего их колени ненароком соприкасались. Вверх по туловищу, прямо к груди прошла сладостная дрожь. Легкое прикосновение заставило сердце ускориться, из-за чего Фридрих мог поклясться, что слышит его шум. Он кладет перед собой ладони, беспокоясь, что ими может задеть руки Теодоры. Солдат внимательно наблюдает за ней.       Теодора медленно озаряется по сторонам, созерцая природу. Она глубоко вдыхает воздух, наслаждаясь приятным ароматом. Порыв ветра задевал её волосы, заставляя их мягко трепетать. Её кожа казалась золотистой на солнце, а глаза блестели ярким изумрудным мерцанием.       Фридрих отвернулся, не в силах наблюдать за ней дальше. Он судорожно вздыхает и прикрывает глаза, прогоняя наваждение.       — Здесь так красиво, — тихо произносит Теодора. Её голос похож на шёпот, что сладко нарушает тишину интимного момента.       — Да, д-действительно, — отвечает солдат.       Он поднимает взгляд и наблюдает за тем, как одинокая утка плывёт по воде.       — Я пишу несколько статей о том, как живут мирные люди во время войны. Но солдат я ещё не спрашивала. Не хотели бы вы дать мне интервью? — задает она вопрос.       Фридрих переводит взгляд на девушку. Теодора вытащила из кармана пиджака небольшой блокнот и перьевую ручку. Одним видом она говорила о том, что как истинная журналистка готова начать работать. Фридриха это сильно удивило.       — В-вы хотите взять у меня интервью? — изумленно спросил он. — У н-немецкого с-солдата?       Теодора плавно отложила вещи на край скамейки позади себя и посмотрела на Фридриха.       — Фридрих, послушайте, — произнесла она. В её голосе чувствовалась уверенность и сила, которые так были присуще журналистке. — Нет плохих наций, народов, стран. Есть плохие люди. А вы совершенно не такой.       — Откуда вы м-можете это з-знать? — сдавленно промолвил ариец. Он вовсе отвернулся от девушки, проглатывая ставший в горле ком.       Но неожиданно что-то коснулось его. Фридрих замер, когда женская ладонь прочертила путь от плеча до локтя, разворачивая его обратно. Молодой человек наткнулся на обеспокоенное лицо мисс Эйвери, что глядела на него с неким сочувствием.       — Я вижу это. И я знаю, что вы — неплохой человек, даже несмотря на то, какие поступки совершали. Ваше сердце и душа говорят обратное. С помощью моих статей я хочу показать миру, что немецкие солдаты — такие же простые люди. Вы можете мне в этом помочь. Обещаю, я не будут задавать ничего неприятного для вас.       — Х-хорошо, — согласился Фридрих.       На лицо Теодоры вернулась улыбка. Лицо тут же преобразилось и наполнилось энтузиазмом. Она вновь схватила свой блокнот, приготовила ручку и задала свой первый вопрос.       — Кем вы работали до войны?       — Я изучал к-культуру и искусство в университете, однако п-по профессии так и н-не смог п-поработать.       Теодора тут же сделала несколько заметок.       — Вы — творческий человек?       Фридрих усмехнулся       — М-можно и так сказать. Я с д-детства любил всё, что человек м-мог сотворить своими руками и в-воображением. Будь это м-музыка, живопись, литература.       — Когда мы виделись в пабе, вы рассказали, что умеете играть на скрипке и петь. Вы этому где-то учились?       — В школе х-ходил на занятия. У моей семьи не было д-денег, чтобы оплачивать частных учителей.       Звук пишущей ручки вновь коснулся слуха Фридриха.       — У вас есть домашние животные?       — В д-детстве у меня был кот. Злющий и ц-царапался всё время.       — Как его звали? — спросила Теодора.       — Вульфред Третий, по прозвищу Неу-уловимый.       — Звучит… царственно, — хихикнула девушка, вновь исписывая бумагу.       — Он любил прятаться под кроватью, а потом выбегать и всеми четырьмя лапами за ноги цепляться. Но потом сразу отцеплялся и убегал, и мы его всё никак никогда поймать не м-могли. Поэтому Неуловимый, — на лице Фридриха отобразилась мягкая улыбка.       — Вы любите кошек? — спросила мисс Эйвери.       — Очень. Даже н-несмотря на то, что у м-меня на них аллергия.       — Правда? У меня тоже.       — К-кошки — чудесные существа, созданные для л-любви и ласки.       