Внебрачные дети октября

      — Ты… что? Повтори ещё раз, — Артём опустил вилку в тарелку и с недоумением уставился на Марту. Она сделала глоток воды и отвела взгляд.       — Я теперь играю в группе, — сказала уже чуть смелее, внезапно понимая, что не позволит ему выступить против. Кажется, это было слышно и в её тоне, потому что Артём лишь вздохнул.       — Что за группа? — его голос звучал устало, но с ноткой металла. Он продолжил есть, не глядя на Марту.       — Обычная, — она буркнула в ответ. — Играют рок. Не очень популярные, ты их скорее всего не знаешь.       — Рок? А кто ещё там играет? — вопрос имел ясный подтекст: мне надо знать, можешь ли ты изменять мне с кем-то.       — Кроме меня — два парня и две девушки, — Марта выдала заготовленный ответ. — Бас-гитара, клавиши, электро…       — В этом я не разбираюсь, так что не надо, — Артём перебил её. — Оставь мне номера телефонов и имена всех остальных, кто связан с группой. Есть же у них продюсер? Ещё кто-то? Вот. Так мне будет спокойнее.       — А если они будут против? — осторожно спросила Марта. — Ну, зачем тебе номер продюсера или звуковика…       — Затем, чтобы знать, куда звонить, если выяснится что-то, что мне не понравится, — ответ был многозначным, но ясным.       — Тёма, — девушка лишь вздохнула. — Почему ты везде подозреваешь измену?       — Почему измену? Вдруг они тебя изнасилуют. Или побьют. Или не выплатят гонорар, — он пожал плечами. Марту передернуло. Захотелось спросить: кому звонить, если то же самое сделает сам Артём?       — Мы пока мало знакомы, но я могу сказать, что они приятные люди, — неуверенно начала девушка, но Артём тут же закатил глаза.       — Хотя бы номера участников группы, — отрезал он сухо. Марта устало кивнула. По её телу прошла дрожь, приносящая облегчение — весь день она, как на иголках, ждала этого разговора — и ожидала гораздо худшего. Всё-таки Артём был не так жесток, как казалось.       — Значит, ты теперь реже будешь дома? — тон парня по-прежнему не предвещал ничего хорошего.       — Ну, репетировать будем два-три раза в неделю, обычно по три часа. Потом иногда выступать, — она пожала плечами. — Ничего критичного.       — Ну, это с какой стороны посмотреть, — он усмехнулся. — Ужины по-прежнему на тебе, потому что ты знаешь, как я устаю на работе… Погоди, ещё вопрос: тебе нужно будет за что-то платить?       — Аренда комнаты, палочки, со временем — желательно новая барабанная установка, — нехотя ответила Марта. Этого вопроса она боялась. — Иногда ещё и за рекламу, запись на студии… Ну, я зарабатываю и смогу тратить свои…       — Не, насчёт этого не беспокойся. Бери, сколько нужно, — на удивление спокойным тоном ответил Артём. — До тех пор, пока дома порядок, а ты остаёшься верной мне женой, — делай, что хочешь.       — Спасибо, — в голосе Марты даже было недоверие — настолько она привыкла к вечным ограничениям. Артём же был относительно спокоен по одной простой причине: он понял, что теперь манипулировать девушкой будет ещё легче. Она без проблем согласится на всё, если он позволит ей играть в этой группе, а уж это он как-нибудь переживёт. Конечно, в ближайшем будущем он ещё и уговорит Марту познакомить его со всеми участниками — чтобы понимать, с кем имеет дело, - но пока его устраивал и нынешний расклад.       — Я буду ждать номера, — отрезал он, завершая диалог.       Марта, вернувшись в комнату, взяла мобильник, чтобы написать Славе о просьбе своего мужа — не знала, как он к этому отнесётся. Однако Слава уже успел написать ей сам:       «Привет. Всё хорошо? Как обстановка?»       Слегка завуалированно, но если знать, о чём речь, то абсолютно понятно. У Марты что-то болезненно сжалось в области сердца от заботы, которой была пропитана каждая буква.       «Привет) Всё в порядке! Единственное, он сказал, что ему нужны номера телефонов всех музыкантов…»       Слава отреагировал спокойно — с пониманием. Это, вероятно, ставило его под удар, но он не думал, что от обычных телефонных номеров кто-то действительно может пострадать.       