Веяние Последнего Голоса: Слёзы и кровь | т. 1, ч. 3

      ** Тихая и безмятежная ночь близилась к своему апогею. Тишину мягко сопровождали трели сверчков, а мягкий и почти осязаемый ветерок гулял по низинам междугорья. Одинокий и задумчивый Довакин сидел на табурете в своём шатре, еле освещаемом настольным железным фонарём, в котором игриво бушевал огонёк, отважно бросаясь в бой против тьмы. Появление в шатре старого друга, с которым он тренировался в Алькаире, прервало его мыслительный процесс:       — Хьялти, не спишь, брат? — спросил норд с большой чёрной бородой, выпячивающей из надетого древне-нордского шлема.       — Нет. Мне не спится из-за дум моих. — погружённо ответил он.       — Поделишься со старым другом? — норд подошёл ближе к столу.       — Вспоминаю сегодняшнюю победу над предельцами.       — О-о, это была славная битва, брат. Ты гнал дикарей своим Ту`умом, как снежный саблезуб горных козлов.       — Одно не даёт мне покоя… — Хьялти задумчиво замолчал.       — Что беспокоит тебя?       — Сегодня мы одержали победу, однако тем самым загнали изгоев внутрь стен их поселения. Самый опасный зверь это тот, кого загнали в угол. Не простая задача…       — Мы возьмём Старый Хрол`дан! Во что бы то не стало! Это будет грандиозная победа! — возликовал чёрнобородый.       — Нас немного. Мы должны действовать разумом, а не силой.       — Брат, я всегда поддержу твоё решение либо моим голосом, либо моим мечом и щитом.       — Спасибо тебе. Я рад, что могу положится на тебя, друг мой.       — Ещё бы. — усмехнулся норд.       — Да-а…упомянул ты меч, и я огорчился, ведь мне будет не хватать моего клинка в завтрашней битве.       — Ты сломал его?       — Нет. Во время сегодняшней атаки я вёл свою группу с западного фланга, когда дикари обрушили на нас камни, то я выронил свой меч и не нашёл его после. Без своего оружия я был, как без рук, однако наступление необходимо было продолжить. Я подобрал первый попавшийся клинок и повёл уцелевших далее.       — Проклятые предельцы хорошо нас потрепали, однако мы показали им достойный натиск! Мне жаль, брат, что ты утратил своё оружие.       — И мне…Но ничего страшного, попрошу кузнецов выковать мне новый.       — Скажи брат, ты что-нибудь придумал о завтрашней битве? Как мы попадём за стены Хрол`дана без подкрепления из Фолкрита?       — Пока нет. Дай мне время, а после я сообщу тебе и остальным о своих идеях.       — Мы ждём твоего слова, брат. — норд кивнул, развернулся и вышел из шатра.       Хьялти встал с табурета и подошёл к столу с картой местности, став анализировать возможные подступы к крепости изгоев в этих скалистых и труднодоступных ландшафтах.              Время близилось к часу ночи. Маленький огонёк то и дело яростно отгонял темень от карты. Просмотрев всевозможные варианты осады Старого Хрол`дана и проанализировав их исход, его недовольство вызвал тот факт, что единственный путь, который они могут себе позволить, это ударить в лоб. Не желая признавать столь жертвенный подход, Хьялти в мгновенном порыве отчаяния воткнул свой кинжал в обозначенное на карте место лагеря изгоев. Сев на стоящее рядом кресло, он закрыл своё лицо ладонью, оперевшись локтём на подлокотник кресла, безнадёжно пытаясь что-то противопоставить у себя в голове этому смертельному плану, но всё было тщетно.              Почувствовав залетевший в шатёр лёгкий ветерок, который освежил тягостную атмосферу, Хьялти не поднял головы. Вдруг, мягкий ветерок быстро усилился, начав игриво хлестать стенки шатра. Дова убрал ладонь с лица и открыл глаза, чтобы мельком оглядеть палатку на наличие вырванных колышков, к которым были привязаны оттяжки. Не увидев “пробоин”, он, не придавая значения, опустил взгляд, как ему в лицо ударил сильный поток воздуха, завывая пронизывающим до мурашек звуком. Карта сорвалась со стола, немного порвавшись из-за кинжала, и улетела прочь в сторону, а железный фонарь, что стоял на столе, упал на бок и пляшущий внутри огонёк потух. В миг всё стало омрачённым и тёмным, только бледный лунный свет, проходивший через проходной проём, безнадёжно окрашивал помещение в тусклые и холодные цвета. Хьялти встал с кресла, однако прибывшая буря мягко толкнула его обратно. Ветер с диким воплем и свистом, словно застыл на входе и из ниоткуда стал воплощаться в еле различимый силуэт мужчины с огромной бородой. Дова, прикрыв лицо рукой и прищурив глаза, чтобы в них не попала пыль и странный пепел, громко спросил, пытаясь перекричать шумный поток воздуха:       — Кто ты, и зачем явился ко мне?       — Я – король Вулфхарт. Я пришёл говорить с тобой. — сказало пепельное воплощение неким спокойный, отдалённым и звонящим голосом не то в голове юноши, не то наяву.       — Что ты хочешь сказать мне, король Вулфхарт? — так же прикрываясь от бушующего ветра, кричащим голосом спросил Хьялти.       — Древнее пророчество гласит, что явится первый избранный, который принесёт единство в Империю и одержит победу над эльфами, став полноправным владыкой.       — И что ты хочешь сказать мне этим?       — Что я нашёл избранного. Громкие гласы Седобородых призвали тебя, юноша, на Высокий Хротгар, что бы ты исполнил предначертанное.       — Я? — невольно удивился Дова.       — Как имя твоё?       — Хьялти Раннебородый.       — Да будет оно вечно в летах. Нам пора.       — Постой, но я не могу бросить начатое дело и оставить своих воинов на глупую погибель.       — Хм-м… — подумала буря — Я помогу тебе, однако после ты отправишься к мудрецам.       — Так тому и быть.       — Я вернусь с рождением Солнца… — сказал король и растворился в пепел, который подхватили сильные ветра и унесли с собой в ночные небеса. Буря утихла. Всё стало как прежде. Довакин, сидя в непонимании, смотрел в то место, где недавно был силуэт. Спустя мгновение в палатку вбежали приближённые вместе со старым другом, который тревожно кинул клич в темноту шатра:       — Хьялти?!       — Я тут. — спокойно отозвался голос из тьмы.       Кто-то подал фонарь норду и тот, быстро выхватив его из чьих-то рук, осветил внутреннее пространство шатра, в котором был полнейший хаос: стол был опрокинут, ящики раскиданы, кровать повалилась на бок и только мирно сидящий в кресле Дова, сильно выделялся на фоне такого беспорядка.       — Что случилось?! — обеспокоенно задал вопрос чёрнобородый — Мы видели, что некая буря обрушилась на твой шатёр, а после унеслась в высь!       — Друг мой, я знаю, как мы одержим победу… — загадочно ответил Хьялти.       — И как же? — он немного утихомирился от заявленного.       — Мы выдвигаемся на рассвете.       — Но генерал? — послышалось откуда-то из толпы — Подкреплений из Фолкрита не будет и дальнейшая осада невозможна.       — У нас будет подкрепление… — всё так же таинственно прозвучало от Довы и в его глазах было видно загоревшееся пламя надежды и веры в победу.       — Я за тобой хоть в Обливион! — возликовал друг.       Довакин одобрительно кивнул и сказал:       — Будите спящих. Готовьтесь к битве. Через два часа я поведу вас к победе.       Толпа закивала головами и скрылась из виду. Друг, одетый в древне-нордские доспехи, перед тем как уйти, напоследок сказал:       — Я верю в тебя и твой план. Покажем этим дикарям, что значит доблесть и отвага!       Хьялти опять же молчаливо кивнул и чёрнобородый ушёл восвояси.              

*** ***

      Потихоньку наступало утро. Птицы радостно щебетали, а прохладный ночной туман начал растворяться в небытие средь скал. Из-за острого валуна, вдалеке показались толстенные деревянные стены-колья, окружавшие поселение изгоев, которое находилось в низине склона. Спешившись с коня, Хьялти громко заявил своей дружине, которые остановились за ним:       — Воины мои! Сегодня победоносный день, который запомнится нам надолго! Я привёл вас сюда, чтобы мы наконец закончили битву за эти земли и захватили один из главных оплотов изгоев – Старый Хрол`дан! Мы будем атаковать в лоб, потому что других вариантов у нас нет. Однако хочу сообщить вам, что мы не останемся без помощи… — Довакин вновь почувствовал знакомый ветерок. Быстро образовавшаяся буря охватила Дову и, стоя средь завывающих ветров, он продолжил ещё более громким голосом попятившимся назад воинам — Не страшитесь силы, ибо укроет она нас в час нужды! Я поведу вас вперёд, а вы последуйте за мной прямиком к победе!       Небольшой отряд коловианцев и нордов, под началом окутанного бурей Хьялти, вышли на склон, где по левую руку бежала быстрая река, вдалеке обрываясь в водопад, а по правую из-под земли и до синего неба торчали острые и высокие скалы. Увидев надвигающуюся угрозу, варвары предприняли попытку обстрелять отряд с деревянных вышек несколькими залпами из лука, но это было безрезультатно, ибо разъярившаяся буря взмыла над головой Хьялти и, поглотив выпущенные стрелы, отправила их обратно в сторону дикарей, тем самым убив лучников и прикрыв молодого военачальника и его маленькую армию. Подойдя ближе к огромным деревянным вратам, Довакин остановился и, сделав глубокий вдох, применил дар Голоса, который подхватил Вулфхарт, усилив его и своим Ту`умом:       — ФУС РО Да! — оглушило всех присутствующих Безжалостная сила, вырвавшаяся из уст Довы. Ворота, что стояли непробиваемой преградой, с грохотом отлетели и упали на землю. Хьялти поднял левую руку с растопыренными пальцами и этим жестом позволил своим воинам проникнуть в глубь поселения.              Всё происходило быстро: солдаты врывались в дома, кузни, лавки и таверну, убивали всех, собирали все драгоценности в сундуки и выволакивали их наружу. Сам полководец сражался плечом к плечу со своим другом против попыток дикарей противостоять им. Маленький отряд изгоев, быстро подскочив из ниоткуда, захватил эту парочку в кольцо. Отбиваясь от круговых атак противника, одному варвару всё же удалось ранить норда в бедро, от чего тот упал на одно колено.       — Брат! — окрикнул он умоляюще.       Хьялти мигом обернулся и успел отразить следующую атаку неприятеля своим щитом, прикрыв своего друга от смерти.       — Вставай! — крикнул Дова в ответ, ловко спарировав летящий по нему удар слева.       Скрипя зубами, через боль, чёрнобородый смог подняться на ноги и продолжить бой. Подоспевшие вовремя к ним воины взяли часть варваров на себя, отвлекая их от своего генерала. Когда бой был закончен, а враги разбиты, друзья, заляпанные в крови, стояли и не могли отдышаться. Буря, что всё сражение сопровождала Хьялти, рассеялась и улетучилась, прошептав и напомнив Дове условия сделки.       — Ха! Вот это была славная битва, брат! А ловко ты рубил предельцев тем приёмом, что показывал нам мастер меча в Алькаире.       — Я долго оттачивал его наставления и приёмы.       — Теперь вижу, что не зря.       К Довакину подбежал один из воинов и доложил:       — Генерал, вы не ранены?       — Нет.       — Тогда докладываю, что в ходе зачистки поселения, были убиты все.       — Даже старики, женщины и дети? — возмущённо и грозно спросил он.       — Никак нет, генерал. Никого из вышеперечисленных в поселении не оказалось. Видимо, они ушли, зная, что Хрол`дан будет атакован.       — Это хорошо. Меньше невинной крови погибнет в этих войнах. Что насчёт убитых с нашей стороны?       — К сожалению, наши ряды сократились на десять человек.       — А потери противника?       — Многочисленны. Мы сейчас подсчитываем.       — Спасибо за сведения, вольно.       — Было честью, сражаться вместе с вами, генерал. — сказал солдат и ушёл к остальным сгребать награбленное.              Отдышавшись, друг выпрямился в полный рост, но не успев ничего сказать, Хьялти опередил его:       — Когда мы закончим с изгоями, то мы станем названными братьями. Обещаю.       — Учти, Хьялти, — усмехнулся норд — у меня память хорошая, ха-ха-ха! — рассмеялся он, но вдруг его радостное лицо резко исказилось взглядом полным страха, боли и отчаяния. Опустив голову вниз, чёрнобородый увидел торчащую стрелу из своей груди. Медленно подняв на шокированного друга свои мигом опустевшие глаза от осознания произошедшего, он повалился назад и с грохотом упал на спину.       Поняв, что стрела прилетела из-за спины, Хьялти моментально развернулся и увидел оставшегося в живых лучника, что было успел спрятаться на вышке, и который уже начал взводить вторую стрелу, ибо он промахнулся и с первого раза поразил не генерала, а его друга. В тот же момент яростная Безжалостная сила, в которую Довакин вложил все свои оставшиеся силы, сорвалась с его губ и разгромила башню, обвалив её. Подскачив к другу, Хьялти снял с него шлем и приподнял его голову, чтобы тот не захлебнулся в собственной крови, нервозно вскрикнув:       — Не покидай меня! Ты слышишь?!       В ответ умирающий норд положил ему руку на плечо и выдавил на последнем издыхании:       — …П-п…прости, брат… — сказав эти слова, чёрнобородый воин испустил свой последний вздох и закатил глаза. **              — Брат! Нет! — Драконорождённый подскочил с кровати в холодном поту, непреднамеренно опрокинув с себя Серану, от чего та мигом встрепенулась.       — Что случилось?! — перепугано спросила она.       — Ох-х-х… — нервозно и глубоко выдохнул он, поняв, что это был сон — кошмар приснился…       — Всё хорошо, я рядом. — вампир нежно приобняла его.       Немного успокоившись и придя в себя, Дова высвободился из рук любимой и сел на край кровати, свесив ноги и закрыв лицо ладонью. Серана примостилась к нему и обняла его со спины, сказав:       — Это всего лишь сон.       — …Всего лишь сон. — прошептал он её слова.       — Всё-всё…спокойно. — она ласково поцеловала его в плечо, слыша, как дико стучится его сердце.       Дова убрал руку с лица и, открыв глаза, обернулся на любимую. Та без раздумий чмокнула его в лоб.       — Мне практически никогда не снились кошмары. Особенно такие… — признался ей Хьялти.       — Про что был сон?       — Как я, в лице Тайбера Септима, завоёвываю Старый Хрол`дан.       — И что же там было?       — Смерть моего друга…то есть не моего, а Тайбера. Я держал его голову на своей ладони, чтобы тот не захлебнулся от собственной крови. Он умер у меня на руках.       — Это, случаем, был не тот друг из видения про Алькаир?       — Именно он. С большой чёрной бородой в древних нордских доспехах…Ему-то я и дал обещание, что мы станем названными братьями…Опять не я же, а Тайбер Септим, но этот норд в обличии Призрака Старого Хролдана спросил именно с меня…Слова Жиро про этих Шезарринов всё ещё крутятся в моей голове и не дают мне покоя. Что, если всё это правда? Что, если и в правду являюсь физическим воплощением Лорхана?       — Значит, в скором времени, в союз вступят истинный вампир и воплощение Бога. Отличная парочка, как считаешь? — усмехнулась она и села рядом с ним на край кровати.       — Ха-х, звучит забавно.       — Даже если ты его воплощение, то ведь ты всё ещё являешься обычным человеком…ну как обычным, с определёнными силами и…       — Я понял, что ты имела ввиду. — не дав ей сгладить свои слова.       — Хорошо.       — Сколько сейчас времени? Солнце взошло, не чувствуешь?       — Ещё нет, но могу сказать, что сегодня уже Сандас 28-е.       — У нас осталось, если считать Сандас, четыре дня до новой страницы в нашей жизни.       — Теперь и ты начал считать дни? — улыбнулась она.       — Ха-х, знаешь ли, я тоже маленько волнуюсь перед этим всем делом.       — О, значит, не одна я буду трястись как осиновый лист?       — Ха-ха, не одна. Я с тобой…во всех смыслах.       — Иди сюда. — она обняла его своими холодными руками, а после поцеловала в губы. Прервав столь нежный контакт губ, она продолжила — спать то ложимся?       — Да, не хотелось бы клевать носом на опасных дорогах.       Серана перебралась на другой край кровати и улеглась на своё место. Довакин лёг на спину. Девушка вновь положила свою голову ему на грудь и приобняла его торс руками.       — Подушку значит, не для тебя придумали. — подколол её Дова, лёжа с закрытыми глазами.       — Мне тут комфортнее и спокойнее. — усмехнулась Серана и пощекотала его бока своими ноготками — Не щекотно? — удивилась она безответной реакции.       — Меня так просто не возьмёшь. — распластался он в улыбке всё ещё с закрытыми глазами.       — Так не интересно. — она артистично скорчила жалобное лицо.       — Могу сказать, что я боюсь щекотки, но только в одном месте.       — Где? — оживилась девушка.       — Не скажу, а то ты меня замучаешь до смерти.       — Я что, похожа на палача?       — Ха-х, будешь.       — Ну скажи.       — Нет…догадайся с трёх раз.       — Пятки?       — Не-а.       — Подмышки?       — Мимо.       — Живот?       — Нет. Ты проиграла.       — Ну а что тогда?       — …Шея.       — А-га… — игриво и коварно протянула она.       — Но не надо сейчас, прошу.       — Я и не думала… — соврала вампир.       — Ладно. — вздохнув, Дова собрался было заснуть, как почувствовал, что шаловливые женские пальцы, мягко скользнули по его телу в сторону головы и, когда вампир слегка задела шею любимого, он тут же согнул её и пробурчал — Серана.       — Всё-всё, не буду. — хихикнула она и вновь обняла его обеими руками.              Спустя какое-то время, Серана спросила его тихим голосом:       — Хьялти, ты спишь?       — Сплю. — ответил он сквозь дрёму.       — Мне не спится.       — Почему?       — Думаю про нашу свадьбу. Скажи мне, откуда у тебя деньги на всё это?       — Это не мои деньги, а Балгруфа. Это его подарок нам на нашу свадьбу.       — Понятно…Как ты можешь быть таким спокойным, зная, что ждёт тебя впереди?       — Ко мне ещё осознание не пришло. Я ещё не понимаю, что это будет уже вот скоро, а не через несколько там месяцев.       — А ко мне уже начинает приходить…       — Это тебя пугает?       — Просто…не верится, что это происходит.       — Столетия одиночества определённо перевешивают вспыхнувшую, относительно недавно, любовь.       — Наверное, ты прав. Это ещё не укрепилось в моей голове.       — Укрепится, вот увидишь.       — Очень хочется верить…       Он обнял её рукой и прижал ближе к себе.       — Всё будет хорошо, вот увидишь. — улыбнулся он с закрытыми глазами — Давай спать.       — Ладно. — тихо произнесла девушка и, вздохнув, сомкнула веки.       Так они и заснули.       

