Письма к незнакомке

      Тьма сгущалась вокруг него. Бархатная и удушливая, она давила собой всё пространство, что было в досягаемости. Глаза не могли ничего разглядеть. Было так мрачно, что он не видел собственных пальцев на дрожащих руках. Везде тихо и морозно. Этот холод явно не был простым; он пробирался вовнутрь, через кожу, к самому сердцу, заставляя то леденеть. Это было поистине странное место. Бесшумное, безлюдное и страшное. В глазах лишь мерцали крупицы слез, что готовы были упасть на щеки. Он испустил короткий вздох, отчего маленькое облачко горячего воздуха тут же остыло и спряталось во тьме. Вокруг не было ни души.       Он с колотящимся сердцем ступает вперед, боясь упасть в пропасть. Он не знал, где находится и что у него под ногами. Мгла скрывала всё на своём пути. Нога ступает на что-то твердое, но рыхлое, он не услышал ни малейшего шороха. Скорее всего, земля. Выставляя одну руку вперед, он надеется нащупать хоть что-то, но натыкается на пустоту.       Он шагает дальше. Ветер, которого не было пару мгновений назад, слабо завыл у его головы. Эти звуки напоминали шёпот, но совсем не разборчивый. Он прислушивается, ветер тут же умолкает. Это заставляет мурашки всё больше расползтись по телу. Закусывает губу и чувствует, как что-то жидкое и теплое покатилось по подбородку. Он продолжает идти вперед, навстречу темноте.       Но неожиданно рядом раздаётся свист. Он узнает его сразу же. Звук заполняет сознание, оглушает и заставляет сердце сжаться от страха. Пересиливая себя, он рывком опускается на землю, упираясь локтями, прижимает голову и закрывает её руками, пока свист проносится мимо. Ему кажется, что сердце стучит где-то в горле, пальцы дрожат сильнее осинового листа.       Раздается взрыв. Он ещё больше прижимается к земле, чувствуя, как сводит колени. Слух режет звук бьющегося стекла. Он представляет, что из ушей будто бы пошла кровь. Грунт комками падает на него, словно град. Он издает болезненный стон, когда что-то твердое врезается в спину.       Пока он поднимается на колени, его бьют судороги. Ладони влажные, с волос что-то капает. У него не получается открыть глаза.       Затем раздается что-то иное, словно мотор огромной машины наконец-то завелся. Лязги, дребезжание, гудение, грохот — он различает всё. Это заставляет его мигом выпрямиться и на трясущихся ногах бежать дальше от этого шума. Он спотыкается о различные преграды на своем пути. Громыхание всё приближается. Он старается ускориться. Это наводит его на мысли о настоящей охоте.       Чувствуя, как сбивается дыхание и кончается воздух, он теряет всякую надежду выбраться живым. Слезы вдруг покатились из его глаз от бессилия. Он хочет остановиться и больше не бояться темноты.       Но вдруг он замечает какой-то сгусток вдали. Светлый и чистый. Это был словно маленький огонек, что всегда тускло поблескивал в полумраке спален. Но сейчас такая искра светила ярче самой большой звезды на небосклоне в этой кромешной тьме. Он замер, глядя ввысь. Он увидел свет. Грохот сзади всё нарастал. Он бежит опять, но теперь видя свою цель. Шаги огромные и размашистые. Ему чудится, что он летит. Ветер бьет по лицу, волосы качаются из стороны в сторону.       А свет всё приближается. Теперь это казалось маленьким лучом, что словно тянулся к нему. Он вытягивает руку, стараясь ухватиться. Пальцы тянутся до предела, но не достают. Он издает животный рык, схожий с отчаянием. Он старается ещё: дотянуться, достать, дотронуться. До боли, до хрипоты, до изнеможения.       Он бежит навстречу к лучу надежды. Он уже совсем близко, пальцы вот-вот ухватятся. Ещё один рывок и…       Он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его оглушающий крик теряется в палитре страшных звуков. Он падает вниз, наблюдая за тем, как желанный свет ускользает всё дальше.       Вдруг что-то сжимает его плечо. Это было настолько неожиданно, что он вздрагивает всем телом. Прикосновение походило на тиски — сжимало его всё больше и больше. А затем кто-то кричит его имя. Он словно выныривает на поверхность.       — Фридрих! Да проснись ты уже!