На следующий день они перешли в более удобный мессенджер, и Марта, весь день сидя на смене, не прекращала переписку. Даже Даня заметил, как светятся её глаза, и пошутил про любовника — на работе все знали о странностях её мужа, — только вот после этой шутки девушка сразу помрачнела и попросила молчать.       Слава и Марта пытались узнать друг о друге как можно больше. Хотя вживую это было интереснее, не терпелось спросить обо всём, и потому диалог не заканчивался — шли вопросы про хобби, семью, учёбу, домашних животных и даже любимый вкус торта. Марта удивилась тому, что по образованию Слава вообще был архитектором, и он никогда не прекращал свою деятельность в этой сфере, потому что музыка — удовольствие недешевое, и необходимо было как-то финансово себя поддерживать, в чём и помогали чертежи и проекты. Она почувствовала собственное несовершенство: после девятого класса Марта ушла в музыкальное училище, и у неё было музыкальное образование, но больше ни на что способной она себя не считала. Девушка не раз думала, как бы повернулась её жизнь, если бы она не вышла замуж за Артема, но править что-то задним числом было глупо, поэтому такие размышления в конечном счёте ни к чему не приводили.       Было сложно загадывать, какой станет её жизнь теперь, потому что слабо представлялось даже то, что будет через полгода. Поэтому Марта решила просто довериться ходу событий.       В воскресенье она появилась в студии на Фонтанке за полчаса до начала репетиции — Слава сказал, что ей нужно поставить несколько подписей. Он сам был уже на месте: сидел за столом и, хмурясь, что-то писал. Её появление вызвало у него улыбку.       — Доброе утро, — мужчина выглядел немного уставшим, но был в хорошем настроении. — Садись тут. Столов без компьютеров у нас нет, — он усмехнулся. Марта опустилась на стул и отодвинула бесчисленные провода, чтобы освободить немного места. Такое количество аппаратуры для записи и сведения музыки вызывало у неё трепет. Она восторженно разглядывала огромный пульт с переключателями и микшерами, а Слава с улыбкой наблюдал за её почти детской радостью.       — Извини, я немного зависла, — она наконец почувствовала, что на неё смотрят, и смутилась. — Что нужно подписать?       — Ну, для начала прочти, вдруг ты не согласна, — Слава усмехнулся, протягивая ей стопку бумаг. — Условия работы, трудовой договор, твои персональные данные и прочее. Посмотри сама, в общем.       Было очевидно, что Слава в этих вещах разбирается не многим больше самой Марты, но в студии пока никого, кроме них, не было.       — Если что-то будет непонятно, оставь на потом. Сергей придёт, и тогда разберёмся, — пояснил он, возвращаясь к компьютеру. Марта, перепроверяя все буквы, начала заполнять документы, время от времени подглядывая за мужчиной, который увлечённо смотрел в экран. Наконец она с улыбкой вернула ему все бумаги и снова уставилась на мониторы — перед Славой на компьютере шли записанные дорожки, которые он с нахмуренным видом подгонял друг под друга. Он снял наушники, кивая, и быстро просмотрел всё, что Марта написала. Внезапно его брови поползли вверх.       — Дата рождения — пятнадцатое октября? Куда ещё больше совпадений, — он как-то нервно усмехнулся. — У меня тоже, — пояснил он тут же в ответ на непонимающий взгляд Марты. Она невольно улыбнулась.       — Серьёзно?       — Абсолютно, — он покачал головой. — Может, поэтому мы с тобой нашли общий язык? Мне вообще сложно с кем-то наладить хорошие отношения… Нет, на самом деле это и вправду удивительно — то, что мы так поладили. Но, может, это только на первых порах, и тебе тоже в будущем придётся хлебнуть.       — Честно, мне кажется, что после Артёма я готова к чему угодно, — усмешка была скорее невесёлой, и Слава тоже вмиг помрачнел.       — Не будем о грустном, — его глаза смотрели печально. — У меня для тебя есть задание.       — Слушаю, — Марта тут же приняла серьёзный вид.       — В этой папке, — он потянулся к другому концу стола, — лежат все имеющиеся барабанные ноты к песням. Те, которых нет в бумажном виде, имеются в программе на компьютере. Твоя задача — посмотреть и начать учить. Чем раньше, тем лучше. Понимаю, что тороплю, за это извини, — он поднял на неё беспокойный взгляд. — Но нас уже пригласили выступить в конце октября. У тебя есть чуть больше месяца, — он как-то виновато пожал плечами.       — Это же отлично! Я наоборот смогу больше времени проводить за установкой, да и вообще, узнаю много нового. Такой прогресс за месяц должен случиться, — глаза Марты загорелись. — Боже, я ещё даже не осознала факт того, что играю в группе, а ты уже говоришь про выступление, — она прикусила губу. — Хорошо. Я поняла. Спасибо.       — А за что спасибо? — полюбопытствовал Слава, ошеломлённый её эмоциями. От её восторга у него покалывало где-то в области сердца: хотелось взять её в свои объятия и никогда больше не выпускать, беречь так, чтобы эта радость, в которой было что-то детское, сохранилась в ней и дальше. Потому что на своём опыте Слава чувствовал, что после тридцати радоваться таким вещам было крайне сложно — или это он, пресытившись жизнью, перестал испытывать подобное? Это ему стоило проще относиться к происходящему и постараться улыбаться чаще? Ответов на эти вопросы у него не находилось, но на всякий случай он улыбнулся и притянул Марту в свои объятия. Она ничего не поняла, но обняла в ответ, незаметно вдыхая его запах. Цитрусовый, с пряными нотками. Боже, вот бы можно было в нём утонуть. На Славе была ужасно мягкая толстовка, поэтому отпускать не хотелось совершенно.       — Скоро придут ребята, — по голосу мужчины было слышно, что он тоже готов был просидеть в таком положении хоть весь день, но Марта поняла намёк и послушно отстранилась. — Пойдём подготовим инструменты, чтобы не тратить на это время от репетиции, — он встал и, прежде чем уйти в соседнюю комнату, оставил поцелуй на лбу Марты. Она слабо улыбнулась, замирая, и лишь через несколько секунд направилась вслед за Славой.       Барабанная установка была уже полностью собрана, поэтому Марта решила помочь с подключением гитар. Настраивая звук электрогитары, не смогла удержаться — села рядом и сыграла пару аккордов. Протяжные электронные звуки раздались в помещении, и она лишь закрыла глаза, наслаждаясь. Слава удивлённо обернулся:       — Ты и на гитаре играешь? Боже, что за чудо нам досталось, — он покачал головой, заставляя Марту смущенно покраснеть.       — Вообще-то только учусь, — пояснила она с улыбкой.       — Самостоятельно?       — Да, — она пожала плечами. — Это было условие Артёма — он покупает мне гитару, а я учусь играть сама. Правда, дома у меня акустика, а на электронной я впервые играю, — она смутилась ещё сильнее.       — О, это шикарное ощущение, — Слава широко улыбался. — Это у меня она уже почти к рукам приросла, и я не замечаю этих вибраций. А впервые…       — Да. Говорю же, я всё ещё не могу поверить, — девушка тихо засмеялась, смотря на гитару в своих руках.       — Кстати, — вдруг совершенно некстати сказал Слава, — сегодня познакомишься с Ильёй. Он нам тексты пишет. Не все, но большинство написаны им.       — Так, а расскажи подробнее, — тут же попросила Марта, — а музыку кто пишет? И кто ещё пишет тексты, ты?       — Я, — он кивнул. — Музыку пишу я, за редким исключением. Иногда пишу тексты, но с поэзией у меня сложные отношения, — послышался тихий смешок. — Пишется, только когда приспичит. Обычно — когда внутри много эмоций, которые можно выразить только в стихотворной форме. В общем, редко, но, вроде, метко.       — А какие тексты были написаны тобой? — хитро улыбнулась Марта.       — Из последних?       — Да нет, в целом.       — «Шар цвета хаки», «На берегу безымянной реки»… «Отход на север», кстати, если слышала, — он вдруг улыбнулся. — Мне кажется, это можно понять по строчке «Я внебрачный сын октября».       — Точно, — Марта удивлённо вздохнула. — Мне так понравилась эта строчка…       — Ещё «Синоптики»… В общем, есть несколько песен, но всё равно все считают, что тексты пишет только Илья, а музыку — исключительно я. Правда, всем обычно важнее тексты…       Дверь открылась — пришёл Коля, тут же замечая свою гитару в руках Марты и улыбаясь ей.       — Наша новая барабанщица — универсальный музыкант? В моих услугах больше не нуждаетесь? — раздался дружный взрыв хохота, и Марта пересела за установку. Работа началась.       