*** ***

      Проснувшись в семь утра, Серана, открыв глаза, зевнула, а после прислонилась ухом к его груди, став наслаждаться ритмичными и умиротворёнными ударами сердца.       — * Как же хорошо, что я отвыкла от неё…Правда, иногда хочется попробовать хотя бы маленькую капельку. * — она сглотнула притупившую её жажду слюну и коснулась губами в место, где располагалось сердце, а после вновь прислонилась головой к его груди.       Спустя десять минут проснулся Хьялти. Открыв веки, он увидел, как Серна смотрела на него сияющими глазами и улыбалась.       — Проснулся?       — Доброе утро.       — Будешь завтракать?       — Пожалуй, да.       — Пошли, посижу с тобой. — она поднялась с него и, сев на край кровати, стала надевать сапоги.       Довакин волевым решением смог оторваться от сонных оков постели и, встав на пол, сделал быструю зарядку, после надев на себя броню, перчатки и сапоги.              Они вышли из спальни, закрыв за собой дверь, и спустились по лестнице в главный опустевший зал, в котором был только Корпул, подметающий пол метлой.       — Доброе утро. Ну и весёлая ночка тут была. — усмехнулся имперец.       — Подрался что ли кто-то? — спросил Дова.       — А вы разве ничего не слышали?       — Нет, мы спали крепким сном.       — Ну как крепким… — вспомнила Серана про кошмар Хьялти.       — Тут была не драка, а настоящее сражение!       — Сражение? — удивился Довакин.       — Из-за того, что сегодня Сандас, многие посетители вчера, мягко сказать, перебрали с выпивкой. Ну и наши друзья-барды из Коллегии не исключение. Представляете, госпожа Пантея Атея бахвалилась своим мастерством пения, а её ученица Айа Аррия, не вытерпев этого, бросила своей наставнице вызов на своего рода дуэль по пению.       — И кто победил? — спросил Дова, подняв правую бровь.       — Вот именно, что никто из них. У обеих был просто восхитительно-кристаллический голос.       — Конечно, после твоей медовухи люди и не так поют. — Хьялти подколол друга.       — Ха-ха-ха! — рассмеялся хозяин таверны.       — Слушай, дружище, я бы перекусил чего. Что у тебя есть на продажу?       — Давай утолим твой голод. У нас есть жаренная кроличья ножка, жаренная куриная грудка, жаренная рыба-убийца, оленья отбивная, отварная говядина и яблочный пирог.       — Давай пирог и пол кубка эля.       — Пол кубка?       — Да. Не особо хочется с утра, однако запить чем-то нужно.       — Как скажешь. — Корпул подошёл к прилавку, положил метлу к шкафу и достал из буфета яблочный пирог, положив его на лежащий на стойке деревянный поднос. Откупорив бутылочку эля, сделанную из стекла медового цвета, с характерным звуком, имперец наполнил железную кружку наполовину.       — Сколько с меня? — спросил Хьялти, подходя к барной стойке.       — Пятнадцать септимов.       — Держи, — он положил горсть монет в протянутую руку Корпула — спасибо тебе.       — Приятного аппетита.       Довакин кивнул и, взяв предложенный завтрак, пошёл за столик, где его уже ждала вампир. Сев на стул, он, потерев ладони, принялся за еду.       — Приятного аппетита. — кратко послышалось от Сераны.       — Спасибо. А ты будешь? — Хьялти протянул ей свою кисть.       — Доиграешься же ты. — шутливо пригрозила она.       — Ха-ха. — донёсся от него игривый смешок.       — Ешь давай, не отвлекайся на всякие глупости.       — Почему глупости? Я же о тебе забочусь. — подкалывающе улыбнулся он.       — Ха-х, перестань. “Когда я ем, я глух и нем”, помнишь?       Он кивнул головой и принялся уплетать пирог, смачивая обжаристое тесто у себя во рту вкусным напитком.              Когда он расправился с половиной булочного изделия, Серана спросила:       — Мы ведь прямо сейчас поедем ко мне?       — А у тебя ещё какие-то планы? — прожевав кусок, сказал Хьялти.       — Нет, я думала, может, у тебя есть ещё дела.       — Да не переживай, всё будет нормально. Я понимаю, что ты волнуешься перед встречей. Открою тебе секрет, я тоже немного побаиваюсь, как отреагирует Валерика. Как ты сказала? “Значит не я одна буду трястись, как осиновый лист?”.       — Поддержать ты умеешь.       — Я, кажется, слышу сарказм?       — Да что ты. — по-лисичьи ухмыльнулась она.       Он улыбчиво хмыкнул и продолжил есть.              Закончив с трапезой Дова, распрямив свою спину и глубоко вздохнув, сказал:       — Что ж, пора посмотреть страхам в лицо. Поехали.       — Поехали. — тихо вымолвила она.       Встав из-за стола, они вернулись в снятую комнату. Подойдя к стулу, на который Серана повесила свой плащ, она взяла его и надела на себя, зацепив на брошь. Довакин надел свой шлем, нацепил мечи на бедро, открыл сундук и взял из него свою и её сумку, которую протянул девушке.       — Спасибо. — поблагодарила Серана — А ты этот эбонитовый клинок сколько ещё таскать с собой будешь?       — Я так подумал и решил его оставить. Очень уж красивый. Повешу на стену, наверное.       — У тебя и так все стены обвешены, куда ещё?       — Не сомневайся, места будет предостаточно. — хитро сказал он.       — Смотри сам. Я это не понесу.       — Ха-х…Ты оделась?       — Да.       — И я. Так что, в путь?       — В путь.              Спустившись вниз, они, попрощавшись с Корпулом и его детьми, вышли на улицу. Погода была пасмурная, вдалеке виднелись снеговые тучи, которые стремительно бежали в их сторону. Минуя все ворота и свернув налево у Небесной башни, парочка немного спустилась вниз по дороге и, повернув направо к ферме Катлы, подошли к конюху, поблагодарили того за предоставленный уход за лошадьми, прошли в конюшню, положив на своих скакунов свои сумки, оседлали коней и поехали по пути, который и привёл парочку в столицу.       

*** ***

      Прохладный горный ветерок обволакивал лицо, снеговые тучи уже вот-вот начнут мягко посыпать белым снегом. Не доезжая до Драконьего моста, всадники остановились на Y-образной развилке, где и повернули направо, начав подъём на вершину горного хребта Килкрит. Проехав чуть выше, они заметили, что у правой обочины, средь выступающих скал и огромных камней, внезапно появилась массивная каменная древне-нордская арка с лестницей из каменных плит, уходящей куда-то в неизвестное направление горного склона. Заметив столь интригующее строение, Серана, ехавшая позади, спросила:       — Хьялти, а куда ведёт эта лестница?       — Эта? — он посмотрел на арку — К статуе Меридии.       — А что там?       — Из названия понятно, что сама скульптура даэдрической принцессы света и энергии, но также там есть храм, посвящённый ей же, и Стена Слов.       — Значит ты уже бывал там?       — Да. Это было…запоминающееся приключение.       — Я хочу осмотреть эту статую и выслушать твою историю, связанную с этим местом.       — Хорошо. — он притормозил коня у арки и спешился — Дело было так…       — Давай возьмём с собой лошадей. — Серана спешилась с Эмили и взяла поводья в руки.       — Мне тоже не хочется оставлять их тут. Пошли. — Хьялти тоже взял поводья Дымка и первым пошёл по ступенькам, продолжив — Давно, когда я ещё бродил один, то зачистив логово бандитов, уже не помню какое, я наткнулся в обычном сундуке, куда разбойники прятали все нажитое добро, странный многогранник, который был белый, словно сделан из мрамора и светился, как маленькая звёздочка. Взяв…это в руки, я внезапно услышал женский голос, который поведал мне о том, что некий некромант Малкоран, оскверняет тела павших солдат в храме на горе Килкрит. Как ты могла понять, со мной говорила сама Меридия, которая наказала мне избавить её храм от колдуна.       — И что потом?       — Когда мои задания привели меня в Хаафингар, то я и вспомнил про просьбу даэдра и, поднявшись по этой же лестнице, оказался у храма, который вот прямо перед нами… — он указал на небольшое прямоугольное каменное строение, на крыше которого виднелась спина огромной каменной статуи божества — Думаю, мы не будем заходить внутрь её святилища.       — Мне кажется, что она будет против нежити в своём храме. — акцентировала она внимание Довы на свою сущность.       — Согласен. Так вот… — они двинулись выше по лестнице, минуя храм — Когда я поднялся к этой скульптуре, куда мы сейчас и направляемся, я увидел некий пьедестал, куда, по моему мнению, я должен был поместить эту Путеводную звезду Меридии. Сейчас покажу… — они обошли храм и, оставив у его подножия лошадей, поднялись по широкой каменной лестнице на крышу, оказавшись на большой площадке, где у самого края и стояла эта каменная статуя, достигающая в высоту около пяти метров — Мы пришли.       — Ух ты, впечатляет... — восхитилась Серана, задрав голову на высокую статую даэдра в длинных одеждах и в капюшоне, которая вознесла руки к небу.       — А вот и сам пьедестал. — он обратил её внимание на подножие скульптуры, у которой стоял каменный пьедестал в форме двух смотрящих друг на друга женщин в капюшонах, которые почти касались друг друга вытянутыми руками, тем самым образовывая некое пустое пространство для звезды.       — М-м, оригинально. Не видела раньше ничего подобного. Что было дальше?       — Ну и я поместил её путеводную звезду вот прямо туда… — он указал на пустое пространство между руками — И ты не поверишь, что было далее.       — Я вся во внимании. — любопытство захлестнуло её.       — Я очнулся буквально в небе, над облаками. Передо мной загорелся яркий, почти ослепляющий белый свет, и Меридия сообщила мне детали предстоящего задания и как мы будем действовать.       — Мы? — Серана зацепилась за вызывающее ещё больший интерес слово.       — Да. Я должен был зачистить храм от бушующей в нём нежити и активировать колонны с подобными многогранниками, а даэдра в это врем, пускала поток света через все настроенные мной призмы, чтобы главные врата, за которыми прятался некромант, открылись.       — Вот это да, командная работа на пару с даэдрической принцессой. Предполагаю, что любой жрец вспыхнул бы от зависти. — насмешливо послышалось от неё.       — Ха-х, это точно.       — И что было потом, когда ты закончил с ней разговор?       — О-о! Когда наш диалог подошёл к концу, то меня ждало крайне нежелательное ощущение.       — Что за ощущение?       — Я перестал чувствовать устойчивость под ногами и начал падать с высоты облаков. Ты не представляешь, что я тогда испытал, какие мысли и эмоции…       — И как ты выжил?       — Оказавшись почти у земли, меня ослепил белый свет. Открыв глаза, я понял, что уверенно стою на ногах перед статуей.       — Ха-ха, ты, наверное, успел помолиться всем Богам, когда летел камнем вниз. — усмехнулась она, прикрыв рот ладонью.       — Конечно. Я думал, что это конец. Знаешь ли, я, в отличии от некоторых,… — он сделал акцент на Серане — не умею превращаться в огромную летучую мышь-человека.       — А как же Ту`ум Бесплотность?       — Я тогда его ещё не знал. Вот, кстати, Стена Слов... — Хьялти указал на это полукруглое строение, что находилось чуть выше у главной лестницы, старательно скрывающееся за краешком скалы и парочки ёлочек — Там я выучил первое Слово Крика Элементная ярость – “Су”, что в переводе с драконьего на наш, означает “Воздух”.       — Я всё время хотела спросить…       — Что именно?       — Ты владеешь драконьим языком, только в качестве Ту`умов, или же ты можешь говорить на нём, как сейчас со мной?       — Я изучал его для большего познания культуры и природы драконов, так как частично имею родственную связь с ними. Можно сказать, что я почти свободно могу говорить на нём.       — Скажи что-нибудь на драконьем, не относящееся к Крикам.       — АСК АМУЛ ХИН. — улыбчиво и нежно сказав эти слова, он хитро улыбнулся.       — Что это значит? — улыбнулась Серана в ответ, увидев его загадочное выражение лица.       — “Люби мужа своего”.       Девушка мило заскромничала и слегка наклонила голову в бок. Казалось, что её щёчки вот-вот порозовеют.       — Если переводить дословно, то это будет “Любовь Муж Твой”. Эта некая прямолинейность достаточно ясна и понятна, так что составлять предложения не особо трудно, если знаешь слова.       — А ты знаешь все слова?       — Нет, но я владею достаточным количеством, чтобы общаться на равных с драконами. Ты же путешествуешь со мной и сама видела, что я нахожу и учу незнакомые мне слова.       — То есть, ты можешь полностью прочитать, что написано на Стене Слов?       — Пошли, сейчас проведу тебе урок драконьего языка. Я и сам успел забыть, что там написано.              Спустившись с крыши храма, они, взяв за поводья коней, продолжили подъём в гору по лестнице и, оставив их на ступеньках, подошли к небольшому закутку в скале, оказавшись у высоченной, полукруглой каменной стены, украшенной сверху резными узорами и неким каменным символом по середине, а внизу, во всю стену были выточены иероглифы в три строки, в виде различной длины чёрточек с хвостиком, запятых и точек.       — Та-а-к, посмотрим… — Хьялти подошёл ближе и принялся разглядывать символы.       — Что тут увековечено? — любопытно поинтересовалась Серана.       — Тебе прочитать на драконьем, или же на нашем? — спросил он, повернувшись к ней лицом.       — Предпочту более понятный вариант.       — Так,…мх-м…значит, слушай… — он обратил свой взор на первую строку — “Здесь покоится Фйолмонд Скверный Воздух, который вонял на Земле так, как сейчас воняет его тело в земле.”       — Что-то я не ожидала, что на таком древнем монументе будет записано про…такое.       — Ха-х, я тоже. Однако из всех этих слов, я нашёл единственное мне нужное – “Воздух”.       — “Су”. — вспомнила Серана.       — Именно. Мне кажется, что ты могла бы лихо освоить этот язык.       — Ты так считаешь?       — Да. Просто тебе необходимо выучить некоторые слова и понять, как их сочленять.       — А где я могу ознакомится с ними?       — К счастью для тебя, я записывал драконьи слова в свой первый дневник, так что ты можешь подчерпнуть знания оттуда. Или же непосредственно у меня.       — О-о, так значит я даже не догадывалась, какие текста скрывают твои рукописи.       — Ты даже не представляешь.       — Теперь, всё моё внимание приковано к твоим записям.       — Хорошо. — улыбнулся он.       — Как на драконьем будет “Я”? — в её светящихся глазах загорелось что-то.       — “ЗУ”.       — А слово “Тебя”?       — …М-м… — искал он это слово в затворках памятки — “Ру”. — Хьялти уже понял, что она хочет ему сказать.       — Значит будет…ЗУ…АСК…Ру? Правильно?       — Правильно. — улыбнулся он почти во весь рот и поцеловал вампира в губы, а после продолжил — Я тоже люблю тебя. Ты посмотрела, что хотела?       — Да.       — Тогда сейчас поднимемся выше, там далее дорога, которая выведет нас на перекрёсток, а оттуда мы спустимся с хребта.       — Как скажешь.              Взяв лошадей за поводья, они поднялись до каменной дороги, и, оседлав их, двинулись далее на север, где у Т-образного перекрёстка, свернули налево и начали продолжительный спуск с горы Килкрит.       Наконец, тучи начали посыпать крупными белыми снежинками, а завывающий горный ветер игриво свистел в ушах. Многочисленные ели и высокие сосны, росли маленькими лесочками вдоль дороги, иногда прерываясь небольшими опушками и громоздкими скалами. Мысли про драконий язык крутились в голове девушки, и, вспомнив самое используемое слово, которое она слышала, сразу спросила его:       — Хьялти, а в драконьем слово “Довакин” обозначает же “Драконорождённый”?       — Да, оно происходит от слов “ДОВа” – “Дракон” и “КииН” – “Рождать”. Когда меня кличут коротко, как “Дова”, то это не совсем корректно, но тоже приемлемо.       — Дракон в человеческом обличии. — улыбнулась она.       — Ага, так и живу.              