Какое-то время Теодора продолжала задавать свои вопросы, на которые Фридрих с радостью отвечал. Ему чудилось, что он возвращается в свои далекие воспоминания, наполненные счастьем и благополучием.       Теодора уже была готова закончить своё интервью, убирая блокнот и ручку в карман. Однако на полпути её что-то остановило. Девушка взглянула на Фридриха, немного неуверенно и смущенно, а после поинтересовалась.       — Скажите… Вас ждет кто-нибудь после войны?       Фридрих недоуменно уставился на неё.       — В к-каком смысле?       — В смысле… Девушка, например, — Теодора неловко пожала плечами и взглянула на Фридриха исподлобья.       — О, — произнес Фридрих, — Вы имеете в виду, есть ли у м-меня… Кхм… Дама сердца?       — Ну…да.       Фридрих замолк, наблюдая за Теодорой. Её губы слегка подрагивали, а щеки покрылись легким румянцем. Она продолжала сжимать в руках блокнот и ручку, терпеливо ожидая ответ. Фридрих понял, что молчит уже неприлично долго.       — Н-нет, — ответил он. — Н-никто меня не ждет и, судя по всему, ж-ждать не с-собирается.       Теодора медленно кивнула, но черты её лица расслабились, а на губах расцветала улыбка. Фридрих опустил взгляд вниз, чувствуя, как вновь начинает краснеть.       — Что ж, — продолжила Теодора. — Это всё, что я хотела спросить. Хм, вы не будете возражать, если я немного пообщаюсь с местными жителями?       Молодой человек перевёл взгляд на небольшой узкий переулок, где виднелись силуэты деревенских жителей. Отсюда до них было идти недалеко, Теодора могла быть в его поле зрения.       — К-конечно, — произнес Фридрих. — Но п-постарайтесь не з-задерживаться, уже скоро отбой.       Девушка кивнула, встала со своего места, отряхнув юбку, и направилась вперед, чтобы побеседовать с парой людей, стоящих по другую сторону пруда. Фридрих проводил её стройную фигуру долгим взглядом. Когда девушка уже была еле видна, ариец обратил всё внимание на полевые цветы, что росли вокруг. Ему в голову вдруг пришла необычная идея.       Фридрих поднялся со скамьи и опустился на колени рядом с цветами. Рука осторожно потянулась к одному из стеблей и сорвала небольшой желтый одуванчик. Фридрих повертел тот в руках, а затем сорвал ещё несколько других. В ладонях образовался небольшой пучок желтых цветов, но Фридриху захотелось добавить других оттенков. Так в букет добавились белые ромашки и синие незабудки. Лепестки полевых цветов словно повторяли все оттенки вечернего неба. Они как будто были сделаны из шёлка. Бутоны были хрупкими и нежными, Фридрих мог запросто их переломить. Ариец слегка разжал ладонь, стараясь не передавить растения.       Вдруг сзади послышались легкие шаги, и Фридрих рывком поднялся вверх, пряча букет полевых цветов за спину. Теодора приближалась к нему, на ходу поправляя некоторые записанные недавно строки ручкой. Она не видела, чем занимался до её прихода Фридрих, так как всё время рассматривала свои записи. Когда Фридрих деликатно кашлянул, намекая о своем присутствии, Теодора смогла оторвать свой взгляд от блокнота.       — Это в-вам, — прошептал Фридрих, протягивая букет девушке. Теодора издала изумленный вздох. Её глаза широко распахнулись и остановились на ярких соцветиях. Она быстро убрала свои вещи за ткань пиджака и приняла букет из рук Фридриха.       — Большое вам спасибо, — тихо произнесла она, а потом, неожиданно для Фридриха, подошла и поцеловала того в щеку.       Кожу словно обожгло огнём, а слова застряли где-то в глубине. Откуда-то снизу вверх поднялась сладостная нега, заставляя всё внутри сжиматься. Фридрих издал судорожный вздох, когда понял, что его сердце всё еще бьется, а не выпрыгнуло наружу. Кончики пальцев невольно коснулись того участка щеки, где пару мгновений назад оказались женские губы. Фридрих тяжело сглотнул, стараясь подавить разгоряченное тело и пыл. Кожа всё ещё пылала в том месте, куда девушка его поцеловала.       Стараясь совладать с собственными эмоциями и чувствами, Фридрих даже не заметил, как Теодора ушла на несколько шагов вперед, держа в руках подаренный букет и вдыхая его аромат.       Фридрих, стремящийся прогнать глупое и одновременно счастливое выражение с лица, тут же поспешил её догнать.