Марта играла уже по рисункам, и ей требовалось чуть больше времени, чем остальным, чтобы сориентироваться, но она всеми силами старалась не отставать. Гога слегка подтрунивал над её промахами, но Слава самоотверженно вставал на защиту, а сама Марта только смеялась, поэтому вечные подколы стали основой их взаимоотношений. С Ильёй действительно познакомились — он принёс новый текст, и они долго спорили со Славой, но Гога с усмешкой шепнул Марте, что это их обычная манера общения, которая лишь укрепляет их дружбу. Три часа пролетели незаметно, хотя под конец девушка уже чувствовала боль в запястьях и усталость в ноге. Но это была приятная боль — как после тренировки в спортивном зале, когда знаешь, что болит не просто так.       После продуктивной репетиции они вышли из студии на свежий воздух, останавливаясь перед зданием для привычного ритуала с сигаретами. Слава стоял рядом с Мартой, в стороне от всех, как-то недвусмысленно поглядывая на неё, и она поняла, что домой сейчас не поедет. Наконец он заговорил:       — Надеюсь, ты не торопишься, — его голос звучал тихо, но настойчиво.       — Почему? — Марта хитро улыбнулась.       — Потому что я тебя забираю, — в глазах мужчины мелькнул огонёк.       — Сейчас я, конечно, свободна, но часа через два мне нужно быть дома, — девушка тут же встревожилась. — Артём сказал, что…       — Хорошо, — он быстро перебил, морщась, потому что не хотел слушать про этого недомужа. — Будешь дома. А сейчас — пойдём, — он потушил сигарету. Они попрощались с остальными и направились к парковке.       — Расскажи хотя бы, куда мы, — попросила Марта, когда они выехали на шоссе.       — У меня есть ещё одна квартира в пригороде, — Слава отвечал, не отрывая взгляд от дороги. — Она скорее студия, нежели квартира. Там есть всё для того, чтобы делать музыку. И ещё - небольшая спальня и кухня. Мы едем туда.       — И как часто ты там бываешь? — Марта удивлённо вскинула брови.       — Когда дома не дают работать, — он прищурился. — Или когда общество дома надоедает.       — Или в таких случаях, как сейчас, да? — девушка улыбнулась. Слава на мгновение перевёл на неё взгляд.       — Да. Но, к твоему сведению, таких случаев не было очень давно, потому что эта квартира для меня — почти святое место.       Это льстило. Марта довольно улыбнулась и устремила взгляд в окно. Через пару секунд почувствовала тёплую ладонь Славы на своём бедре. От этого момент стал ещё более интимным, хотя они оба были в одежде и почти не прикасались друг к другу.       Квартира оказалась небольшой, но очень уютной: три комнаты, одна из которых — кухня. В комнате-студии было чертовски много всего: стены в звукоизоляции, три разных гитары, синтезатор, микшерный пульт, компьютеры, микрофон, многочисленные провода, — и Марта застряла бы там надолго, если бы Слава не потянул её за собой дальше.       Третья комната выглядела ещё меньше, но была так аккуратно обставлена, что захотелось остаться там жить. Интерьер был в стиле инди, даже свет был с тёплым розовым оттенком, на столе из дерева стоял ноутбук, на окнах — плотные шторы, а на широком подоконнике Марта заметила виниловый проигрыватель и стопку пластинок.       Девушка присела на кровать, оглядываясь ещё раз и замечая больше деталей. На одной из стен висели плакаты с обложками альбомов и фотографиями выступлений: на них Марта узнала Queen, Led Zeppelin, Shocking Blue, и даже The Beatles. Восторженным взглядом она посмотрела на Славу. Он наблюдал за её реакцией и тоже улыбался, а потом сел рядом.       — Нравится?       — Не то слово!       — Мне тоже, — он ухмыльнулся, а потом приблизился вплотную, вдыхая запах её волос. — Но у нас не так много времени.       — Включи что-нибудь на проигрывателе, — Марта проигнорировала, умоляюще глядя на мужчину. Он усмехнулся и встал, но направился к компьютеру.       — Давай лучше включу одну из наших невыпущенных песен.       — Ладно, — она пожала плечами и опустилась на спину, рассматривая потолок, залитый малиновым светом.       — Эту песню мы с Ильёй написали одним холодным ноябрьским вечером. Вообще-то смысл в ней довольно глубокий, но мы подумали, что слушатели неверно интерпретируют, и поэтому она пока лежит в файлах, — он нажал кнопку, и гитарная мелодия раздалась из мощных динамиков под столом.       Наутилус Помпилиус — Ворота, откуда я вышел.       Слава лёг рядом с Мартой, опираясь на локоть и нависая в непосредственной близости от неё. Протянул ладонь, чтобы заправить прядь волос ей за ухо.       — Я увидел глаза, я прикоснулся к лицу, — он начал подпевать, и Марта, напрягая слух, подумала, что может кончить прямо сейчас просто от его голоса — правда, это было бы как минимум неловко. — Мои губы опускаются всё ниже и ниже…       Он поцеловал её — осторожно и мягко, опуская ладонь на талию и сжимая чуть сильнее. Потом его поцелуи перешли на шею, оставляя влажные горящие следы, а Марта слушала текст с распахнутыми глазами, возбуждаясь лишь сильнее с каждым словом.       — Слава, — она выдохнула, почти простонав. Он поднял взгляд исподлобья, и девушка почувствовала себя так, словно сейчас потеряет сознание. Его карие глаза помутнели настолько, что стали почти бархатными. Плавным движением он стянул с неё кофту. Песня продолжалась.       — Что, малыш? — он промурлыкал, спускаясь ниже губами. Она еле дышала, ощущая его нежные прикосновения на груди и линии живота. Невольно втягивала пресс, задерживая дыхание, слушая эти строки, которые звучали совершенно сумасшедше в такой ситуации. Марте казалось, что если Слава сейчас просто опустит свои пальцы ниже, её пронзит разряд тока. Будто прочитав её мысли, именно это он и сделал: быстрым жестом расстегнул пуговицу на её джинсах. — Я пришёл, открой мне ворота, откуда я вышел… — пропел он низко, и Марта тихо застонала. Он еле заметно усмехнулся, поражаясь тому, как его прикосновения воздействуют на её тело. И это осознание вызвало у него трепет вперемешку с диким возбуждением.       — Что угодно, — она облизала губы, тяжело дыша. — Согласна на что угодно, только не останавливайся, — в её голосе звучала мольба.       — Попроси, — Слава произнес тем же мягким, бархатным голосом. Марта втянула воздух сквозь зубы.       — Пожалуйста! — голос почти сорвался на крик. Мужчина ухмыльнулся и проскользнул ладонью в её джинсы. Лёгкие круговые движения сквозь ткань ощущались почти невесомо, но от этого возбуждали лишь сильнее. Марта смотрела на его скулы, на спадающие чёрные волосы, и не понимала, как человек мог стать для неё таким желанным за считанные дни. В глубине души она испытывала стыд за то, что так легко отдаётся в его руки, плавится от каждого прикосновения и ведёт себя, как подросток, но даже в самом начале отношений с Артёмом такого не было. — Слава… — она уже шептала. Он издевательски ухмылялся, не проникая через барьер ткани между ней и его пальцами. Песня наконец закончилась, и теперь в тишине было слышно лишь прерывистое дыхание обоих.       — Да, Марта? — он понизил голос.       — Боже, тебе так легко сдерживать себя, — она почти плакала и не находила объяснений собственной реакции. — Мне бы у тебя поучиться…       — Я старше, — он склонился, прошептав это прямо ей на ухо. — Но не скажу, что это легко. Знала бы ты, как тяжело. У меня стояк, даже когда я просто думаю о том, что могу с тобой сделать.       — Так сделай уже что-нибудь, папочка, сколько можно тянуть, — Марта прошептала, тут же издавая стон, потому что Слава, незаметно отодвинув ткань трусов, вошёл в неё двумя пальцами. Он был весьма удивлён тому, как она к нему обратилась, но это сработало и заставило его действовать.       Она закрыла глаза, испытывая эйфорию от каждого прикосновения — даже малейшего. Когда Слава с ухмылкой провёл языком по своим пальцам, ей показалось, что кончить она может от одной только этой картины. Марта тут же потянулась, чтобы снять с него футболку, и он охотно поддался ее рукам, которые сразу стали изучать его торс. Джинсы тоже вскоре оказались отброшены в сторону, и Слава продолжал наслаждаться ее телом, оставляя поцелуи на каждом сантиметре. Он заставил ее сесть, тоже садясь рядом, чтобы ему было удобнее целовать её шею и плечи. От этого момент стал еще более интимным. Она тихо застонала, умоляюще упрашивая его не оттягивать момент, и он послушался.       