Проехав мимо Форта Храгстада, они спустились по извилистой дороге до ├ - образного сплетения пути, где и повернули направо. Спустившись ещё ниже уже по протоптанной тропинке, что была практически полностью покрыта снегом, всадники, доехав до руин некой башни, что стояла на правой обочине в узком ущелье, увидали, как на них выскочил и побежал разъярённый ледяной тролль, который заметив парочку заранее, спрятался в башне, тем самым организовав некую засаду. В миг среагировав на опасность, Дова повернул Дымка боком и использовал дар Голоса:       — ЙОЛ ТооР Шул! — мощный пламенный сгусток Ту`ума Огненное дыхание опалил существо, от чего тролль неистово заревел от боли.       Хьялти, обнажив меч, соскочил с коня и, подбежав к пылающему янтарным пламенем троллю, воткнул в его пасть заострённый клинок. Подпалённое белошёрстное гуманоидно-обезьянное тело монстра бездыханно упало на землю.       — Прости, дружище, но ты первый начал. — сказал Довакин.       — Ты заметил, какой он был смышлёный?       — Ага, целую засаду нам устроил, во даёт. — удивился он и распорол кожу существа, став доставать из-под неё ломти жира, которые складывал в заранее приготовленный плотный кожаный мешочек.       — Видимо, его тактика успешно срабатывала, пока не появились мы. — Серана обратила внимание на кучу обглоданных костей, лежащих на полу башни.       — Много костей, да? — спросил мужчина, не отвлекаясь от тролля.       — Да: оленьи, волчьи, человеческие…       — Значит, наш оппонент не был разборчивым в еде.       — Иначе в Скайриме не выжить.       — Ты права, это жестокие и суровые земли, где выживают сильнейшие.       — А что значат те драконьи слова, которые ты произнёс?       — “ЙОЛ” – это “Огонь”, “ТооР” – “Пекло”, “Шул” – “Солнце”.       — А как будет частица “не”?       — “НИ”.       — Если я всё правильно поняла, то будет…ЗУ НИ АСК Шул[1]? Верно?       Он повернул голову в её сторону с очень довольным выражением лица и сказал:       — Принцесса, да вы начинаете потихоньку осваиваться.       — Я способная ученица. — заверила она.       — Я в этом ни на сколько не сомневаюсь. — улыбнулся он и, закончив набирать жир тролля, оседлал Дымка и они двинулись далее.              Спускаясь по зигзагообразному резкому спуску, парочке открылся вид на бескрайний простор Падомайского океана, который омывал Тамриэль с севера, юга и востока и занимал большую часть восточного полушария Нирна. С высоты горы Килкрит был виден и сам Замок Волкихар, который своими острыми и тёмными готическими очертаниями стоял на каменистом островке не так далеко от берега. Завидев свой дом, Серана, грустно и тяжело вздохнув, сказала:       — Каждый раз, когда я возвращаюсь туда, меня ждут только разочарования, боль и слёзы.       — Серана, милая, прошу тебя, попробуй избавится от своего мрачного прошлого, ибо держать его намного больнее, чем отпустить. Понимаю, это практически нереально, но вскоре ты увидишь, что всё налаживается.       — Я стараюсь. Спасибо… — ещё раз тихо вздохнула она.              Спустившись к берегу, всадники проехали по нему до большого мыса, на котором расположилась Северная сторожевая крепость, которая опустела вследствие того, что когда-то Довакин спасал здесь Торальда Серую Гриву из Талморского плена. Миновав форт по берегу, парочка остановилась у самой дальней точки мыса, где находилась маленькая деревянная пристань-мостик, за который была привязана лодка. Спешившись с коней и взяв с них сумки, они оставили их у небольшой сосенки, а сами пошли в сторону пристани. Хьялти толкнул лодку в воду, которая стояла боком на мели, а Серана аккуратно и молча перешагнула с мостика в лодку и уселась у носа, чтобы не видеть дом, и чтобы было легче бороться со своим подсознательным страхом, что она вновь может остаться на этом острове на неограниченный срок. Найдя вёсла под причалом, Хьялти взял их и передал Серане, а сам ловко запрыгнул в лодку с берега. Усевшись по удобнее, лицом к любимой, он кратко улыбнулся ей и распутал привязанный к лодке конец верёвки. Взяв у девушки вёсла и вставив их в пазы, Дова стал методично и спокойно грести ими, взяв курс на остров.              Чтобы хоть как-то разбавить эту нависшую тревожную тишину, Хьялти прервал молчание:       — М-да, в четвёртый раз я плыву на этот остров и в четвёртый раз меня окутывает чувство тревоги.       Серана не ответила ничего. Девушка лишь смотрела в деревянный пол лодки и обнимала себя руками за плечи, подсознательно делая подобный жест, как защитный механизм. Её дом стал для неё самым тяжелым местом в духовном плане.              Спустя время, приближаясь к берегу, Довакин заявил:       — Приплыли. — он выскочил в воду, которая была ему по колено и, поймав лодку, с усилием затянул её на край берега, дополнительно привязав на канат, тянущийся от пристани, и закинул вёсла в лодку.       Серана нехотя вылезла из лодки и, спустившись с мостика, подняла глаза, вновь видя эти чёрные очертания такого душераздирающего дома. Хьялти подошёл к ней и, обняв, сказал:       — Эй, всё будет хорошо. Я рядом.       Вампир обняла его в ответ, уткнувшись лицом в его грудь и сжав объятия покрепче, да так, что своими новоприобретёнными заострёнными ноготочками непреднамеренно поцарапала костяные элементы его брони. Пасмурная погода начала рассеиваться. Серые снеговые облака стали разрываться на части солнечными лучами и кусками голубого неба. Последняя снежинка упала на нос Хьялти, которую он тут же сдул, ибо она нежелательно щекотала его.       — У нас ещё есть возможность избежать этой встречи.       — Нет. — твёрдо сказала Серана и посмотрела ему в лицо — Хватит страхов.       — Вот это по-нашему. — улыбнулся он в ответ.       Серана украдкой подарила ему поцелуй в губы, а после сказала:       — Пошли дальше.       Хьялти кивнул головой и расцепил объятия.              Миновав высокую каменную смотровую башню цилиндрической формы, они подошли к подножью широкого каменного моста, что расположился над маленьким проливчиком, поднимаясь до главных дверей замка. Идя по мосту и проходя мимо стоящих по обе стороны четырёх огромных каменных статуй горгулий, что сидели в покорной позе, Дова сказал:       — Мне тревожно находиться рядом с горгульями, а уж тем более стоять к ним спиной. Всё время кажется, что они так и ждут удобного момента, чтобы напасть.       — Не бойся, эти – всего лишь статуи. Если бы они были теми горгульями, которых мы встретили в той неизвестной ранее башне замка, когда мы искали мою мать, то они бы тут же накинулись на нас.       — Да, помню-помню… — приговаривал он, вспоминая те деньки.              Подходя к высоченному лицевому фасаду замка, на фоне которого ворота казались дверками, Серана остановилась перед ними и, решительно вздохнув, распахнула их. Скрип несмазанных железных петель раздался противным эхом по всем следующим помещениям и коридорам. Зайдя внутрь, они оказались в небольшом, но с высоким потолком, коридоре-прихожей со стоящими по разные стены двумя горгульями, что словно караулили вход. Парочка прошла вперёд по слегка потрёпанной серой, с голубым оттенком, ковровой дорожке, украшенной различными узорами и кое-где запачканной в крови. Миновав большой, заострённый к верху, арочный проём, они остановились на треугольном балкончике, открывающего вид на тронный зал замка: внизу стояли два длинных параллельных стола с красивым и чистым сервизом, вдалеке, у противоположной от них стены, под таким же выпирающим балкончиком, за поперечным залу столом, стоял трон Лорда Харкона, а по его бокам два богатых кресла, предназначенных для его жены Валерики и дочери Сераны, а под высоченным потолком висели две округлые металлические люстры с горящими свечами.       — Мама? — девушка громко окликнула в пустоту. Гулкое эхо вновь пронеслось по всем закоулочкам замка. Ответ так и не последовал.       — Думаешь, она в саду? — предположил Хьялти.       — Скорее всего в своём кабинете.       — Это можно проверить…ЛааС Йа Нир…нет, она тут недалеко, справа от противоположного нам балкончика на нашей высоте.       — Она…в своей комнате? — недоумеваюче спросила себя Серана — Видимо, она навела там порядок или сейчас там прибирается…       — Она не двигается.       — Ну конечно, она же спит. — осенило её — Это же я неправильный вампир, который живёт днём, когда светит Солнце, а ночью спит со своим любимым человеком.       — Извините, принцесса, у людей есть одно свойство – делать дела именно днём, когда они видят дорогу под своим носом.       — Знаю. Я не виню тебя, потому что сама выбрала такой путь.       — М-да… — он посмотрел на столы — так необычно видеть их чистыми, не запачканными в крови трэллов, да и самих полуживых трэллов, которые лежат на этих же столах и из которых пьют кровь голодная кучка вампиров-аристократов.       — Да, после побоища тут стало более…человечней, что ли?       — И не вызывает рвотные позывы при вдохе едкого запаха крови, малой гнили и сырости.       — Ха-х, я помню твоё позеленелое лицо, когда я впервые привела тебя сюда.       — Ага, зрелище было, мягко говоря, неприятное. Ты же знаешь, что у меня желудок стойкий, однако и у него есть некий предел невосприимчивости.       — Угу.       — Так что, как мы сейчас поступим то?       — Пойдём будить её.       — На её месте я был бы не рад такому.       — Поэтому будь готов не к самой тёплой встрече.       — И ты тоже. Серана, чтобы она не сказала, ты теперь взрослая и сама отвечаешь за себя и за свои решения, которые принимаешь лишь ты.       — Знаю.       — Ну что, ты готова?       — Фу-х… — вздохнула она — да, пошли.              Они спустились в главный зал по одной из двух лестниц, ведущих прямиком с балкончика, прошлись вдоль помещения по такой же ковровой дорожке до королевского стола, свернули налево, на каменную лестницу, поднялись по ней на этаж выше и сразу же увидели сидящую в левом углу, у лестницы, ведущей в Собор, каменную статую горгульи. Свернув направо, парочка прошагала по широкой аркадной террасе, игнорируя лестничные подъемы в Собор и личные покои Харкона. Проходя мимо большой арки на левой стене, напротив балкончика, Серана остановилась, заметив, что этот проход, с уходящей вниз лестницей, ведущей во внутренний двор, был расчищен от обломков, которые ранее обрушил разгневанный отец, и приобрёл былое обличие.       — Что такое? — непонимающе спросил Хьялти, глядя на смотрящую на этот лестничный спуск Серану.       — Ничего.       — Идём дальше?       — Да.       Парочка, пройдя чуть далее, свернула в левую арку меньшим размером, перед ещё одним расчищенным от камней дверным проёмом с лестницей. Поднявшись по ступенькам, они оказались в большом и просторном помещении: в дальнем левом углу мягко потрескивал камин, перед которым стояли два кресла со столиком, а рядом, у стены, стоял небольшой диван с книжным шкафом, в другом дальнем правом углу на некой невысоко выступающей площадке, огражденной каменной оградкой, у стены стоял гроб в вертикальном положении, в сопровождении двух платяных шкафов по бокам. Ещё раз поднявшись по маленькой лестничке на возвышающийся пол комнаты, они взошли на площадку с гробом и Хьялти сказал:       — Я, пожалуй, постою тут. Не хотелось бы принять на себя возможный шквал недовольства. — он снял с себя шлем, и зажал его в подмышку.       — Ладно.              Серана подошла к гробу, который был сделан из дорогой породы тёмного дерева, немного простояла перед ним, собрала волю в кулак и аккуратно постучала по крышке, сделав шаг назад. В тоже мгновение крышка гроба сама по себе отворилась, словно дверь, которую распахнул сквозняк, и они увидели стоявшую с закрытыми глазами, слегка наклонившую голову в бок и со скрещенными руками на груди, спящую умиротворённым сном Валерику. Древний вампир выглядела, как более старшая копия Сераны, на то она и мама: такое же красивое и утончённое лицо, но с проявленными морщинками на лбу и у уголков глаз, элегантно подчёркивающие её многотысячелетний возраст, вечно аккуратные тоненькие стрелки бровей, мягко впалые щёки, что изящно подчёркивали скулы и область вокруг рта. Мать Сераны тоже была одета в вампирскую королевскую броню, однако её одежда отличалась от одежды дочери лишь винным цветом дублённой кожи и блузкой приятно-пастельного верескового цвета. Ещё одним отличаем от дочери, являлась причёска Валерики: две огромные култышки, что были завязаны сзади, почти у макушки, разделяли её волосы на две половины. Спокойно и медленно открыв сияющие цветом янтаря глаза, Валерика, только разглядев стоящую перед ней дочь, сразу лишилась всякой сонливости и, немного обеспокоившись, вышла из гроба, аккуратно взяв за плечи дочь:       — Серана? Что вы тут делаете? — хоть она и была слегка взволнована, однако её прохладный и словно равнодушный тон голоса не выдавал внутренних чувств древнего вампира — Что-то случилось?       — Случилось, мама.       — Расскажи мне, что произошло?       — Мама… — девушка волнительно выдохнула, ощущая громоздкую тяжесть внутри вперемешку со страхом неодобрения, и, высвободившись из нежного прикосновения матери, сделала пару шагов назад, взяв Довакина за правую ладонь, крепко сжав её от внутреннего беспокойства, ища поддержки от любимого — Мы пришли, чтобы… — она запнулась, ощущая, что ураган бушующих эмоций и переживаний сметает всё на своём пути. Хьялти, вовремя сообразив, сжал её ладонь в ответ, этим жестом поддерживая свою будущую жену в этот нелёгкий момент — взять у тебя благословение на наш союз. — смогла выговорить Серана, ожидая разрушительной реакции от мамы.       Внутри Валерики всё упало. Мёртвое сердце матери будто ожило и больно кольнуло в груди. Она почувствовала, как непреодолимая тяжесть подбивает её колени, пытаясь утянуть вниз и бессильно упасть на пол. Её зубы слегка скрипнули от непроизвольно сдавившейся челюсти. Тихо и глубоко вздохнув, Валерика смогла лишь произнести негромким, отрешённым и лишённым тепла тоном:       — Этого я и боялась…       Эти четыре слова прогремели для Сераны самым страшным и леденящим звоном, что было для неё в несколько раз хуже, чем какая-либо истерика. Ей сразу же стало плохо, невыносимо тяжело и раздирающе больно. Она сдавила ладонь Хьялти настолько, что та начала белеть, но он вида не подал.       — Что значит боялась? — спустя мощнейший моральный удар и шок, смогла выдавить из себя Серана.       Вновь глубоко вздохнув, Валерика ответила в привычном ей безжизненном и безэмоциональном тоне:       — Что это рано или поздно произойдёт, если ты и дальше будешь составлять компанию этому человеку. Не поймите меня оба неправильно, я благодарна тебе, Довакин, что ты спас Тамриэль от моего обезумевшего мужа и уберёг мою дочь, но я не могу выдать Серану за смертного.       — Почему же? — расстроено и омрачёно спросил Хьялти, слыша тяжёлый и отчётливый стук сердца у себя в висках.       — Не хочу навлечь на себя и на вас разрушительный гнев Молаг Бала. Тем более, как паук не может жить рядом с мухой, так и вампир не может жить рядом с человеком. Надеюсь, ты понимаешь мои взгляды, которые я хочу донести до вас.       — О-о! — накопившейся внутренний гнев и ярость, взорвали Серану изнутри и выплеснулись наружу — Значит, когда нас до смерти изнасиловал этот даэдра, ты не боялась?! А теперь, ты вдруг поджала свой хвост, когда речь зашла про свадьбу твоей дочери?! — выкрикнула она.       — Не смей говорить так со мной! — угрожающе повысила тон Валерика.       — Это ты не смей говорить то, чего не знаешь! Я – доказательство обратного твоей псевдо-теории о пауке и мухе!       — Ты лжёшь сама себе. — Валерика вновь приняла свою спокойную и холодную манеру общения.       — Нет! Я обуздала жажду!       — Однако, это желание будет всегда сопровождать тебя, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Когда-нибудь, тебе придёт в голову эта табуированная мысль, от которой тебе не хватит сил отказаться.       — Мне хватит сил, ведь кровь для меня – ничто!       — Опять ошибаешься, дочь моя. Ты не сможешь игнорировать свою природу вечно. Придёт время и она даст о себе знать.       — Не придёт! — отчаянно вскрикнула Серана, ощущая каждое правдивое слово матери, как выстрел арбалетного болта прямо в сердце, от чего и становилось невероятно горько. Слёзы жалостно выступили на её глазах — Я так и знала, что приехать сюда вновь – неправильное решение! — она всеми силами пыталась сдержать свои слёзы, но эти попытки были безуспешные и влажные струйки полились по её щекам — Пошли отсюда. — всхлипнув, она повела Хьялти за руку прочь из покоев матери, игнорируя её безуспешные оклики.              Идя быстрым шагом по аркадной террасе по направлению к выходу, Серана, ни с того ни с сего, свернула на уходящую вниз лестницу, ведущую прямиком во внутренний двор замка. Видимо, это сработал давно забытый подсознательный рефлекс детства, ведь Серана всегда делала так, когда в слезах убегала от бурно ругающихся отца и матери.       Минуя деревянные ворота, они оказались на большом треугольном балкончике без ограждения с уходящими от него двумя лестницами на более нижний уровень большего балкона, с уже которого можно было спуститься в сад. С этой площадки открывался вид на весь внутренний ромбовидный сад замка: высоченные и чёрные стены и четыре гранённые башни окружали внутреннее убранство, заставляя чувствовать тебя маленьким человеком, по середине были огромные солнечные часы, но по заказу Валерики они были переделаны в лунные, вокруг часов была выложена каменная плитка, а вторым кольцом наступала красивая зелёная трава на которой росли множества растений, цветов, кустов и одиноко стоящих на каждой стороне деревьев, где у одного из них был очень маленький прудик, куда и повела Серана своего любимого.       Девушка то и дело успевала смахивать ручейки слёз со своих щёк другой ладонью. Оказавшись у прудика, она присела на широкий камень и, перестав сдерживаться, горько и душераздирающе заплакала. Хьялти сел рядом с ней, прижал к себе поближе и заботливо накинул на неё капюшон, которая та совсем позабыла надеть, игнорируя жгучую боль от солнечных лучей, ведь она была не сравнима с внутренней болью.       — Ну почему? Почему она так со мной? — взахлёб спрашивала Серана риторически — Что я ей такого сделала? За что? — она упёрлась лицом в его грудь, обнимая Хьялти со всей силы. Дова лишь молча гладил её по спине, давая ей шанс выговориться — Не уже ли я так многого прошу? Почему я не могу обрести своё простое женское счастье?       — Можешь. — тихим и бархатным голосом донеслось от него.       — Тогда почему она мне не позволяет? — спросила она и вновь погрузилась в убийственные слёзы.       Довакин почувствовал на себе чей-то взгляд и, аккуратно повернув голову в пол оборота в сторону ворот ведущих в главную часть замка, увидел в тени немного приоткрытых дверей два светящихся глаза Валерики, которая переживаючи наблюдала эту грустную картину, от чего внутри древнего вампира что-то сжалось и пробудилось, что-то давно забытое, тёплое и родное. Зная, что у вампиров чуткое зрение, он нахмурил брови и малоуловимым движением осуждающе помотал головой и отвернулся.       — Я плевать хотела на все эти правила, какие-то законы, вампиризм и этого даэдра, ведь всё это принесло мне лишь боль и страдания… — выговорила она сквозь слёзы и подступивший к горлу невыносимый ком. Всхлипнув, Серана продолжила — Было бы намного легче, если бы я вообще не пережила эту проклятую церемонию обращения…       — Ну всё-всё… — нежно похлопав её по спине — не говори ерунды. Если бы ты не пережила это, то я бы не нашёл тебя и остался бы скитаться одиноким волком по этим снежным и мёртвым землям. А если бы и женился на какой-либо дуре-выскочке, то от того, что мне необходимо было заполнить ту огромную дыру в груди. И жизнь моя была бы пуста и окрашена в серые цвета, отчего бы я просто оскотинился и спился.       — Да, восхитительный прогноз. — Серана сквозь слёзы нашла в себе силы подколоть его.       — Угу. — ухмыльнулся он — Успокаиваешься потихоньку?       — Да. — сказала она, неровно и нервозно дыша, вытирая льющуюся влагу по её скулам и векам.       — Едем домой?       — Дай мне ещё немного времени.       — Хорошо.              Спустя около двадцати минут, дыхание девушки наконец пришло в норму, став ровным и спокойным. Освободив Хьялти из своих железных объятий, она выпрямила спину, протёрла лицо ладонью и, глубоко вздохнув, сказала:       — Думаю, пришла пора расстаться с этим местом раз и навсегда, оставив тут всё то плохое, что эти стены мне “подарили”. — она посмотрела в его чёрные глаза, своим заплаканным взглядом.       — Так и сделаем. — поддержал он её.       Серана кивнула и встала с прохладного камня, в последний раз оглянув свой дворик. Дова встал вслед за ней и, прижав её к себе за талию, они направились к выходу.              Поднявшись по лестницам, миновав деревянные ворота, они, выйдя на аркадную террасу главного зала, направились в сторону горгульи и лестницы ведущей в сам тронный зал, но их остановил неуверенный и тихий оклик Валерики, донёсшийся из-за спины:       — Серана…       Парочка развернулась и увидела её, скромно стоящую у арочного прохода в свои покои.       — Можно тебя на минуту? — в её спокойном голосе проскользнуло что-то искреннее.       — Чтобы ты опять сделала мне больно?! Сколько ещё можно губить собственную дочь?! — вновь вспыхнула Серана.       — Я хотела сказать тебе пару слов на прощанье… — в её неприступном холодном голосе, появилась брешь сожаления и печали.       Серана металась внутри. С одной стороны, она ещё больше и глубже обиделась на мать, но с другой, в глубине души что-то царапало и не давало просто взять и уйти. Девушка взглянула на Хьялти, ища в его глазах поддержки и, получив от него мягкий одобрительный кивок, высвободилась из-под его нежного прикосновения и недоверчиво подошла к матери, встав от неё в метре. Довакин специально отошёл подальше в сторону, чтобы не слышать их разговора, и, свернув за угол, уселся на ступеньку лестницы, что вела в покои Харкона.       — Серана… — вздохнув, Валерика сделала шаг вперёд и, вновь аккуратно притронулась к её плечам.       — Не трогай меня! — прохладно отстранилась Серана — Говори, пока я не передумала.       — Дочь моя,… — она вновь вздохнула — всю свою сознательную и долгую жизнь, я, как и любая другая мать, оберегала или пыталась оберегать тебя ото всех опасностей, потому что ты моя единственная и самая родная частичка меня, и потерять тебя, означало бы потерять и себя.       Ты родилась в семье даэдропоклонников. Мы с твоим отцом были несказанно рады такому чуду, однако в глубине моего ещё бьющегося сердца я знала, что из нас не выйдет правильная и счастливая семья, из-за слепой беготни за могуществом и властью, но кормила себя ложными надеждами и не хотела видеть очевидного.       Когда твой отец заявил о том, что мы всей семьёй станем созданиями ночи, то я немного сомневалась на счёт этой затеи, ведь знала, что это очень сильно отразится на нас, и в частности на тебе. Моё желание сделать своё дитя защищённым, сделало выбор в пользу стремления мужа, с которым я ещё разделяла эти идеи и желания. Принеся Молаг Балу в жертву тысячу жизней и наши с тобой тела, я осознала, что это была слишком высокая цена за столь соблазнительные силы и пережитые нами мучения.       После церемонии я эгоистично закрылась в себе, совсем позабыв о той, кому больше всего нужна была поддержка и опора после произошедшего – о тебе, Серана. Я больше не могла воспринимать тебя, как дочь, ведь те ужасающие события, через которые ты прошла, всплывали у меня перед глазами, и я не могла избавиться от этого, сожалея, что тебе пришлось пережить это. Но я всё ещё была уверенна, что мы поступили правильно, однако что-то не давало мне покоя изнутри.       Шли годы, десятилетия, столетия. Я погружалась в себя всё более и более, пока твой отец не обнаружил это проклятое пророчество, из-за которого всё пошло по самому худшему для нашей семьи пути. Тайком узнав, что для свершения пророчества была необходима кровь Дочери Холодной Гавани, я решила действовать незамедлительно, пока Харкон всё больше впадал в безумие. Я с головой ушла в создание места, где могу сохранить тебя и спрятаться самой, разделив между нами два Древних Свитка. Лишённая сна и покоя, я работала не покладая рук, напрочь выкинув из памяти, что у меня есть и дочь, которой нужно уделить время, которого у меня катастрофически не хватало.       Ты права, сказав мне в Каирне, что я тоже была одержима защитой тебя и противостоянию моему мужу, но, если ты когда-нибудь, по воле Богов, станешь матерью, думаю, что ты сможешь понять меня в полной мере. Я знала, что даже в грош не ставила твои несогласия и противоречия, однако я относилась к тебе, как к ребёнку, который ещё до конца не понимает всю серьёзность ситуации и что нам с тобой грозит, если бы твой отец узнал о крови раньше, чем я могла бы завершить все свои планы.       Усыпив тебя в крипте, я отправилась на поиски возможных вариантов о недопущении свершения этого пророчества, ища ответ у Идеальных Повелителей, но, как ты знаешь, они заперли меня в крепости, окружив магическим барьером и приставив ко мне дракона Дюрневира, чтобы тот стерёг меня.       Бессчётные столетия, проведённые в одиночестве, помогли мне осознать те вещи и поступки, которые я совершала на протяжении всей жизни. Я поняла и приняла тот факт, что мы с твоим отцом совсем не годились на роль любящих и заботливых родителей, но тогда нам казалось иначе. Мои слепые страхи о мнимой опасности для твоей жизни, в конечном итоге по иронии судьбы, воплотились в настоящие угрозы, из-за того, что я тогда не смогла воспротивиться желанию Харкона о получении истинного вапиризма от даэдрического принца. Всё приобретённое нами могущество рассыпалось в прах перед таким заветным и недостижимым желанием, как обыкновенное семейное счастье, к которому я всегда хотела стремиться и которое так не настигло нас, сильно обойдя стороной. — в таком безэмоциональном, но честном монологе Валерики, у неё неожиданно сбился голос и волнительно и судорожно задребезжал — Если ты ещё в силах мне поверить, то прошу тебя, знай, что я глубоко сожалею обо всём случившемся в нашей покалеченной и нездоровой семье и искренне прошу прощения за все мои поступки и такое холодное отношение к тебе и к мужу. Мы оба были слепы, но когда прозрели, то его уже нет в живых, а моя единственная дочь, которую я всю жизнь пыталась сберечь, уходит от меня навсегда.       Серана, последнее, что я хочу сказать тебе…я благословляю вас на ваш союз. — на вечно холодных и безжизненных сияющих глазах матери, вдруг начали проблёскивать слёзы раскаяния — Будьте счастливы вместе. Создайте ту радость и уют, которых не было в нашей семье и не повторяйте ошибок твоих бесчувственных родителей, которые, не разобравшись в своих желаниях, попытались создать своё заранее обречённое на провал счастье. Не желайте власти, силы и могущества, ибо они приведут вас только к разрушительным последствиям…Прощай, дочка… — Валерика украдкой утёрла покатившуюся слезинку истинной материнской любви и боли расставания, пролившуюся за столь бесконечное время.       — Мама… — Серана не сдержала свои всколыхнувшие эмоции и обняла её со всей своей теплотой, с которой только могла обнять близкого ей человека.       Валерика крепко обняла её в ответ, почувствовав забытые ощущения любви и надежды.       — Серана, — прошептала древний вампир, уже не пытаясь стереть со своего лица струйки журчащих слёз — знаю, что не заслуживаю искупления, но я раскаиваюсь перед тобой за всю ту боль, которую причинила тебе и нашей семье. Надеюсь, что ты когда-нибудь сможешь простить меня…Потому что большего мне не нужно в моей пустой и бесцельной жизни.       Прижавшись ближе к матери, Серана, тоже не сдерживая накатившие на её веки слёзы, ответила ей шёпотом:       — Мам, я всегда мечтала, чтобы мы с тобой и папой стали любящей семьей, как прежние времена, но по воле Судьбы это не должно было случится. Теперь, когда шанс на счастливую жизнь посетил и меня саму, я бы хотела, чтобы ты помогла мне восстановить ту забытую любовь и тепло на руинах обид и страхов и заново стать крепкой и дружной семьёй.       — О большем я и не могу мечтать. — призналась расчувствовавшаяся Валерика.       — Я люблю тебя, мам и прощаю за всё.       — А я люблю тебя, доча, за то, что ты у меня такая храбрая, добрая и упрямая, как твой отец. Спасибо, что, не смотря на нас и наше отношение к тебе, ты смогла вырасти в достойную девушку, которой я всегда буду гордиться.       — Как тогда, когда у меня получилось впервые сварить зелье? — непроизвольно улыбнулась Серана, вспомнив тот радостный момент, когда она ещё совсем ребёнком, умудрилась стащить у мамы парочку алхимических ингредиентов и самостоятельно приготовить зелье.       — Да, и ещё когда ты наконец смогла призвать из мёртвых своего первого скелета в бухте. Боги, ну и бедолага… — Валерика тоже улыбнулась.       — Он был такой забавный. — тихо хихикнула она.       — Мы смеялись до упаду, видя его неправильно составленные косточки и как он ими бряцал.       — Или ещё, когда мы втроём гуляли по берегу и я, найдя палку, бесстрашно сразилась с тем, ошарашенным от такой наглости, грязевым крабом.       — О да, это был серьёзный бой для маленькой девочки и великая победа для всех нас… — поностальгировала Валерика и, вернувшись из прошлых воспоминаний, обратила внимание на причёску дочери — У тебя так волосы отросли.       — Не было времени их подстричь. С этой причёской я до сих пор не могу расстаться…как с твоей брошью.       Древний вампир умилилась и прижалась своей головой к её голове, а после, простояв так в тёплых и молчаливых объятиях ещё минуту, она слегка отпрянула и, посмотрев в глаза дочери, спросила:       — Вы поехали?       — Нет. — тихо заявила Серана.       — Нет? — ободрилась Валерика, почувствовав клокотание надежды внутри.       — Я так подумала, что мы останемся тут, а за день до свадьбы уедем.       — На какое число намечено?       Серана достала из кармана последнее приглашение и протянула матери. Та взяла его и, быстро прочитав, встрепенулась:       — Уже через два дня?       — Три, если считать сегодняшний.       — Ты же совершенно не готова: вся побитая, с отросшими волосами, вероятно грязная…а платье то у тебя есть?       — Нет.       — Вот тебе раз. Серана, как ты так?       — Я и приехала к тебе за помощью.       — Понятно…А, он готов?       — Если честно, то не знаю.       — Дочь, это же такой важнейший этап в вашей жизни, как к нему можно так халатно относиться?...Довакин, подойди сюда. — Валерика громко окрикнула жениха.       — Мама, его зовут Хьялти.       — Откуда мне было об этом знать? Я вижу его всего лишь в третий раз.       — Я тебе и говорю.       — Хорошо, учту.              — Вы звали? — подошёл слегка омрачнённый мужчина.       — Так, — решительно вздохнула Валерика — раз я выдаю свою дочь за тебя…       Довакин удивлённо приподнял брови вверх и глянул на Серану, но та лишь еле заметно улыбнулась краешком рта.       — …то я должна быть уверенна, что не совершаю очередной ошибки. — продолжила древний вампир.       — Вы хотите что-то спросить у меня? — непонимающе поинтересовался он.       — Да. Так как мы особо не знакомы, я бы хотела узнать о тебе побольше, но не здесь, пойдёмте в комнату. — предложила Валерика и они все вместе зашли в её покои.              