***

      Фридрих резко открывает глаза, но через секунду стонет от слепяще яркого света полуденного солнца. Он прижимает руки к лицу, стараясь унять жжение.       — Ну, наконец-то, — произносит кто-то рядом.       Ариец с всё ещё колотящимся ото сна сердцем опускает руки и пытается разглядеть своего надзирателя. Глаза всё еще щиплет, однако некоторые очертания предметов начинают проясняться.       Перед ним стоял невысокий и полный человек с уже проступившей на усах сединой, хотя на лицо он выглядел молодо. Его волосы были скрыты под фуражкой, а сам он был одет в немецкий китель. Чёрные глаза смотрели на него с неким раздражением. Молодой человек тут же узнал его.       — Господин вице-вахмистр, — сиплым голосом поприветствовал Фридрих, вскакивая с кровати. Голова закружилась от такого действия, однако Фридрих не придал этому значения.       Вице-вахмистр оглядел его изучающим взглядом. Волосы Фридриха были взъерошены и торчали в разные стороны. Воротник изогнулся под углом, рубашка неприлично помята. Мужчина усмехнулся.       — Как же ты так умудрился уснуть? — весело спросил он.       Фридрих почувствовал, как покраснели его уши. Он пятернёй постарался пригладить волосы и застегнуть верхние пуговицы рубашки.       — П-простите, герр вице-вахмистр, — сдавленно, произнес ариец. — Б-был обеденный п-перерыв. Я решил п-просто отдохнуть…       — И поэтому проспал весь час, — заключил вице-вахмистр.       Фридрих опустил глаза вниз, не желая встретиться взглядом с вышестоящим. Это ж надо было уснуть так сильно, чтобы проспать построение.       — Впредь старайся высыпаться ночью, либо же вообще не ложись. Мягкая постель действует удручающе. Особенно на солдат, — сказал мужчина, потирая усы.       Он направился к выходу из помещения, однако остановился у двери.       — Но я буду ждать твою объяснительную. Как-никак сон в неположенное время…       — К-конечно, герр, — ответил Фридрих.       Вице-вахмистр вышел и со звонким щелчком закрыл за собой дверь. Фридрих после его ухода наконец-то смог вздохнуть полной грудью. Ариец огляделся, стараясь прийти в себя.       Он всё ещё находился в своей тесной каморке. После окончания обеденной трапезы, Фридрих поднялся к себе. Каждый день перерыв он проводил в своей обители, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Но сегодня молодой человек ещё с самого начала чувствовал сильную усталость. Поэтому, оказавшись в своей квартире, решил недолго отдохнуть. Но кто ж знал, что он уснет?       Фридрих задумчиво потер лицо, прогоняя сон окончательно. Он заправил постельное белье и привёл свой внешний вид в порядок. Но всё время его не покидали мысли о сне.       — П-приснится же такое, — пробормотал он, укладывая светлые волосы.       Отложив расческу, Фридрих поправил китель, в последний раз убедился в прилежности своего облика и вышел в коридор.       Старые желтые обои встретили арийца унылой блеклостью. Фридриху никогда они не нравились, ведь в такой цвет окрашивали психиатрические больницы. Этот дом был очень стар и, очевидно, нежилой. Долгое время солдаты Германской империи попросту наводили здесь порядок. Теперь он стал одной из казарм для рядовых и вышестоящих офицеров.       Фридрих проходит к лестнице и спускается на первый этаж. В помещениях пусто; так и должно быть. «Все уже на своих постах», — думает Фридрих. Он морщится в который раз из-за мыслей о своем недавнем позоре.       Оказавшись на улице, Фридрих первым делом идет проверять почтовые ящики. Они стояли во дворе дома и делились на две группы. Одни были нужны для отправления писем, другие — для получения. Эта была весьма удобная система, позволяющая сохранять анонимность, а также ускорять сам процесс доставки.       