Let me feel something

Путешествие до Разлома заняло несколько дней. Вместе с Чайльдом и его прекрасным консультантом в путь отправилось еще несколько людей — парень не знал их по именам, потому что ему было неважно запоминать тех, кто его боится. Весь мир был неважен. Чайльд больше не был таким же сговорчивым, как когда он проводил все свободное время в Ваншен. Стоило ему открыть рот, чтобы вновь что-то прокомментировать, как он тут же мысленно себя одергивал. В конечном счете, он потерял ту грань, когда говорить можно и нужно, а когда стоит заткнуться безо всяких предупреждений. Это было так не похоже на Предвестника. Думать, что нужно сказать, подбирать слова… Проблематично и затруднительно. В особенности, когда рядом другие люди, которые в такой ситуации нашли бы еще меньше смысла, чем сам Чайльд. Было бы намного проще бесконечно молчать. Так парень и делал. Отдавался ощущениям прохладного ветра, который раздувал ветви цуйхуа, что в хаотичном порядке были разбросаны по полянам и равнинам, по холмам и горам; слушал, как спорят шахтеры и искатели приключений, что составляли их «команду»; искоса заглядывался на янтарные глаза, что за все время ни на секунду не задерживались на взгляде голубых глаз, максимально сосредоточившись на обсуждении деталей в работе с другими членами экспедиции. Он опять улыбался другим. Нелепо касался плеча какой-то девушки с теплым взглядом, видимо, пытаясь ободрить. Говорил столько, сколько Чайльд не высказал ему за все время их встреч. Будто сейчас они поменялись местами. Будто Чжун Ли тоже пустословил, но не видел этого, привык к образу, который сам же себе и выстроил. А еще пытался учить Предвестника. Чайльд все еще не понимал значения той фразы. Для него все было в порядке вещей. На рассвете просыпается солнце, а ночью оно сменяется на луну, пока Чайльд просто ведет себя обыденным для него образом. Театр одного актера. Возможно, что двух. Ведь Чайльд чувствует, что и Чжун Ли не так прост, как кажется на первый взгляд. Такой добрый, такой внимательный, такой заботливый по отношению ко всем. Но только не к Чайльду. В чем, собственно, проблема? Чем он так отличался, что к нему отношение менее внимательное, безразличное и местами отторгающее? Мысль о своем собственном положении тут же отлетала, потому что Чжун Ли не был ни на мору похож на того, кого бы волновали такие мелочи. Чайльд был почти уверен в том, что идея его мыслей и стремлений была слишком простой, а от того и такой сложной в разгадке. Погода кричала и била кулаками, всем своим видом показывая, что сейчас не время для экспедиций, не время для того, чтобы вылезать из дома в принципе. Чайльд ненавидел сидеть без дела, но с выкроенной формулировкой был вынужден согласиться. Стоило им пересечь границу и въехать на территорию Разлома, как краски резко поменялись. Яркий изумрудный ландшафт сменился на терракотовый оттенок, перетекающий в кораллово-оранжевый, который своей пустынностью напоминал огненные пляжи и пустыни Натлана. Чайльд был поражен. Действительно поражен красоте чего-то настолько разрушительного, что создало это место. Он не знал точную историю Разлома. Часть он слышал из рассказов шахтеров, что ехали вместе с ним в повозке, а остальное додумывало воображение и обрывки фраз. Чайльд был уверен, что Чжун Ли знал эту историю на зубок и рассказал бы ее так, словно был участником всех событий. Когда-нибудь он попросит рассказать. Команда будто оказалась совершенно в другом месте. На горных утесах отображалась многолетняя история, словно само время остановилось для этого места и только для него. Тучи заполоняли небо, а дикие порывы ветра бушевали так, что могли спокойно унести небольших живых существ: птиц, ящерок и, возможно, даже хиличурлов. — Господин