Психи тоже могут любить

Просыпаться в объятьях Агапова — самое неожиданное начало для нового дня. Ксения не страдала амнезией, но почему-то была уверена, что после долгого успокоения, она выперла парня из выданной комнаты, смутившись происходящим. В голове крутились мысли, как она могла оказаться в такой ситуации, и почему это не вызывало у нее паники. Но она точно солгала, если бы решилась сказать, что быть прижатой к мальчику Буратино, который зарылся носом в ее волосы и обхватил рукой, было неприятно. Удивительно, странно, но это ощущение успокаивало. Его тепло, его дыхание, которое касалось ее кожи, словно обволакивало ее, создавая защитный кокон. Это давало опору там, где казалось, ее никогда не будет. А главное, возвращало к жизни, заставляя до сих пор держаться на плаву, забирая страх, что волны будут сильнее, чем ее сила воли. Она не могла не улыбнуться, когда вспомнила, как он всегда поддевал ее за всякую малейшую оплошность. Его резкие шутки, его игривые подколы — все это казалось таким далеким в этот момент. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности, как будто весь мир за пределами этой комнаты не имел значения. И больше всего не хотелось, чтобы момент прекращался. Чтобы они возвращались в реальность, где он просто резкий мальчишка, вечно поддевающий ее за всякую малейшую оплошность. А она просто неизвестная ему угонщица — хамка. Она попыталась осторожно вырваться из его объятий, но он, не просыпаясь, лишь крепче обнял ее. Это вызвало у нее легкий смех, и она почувствовала, как внутри нее разливается тепло. — Эй, Агапов, — прошептала она, стараясь не разбудить его, но в то же время желая, чтобы он услышал ее. — Пора вставать. Он не ответил, только прижал ее еще ближе к себе, и это заставило ее сердце забиться быстрее. Она не могла поверить, что так легко поддается этому моменту. — Ты же не собираешься спать до вечера? У меня сегодня еще пары. Наконец, он приоткрыл один глаз, и в его взгляде отразилась та самая игривость, которую она так хорошо знала, обычно несущая за собой только глупые шутки и издевки. — А может, и собираюсь, — произнес он с улыбкой, и это заставило ее сердце сжаться. — Ты можешь делать все, что угодно. А мне нужно в университет! — Строго прошептала девушка, пытаясь снять руки парня. Он лениво перевернулся на спину, утягивая за собой и Ксению. Мягко пригвоздив на свою грудь ее голову, прикрыл глаза. — Можешь хотеть что угодно, но ты остаешься тут. У тебя пары все равно во вторую смену, а сейчас только семь. — Откуда ты? — Только начала спрашивать, как вспомнила запыхавшегося Агапова у своего расписания. Он тогда ее не заметил, с чем ему крайне повезло, ведь слушать весь день ее вопросы об этой ситуации, Алешенька бы не вывез. — Ах ты ж! Легонько хлопнув его по груди, это заставило Алексея весело рассмеяться. — Должен же я как-то знать, где ты. Уже забыла об уговоре? Баранова аж содрогнулась от этого вопроса. «Слуга», — горькая мысль, разрушающая все то милое, что она успела почувствовать. Всего лишь служанка, которая теперь обязана терпеть его заносчивость и прихоти мальчика с золотой ложкой во рту. Желудок свернуло напополам, хотелось просто раствориться и забыть обо всем, что так нечаянно забилось. Бабочки? Глупость какая, но едкая змеюка — правда, проскользнула, ухватилась за живое и игнорировать ее больше нельзя, когда она буквально была бок о боком с человеком, который не выходил из ее головы. — Чего притихла? Аж сердце застучало, — Алеша приподнял голову, но разглядев только макушку, снова опустил голову. Знал бы он, что не просто застучало. А с грохотом рвало ее на части, кусала за все органы, от чего появлялось дикое желание свернуться калачиком. Спрятаться подальше и от назойливого Агапова, и от собственных чувств. — О доме задумалась просто, — соврала, уже окончательно поднимаясь, забирая от себя последнее тепло и розовые очки, что только что разбились. Защипало в глазах, будто бы и в правду стекла рвали ее оленьи глазки, что так нравились Лешеньке. Знали бы они, что думают о том же, как же проще складывалась их история. Вот только жестокость реальности заткнула кнутами рты, сшила губы в одну тонкую линию и заставляла молчать до конца. Признание, что так и клубилось на подсознании у обоих, стало тяжелой ношей, секретом, который никто не мог знать. Да кого обманываю? Все знали, кроме двух придурков, что так упрямо смотрели куда угодно, кроме реальных фактов. Не заметить, как Алешенька готов порвать весь мир, чтобы защитить только его девочку, и как Ксения тяжело смотрит в его сторону, стоит только бывшей подруге или Юльке оказаться в поле зрения — было не оспоримо трудно, но они умудрялись играть роли до