Фридрих роется в груде писем, надеясь найти что-то на свое имя. В обилии бумажной волокиты Фридрих, наконец, достает маленький конверт, в нижнем правом углу которого были выведены его инициалы. Ариец улыбнулся. Письмо не было подписано, однако Фридрих прекрасно знал, от кого оно.       Он убирает письмо в нагрудный карман кителя и движется вперед от казарм, дабы найти какой-нибудь укромный уголок, чтобы прочитать послание вдали от чужих глаз. Долго искать ему не пришлось. Найдя небольшую скамейку за переулком, Фридрих достает письмо обратно. Он усаживается и вскрывает конверт. В руки тут же попадает небольшой кусочек бумаги равнодушно-желтого цвета. Текстура шероховатая и приятная на ощупь. Фридриху показалось, что он почувствовал тонкий аромат цветочных духов. Разворачивая бумагу, Фридрих видит слова и предложения, написанные витиеватым женским почерком. Он проводит кончиками больших пальцев по чернилам, ощущая, как несколько капель остаются на коже.       Письмо Теодоры Эйвери было таким же, как она сама: приятным, эмоциональным и смелым. Девушка отвечала на вопросы Фридриха, которые он задал в своем письме два дня назад. Она рассказывала о том, почему решила стать журналистом, для чего отправилась на войну, чем занималась до военных событий. Фридриха поразил рассказ о её семье: он тогда сделал себе мысленную пометку не задавать Теодоре вопросы об этом. Зато девушка шутливо писала о своем детстве. Будучи маленькой девочкой, она обожала приключения и мальчишеские игры. Поэтому неудивительно, что детские воспоминания отразились на её взрослой жизни. Фридрих лишь улыбнулся этому. Закончила своё письмо мисс Эйвери с пожеланиями прекрасного дня и надеждой на следующее письмо. В конце она просто подписалась своим именем.       Фридрих ещё раз пробежался глазами по аккуратным строчкам. Что-то вдруг отозвалось в его груди. Он ощущал настоящее воодушевление и уют от этого письма, словно не было никакой войны. Теодора, даже будучи в совершенно другом месте, могла его утешить и приободрить. Фридриху нравилось то, что она общалась с ним как с другом. Ариец видел в этом настоящее взаимопонимание и поддержку.       Когда он писал свое первое письмо, то испытывал страх и неловкость. Он как будто бы стал подростком, что впервые начинает общаться с женским полом. Долгое время он не знал, с чего начать писать, как завести разговор. Часто он переписывал свои же реплики, стараясь найти подходящие слова. Фридрих не дружил с письменным мастерством как Теодора, поэтому, опуская в ящик для отправлений свой конверт, он лишь раздумывал над тем, что при его очередной неумелости Теодора хотя бы не увидит его сконфуженного лица.       Чувствуя нарастающее желание ответить мисс Эйвери, Фридрих поднялся со своего места и отправился на патруль своей части в Химворде. Он твердо решил, что вечером напишет еще одно письмо. Солнце над головой светило ярко и радушно. Никто бы и не сказал, что пару дней назад здесь стояла настоящая сырость и слякоть. Хоть на улицах и было весьма тепло, вокруг не было ни души. Местные горожане опасались этого квартала, ведь здесь, как они говорили, обитают немцы.       Прогулявшись по городу в течение нескольких часов, Фридрих с наступлением темноты вернулся в казармы. Сумеречная каморка встретила его своим одиноким видом. Фридрих сбросил вещи на кровать и уселся за стол. Уже привычным движением вынул бумагу из ящика и достал единственную перьевую ручку в своём арсенале. За всё время патруля он уже составил свой ответ, поэтому сейчас кончик письменного предмета быстро и умело летал над бумагой, вырисовывая буквы и строчки. Закончив писать, Фридрих отложил ручку на край стола и перечитал то, что в итоге получилось. Ариец одобрительно хмыкнул, дойдя до конца. Но он заострил своё внимание на небольшом вступлении к основной части, где он всё же решил перейти грань дозволенного.