Сильные руки снова уложили её на спину, исследуя открытые участки тела. Марта закрыла глаза. Славе только и нужно было, что проложить дорожку из поцелуев от её груди и до линии нижнего белья, как она снова втягивала воздух сквозь зубы и еле сдерживала стоны.       Этот раз отличался от того, что был в отеле. Слава был будто нежнее, но в то же время знал, что может многое себе позволить. Он оставлял осторожные поцелуи на бёдрах, покрытых синяками, надеясь, что так сможет сделать ей лучше. Он замечал особое настроение Марты — девушка была погружена в какую-то меланхолию, — и старался подстроиться под неё.       Марта просто таяла в его умелых руках, как сахар в горячем чае, и не хотела, чтобы это когда-либо заканчивалось. Его плавные, но твёрдые движения заставляли её тело расслабляться и напрягаться в судорогах удовольствия одновременно. Когда она, подаваясь вперёд, сжалась вокруг него изнутри, чтобы он был ещё ближе, с губ Славы сорвался тихий стон.       Сначала ощущение накатывало, будто волны, а потом случилось цунами: Марта почувствовала, как узел внизу её живота расплескался, погружая её в звездное небо, полное удовольствия, и она на несколько секунд просто выпала из реального мира, пытаясь восстановить дыхание. Открыв глаза, она увидела, что Слава уже лежит рядом, тоже тяжело дыша и закрыв глаза. В эту секунду он показался ей особенно красивым, и она не могла оторвать взгляд от его ключиц, плавно вздымающегося и опускающегося кадыка и растрёпанных волос.       Ещё двадцать минут, из которых примерно половину они потратили на поцелуи, им понадобилось на то, чтобы прийти в себя и принять душ, — и вот они сидели на крохотной кухне, ожидая, пока закипит чайник. Между ними зашёл какой-то тяжёлый диалог: на этот раз он снова касался мужа Марты. Она посчитала, что может рассказать Славе такие подробности, которыми не делилась ни с кем — даже с подругой. Это помогло бы мужчине узнать ее лучше, принять все её странности и понять, как вести себя с ней не только в обычной жизни, но и во время секса. Ей хотелось поделиться, а Славе было больно слушать, но он всеми силами пытался поддержать.       Теперь ко всем чувствам, что он ощущал по отношению к Марте, добавилось ещё и уважение. А желание оберегать её только усилилось — настолько, что при мыслях о том, что она регулярно испытывает боль из-за какого-то животного, ему самому становилось плохо почти физически, а в грудной клетке что-то судорожно и тоскливо сжималось. Видимо, все эти мысли проскальзывали в его взгляде — на лице было лишь серьёзное, хмурое, типичное выражение, — потому что Марта, умолкнув, посмотрела в его глаза с глубокой благодарностью. Слов в принципе было не нужно — всё было ясно и без них. Когда ладонь Славы сжала её руку, она почувствовала ком в горле и через силу улыбнулась.       — От тебя, на самом деле, будто бы исходит какой-то мягкий свет, особая энергия, — тихо произнёс мужчина. — Оказывается, ты просто очень сильная. Не все способны говорить о таком опыте с улыбкой на лице.       Она слабо улыбнулась в ответ. Ей до безумия хотелось открыться Славе, в глубине души — хотелось получить от него поддержку, заботу, может — посильную помощь. Но с другой стороны, она до жути боялась, что жалуется. В такие моменты ей становилось противно от самой себя и хотелось только заткнуться. Но сейчас только присутствие и одобрение этого мужчины помогало ей продолжать улыбаться, а её пульсу — оставаться ровным. Она видела в его взгляде то, чего так и не смог дать ей Артём, — искренности.       — Ой, время, — спохватился вдруг Слава. — Я бы просидел тут хоть до самого вечера, но твой уважаемый…       — Да, — она со смешком перебила его. — Как раз хотела сказать. Я и так подозрительно сильно задерживаюсь.       По дороге обратно они оба были погружены в раздумья — каждый о своём. Тяжёлый, но добрый взгляд Марты стоял у Славы перед глазами ещё долго после того, как её фигура скрылась из вида в поворотах улиц вечернего Петербурга.