***

      Остаток пути до фонтана они прошли в неловкой тишине. Теодора всё продолжала любоваться цветами, а Фридрих незаметно наблюдал за ней. Казалось, ничего уже не могло испортить столь приятных вечер, однако Фридрих почувствовал неладное, когда недалеко от пары оказалась группа из пяти пьяных немецких солдат. То, что это были именно солдаты Германской империи, Фридрих понял благодаря неряшливо сидящей серо-зеленой форме. Кроме того, мужчины выкрикивали различные фразы на немецком. А то, что они были пьяные, выдала их шаткая походка из стороны в сторону.       Фридрих вдруг ощутил, как липкий страх просачивается под кожу. Но испугался молодой человек вовсе не за себя, а за молодую и красивую девушку, что шла рядом с ним.       Теодора обратила внимание на пьяниц, когда кто-то из них разбил бутылку дешевого пива. Девушка ненароком подошла ближе к Фридриху, однако лицо её было наполнено решимостью и уверенностью.       Фридрих тут же потянул журналистку в сторону за угол, молясь, чтобы их не заметили. Однако один из мужчин, приметив ярко-голубой костюм Теодоры, слегка присвистнул.       — Sieh mal, was für eine Schönheit! — обратился он к рядом стоящему товарищу.       Фридрих сжал челюсти, заводя Теодору за спину. «Этого ещё не хватало» — тут же пронеслось в его голове. Однако немцы продолжили свой разговор, но теперь на английском.       — Девушка, не желаете хорошо провести время? — громко спросил один из них, а после чего разразился ужасным смехом. Другие вторили ему.       — Бросьте этого тощего и присоединяйтесь к нам — настоящим мужчинам, — отозвался другой.       — Уж поверьте, вы не пожалеете, — высказался первый и расплылся в зверином оскале.       Фридрих ощутил, как словно что-то ударило его под дых.       — Н-ничего не отвечайте, — сквозь стиснутые зубы проговорил ариец. Теодора лишь кивнула.       — Eine gute Figur. Ich hätte Spaß mit ihr.       — Ja, das ist eine schöne Schlampe.       Фридрих почувствовал, как неожиданно пелена гнева застилает взор. Он рывком развернулся, обращая взгляд на пьяных немцев. Крылья его носа яростно раздувались, губы сжались в тонкую линию, а на лице застыла маска неописуемой свирепости.       — Фридрих, не надо, — тихо прошептала Теодора, стараясь успокоить арийца.       Фридрих, расслышав голос девушки, перевёл взгляд на неё. Теодора смотрела на него с беспокойством и испугом. Это словно отрезвило солдата. Он заморгал чаще и передёрнул плечами, якобы стряхивая с себя неконтролируемую сущность.       — И-извини, — сдавленно сказал он.       — Пойдем, — Теодора схватила его под руку и потащила подальше от солдат. Они что-то продолжали выкрикивать в след, однако ни Теодора, ни Фридрих старались не вслушиваться.       Буквально за пару минут они достигли фонтана в Химворде. Только после этого Теодора отпустила Фридриха и молчаливо уставилась на него.       — П-прости… — Фридрих взглянул на неё со слабым и словно измученным лицом.       — Не нужно извинений, — произнесла она. Её брови свелись к переносице, слегка хмурясь. — Что они сказали про меня? Хотя, я уже сама догадываюсь.       Фридрих не стал отвечать на её вопрос. Вместо этого он оглянулся по сторонам и проговорил:       — М-могу я проводить тебя?       — Конечно, дом госпожи Ваутерс в нескольких кварталах отсюда. А ты разве не беспокоишься, что нас могут увидеть вместе? — усмехнулась Теодора. Её зеленые глаза вновь замерцали в темноте, что мигом успокоило Фридриха.       Молодой человек повторил её ухмылку.       — Н-нет, мы будем весьма осторожны, — заговорчески произнес Фридрих, вновь предлагая свой локоть девушке.