Я получил ваше письмо и с удовольствием могу сказать, что ваши послания являются самыми настоящими историями. Небось, это приходит только с постоянным мастерством. Я надеюсь, что вы ведете себя осторожно. Солдаты Германской империи сейчас любят распускать руки. Я очень хотел бы с вами увидеться ещё раз. Вы не возражаете, если сегодня вечером мы встретимся? Если нет, то, пожалуйста, приходите к фонтану в северной части Химворда. Я просто хочу убедиться, что с вами всё в порядке. Буду вас ждать к семи часам.

      Фридрих ощутил, как волна эйфории поднимается откуда-то снизу к груди. Пальцы слегка сжали края бумаги, однако ариец тут же их одёрнул. На письме отразились небольшие вмятины. Фридрих тут же принялся их разглаживать, стараясь не повредить бумагу.       — Ч-что ж, — тихо произнёс он, огладывая пустоту каморки и обратно возвращаясь к письму. — Вот и всё.       Фридрих убрал письмо в ящик, скрывая его от посторонних глаз. В его комнату особо никто и не заходил, однако вышестоящие лица могли передвигаться по казармам без всякого разрешения.       Молодой человек откинулся на спинку стула и призадумался. Встретиться с Теодорой Эйвери было отчаянной идеей. Но Фридрих рано или поздно захотел бы это сделать. Мисс Эйвери стала чем-то нужным для него в последнее время. Ариец уже признался себе, что соскучился по её голосу и ярким зеленым глазам.       «Одна встреча ничего не изменит», — подумал Фридрих, смотря на часы. Они уже показывали половину седьмого, поэтому молодой человек подошёл к умывальнику, чтобы спрятать следы душевного беспокойства.

***

      Невероятно завораживающее зрелище — закат солнца. Когда солнце, такое близкое, большое, багряно-красное, фантастически красивое, прощаясь с летним днем, ласково дарит последние теплые лучи. И это самое романтичное время суток, которое рождает легенды, обладающие притягивающим волшебством.       Фридрих всегда восхищался красотой дикой природы. Он действительно убеждался в том, что везде можно увидеть толику изящности и великолепия. Природа всегда становилась вдохновением для многих людей, в том числе и для Фридриха. Он ещё раз похвалил себя за то, что решил встретиться с Теодорой в такой замечательный час. Ариец стоял в одиночестве возле фонтана. Это было небольшое сооружение, сделанное из белого мрамора. В вечерних сумерках он отливал серебристой дымкой, создавая легкое мерцание. Украшенный каменными цветками роз, он напоминал фонтаны в Германской империи. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь мягким журчанием воды. Всё вокруг создавало такую мечтательную и романтичную обстановку, что Фридрих слегка сжал губы.       По нему было видно, что он нервничал. Китель как всегда сидел отлично, волосы приглажены и в полном порядке, сапоги начищены. Молодой человек будто бы собой излучал аккуратность. Однако его выдавали сбивчивые шаги вокруг фонтана и постоянное шуршание нескольких писем в руках.       Фридрих надеялся, что Теодора придёт. Он представлял девушку пунктуальной, поэтому она не могла опоздать надолго. Ариец собирался прождать её около часа и если она не придет, то отправиться обратно в казармы.       Но не успел Фридрих в очередной раз взглянуть на большие часы на соседнем доме, как за его спиной раздались неспешные шаги. Ариец тут же обернулся и увидел подходящую к нему Теодору.       