Древний вампир жестом предложила ему сесть на рядом стоящее с камином кресло, и сама уселась в соседнее кресло, оперевшись правой рукой на подлокотник и запрокинув ногу на ногу. Серана скинула с себя сумку и улеглась боком на диванчик у стены, оперев голову на руку.       — Так что, Валерика, вы хотели спросить у меня? — Дова снял себя сумку, положив её рядом на пол и, спокойно приняв более развязанную позу, положил свой шлем себе на колени.       — Давай начнём сначала, как твоё имя?       — Меня зовут Хьялти Драконорождённый.       — Откуда ты?       — Тут дело такое… — он почесал затылок.       — Мам, у него амнезия. — сказала Серана.       — Это правда? — она глянула на будущего зятя, слегка недоверчиво подняв левую бровь.       — Увы, но это так. С тех пор, как я очнулся в Скайриме два года назад, я ничего не помню: от куда я родом, кто мои родители, почему тут оказался, и кто я вообще такой.       — А имя?       — Это длинная история, я потом расскажу.       — Хорошо. Я знаю, что ты человек с драконьей кровью. При нашей первой встрече я почувствовала в тебе великую силу, но окончательно убедилась в этом, когда ты применял дар Голоса в битве с Дюрневиром.       — Вы правы. Моё предназначение Последнего Драконорождённого заключалось в победе над Пожирателем Мира, которую я и одержал.       — М-м… — задумчиво протянула она — Пророчество Стены Алдуина всё же было правдивым. Что ж, я вновь хочу поблагодарить тебя за спасение Нирна. Ты оказал всем народам и расам неоценимую услугу.       Он кивнул ей.       — Тогда я спрошу наиболее приземлённые вопросы. — Валерика прислонилась к спинке кресла.       — Слушаю.       — Ты готов к свадьбе?       — Да, конечно.       — Вот как? Значит, и наряд у тебя уже есть?       Серана тоже посмотрела на него с вопросительным взглядом.       — Естественно.       — Вон какой у тебя пунктуальный жених. — подтрунила она над дочерью.       — Мама. — Серана укоризненным взглядом посмотрела на неё.       — Ладно-ладно. Хьялти, скажи мне, кто сейчас организует всё празднество в Вайтране, если вы оба сейчас тут?       — Мои хорошие друзья и сам ярл города.       — Значит, у тебя есть связи со светским обществом?       — Мам, его знает весь Скайрим. — напомнила ей Серана.       — Прости, забываю.       — Бывает. — понятливо улыбнулся он.       — Где вы будете жить, после свадебной церемонии?       — Ха-х,… — Хьялти загадочно ухмыльнулся в ответ вопросительных взглядов матери и дочери — Местечко то есть, однако такое понятие, как жизнь в доме, немного не наша стезя, ибо я всегда на пути, а ваша дочь… — перевёл лисий взгляд на Серану — очень лаконично окрашивает мои приключения, как верная напарница.       — Не всю же жизнь мне изучать катакомбы замков. — ухмыльнулась Серана, посмотрев в его хитрючие глаза.       — Хорошо, но что на счёт финансовой стороны вашего союза? Хватит ли вам денег на всё, что запланировали и останется ли вам на дальнейшее совместное проживание?       — О-о Валерика, что касается этого вопроса, то могу с уверенностью заверить вас обеих, что всё будет хорошо, потому что за мной стоят те самые хорошие друзья.       — * Ну, конечно, Гильдия воров… * — осенило Серану.       — Значит, я могу сделать вывод, что ты любишь деньги и богатство? — с лёгкой неприязнью спросила Валерика.       — О нет, Талос меня упаси от подобной “любви”. — опроверг её вывод — Что-что, а вот деньги меня и подавно не интересуют.       — Вот как? — Валерика вновь подняла левую бровь — А что тогда тебя интересует?       — Добро, приключение, защита слабых, справедливость, саморазвитие и самопознание себя, как личности…Ну и, конечно, самый сильный интерес у меня вызывает ваша дочь.       Серана заскромничала.       — Хм. — древний вампир скованно, но искренне улыбнулась, тихо добавив — Ещё бы…Хорошо, я поняла тебя.       — Валерика, я могу задать вам мучающий меня вопрос? — внезапно вспомнилось ему.       — Изволь.       — Что будет, если вампир съест обыкновенную еду?       — Ничего, кроме рвотного рефлекса и неприятного привкуса во рту.       — Интересно… — Хьялти начал гладить себя по бороде.       — Интересно? — недоумевая, переспросила она.       — Да. Познавать ваш мир – это необычайный опыт.       — Разве?       — Кстати, мам,… — Серана, тоже кое-что вспомнив, встала с дивана и подошла к матери — посмотри-ка, что это за кольцо… — она показала ей тыльную сторону правой ладони с этим красивым ювелирным украшением на её безымянном пальце.       — О, Боги, Серана, где вы нашли его? — Валерика аж проснулась и, резко, но аккуратно взявшись за её ладонь, стала подробнее разглядывать это кольцо с двумя вертикально расположенными красными камнями.       — В лагере изгоев. — ответил Дова.       — Невероятно…в каком лагере?       — Оплот Змеиный Утёс.       — Не знаю такой.       — Мам, скажи, что это?       — Это, дорогие мои, Кольцо зверя – древнейший вампирский даэдрический артефакт самого Молаг Бала. По одной из версий, сам даэдрический принц наградил им особо отличившегося перед ним вампира. С тех пор оно сменило множество хозяев, но многие вампиры даже не верят в существование этого кольца и считают его сказкой.       — Ого, вот это находочка. — присвистнул Довакин.       — Серана, скажи мне, как оно действует на тебя? — слегка взволновано спросила мать.       — Как ты, наверное, заметила, оно сразу удлинило мои ногти на руках и… — Серана сняла сапоги — ногах. Первая моя возникшая теория подтвердилась, что помимо ногтей в человеческом обличии, это кольцо увеличило чуть ли не в полтора раза мои когти в боевой форме и придало им небывалую ранее остроту. — девушка в миг обернулась в нетопыря и продолжила — Посмотри… — она показала свои удлинённые чёрные когти.       — Вот это да. — удивилась Валерика.       — Продемонстрирую… — Серана подошла к стоящему столу в левом углу, который был ближе к двери, бряцая своими когтями по каменному полу, и, проткнув чистый листок бумаги одним пальцем, подняла его, и на весу разрезала другим когтем, словно прошлась очень заострённым лезвием по маслу — Видишь? Намного острее, чем раньше. — Серана начала принимать свой прежний человеческий облик.       — Валерика, где вы узнали про это кольцо? — закономерно поинтересовался Хьялти.       — Ещё очень давно, вопросом про древние артефакты занимался Феран Садри, хотя это имя тебе ничего не говорит, правда?       — Согласен, пустой звук для меня.       — Он был алхимиком при дворе моего отца. — внесла ясность Серана.       — От него я и узнала об этих артефактах.       — А есть подобные? — удивился Довакин.       — Да, ещё три: Кольцо эрудита, Амулет горгулий и Амулет летучих мышей.       — Названия, конечно, звучат серьёзно.       — Как и их магические свойства, раскрывающиеся в полной мере только будучи в руках вампиров высшей крови.       — Странно, что мой отец не грезил желанием заполучить их. — иронично послышалось от Сераны.       — Он относился к ним равнодушно, потому что не верил в их существование, или из-за того, что у него их не было…Серана, ты так и не сказала, что ты ощущаешь.       — Это не описать словами. Словно кто-то разбудил во мне более могущественную силу вампира, которая до этого находилась глубоко во мне. Чувство, что я могу горы свернуть.       — А если снять кольцо? — предположила Валерика.       — Всё вернётся в обратную форму. Мы уже проверяли.       — Я хочу увидеть это своими глазами.       Серана послушно сняла кольцо и её заострённые ноготки сразу же укоротились до нормальной формы.       — Как ощущения? — поинтересовалась мама.       — Словно от меня забрали маленькую частичку.       — Видимо, кольцо уже привыкло к новому носителю.       — Это опасно? — обеспокоенно спросил Хьялти.       — Скорее нет, чем да. Я точно не уверенна, ибо наших знаний об этих артефактах недостаточно, чтобы говорить что-то однозначно.       — Не сказал бы, что вы утешили меня своим ответом.       — Я тоже слегка насторожена. Серана, если что-то будет с тобой происходить, то сразу сообщи мне.       — Хорошо. — ответила девушка и, надев кольцо сапоги, вновь улеглась на диван.       — Ты бы сейчас сходила и привела себя в порядок. — посоветовала Валерика дочери — А мы с Хьялти пока что побеседуем.       — Ты опять гонишь меня? — девушка спокойно задала каверзный вопрос.       — Дочь, я хочу, чтобы твой внешний вид соответствовал твоему статусу в нашем обществе. Тем более я изготовила кое-что, думаю, тебе понравится.       — Значит, ты и восточную башню тоже разгребла?       — Восстановительными работами замка занималась строительная бригада, которую я нанимала за щедрую плату. До их приезда, я лишь убрала беспорядок, оставленный после побоища, и продолжила преображать сад, ибо восстановление былой славы замка – дело не одного десятилетия, но у меня времени предостаточно.       — Надеюсь, что когда я неаккуратно забреду в подвальное помещение, то не обнаружу там сидящего за клеткой случайно пропавшего рабочего из этой самой бригады. — с лёгкой издёвкой сказала Серана.       — Нет, не найдёшь.       — А как же вы питаетесь? — увлечённо задал вопрос Дова.       — Я варю зелье крови и для моих скромных нужд этого вполне достаточно.       — Ладно, я пошла. — Серана встала с дивана, улыбнулась напоследок и вышла из комнаты, своим силуэтом растворившись в тьме арки.              — Что вы хотели обсудить? — он наклонился вперёд, оперевшись локтями на свои колени, соединив пальцы рук.       — Хьялти, ты, надеюсь, понимаешь, что делаешь?       — Да. — ответил он, смотря в огонь.       — Так ответь мне, охотник на вампиров, что тебе действительно нужно от неё и от нашей семьи?       — Валерика, — он повернул свой спокойный и уверенный взгляд в её серьёзные глаза — спешу вас заверить, что после того, как отправил пригласительное письмо на нашу свадьбу своему командиру группы охотников на вампиров, то моё членство в этом…объединении рассыпалось прахом. Оно и к лучшему.       — Почему? — пронзительным взглядом посмотрела она на него.       — Потому что я понял, что они всех вампиров безоговорочно считают монстрами и бездушными тварями, которых нужно истреблять. Я раньше думал так же. Раньше. С появлением в моей жизни вашей дочери, мои взгляды и убеждения перевернулись с ног на голову. Я дошёл до той мысли, что монстра определяют лишь его поступки, а никак не причастность к какому-либо виду, расе и тому подобному. На своём пути, я повстречал людей, меров, зверорас, которые делали такие ужасные вещи, что любому другому вампиру и во сне не снились.       Ну пьёте вы кровь, и что с того? Сразу же убивать всех и каждого за это, что ли? Нет, я понимаю, что одно дело одурманивать ни в чём неповинный народ, а после утопать в его крови и своих животных инстинктах – да, это нужно пресекать, но вот другое дело, эти инстинкты подавлять и жить на благо общества. Конечно, с маленькой кровавой оплатой, или как в вашем случае – варить зелье, но всё же жить по совести, не теряя при этом своей человечности, как бы странно это не звучало.       — Я поняла твою мысль. — немного успокоилась Валерика.       — Это хорошо. Серану я люблю, не потому что она, при всём уважении к вашему роду, какая-то там аристократка, вампир или ещё чего, нет. Я люблю её потому что…она сделала для меня многое…Столько раз спасала из передряг, поддерживала, помогала, делилась мыслями, страхами, переживаниями, доверием. Я не знаю никого, кто бы так относился ко мне и из-за этого я буду благодарен ей до конца своих дней.       — Как ты видишь вашу дальнейшую совместную жизнь.       — Она ничем особо не отличается от сегодняшней: всё так же на пути, делая небольшие остановки в собственном доме, чтобы перевести дух и набраться сил перед дальнейшими приключениями и подвигами. Конечно, с поправками на кое-какие мелочи в отношениях. А так, всё довольно естественно и приятно.       — Ты же понимаешь, что так продолжаться не может?       — Да, понимаю.       — И каковы твои мысли на этот счёт?       — У нас есть всего два варианта: либо я становлюсь созданием ночи, либо она излечивается от вампиризма. Оба варианта имеют место быть и оба спорные.       — Мы отдали слишком высокую цену за этот дар, не думай, что моя дочь сможет отказаться от него, даже ради тебя.       — При всём моём уважении к вам, Валерика, вы – не ваша дочь, хотя и очень похожи по внешнему виду уж точно. Думаю, вопрос об исцелении она решит самостоятельно, без чьего-либо вмешательства. Она уже взрослая и должна отвечать за свои действия сама. Мне, как будущему мужу, остаётся лишь поддержать выбранное ей решение, какое бы оно не было.       — Всё же это маловероятно, что она выберет второй вариант.       — Повторюсь. Это решать ей, а не вам.       — Что на счёт первого варианта?       — Меня не пугает, что я стану избегать Солнца или пить кровь, нет. Единственное, что отговаривает меня от это идеи – это вечная жизнь.       — Почему? — искренне удивилась Валерика такому ответу — Ведь многие мечтают никогда не стареть.       — И мне их жаль. У этого есть свои плюсы и минусы. Внешне ты хорошо сохраняешься, вы, Валерика, очень молодо выглядите несмотря на ваши годы,…       Вампиру понравился этот приятный комплимент, от чего та невольно подняла уголок рта.        — …но внутренне, ты начинаешь сходить с ума от осознания своего бесконечного и бесцельного существования. Ярчайший пример, к сожалению, – ваш муж. Объясню, что я имею ввиду. Харкон пытался избежать этих мыслей, будучи подвергнув себя одержимости неким пророчеством, которое он желал всеми силами исполнить. Но его ошибка в том, что он не видел того, что будет после, как он выполнит это пророчество. Подчинив себе весь Нирн, в его душе до сих пор будет огромная дыра безысходности и бессмысленности всех его действий, которую никакая власть или сила не закроет.       Во время моих странствий по Скайриму, я где-то услышал очень мудрую фразу, которая запомнилась мне надолго. Она гласит следующее: “Либо ты умираешь Героем, либо ты живёшь до тех пор, пока не станешь негодяем”. Мне кажется, это высказывание очень точно описывает Харкона и всю концепцию бессмертия. Валерика, вы яркий свидетель этого – разве был Харкон всегда таким циничным, отстранённым и жестоким? Нет же. Он стал таким из-за того, что не знал, что делать со своей силой и бессмертием. У него не было глобальной цели, у него не было конца. Он не понимал сути бессмертия. Поэтому он хотел всё больше и больше, не осознавая, в какую яму он сам себя закапывает.       Из-за этого я не хочу принимать вампиризм, потому что боюсь, что сам стану негодяем, тем самым разрушив всё, к чему сейчас стремлюсь. Как по мне, то лучше достойно умереть в бою в какой-нибудь Богами забытой пещере и со спокойной и чистой душой, войти в залы Совнгарда. Такая перспектива мне нравится куда больше, нежели вечно скитаться по этому погрязшему в пороках, дрязгах и бессмысленной возне Миру, ища в нём какие-либо цели, чтобы попросту не сойти с ума.              Спустя нависшее минутное спокойное молчание, которое разбавлялось потрескиванием дров в камине, он продолжил:       — Но с другой стороны, при нашем образе жизни, вампиризм будем только полезен. С точки зрения боя уж точно. Но придётся жарится на Солнце, а это, по словам Сераны, не очень приятное ощущение. Ещё меня интересует вопрос о моей дееспособности Кричать, ведь моё тело, по факту будет мертво и кровь не будет…А в прочем, не знаю я. И как решиться вопрос о моей душе там, на небесах, ведь являясь нежитью, и буду должен пойти в царство Молаг Бала, но с другой стороны меня и в Совнгарде уже давно дожидаются. И как вот это будет в итоге, только Боги рассудят. Ха-х, думаю там будут громкие скандалы. — отшутился он — Не знаю. Будь что будет. Поживём – увидим. Ну, Валерика, надеюсь я сумел ответить на ваш вопрос.       