победного. Один упрямый гонец, скрывающей искренность за насмешками. Вторая, самостоятельная дуреха, которой жизнь подкидывает столько, что внимание Агапова ей просто не увидеть за этой горой проблем. — Ну и куда ты? — Нахмурился, когда она встала. Не хотел, чтобы уходила, думал задержать момент, хотя бы на жалкие пять минут. Но она рушит, ничего не объясняя направляется в ванну, запирая за собой дверь. Один откидывается на спину, раскидывая руки, желая снова почувствовать ее тепло. Другая скатывается по стенке вниз, думая об долбанном уговоре, как же ей хотелось сорваться и рвануть куда-нибудь туда, где никто не будет ее знать. Ноги подкашивались, руки дрожали, а Ксения, зажав голову руками, старалась унять нарастающую панику. «Зачем ты это сделала? Зачем согласилась?» — безжалостно шептал внутренний голос, словно отравляя каждую клетку ее существа. Она слышала, как Алеша неловко шаркает ногами по паркету, его стук в ванную дверь эхом разносился по квартире, заставляя сердце колотиться в бешеном ритме. «Он не поймет, — подумала Ксения, — ему все равно». «А вдруг обидел, ей точно сейчас не до моих игр!», — обдумывал Алеша, прислоняясь к двери ванной, пытаясь услышать хоть какой-то звук: шум воды или ее слезы, все что угодно. — «Идиот! Она вчера хотела покончить с собой!» Страх, как липкое болото обхватило гланды, заставляло представлять страшные картинки, где Ксюша решится взять лезвие бритвы, что должна лежать там, и сделает себе снова больно. Снова застучал, мечтал, чтобы услышать ее недовольный голос или усмешку, что-нибудь, что скажет ему: «С ней все хорошо, она не будет этого делать!». Но по ту сторону молчали, а его терпение подходило к концу, картинки в голове ужесточились, принимая образы в реальной жизни. — Агапов, блин, что тебе нужно? — Закричала она, когда он начал барабанить без остановки. — Открой! Или выбью дверь! Замок щелкнул. Перерезал внутренний хаос, что забурлил в его голове из-за десяти минут тишины. Несмело дернул дверь, застыв на пороге, наблюдая как она просто стоит над раковиной с закрытыми глазами. Пыталась успокоить тяжелое дыхание, что выходило с диким стоном из-за сжатых губ. — Что? — Отдернулась она, снова взглянув на своего «хозяина». — Если будешь мыться, то я останусь тут. — Сума выжил, Агапов? — До того пустые глаза блеснули чем-то новым, дикими, яростным. — Может сразу в кровать тебе лечь, чего тянуть то? Алеша моргнул, не ожидая такой реакции, какого она о нем мнения вообще была. Он, словно под гипнозом, сделал шаг в ванную, прислонившись к краю раковины. — Просто хочу быть уверен, что ты ничего не сделаешь. Да и ты не в моем вкусе, если не забыла. — Огрызаясь, отвернулся к взглядом к двери, что сам закрыл. Обвинил себя, зачем вообще полез, пускай хоть утонет! Ксения вздохнула, скрестив руки на груди, словно пытаясь сдержать внутренний шторм. Он уже сделал шаг слишком далеко, перешел все границы, но она по-прежнему чувствовала к нему странное притяжение. — Не твоя забота, — отрезала девушка, отвернувшись от него в ответ. — Долго еще прилюдию будешь с душом устраивать, или время тянуть перестанешь?! Его слова, словно холодный душ, долбанул по голове Ксении, хотелось хорошенько проехаться по его лицу за такое, рассказать его отцу, чтобы тот устроил ему взбучку — да все что угодно, лишь бы он понял, что требует. Осознал бред, который ей говорит. Но в ответ только выдохнула. Скорчившись от страха, перед возможно чужим взглядом, который будет рассматривать каждую часть ее тела. Проблема была далеко не в самооценке, Ксения любила себя, спорт дал ей прекрасное тело, заколил дисциплину и даже после ухода с большого спорта, она продолжала заниматься для себя. Но ранняя потеря матери и отсутствие какой-либо отцовской любви — заставляли сжаться в нервном комке от одного слова: «любовь». Черт, да она ведь даже не целовалась, а тут возьми да разденься! Вот так все просто для мальчика, что родился в семье, где купюрами можно было подтираться. Оказавшись за стеклом душевой, на секунду вздохнула с облегченьем. А с каждой каплей, скатывающейся по телу, забылась обо всем, что терзало ей душу. Мысли улетучились в неизвестном направлении, и даже не решилась думать об Агапове, что стоял буквально в паре метров от ее укрытия. Бросив, короткий взгляд на него — убедилась, что до сих пор просто смотрит в стену, не пытаясь сделать чего-то большее, как-то еще помучить ее несчастную голову. «Не думай ни о чем», — шептал внутренний голос. «Просто будь здесь, сейчас, в этой тишине, в этом тепле». Она слышала, как шумит вода, как она капает с ее волос, как она смывает с нее все негативные эмоции. Она чувствовала, как ее тело расслабляется, как ее душа становится легче.