Чжун Ли, — хриплый старческий голос обратился к мужчине, который до этого увлеченно читал какую-то небольшую книгу. Пальцы Чжун Ли аккуратно лежали на изгибе корешка, а глаза с легкой усталостью смотрели на текст. Несмотря на то, что глаза были слегка прикрыты, он совсем не моргал, из-за чего было трудно понять, нравился ли ему прочитанный текст или же нет. Темноволосый с едва заметным вздохом отвлекся от книги и поднял взгляд на старика, что позвал его. — Собирается шторм. Что нам делать? — Остановимся в лагере на время непогоды. Так у нас будет больше времени на то, чтобы отдохнуть после дороги, — старик легонько улыбнулся и кивнул Чжун Ли. — Путешественник должен позаботиться о печати за то время, что мы в лагере. — А Вы близко с ним знакомы? — удивился тот, поворачиваясь к мужчине всем телом. В его взгляде выражалось искреннее восхищение тем, о ком шла речь. Чайльд лишь слышал о Путешественнике и его маленькой, но верной спутнице Паймон, но никогда не видел, да и, признаться честно, не горел таким желанием. Он все же повернулся к мужчинам и решил послушать, о чем конкретно идет речь, пытаясь хотя бы включиться в разговор, в компанию. Чайльда радовало лишь одно. Рядом с Чжун Ли все вокруг будто забывали о его существовании, видимо, потому что рядом находился более выдающийся и внушающий доверие человек, прямо противоположный Предвестнику. Не сказать, что такая перспектива прямо-таки приносила удовольствие. Особенно болезненным оказалось осознание, что он этого не заслужил. Не заслужил ведь? Чайльд уже окончательно запутался. — Скажем так… Мы с Путешественником старые друзья. Нас связывает множество событий, через которые нам пришлось пройти вместе. Полагаю, я имею право называть его своим другом, — Чжун Ли мельком взглянул на Чайльда, заметив, что тот тоже стал слушать, а затем приложил ладонь к груди на область сердца. — Интересно, чего же ему стоило завоевать ваше расположение, господин Чжун Ли, — произнес Чайльд, сложив руки на коленях, а затем с легкой усмешкой оглядев резко переменившийся взгляд мужчины. Золотистые глаза померкли в тени гор, что спрятали повозку под собой. Экипаж остановился. Вопрос остался без ответа. Они прибыли. Потребовалось несколько часов на то, чтобы перенести все вещи в лагерь из повозки. Возможно, дело пошло бы быстрее, если бы Чайльд помогал, но почти сразу, как все разошлись по распределенным делам, Предвестник сбежал неизвестно куда. Он сразу понял, что шторм не прекратится до самой ночи, потому решил пойти исследовать Разлом. Некоторое время он пробыл вблизи лагеря, разведывая обстановку сам не зная для кого. Ему просто хотелось немного свободы и того одиночества, о котором он грезил с первой минуты появления в Ли Юэ. Потому что город был слишком живой, шумный и многолюдный, потому что там Чайльду не было в нем места. Здесь же иная ситуация. В горах абсолютная тишина, а раскаты грома совсем не пугали, как должны были бы. Умиротворение. Здесь он мог хотя бы ненадолго снять маску, которая с каждым днем тяжелела на его лице, и отдаться мыслям, которые на самом деле обременяли его. Чайльд не знал, что Чжун Ли так тесно знаком с Путешественником. Старые друзья, значит? Вопрос, который он задал, все еще оставался у него на слуху во всех закоулках самых пыльных дум, которые он обычно не задевает в собственном сознании. Парень сидел под деревом на самом краю Глазурного утеса, свесив ноги. Было не страшно, если вдруг сюда ударит молния, было совершенно плевать на то, что он может потерять бдительность и не услышать, как сзади подберется враг. В голубых глазах читалась усталость. Усталость не от долгого подъема на утес, не от многодневного путешествия до Разлома. Усталость от людей и всеобщего