Древний вампир очень внимательно выслушивала собеседника, составляя портрет того, кто сидит рядом с ней и делала свои выводы, по поводу его слов, высказываний, и мыслей.              Спустя паузу, она задумчиво ответила:       — Твои слова не лишены смысла и дают пищу для размышлений.       — Это хорошо, если так…Хотите спросить что-нибудь ещё?       — Да, Хьялти. На сколько ты сейчас осознаёшь, что вскоре женишься на моей дочери?       — Этот факт ещё не сформировался в моей голове. Мне кажется, что это где-то там, далеко, но нет, это уже вот-вот наступит. Предсвадебная лихорадка меня ещё не унесла в свои бушующие ураганы. Думаю, по приезду обратно в Вайтран, это и случиться. Однако, я более чем готов: наряд – есть, приглашения – раздали, договорённость о проведении церемонии – есть, люди, которые этим занимаются – все в процессе…Серана – есть, ха-ха — бросил лёгкий смешок — от вас благословение – есть…да и вы теперь для Сераны и для меня – есть. Всё вообще хорошо. Правда у меня есть ещё парочка мелочей, которые я решу в ближайшее время, но это мелочи. А так, не поводов для истерии. Всё как-то…гладко?       — И это хорошо.       В воздухе вновь повисла приятная пауза.              — Хьялти, ты не против, если я…“позавтракаю”?       — Да пожалуйста. Меня-то зачем спрашивайте? Вы же тут хозяйка. — искренне улыбнулся он.       — Просто хотела уточнить, что ты не будешь возражать.       — Вы же не из меня пить то будете…А даже если и из меня, то пожалуйста. Если вам будет приятно, питательно и вкусно. Готов поспорить, что вы не пробовали благословлённую Акатошем человеческую кровь. Хотите отведать?       — Ха-х, какой вы смелый молодой человек. — мягко улыбнулась Валерика, вставая с кресла и подходя к столу с зельем крови — Нет, спасибо. Пожалуй, я откажусь от твоего, признаюсь, соблазнительного предложения. — древний вампир налила алую жидкость из надутой стеклянной бутылки в изящный бокал и, взяв его за тоненькую ножку своими женственными пальцами, села обратно в кресло.       — Как угодно. У вас есть ещё какие-либо вопросы, которые вы бы хотели обсудить со мной с глазу на глаз?       — Нет, у меня не осталось вопросов. — он лёгким движением сделала непритязательный глоточек вкусной жидкости.       — Зато у меня появился один.       — Задавай, конечно. — Валерика вновь сложила ногу на ногу и прислонилась к мягкой спинке кресла.       — У вас была мысль восстановить клан? Ибо я краем уха слышал, что другие в тайне жаждут занять место распавшегося клана Волкихар.       — Известие о нашем разгроме давно циркулируют в вампирском обществе. Я удивлена, что ещё никто не предпринял никаких действий.       — Думаю, они всё ещё уважают вас и ваш авторитет.       — Несомненно это так и есть. От нас ждут действий, но если мы и дальше будем игнорировать наше положение в обществе, то вскоре сюда придут другие. Лично меня не интересуют подобные амбиции, и я уже успела смирится, что наше время правления подошло к концу и пора освободить место главенствования над Скайримом для других кланов. Я не знаю, что об этом думает моя дочь. Всё же, мы остались с ней одни и я бы не хотела, чтобы она покинула меня.       — Поэтому вы и дали разрешение?       — И по этому поводу тоже. У меня проскочила мысль, что, может, ты возглавишь и возродишь наш клан, но после услышанного, я поняла, что это тебя не интересует.       — К сожалению, у меня присутствует некое предчувствие, что моё предназначение или моя роль в качестве защитника человечества, ещё аукнется мне в будущем. Грядёт страшная война против эльфов, которую этот Мир ещё не видел. И я уверен, что это будет с большой вероятностью.       — Это печально, что в столь современном обществе, подобное всё ещё может произойти.       — Умоляю, Валерика, это современное общество, как домик из соломы – только дунь на него и все эти цивилизованные люди сожрут друг друга. Пока существует человек, мер или какая иная раса, то подобное и бессмысленное изничтожение друг друга будет всегда. Это печально, но это наша суть, от которой мы не в силах избавиться.       — Ты мудрее, чем я могла предположить.       — Не мне о себе судить, но вам виднее. Я просто говорю то, что думаю и как сам считаю.       — Возможно, моя дочь из-за этого и выбрала тебя в женихи.       — Вероятно. Не отрицаю.       — Но вот какая мысль меня сейчас посетила… — Валерика сделала глоточек крови.       — Я внимаю вашим словам.       — Ты думал про то, что если ты женишься на моей дочери, то у тебя не будет потомства?       — Думал. Это один из негативных аспектов нашего союза, но это та цена, которую я готов заплатить. Предполагаю, что в более позднем возрасте эта тема выйдет для нас боком, но мы можем выйти из этой ситуации, взяв ребёнка из детского дома, ведь множество малышей лишилось родителей в ходе недавней гражданской войны. Но тут встаёт вопрос о буквальном продолжении моего и вашего рода. С моей стороны – тьма, я вообще ничего не знаю о своих родителях, но вот у Сераны есть вы и ваша королевская родословная. Думаю, вы были бы очень рады понянчить родную внучку, вновь окунуться в те счастливые моменты материнства и, наконец почувствовать забытое ощущение Жизни, которое, вы, возможно, перестали воспринимать за такое-то прожитое время.       Валерика скованно, но честно улыбнулась уголком рта то ли от приятных воспоминаний, то ли о предвкушении момента, когда её будут называть бабушкой. В ответ своему будущему зятю она лишь медленно кивнула, после смаковав момент кровью из бокала.       — С другой стороны, — продолжил Хьялти — если всё-таки ваша дочь решиться излечиться от вампиризма, то, вероятно, у нас всё получиться. Но, пока так рассуждать не стоит, ибо ещё ничего не решено. Всё будет так, как будет.       — Всё же я склонна к тому, что Серана не станет этого делать.       — А вот представим, что она уже человек, как вы будете относится к ней и к её решению?       Валерика задумчиво сдвинула бровки, медленно болтая кровь в бокале.              Очередную паузу спустя, древний вампир ответила:       — Мне будет…не сказать, что обидно, но вот что-то близкое к этому чувству. Возможно, с ноткой предательства. Отказаться от того, что было получено такой ценой – нецелесообразно и глупо, как я считаю. Но мне ничего не останется, как принять это и её новый…облик.       — Если же она попросит вас обратить её обратно в вампира, что вы скажете?       — Я откажу ей. Она сама решилась на это. Значит, теперь пусть живёт по своему выбранному пути.       — А если я попрошу вас обратить меня, то вы сделаете это?       — Если же ты решишься на этот путь, то да, я могу это сделать. Вероятно, что это захочет сделать твоя будущая жена.       — Хорошо, я буду иметь ввиду, что вы можете помочь мне с этим.       Валерика вновь медленно кивнула и сделала небольшой глоточек, почти опустошив изящный бокал.              Через непродолжительное время, она призналась:       — Я сейчас смотрю на неё и вижу, что в твоей компании, она стала такой…ранимой и эмоциональной.       — Всё тому виной моя кома.       — Кома? — Валерика удивлённо подняла левую бровь.       — В бою с драконом, тот опрокинул меня на торчащий меч, от чего я потерял большой объём крови и, когда смог подняться, упал без сознания, а очнулся только через месяц в храме Кинарет.       — Печальная история, однако, как это связано с Сераной?       — Напрямую. Самое тяжёлое досталось именно вашей дочери.       — Каким образом?       — Хм-м… — задумался он — Сейчас я постараюсь погрузить вас в примерные чувства, что тогда она испытывала, готовы?       — Ну, думаю да.       — Валерика, попробуйте представить, что вы находитесь именно в тот период времени, когда чувства между вами и вашим мужем были на своём пике,…представили?       — С трудом. — для большего погружения, древний вампир прикрыла глаза.       — Вы без ума друг от друга, ваши чувства, эмоции, радость ещё очень молоды и свежи, как и вы сами…А теперь, продолжите ваши счастливые воспоминания событиями, которые я сейчас озвучу…Харкон – ваш горячо любимый мужчина…красивый…заботливый…его чёрные локоны волос слегка касаются вашего лица при чувственном и глубоком поцелуе…который вот-вот нежно гладил вас по вашей голове своей мягкой, но мужественной рукой, — Хьялти специально делал эти медленные паузы и сразу же резко повысил накал — …вдруг падает спиной на торчащее во льду лезвие стального меча! — нагнал он мрачной атмосферы, от чего Валерика невольно вздрогнула, представив эту картину — Вы бессильно сидите перед ним, а время вас не щадит и в любое мгновение он может умереть прямо у вас на руках! А вам всё ещё необходимо предпринять какие-либо действия, ибо он сам не может – у него болевой шок и ужас в глазах! Всё в крови и только подлое лезвие торчит из его левого бока!       Вы в ступоре, но сумели собраться и скомандовали: “Встаём на счёт раз, два, три.”! Он с диким воплем от боли поднялся со спины, и всем своим тяжелым весом взвалился на вас, и вы на себе протащили его пару метров! А от потери крови он падает в бессознательное состояние! Вы вновь поднимаете девяносто килограммового мужа и тащите на себе до коня! А после, взвалив своего почти мёртвого любимого на лошадь, оседлали её и помчались в храм, где его, возможно, спасут!       По приезду, вашего мужа подхватили стражники и понесли в храм, вы, конечно же, последовали за ними. Все пять часов, пока жрица оперирует у вас на глазах вашего же мужа, зашивая его уродливую сквозную рану, вы будете смотреть на это обливаясь душераздирающими слезами, ведь вы так и не успели сказать ему, что беременны и теперь он об этом, может, никогда и не узнает!       А после в течении тридцати с лишним дней, каждый день приходить к его каменной лежанке в полуосознанном состоянии отчаяния, горя и боли, ведь вы каждую ночь убиваете себя слёзной истерикой в подушку и засыпаете только тогда, когда полностью истощите своё тело и состояние!       Фу-х… — выдохнул он — вот как-то так это и было. Только я слегка адаптировал эту историю под вашу. На самом деле Серана ощущала это в несколько раз острее, ибо на это ещё наложились полученные психологические травмы детства, вечное одиночество и недавняя смерть отца.       — Бедная моя… — лишь прошептала Валерика, открыв глаза, аккуратно и незаметно смахнув накатившую слезинку.       — Хотите взглянуть на эту рану? Она, вроде, зажила более-менее, хотя иногда даёт о себе знать.       — Не стоит…Подожди, — опомнилась древний вампир — ты хочешь сказать, что это произошло недавно?       — Полтора месяца назад.       — …Теперь я понимаю её экспрессивность.       — Пережить такое для вашей дочери, было титанически трудно, но она выстояла. Она молодец и заслуживает своего счастья, за которое боролась с самой Смертью. А я в ответ сильно постараюсь устроить наше счастливое и совместное благополучие для нас обоих.       Спустя слегка взволнованную тишину, Дова, чтобы разрядить её, спросил:       — Что вы будете делать теперь?       — Ну, думаю, пора вернуться к занятиям алхимией. Каирн Душ предоставляет отличную возможность продолжать исследования, а я планирую закончить их. А пока что, если тебе требуются какие-то зелья – не стесняйся.       — Обычно, зелья я варю сам, но раз вы предлагаете, то мы можем обменяться опытом. С большой вероятностью, что я могу у вас чему-нибудь поучиться.       — Не знала, что ты увлекаешься алхимией.       — Не хочу бахвалиться, но я мастерски владею этой наукой. Да и зелья у меня отменные.       — Хьялти, ты мне начинаешь нравиться всё больше.       — Ценю ваше признание, Валерика. Хочу сказать, что мы с Сераной по достоинству оценили ваш кабинет. Произведение искусства.       — Я долгие годы потратила на создание этой алхимической мастерской. За это время у меня много чего накопилось на полках, так что не стесняйся, бери в моей лаборатории всё, что тебе нужно.       — Ещё раз спасибо за предложение.       — Если тебя интересует, то я посадила во дворе новые травы. Надеюсь, они приживутся.       — Да, я заметил краем глаза эту красоту. Сказать по правде, то я просто восхищён, видя, как вы смогли вновь преобразить внутренний двор.       — Было больно смотреть на мой тысячелетний погибший труд. Я попробую придать двору былое величие, однако это займёт много времени, но оно меня мало интересует.       — Хотелось бы застать те времена, когда сад будет в своём прежнем великолепии.       Валерика мягко улыбнулась уголочком рта. Допив изящным движением кровь, она поставила бокал на рядом стоящий круглый столик из дерева и перевела свой взгляд на огонь в камине.       — Скажите, Валерика, почему вы решили, что лучшей активацией для распечатывания саркофага в Крипте Ночной Пустоты, является прокалывания насквозь ладони острым каменным шипом? — спросил Хьялти, потирая свой заживший ромбовидный шрам на правой кисти.       — Это эффективный способ, чтобы достаточное количество крови смогло запустить задуманный мною магический процесс. Тебе удалось активировать мой замок, потому что твоя кровь не обыкновенна. Любому другому этого бы не удалось.       — А вампиру?       — Нет. Только лишь Дочери Холодной Гавани, кем являюсь я и сама Серана.       — Ха-х, ваш “подарок”, мне запомнится надолго. — он широко улыбнулся и показал место шрама на кисти.       Валерика улыбнулась взаимно, смотря в огонь, и уже без своей холодности.       — А не скажете, какого рода исследования вы проводите?       — Я изучаю стручки душ и некоторые прочие ингредиенты из Каирна. Так же меня интересуют те магические разломы, расположенные по всей земле Идеальных Повелителей. Исследование флоры проходит медленно, чем мне бы хотелось.       — А вы не хотите разбавить ваши исследования изучением божественной крови? Может, она-то и поможет вам продвинуть прогресс?       — Интересно… — заинтригованно повернула она голову.       — Просто я подумал, почему бы мне не одолжить вам своей жизненно важно жидкости в роль алхимического ингредиента? Авось вы и найдёте какие-либо уникальные свойства драконьей крови. Тем более я сам не могу проводить подобные эксперименты, ибо постоянно занят какими-либо делами, а раз вы решили вновь посвятить себя алхимии, то почему бы не помочь вам?       — Ты, действительно, хочешь поделиться своей кровью? — она бросила вопросительный взгляд в его сторону.       — Да. Я готов.       — Хорошо, тогда я сейчас подготовлю инструменты… — Валерика встала с кресла, подошла к маленькому алхимическому столу, взяла кругловидную стеклянную колбу с широким горлышком и маленькую склянку обеззараживающего средства из экстракта пшеницы, поставив их на столик у кресел. Взяв опустошённый бокал, она развернулась и подошла к продолговатой тумбе, поставив на неё бокал, взяла из верхнего шкафчика скарификатор, который был в красивом металлическом футляре. Из другого верхнего ящика вампир взяла большую чистую ткань и жгут. Вновь подойдя к столику, она аккуратно разложила всё необходимое и сказала:       — Видимо, тебе всё же стоит снять доспех. Иначе я не закатаю тебе рукав.       Он мигом снял с себя броню и положил её на пол к шлему. Валерика затянула жгут на его руке чуть выше бицепса. Оторвав маленький кусочек ткани, она смочила его обеззараживающим средством и хорошенько протёрла на внутреннем месте сгиба локтя Хьялти. Вновь смочив тряпочку, она протёрла ей лезвие скарификатора.       — Вытяни руку.       