Девушка в этот раз выглядела иначе. Теперь на ней было надето темно-зелёное платье под стать её глазам с рукавами до локтей, что по краю были обшиты белым кружевом. Таким же был и пояс на талии. Несколько локонов у висков собраны на затылке, а остальные волосы ниспадали до плеч.       Фридрих замер, как только увидел её. Ткань платья мягко колыхнулась рядом, когда девушка остановилась. Теодора улыбнулась и протянула руку для рукопожатия.       — В-вы пришли, — на выдохе произнес Фридрих, принимая приветствие. Сейчас он осознанно решил поздороваться с ней на равных.       — Конечно, — ответила Теодора. — Как я могла не прийти. Я получила ваше письмо. Признаться честно, вести переписку так интересно и захватывающе.       — Да, — смущенно согласился Фридрих. — Я х-хотел об этом п-поговорить с вами.       — Правда? — брови Теодоры немного приподнялись вверх.       — Д-давайте пройдемся, — предложил он; девушка кивнула. Тогда Фридрих слегка отошёл в сторону, приглашая её рукой. Теодора двинулась вперед, а молодой человек за ней.       — Вы сказали, что хотели поговорить о нашем бумажном общении, — первой начала Теодора.       — Д-да, — произнес Фридрих. — Скажите, что вы д-делаете с письмами от меня?       Теодора слегка удивилась этому вопросу, косо глянув на Фридриха.       — Это звучит странно, я з-знаю, но ваш ответ в-весьма в-важен.       — Они хранятся в моей шкатулке, в комнате, — немного поразмыслив, ответила девушка. — Что-то случилось?       — Н-нет, нет, — тут же выдал Фридрих. — Я п-просто беспокоюсь за вашу б-безопасность.       Теодора издала изумленный вздох, но затем слегка хихикнула.       — Это н-не смешно, Теодора, — насупился Фридрих.       — Право, простите меня, — она улыбнулась, и Фридрих мигом расслабился. — Но вы не должны беспокоиться. Я могу постоять за себя.       Фридрих глубоко вздохнул.       — Я п-понимаю, но всё же. Если кто-то увидит с-следы нашего общения, т-то вас могут счесть з-за шпионку. Вас м-могут убить.       Девушка приостановилась и недоуменно посмотрела на Фридриха.       — Но что вы предлагаете? — тихо спросила она.       — Нам м-можно встречаться, но р-редко. И п-письма нужно сжигать.       — Сжигать? — переспросила Теодора.       — Д-да, — ответил Фридрих. Видя её обеспокоенное лицо, ему вдруг стало стыдно, что он начал этот разговор. Однако он должен был обсудить это. — У вас есть к-камин? У нас в к-казармах нет п-просто…       — Да, — ответила Теодора. — У госпожи Ваутерс чудесный дом, внутри которого есть камин.       — Отлично, — произнес Фридрих. Он вытащил из-за пазухи и карманов несколько конвертов и передал их девушке. Мисс Эйвери вопросительно посмотрела на него. — С-сожгите их, — посоветовал Фридрих, указывая на послания. — Д-делайте так с каждым письмом. А иногда я в-вам буду приносить свои.       — Хорошо, — произнесла Теодора, крепче перехватывая конверты.       Повисло недолгое молчание. Фридрих чувствовал себя неважно от того, что испортил девушке настроение. Теодора же задумчиво поглядывала на него.       — Д-давайте вернемся к фонтану, — предложил Фридрих. Он посмотрел на Теодору, надеясь, что та вернет свое умиротворенное выражение лица.       — Давайте, — согласилась девушка.       Она развернулась и бодрым шагом, самостоятельно, не дожидаясь Фридриха, пошла вперед. Ариец почувствовал легкий укол в сердце от такого действия. Он тут же догнал её и подстроился под её ритм.       — В-вы злитесь на меня? — спросил он, наблюдая за ней.       — Вовсе нет, — сказала Теодора, чуть повернул голову к нему. — С чего вы взяли это?       — Я ч-чувствую.       — Что, простите? — не поняла девушка, однако по весело подрагивающим губам в улыбке, Фридрих увидел, что она всё прекрасно слышала.       — З-забудьте, что я сказал, — проговорил Фридрих, уже ощущая, как щеки начинают гореть под её пристальным взглядом.       Девушка хихикнула и подошла к фонтану. Они оказались совсем рядом с ним, и Теодора присела полубоком на край бортика, обращаясь к воде. Фридрих опустился за ней следом. Девушка наклонилась и коснулась поверхности воды пальцами. От такого движения ткань воротника её платья отклонилась вниз, обнажив ключицы и декольте.       У Фридриха мигом пересохло во рту. Его вниманием тут же завладел открывшийся кусочек загорелой кожи. Теодора не обращала внимания на него, поэтому продолжила плескаться в воде. Оттенки вечернего солнца, что уже готово было уступить своё место луне, отбрасывали замысловатые тени на её фигуру. Фридрих не мог оторвать от неё взгляда. Он разглядел на её теле небольшую россыпь веснушек и родинок, похожих на созвездия. Его глаза невольно двинулись дальше. Опустив взгляд ниже, Фридрих заметил небольшую часть кружевной нижней сорочки и очертания женской груди. Это стало последней каплей.       Фридрих резким движением отворачивается, стараясь унять бешеное сердцебиение. Глаза бегали в разные стороны, желая зацепиться за что-нибудь другое. Ему вдруг стало жарко, да так, что молодой человек принялся расстегивать воротник кителя. Лицо горело как никогда сильно. Фридрих зачерпнул немного воды и ополоснул щеки, пытаясь унять свой пыл.       — Всё нормально? — спросила Теодора, посмотрев на него.       — Д-д-да, — с трудом пробормотал Фридрих, вытирая лицо рукавом. — Н-немного д-душно…       — О, да, — согласилась мисс Эйвери, поправляя юбку платья. — Сегодня один из самых жарких дней с начала моего пребывания в Химворде.       — Д-для меня т-тоже, — отозвался Фридрих, всё еще стараясь не смотреть на Теодору.       — Знаете, — продолжила девушка, — если вы хотим и дальше беседовать вживую, то следует найти какое-нибудь подходящее место для этого.       — О, я знаю т-такое, — оживился Фридрих. На его губах расцвело некое подобие улыбки, хотя его лицо всё же было покрыто румянцем. — Я д-долго исследовал эту местность… И н-нашёл неподалёку т-такую красивую поляну. В-вы обязаны её увидеть.       — Правда? — спросила Теодора. Фридрих закивал. Его глаза вдруг ярко блеснули в полумраке, отчего Теодора слегка вздрогнула. — Я только "за".       — Т-тогда мы могли бы отправиться т-туда завтра.… Если в-вы хотите.       — С удовольствием, — сказала девушка, улыбнувшись. Фридрих улыбнулся в ответ.       Ариец проводил мисс Эйвери до развилки, откуда она пошла дальше сама. Фридрих спокойно попрощался с ней и развернулся, чтобы дойти до казарм. На протяжении всего пути он думал над тем, что случилось с ним у фонтана. Но спустя некоторое время молодой человек неожиданно словил себя на мысли, что ему хотелось не только смотреть на Теодору, но и ощутить её прикосновения. Фридриху такое признание уж очень не понравилось.       «Это ни к чему хорошему не приведет», — мысленно проговорил Фридрих. Однако сопротивление своим желаниям для арийца было самой большой слабостью. В голову вновь вернулась Теодора и её зеленое платье, которое Фридрих посчитал самым подходящим и красивым для молодой журналистки.