презрения. Хотел бы он оказаться в Снежной, рядом с семьей, единственными на всем Тейвате людьми, которые принимали его таким, какой он есть. Иногда Чайльд думал, что бы с ним было, если бы его младший брат узнал о работе? Но каждый раз он убирал эту навязчивую и тягучую мысль на задний план, понимая, что гипотетические вопросы не доведут его ни до чего хорошего. Темный вечер сменился на глубокую ночь. Тусклый свет позади и тихий свист светлячков заставил его обернуться. Дождь кончился, а Чайльд промок до нитки. Но это было последним, что его волновало. — Вы, должно быть, замерзли, — в промозглую до костей дождливую полночь, Чайльд даже не удивился теплому, почти согревающему голосу. Уставшие глаза все еще такие же горячие. Кажется, Чжун Ли был не особо рад перспективе подниматься за Чайльдом. Мужчина стоял полностью сухой под небольшим кленовым зонтом, лишь кончики челки и макушка намокли. Видимо, зонт иногда сносило порывами горного ветра. — Уже поздно. Нам нужно возвращаться. В лагере будут волноваться. — Как Вы нашли меня? — спросил парень. Он тут же отвернулся от мужчины и вновь уставился вперед, в звездную высь, с которой наконец пропали все тучи. — Пришлось осмотреть парочку гор близ лагеря, но найти Вас было не так трудно, как я думал, — Чжун Ли закатил глаза, чего Чайльд не увидел, а затем прошагал ровно до Предвестника, хлюпая по мокрой траве. Мужчина бесшумно сел на корточки прямо за широкими плечами Чайльда. Парень выставил руки назад, опираясь на ладони, а затем поднял взгляд прямо вверх, неожиданно встретившись с ладонью Чжун Ли, обрывком красного зонта, под которым прятался обладатель янтарных глаз. Капли воды с челки мужчины упали Чайльду прямо на лицо, отчего он едва заметно поморщился. — Почему Вы ушли? — голос темноволосого сменился на терпеливый шепот, в бархатных оттенках которого плескалось что-то, отдаленно напоминающее заботу. Или это Чайльд так себе надумал? — Решил, что без меня процесс пойдет быстрее. Вряд ли кому-то было бы комфортно работать с Фатуи, — Чайльд по-прежнему не отводил взгляд от его глаз, а Чжун Ли смотрел так, словно делает это в последний раз. — Помеха, — констатировал Предвестник, усмехаясь глазами. Чжун Ли ничего не ответил. Пожалуй, он больше остальных понимал, что происходило в головах обычных людей, которые не обладали никакими выдающимися способностями, не владели глазом Бога и просто делали то, что от них требовалось. Чайльд понял, что конкретно потерялся в янтарно-огненных воронках и никак не мог оттуда выбраться, но сделать это все-таки пришлось. Он поднялся на ноги и повернулся лицом к мужчине. Вся его одежда была сырой, отчего по коже пробежали мурашки. Чжун Ли поднялся с корточек синхронно с Предвестником, а затем придвинул зонт ближе к парню, чтобы они оба смогли хоть немного прикрыться от дождя. Такая аккуратность пугала, потому что Чайльд знал, что за этим последует в итоге. Мужчина так легко принимал его сейчас, чего не делал ни разу за все время. От этого было банально не по себе. Он не мог этого принять, но безумно хотелось. Хотелось улыбнуться в ответ на этот жест, который, возможно, ничего не значил для самого Чжун Ли, но для Чайльда он значил слишком много, чтобы продолжать так ровно дышать рядом, находясь с ним. Дождь перестал капать, а раскаты грома заглохли в тишине сверчков и шуршания мокрой, сбившейся в разные стороны, травы под ботинками. Чайльд думал, что между ними до сих пор осталась та неловкость или, возможно, эту неловкость испытывает только он один, но он чувствовал себя донельзя умиротворенно рядом с тем, кто был донельзя приличным и вежливым, кто любил чай и улыбался всему миру, кроме Чайльда. Таков был он. Таков был человек, который заставлял Предвестника чувствовать.