Дова протянул ей правую руку. Валерика аккуратно взялась холодными пальцами за его руку и зафиксировала её в горизонтальном положении, сказав:       — Держи вот так.       — Хорошо.       Древний вампир поставила колбу на пол и взяла скарификатор в руки, предварительно достав его из футляра. Поднеся лезвие к одной из набухших вен, она сказала:       — Сейчас будет немного больно.       — И не такое переживал. — ухмыльнулся он.       Валерика моментальным движением рассекла его вену, от чего он немного вздрогнул, почувствовав резкую боль, но потом расслабился. Кровь быстрой струйкой полилась по его предплечью и стала активно стекать в колбу, не проливая и капли на пол.       — Как только почувствуешь слабость, головокружение и прочее недомогание, сразу скажи.       — Хорошо.       — Так это и есть то сквозное ранение? — сев обратно в кресло, она обратила внимание на его левый бок, у которого красовался уродливый шрам с отметинами от снятых швов.       — Именно он. Мне рассказали, что меч задел почку и кишку.       — Это серьёзная травма. Есть последствия?       — Нет, слава Талосу. Я оказался на редкость везучим и отделался лишь поверхностным надрезом.       — А этот? — Валерика перевела взгляд на продольный шрам на правой лопатке, который более-менее затянулся.       — Мечом полоснули... — но встрепенувшая мысль переключила разговор в другое русло: — А вы не хотите попробовать на вкус мою кровь? — с огоньком в глазах, спросил Хьялти.       — Исключено.       — Почему?       — Я должна сохранять хладнокровие и наблюдать за твоим состоянием. Тем более не хочу вновь обзавестись зависимостью от настоящей крови.       — Значит, она для вас является неким наркотическим веществом, подобно скуме?       — Нет. Кровь для нас, скорее, как…очень питательное и вкусное вино, от которого нет смысла отказываться.       — А что если перестать пить вообще?       — В таком случае вампира ожидает лишь анабиозное состояние.       — А, тогда, как вернуть его обратно к “жизни”?       — Дать ему то, от чего он отказался. Однако, после подобного пробуждения, вампир будет хотеть всё больше и больше, пока вдоволь не насытиться. В этот восстановительный период нами слепо движет жажда и мы не в силах обуздать её, даже мы – истинно высшие вампиры.       — Интересно… — он задумчиво погладил бороду — А что ваше зелье крови?       — Это изобретение сугубо нашего клана и предназначалось оно лишь для лечебных целей, но я нашла ему альтернативное применение.       — Как эффективно это зелье по сравнению с настоящей кровью?       — Увы, оно не насыщает в желанном объёме, но всё ещё даёт силы и сдерживает вечно нарастающую жажду.       — Ох… — он начал часто моргать, пытаясь сконцентрироваться — Что-то голова закружилась…       — Пора прервать процедуру. — Валерика встала с кресла, взяла оставшийся кусочек ткани, смочила пшеничным экстрактом и приложила к разрезу, после согнув его руку — Знаешь заклинания восстановления?       — Да. — собравшись с мыслями, в его левой руке появился маленький магический сгусток жёлтого цвета и, расправив ладонь, магия восстановления красивыми языками света прошлась по всему его телу. Разжав локоть и убрав тряпочку, он обнаружил, что порез затянулся, словно его и не было.       — Хороший результат. — отметила вампир.       — На то я и архимаг Коллегии Винтерхолда.       — Архимаг? — удивилась она, снимая жгут с его руки.       — Ну-у, не хочу вновь бахвалиться, но я мастерски владею всеми школами магии, кроме разрушения, ибо предпочитаю в бою крепкий щит и острый меч, а не огонь, холод или электричество.       — Ты удивляешь меня всё больше.       — Такой вот я. — улыбнулся он, надевая на себя броню.       — Как бы то ни было, спасибо тебе за предоставленный материал. Такого количества мне хватит на долго. — Валерика подняла с пола колбу и, закупорив её пробковой крышкой, немного взболтала на уровне глаз — Мне предстоит много работы. — она положила колбу в наплечную сумочку и стала прибирать инструменты на столике, убирая всё на свои места — Я, пожалуй, отнесу её к себе в кабинет, если ты не против.       — Пожалуйста.       — Тогда я пойду. — начала было она уходить.       — И да, Валерика,… — вспомнилось ему.       — М-м? — обернулась она.       — Хотел бы задать последний вопрос.       — Я слушаю.       — Скажите, а почему же вы всё-таки решили выдать свою дочь за смертного?       — Это был единственный правильный путь, который я могла принять, дабы не потерять дочь, и чтобы она наконец обрела своё долгожданное счастье. Я впервые увидела её в состоянии отчаяния и горя, от чего моё давно мёртвое сердце, вдруг сжалилось в порыве воскресшего материнского чувства. Береги её, как зеницу ока.       — Клянусь своей жизнью.       — До встречи, Хьялти. — она одобрительно кивнула и, развернувшись, тоже скрылась в темноте арочного проёма.              

***

      — А-ах-х-х… — глубоко и мягко выдохнула Серана — Наконец-то… — она полностью расслабилась, сидя по грудь в тёплой, почти горячей воде, на подобии каменной скамьи в небольшой, прямоугольной купальне, что находилась в углу просторной каменной комнаты, где помимо самой купальни у дальней стены был деревянный туалетный столик с большим зеркалом, пара платяных шкафов и широкий комод, который стоял рядом с небольшим коридорчиком, всем своим видом охраняя спрятавшиеся там запертые двери. Она закрыла глаза, положила голову на мягкий подголовник, что был у края, и думала ни о чём, просто нежась и наслаждаясь этим долгожданным моментом. Спустя время, в её голове промелькнула мысль, что пора бы уже начать мыться, добавив пены, ведь грязь не смоется по щелчку пальцев.              Полежав ещё минуту, Серана неохотно открыла глаза и, изящно потянувшись всем своим телом, чтобы слегка отогнать нависшую над ней сонливость и безмятежность, аккуратно почесав шею своими ноготочками, протянула руку до рядом стоящей маленькой табуреточки и взяла с неё флакон с лавандовым запахом, что ласково окутывал её носик, навеивая ей воспоминания из детства. Налив немного геля в ладонь, она нанесла его на свои мокрые и распущенные волосы, начав растирать их до пены. Когда голова была намылена, то она сползла с сиденья и, встав на дно купальни, где уровень воды ей был по плечи, закрыла глаза и полностью погрузилась под воду, избавившись от пены на голове. Вынырнув, девушка села обратно на скамью и, взяв с табуреточки мочалку, представляющую собой связанный пучок лубяных волокон липы, облила её этим благоухающим экстрактом лаванды, после растерев её до образовавшейся пены и начала медленно натирать ею сначала шею, потом перешла на плечи, ключицу. Немного приподнявшись и выпрямив спину, Серана стала методично обволакивать вехоткой свою упругую грудь, мягко перетекая к подмышкам. Сведя лопатки вместе, она намылила спину, куда смогла дотянуться рукой.       Закончив с верхней частью туловища, девушка прислонилась к стенке купальни и, элегантно вытянув правую ногу из воды, стала продолжительным движением покрывать её пеной, а после, взяв вторую мочалку с табуреточки, стала смывать мыльный раствор. Опустив чистую правую ногу в воду, она подняла вторую и сделала с ней такие же действия.       Встав на скамью ногами, словно на большую каменную ступеньку, она вновь полила мочалку экстрактом и, растерев её до обильной пены, стала плавными движениями намыливать свой изящный животик, потом бока, медленно перетекая на поясницу.       — * Интересно, о чём они разговаривают? Предполагаю, что о предстоящем… — подумала Серана, медленно двигаясь вспененной мочалкой в лобковую зону и ниже — Может, меня? Хотя вряд ли, потому что мама будет пытать его вопросами. — хихикнула девушка — Мама, такая мама. — улыбнулась она — Я не ожидала, что она вот так переменится. Обычно пробить её хоть на какие-либо эмоции тяжело. Слишком она сильно погружена в себя…Или по крайней мере была, до сегодняшнего дня…Не могу описать то счастье и радость, которое сейчас испытываю. Душевное облегчение, я бы это так назвала. Словно камень с сердца упал. Не уже ли всё и в правду получается, как мне бы этого хотелось? Поверить не могу… * — она нежно домылила свои округлые ягодицы.       Закончив пенную экспансию, Серана вновь аккуратно переступила на дно купальни, тем самым погрузившись в воду по плечи и принялась смывать с себя нанесённый мыльный раствор.              Умыв напоследок лицо, девушка вышла из воды, поднявшись по маленькой каменной лестничке, и нажала на находящуюся в стене кнопку, что активировала железную заслонку канализации, куда и начала потихоньку убегать вода. Проходя мимо зеркала нагой, она зацепилась взглядом на свой красивый силуэт и, по достоинству оценив свою подтянутую и женственную фигуру, подошла к платяному шкафу, достав из него большое белое полотенце, которым тщательно вытерла голову и всё тело. Положив мокрое полотенце на рядом стоящий туалетный столик, она достала из шкафа подобие халата пастельно бежевого цвета и запахнулась им. Завязывая пояс халата, её внимание привлёк стук в дверь:       — Серана, можно войти? — из-за двери послышался голос матери.       — Да, сейчас открою. — девушка подошла к деревянной двери, и отщелкнула кованную черную щеколду.       — Я пришла на этот аромат лаванды. — слегка улыбнулась она.       — Я не думала, что ты вновь сделаешь его.       — Мне захотелось вспомнить этот запах.       — И те воспоминания, что были с ним связаны? — приятно и тепло улыбнулась Серана в ответ.       — Их в первую очередь. Я принесла из кабинета ножницы и расчёску.       — Хочешь подстричь меня?       — Тебя необходимо подготовить перед таким событием. Давай, садись за стол.       Девушка подошла к туалетному столику с большим прямоугольным зеркалом в красивой резной рамке и уселась на стул перед ним. Валерика встала позади неё и, достав из наплечной сумочки заранее приготовленный гребень, сделанный из нефрита с маленькими блестящими драгоценными камушками, принялась расчёсывать чистые и влажные волосы дочери.       — Такие мягкие и толстые… — отметила мама.       — Как у тебя. — Серана указала на ещё одно сходство.       — Ты не хочешь сменить причёску?       — Когда свадьба будет уже на носу, а сейчас, как обычно ты делала.       — Хорошо. — она положила гребень в сумочку и достала оттуда ножницы. Набитой рукой за столько лет, Валерика филигранно срезала волосы дочери до уровня чуть выше плеч. Слегка подправив небольшие выпирающие пряди, она отложила ножницы — Пусть волосы ещё слегка подсохнут.       — Мам… — слегка волнительно сделала паузу девушка.       — Что?       — Почему ты позволила мне выйти за него?       Древний вампир, мягко вздохнула, посмотрев в глаза дочери в отражении зеркала, и, положив свои ладони ей на плечи, слегка прижав к себе, ответила:       — Не хотела, чтобы ты ушла от меня. Признаюсь, я подслушала, как ты сказала, что хочешь покинуть это место навсегда. Меня сразу облокотила волна отчаяния и жгучей вины. Прости меня.       — Мам,…Я хочу начать с чистого листа, чтобы ты была всегда со мной и поддерживала меня в трудную минуту.       — Всё страшное позади. Теперь пора проникнуться теми забытыми радостями и эмоциями. Отныне я всегда буду с тобой, дочь моя. Для меня главное, чтобы ты была счастлива и здорова, а всё остальное не имеет смысла.       — Спасибо, мам. Я люблю тебя. — Серана положила свою ладонь на мамину.       — И я люблю тебя. — Валерика поцеловала её в макушку — Ты, кстати, заметила новенький комплект вампирской королевской брони в шкафу? — спросила её мама.       — Нет.       — Он лежит в нижнем ящике.       — Хорошо, надену. Тогда старый я выстираю, а после повешу сушиться.       — Выстираешь? — удивилась Валерика.       — Мам, я не такая избалованная принцесса, как в сказках. Тем более, по твоим словам, трэллов в замке нет и, следовательно, стирать некому, кроме как своими руками.       — Ты стала совсем взрослая за эти годы.       — В приключениях и не такому можно научиться. — улыбнулась Серана — Мам, у тебя есть какие-нибудь комплекты нижнего белья? А то мой уже выкидывать пора: лямка на бюстгальтере растянулась и кое-где уже начинает рваться, и зашить, думаю, будет проблематично.       — Да, сейчас принесу. — Валерика мягко похлопала дочь по плечу и, развернувшись, вышла из купального помещения. Через приблизительно две минуты она вернулась, неся в руках бюстгальтер и трусы-стринги приятного серого цвета с небольшими кружевами, и протянула комплект дочери.       — Красивые. — осматривала девушка не особо замысловатое нижнее бельё.       — Женский писк моды конца Первой Эры…Хм… — кратко усмехнулась Валерика — Я так и ни разу их не надела…       — А ещё есть подобное?       — Поискать надо в моих вещах, но потом – не хочется сейчас тревожить будущего зятя.       — Вы перешли с ним уже на такой уровень?       — Пока нет, но он мне понравился. Я теперь начинаю понимать, почему ты выбрала именно его.       — И по-твоему почему же? — заинтригованно спросила Серана.       — Красивый, мужественный, заботливый, красноречивый, мудрый. Разве я не права? — улыбнулась мама уголочком рта.       — Права. — девушка мягко улыбнулась в ответ.       — Ладно, когда наденешь, позови меня, я буду за дверью.       — Хорошо.       Валерика развернулась и вновь вышла за дверь. Как только она захлопнулась, Серана встала со стула, положила бельё на столик перед собой, вздохнула, скинула с себя халат, повесив его на спинку стула, и надела предоставленный комплект, после позвав маму обратно. Древний вампир зашла обратно и, оглядев дочь слегка позирующей ей в женственной позе, сказала:       — Мне нравится.       — Мне тоже.       — Надевай одежду.       Серана подошла к платяному шкафу и, потянув за ручку нижний ящик, обнаружила в нём искомое. Положив одежду на столик, а окованные сапоги на пол, девушка выцепила из этой стопки сначала штаны, которые тут же надела, влезла в блузку, продела ноги в сапоги и накинула на себя расхлябанный жилет.       — Мам, завяжешь мне бок?       — Да. — Валерика подошла к ней и принялась затягивать шнурок у левого бока, пока Серана занята правым. Завязав узелок, древний вампир взяла со столика набедренную накидку и протянула дочери.       — Сейчас… — ответила та и, спустя непродолжительное время, завязала узелок на правом боку. Взяв из материнских рук накидку, девушка мигом надела её, ловко закрепив пояс в металлической бляхе.       Мама взяла со стола два нарукавника и надела их на дочь, быстро затянув их и завязав узелки. Серана взяла в руки плащ и, накинув его на себя, подошла к своей аккуратно сложенной одежде на комоде и, отцепив брошь со старого плаща, закрепила ей новый.       — Дай-ка посмотрю на тебя. — сказала Валерика, сделав шаг назад, вновь оглядев дочь.       — И как смотрится? — Серана вновь встала в женственную позу.       — Как на тебя шили.       — Это хорошо. Не хотелось бы выглядеть несуразно. Тогда, я старую одежду оставлю тут, а после выстираю.       — Волосы то у тебя высохли?       Девушка потрогала свою распущенную причёску:       — Почти сухие.       — Ладно, давай заплету.       Они вновь подошли к туалетному столику. Серана села на стул, а Валерика встала позади неё и, вновь достав гребень из своей наплечной сумки, расчесала её распущенные волосы и взяв небольшие пучки с её макушки начала заплетать их в четыре маленькие косички, соединяя их всех в один большой хвост на затылке, зафиксировав место сплетения тоненьким чёрным кожаным лоскутом.       — Мне кажется, что ты можешь делать эту причёску с закрытыми глазами. — довольная обновлённым видом своих подстриженных волос и заплетённых косичек, сказала Серана, разглядывая себя в зеркале.       — Возможно. — подняла мама уголок рта.              

***

      Забредя в какое-то подвальное помещение с четырьмя огромными деревянными бочками, что стояли в правой удлинённой части помещения, Хьялти подошёл к двери, ведущей куда-то дальше и, открыв её, обомлел:       — Талос Всемогущий… — его глазам предстало огромное и просторное пещерное помещение, где у его ног была лестница, ведущая вниз к продольно стоящим каменным столбам, между которых были установлены металлические решётки, а за ними лежали большие груды костей, виднеющиеся с высоты небольшого прямоугольного балкончика. Запах был тут не очень: гниль костей, вперемешку с сыростью и землей. Спустившись вниз и пройдя одну секцию решёток, за которыми, по всей видимости, держали трэллов, Дова упёрся в тупик, покрытый в углах маленькими грудами костей. Слева от него, в некой выбоине в скале, был большой прямоугольный решётчатый металлический люк.       — Видимо, мёртвые тела бедолаг бросали именно туда. — предположил вслух он.       Так же, рядом с люком находилась деревянная дыба с ремнями, уже почти почерневшая от запёкшейся на ней крови.       — М-да уж… — оглянув всё вокруг, он почесал правую бровь — Вот чем приходится платить за королевское бессмертие. Надеюсь, что души всех умерших в этих стенах, обрели покой.              Вернувшись в лёгком шоке обратно в тронный зал, его внимание привлекла большая металлическая чаша, стоящая на пьедестале в отдельном помещении, соединяясь с залом большой готической аркой, стрельчатой формы. Подойдя к шипастой чаше и, заглянув в неё, он увидел, что и по всей внутренней стенке тоже были пирамидовидные шипы.       — Чего только не найдёшь в логове вампиров. Интересно, что это за артефакт такой?              Выйдя с этим вопросом из этого помещения обратно в главный и по совместительству обеденный зал, он нырнул темень соседней арки, которая была уже чуть меньшего размера. Пройдя по коридору, Дова оказался в кузнице — О, а вот это другой разговор. — обрадовался он и, спустившись по лестнице на более нижний уровень, уселся на деревянное сиденье точильного камня и, достав из ножен свой уже затупившийся меч, принялся его затачивать, вращая округлый абразив с помощью педальки, переменно устраивая передышку-охлаждение для металла. Проверив на ногте большого пальца зацеп острия, Хьялти, удовлетворённый результатом, встал с сиденья и убрал меч в ножны. Ещё раз осмотрев дорогую мастерскую, он вышел обратно в тронный зал, направившись к противоположной от него ещё одной большой арке, но уже с двойными дверями.              Войдя в большое помещение с большим продолговатым столом посередине, лестницей, уходящей на расположившейся на верху террасу с балконом, и стоящими у стен шкафами и стеллажами с различными и трудно доставаемыми ингредиентами, он понял, что оказался в придворной алхимической комнате.       — Сердце даэдра? Не хило-не хило… — заметив ало-красный внутренний орган, лежащий в деревянной миске на столе — Н-да, экземпляры тут…впечатляющие.              Пройдясь взглядам по всем шкафам, он направился к небольшой деревянной двери, что находилась под террасой, и прошагав коридорчик, оказался в продолговатой комнате. У дальней стены были расположены платяные шкафы, вместе с тумбами и комодами, а рядом с ним находились стеллажи с оружием: стальные молоты, двуручные мечи и секиры.       — Оружейная. — понял он и двинулся далее по устремляющейся в верх лестнице.              Миновав ступеньки, он вышел на аркадную террасу, где, повернув голову налево, увидал в углу сидящую статую горгульи. Дойдя до лестницы, ведущей в покои Харкона, он, неудержав любопытство, поднялся по её ступенькам и аккуратно открыв дверь, зашёл тьму комнаты. Сотворив свет свечи, первое, что ему бросилось в глаза среди бушующей темноты, стоящий в пол оборота к камину, у левой стены, трон, рядом с которым был маленький круглый столик и кресло. Посмотрев ещё левее в угол, он обнаружил большую железную клетку на большом замке.       За троном, поперёк правой стены, стоял продолговатый стол с различными инструментами, пытаясь загородить собой большую плоскую дыбу для пыток.       — “Не плохо…” — неосознанно озвучил он саркастичную мыслю.       У дальней стены помещения, в левой её части, находилась лестница, ведущая на очередной балкончик. Поднявшись по каменным ступенькам на уровень выше, Хьялти увидел, что в уходящем от него направо балконе, располагаются письменные столы по разные стены, витрины с различными ингредиентами и книжные шкафы.       — Видимо, его рабочее место.       Открыв дверь в следующую комнату, он перешагнул порог и, повернув голову направо, увидел в конце вертикально стоящий гроб.       — Понятно. — Дова догадался, что это спальня Харкона, и пошёл в обратное направление к выходу.              Подходя к входной двери, лучезарный шарик, который отгонял от своего призывателя темень, растворился в ней сам, бессильно позволив ей поглотить всё вокруг. Вздохнув, Хьялти вновь выпустил свет из своей ладони и случайно увидел, что слева от него, прямо у стены, рядом с дверью, стоит витрина, которая под своим прозрачным стеклом выпячивала на свет лежавшую на красном бархате чёрную шкуру. Подойдя к этой прямоугольной деревянной конструкции на высоких ножках, он, подняв остеклённую крышку, сразу почувствовал знакомый ему ранее запах. Дабы убедиться, что его догадка верна, он прикоснулся к шерсти и, почувствовав жесткую, почти щетинистую фактуру, сразу понял:       — Шкура вервольфа. — тихо сказал себе под нос.       — Ты же знаешь, что мы недолюбливаем друг друга? — прозвучал женский голос из-за спины.       Довакин от неожиданности вздрогнул и, мигом развернувшись, чуть ли не выхватил меч из ножен, но остановился, ведь увидел перед собой хитро улыбающуюся Серану.       — Серана, не делай так больше. Фу-х… — выдохнул он с облегчением.       — Я бы всё равно увернулась.       — Мне совсем не хочется это проверять, так что поверю тебе на слово. Ты как тут оказалась? Я даже не слышал, как дверь открылась.       — А ты её и не закрыл до конца, вот я и прошмыгнула сюда, когда услышала тебя с аркадной террасы.       — Ты… — приходя в себя — изменилась слегка, или я от неожиданности видеть плохо стал?       — Присмотрись.       — М-м-м…волосы стали…короче? Да, твоя причёска определённо укоротилась чуть выше плеч. Хорошо у тебя получилось.       — Меня мама стригла. Она то мне и сделала исконную мою причёску.       — Ну твои тоже были похожи на эту, но с небольшой разницей. — улыбнулся он. — А что за аромат? — улавливая носом приятный запах — Пахнет…лавандой?       — Мамин фирменный мыльный экстракт лаванды.       — Мастер алхимии на то и мастер, чтобы создавать подобные приятные вещи. Проникаюсь уважением к этой женщине.       — Не думала, что, оставив вас наедине, вы настолько понравитесь друг другу.       — Ну, мы с ней поболтали о том о сём. Валерика открылась для меня с новой стороны, не как холодная и отрешённая от всего женщина, а как очень мудрая и приятная собеседница.       — Вот оно что. — улыбнулась Серана.       — Ага.       — Ты больше ничего не замечаешь?       — Эм-м… — Хьялти вновь оглядел её с ног до головы — ну…твоя одежда стала…более насыщенных цветов, чем раньше.       — Я надела на себя новый комплект вампирской королевской брони.       — И как, не жмёт, не давит, не трёт?       — Сидит на мне, как влитой. Словно на меня и шили.       — А где твоя старая одежда?       — Выстираю и оставлю тут…или возьму, как запасную.       — Понятно...А, — вспомнил он — так что ты говорила про ваши тёрки с оборотнями? Я, конечно, замечал твои давние притирки с Эйлой, но я не предполагал, что это связано с вашей…разной натурой.       — Это можно назвать ещё неким соперничеством между нами, как между сверххищниками, пытающихся вытеснить друг друга из пищевой цепи.       — Подожди, но вервольфы не едят людей. Это я знаю.       — Да, вы не входите в их рацион, но если они будут голодны, то не против отведать человечины.       — А вы-то, как с ними пересекаетесь?       — Скажем так, Хирсин – даэдрический принц охоты и погони, не совсем одобряет наш метод, придуманный Молаг Балом. Так что у нас некоторые разногласия, не побоюсь этого слова, на буквально божественном уровне.       — Не знал. Эйла мне такого не рассказывала… — задумался он о том времени, когда сам был вервольфом, приняв этот дар непосредственно от Эйлы Охотницы, ведь это был важный обряд посвящения в Соратники, отказаться от которого было нельзя.       — Ладно, пойдём.       — Куда?       — В мамины покои, она сейчас там. Обсудим дальнейшее.       Довакин кивнул и, закрыв крышку витрины, распахнул входную дверь, пропустив Серану вперёд, а сам вышел за ней следом, закрыв за собой дверь.              — Я тут между делом осмотрел замок. — сказал он, спускаясь вместе с ней по лестнице.       — Уже видел те кучи костей?       — Да. Страшная, на самом деле, картина. Но я хочу тебя спросить о чаше, которая стоит на пьедестале рядом с главным залом.       — Это Чаша из гелиотропа – древний вампирский артефакт. Я мало что о ней знаю, но слышала, что она может даровать вампиру некую силу, если будет заполнена какой-то магической кровавой жидкостью.       — Столько у вас всяких разных вампирских штучек: кольца, амулеты, чаши, чего только нет.       — Мне промолчать на счёт того, какие артефакты у тебя дома в сундуках лежат? — улыбчиво подколола его Серана.       — Ха-ха, ладно, засчитано. — кратко усмехнулся он.              Парочка зашла в покои Валерики, где сама хозяйка мирно сидела в кресле напротив огня, слегка погружаясь в дрёму.       — Мам, мы пришли.       — Так что, голубки мои, какие у вас планы? — спросила древний вампир, аккуратно потирая глаза.       Серана вопросительно посмотрела на мужчину, взглядом задавая аналогичный вопрос.       — Так,…Я правильно понял, что ты, дорогая моя, хотела остаться со своей мамой?       — Да, я так думала.       — Хорошо, тогда, чтобы время не терять, я поехал. — Дова подошёл к креслу и взял сумку со шлемом.       — Куда? — слегка приподняв брови, спросила Серана.       — В Рифтен.       — Зачем?       — Отчитаться старичку Делвину и обговорить некоторые детали с Марамалом.       — Я тебя одного не отпущу.       — Пусть едет один. — заявила Валерика — Думаю, он сможет за себя постоять. Тем более, согласно древней традиции, жених не должен видеть невесту в свадебном платье перед самой церемонией.       — Твоя мама дело говорит. Не переживай, всё будет в порядке. Ты же меня знаешь. — улыбнулся он, подходя к Серане.       — Смотри у меня, чтоб без царапинки. — заботливо пригрозила Серана.       — Если даже поцарапаюсь, то до свадьбы заживёт. — отшутился он, расширив красивую улыбку.       Она посмотрела на него своим серьёзным и укоризненным взглядом, явно не разделяя его шутки, но признавая в своей голове, что она была хороша.       — Ладно-ладно, буду целёхоньким, не волнуйся. Ну, что, увидимся уже на алтаре, получается?       — Да.       — Хорошо, тогда я поехал. — кивнул он и собрался было уйти, как Серана поймала его за ладонь и, притянув к себе, поцеловала его в губы, не желая расставаться.       Разъединив уста, она тихо произнесла:       — Возьми Эмили с собой.       — А ты как доберёшься?       — Мы с мамой уж как-нибудь найдём вых…       — А-а… — перебив её, ведь до него дошло, что они попросту прилетят на своих крыльях — Всё, понял.       Валерика, смотря в огонь, незаметно улыбнулась краешком рта.       — Обещаю, я позабочусь о твоей лошади.       — В первую очередь, думай о себе. — Серана нежно погладила любимого по волосам, глядя в его чёрную глубину зрачков.       — Как всегда. — ухмыльнулся он — Ладно, отчаливаю. Валерика, спасибо вам за беседу, было приятно вновь с вами познакомиться.       — И мне, Хьялти. До встречи.       — До свидания. — переведя взгляд на Серану — Ещё увидимся. — подмигнул он ей и, похлопав её по плечу, развернулся и вышел из комнаты.              Прошагав аркадную террасу до горгульи, спустился вниз по лестнице в тронный зал, пройдя который, вновь поднялся по ступенькам на балкончик, а оттуда уже по прямому коридору вышел на улицу. Непривычный яркий свет порезал глаза. Хьялти прищурился, прикрыв ладонью лицо. Немного адаптировавшись, смог приоткрыть глаза. Время приближалось к трём часам дня. Стоило поспешить, ведь самый дальний населённый пункт, до которого он может добраться за сегодня и без задержек – Вайтран.       Спустившись по мосту до причала, он подошёл к всё так же стоящей на мели лодке, толкнул её на воду, ловко запрыгнув в неё, уселся по удобнее, отвязал конец верёвки и, продев вёсла в пазы, начал неторопливо грести ими, задавая курс на противоположный берег мыса, где его ждали их лошади.       Внутри он ощущал, что оставил позади некую часть себя. Словно от него отрезали кусок, и теперь холодная пустота обдувала его душу.              Задумавшись, он и не заметил, как миновал водное препятствие. Подплыв к пристани в плотную, он ловко подцепил веслом висящий конец верёвки и, ухватившись за него рукой, крепко привязал к носу лодки. Выпрыгнув на мель, оказавшись в ледяной воде по колено, Дова так же с усилием затащил лодку на мель. Положив вёсла под мост, он развернулся и подошёл к своему верному коню и, погладив его по милой мордашке, положил на него свою сумку.       Пройдя чуть в глубь мыса на более-менее ровную площадь без деревьев, оставив лошадей позади, он, обратив свой взор к ясным небесам, глубоко вздохнул и применил Ту`ум Зов дракона:       — ОДаВииНГ! — гулким эхом разнеслись драконьи слова высоко в гору. Ещё раз вздохнув, Хьялти сел на колени, прямиком на слегка подтаявший снег, закрыл глаза, чтобы успокоить внутренний бушующий шторм магии, и стал ждать.              Спустя несколько минут, где-то за горным хребтом, раздался драконий рёв, знаменующий для каждого жителя Скайрима беду, смерть и разрушения. Этот вопль заставил Дову открыть глаза и поднять голову на небосвод.       Среди бескрайней синевы голубого неба и белых размашистых облаков, проскользнула огромная, почти двадцати пятиметровая тень. Одавинг был крупнее своих сородичей.       Встав с колен, не опуская взор, Хьялти увидел, как из-за пиков гор, вылетел дракон, имеющий кроваво-красный оттенок чешуи с чёрными отметинами и шипами вдоль всей спины, а со стороны живота кожу пепельного цвета, такую же, как на перепончатых крыльях, которые своим размахом были чуть более двадцати метров.       Заприметив своим острым зрением Довакина, дракон вновь издал пронзительный и ужасающий рёв, став кружиться над призывателем. Однако не заметив врага, Одавинг понял, что его вызвали не для славной битвы, а для разговора. Сделав ещё один круг, он в миг спикировал вниз, и, расправив крылья, погасив своё стремительное падение, аккуратно приземлился перед Хьялти, содрогнув землю под ногами.       Грациозно подняв голову, разумный ящер первый начал диалог:       — М-м-м…ДОВаКииН… — дракон говорил протяжными буквами, оттягивая свой слегка хриповатый и могучий голос, словно ему было трудно говорить — Ты звал меня?       — ДРЕМ ЙОЛ ЛОК[2], ОДаВииНГ. Да, я хотел говорить с тобой.       — Услышав твой ЗУЛ[3], я подумал, что тебе нужна моя помощь.       — Ты прав, мне понадобилась твоя помощь, но не в борьбе с врагом, а в оказании одной услуги.       — Что ты хочешь просить у меня?       — Одавинг, волею судьбы, мне посчастливилось найти любовь. Я хотел бы, чтобы ты вновь отнёс меня с моей будущей супругой в мой новый дом, после свадебной церемонии.       — Хм-м-м… — задумался дракон — Могу ли я быть уверен, что как только я появлюсь, ЙорРЕ[4] не атакуют меня?       — Я заручусь доверием ярла и всех гостей.       — Хм-м-м… — вновь задумался бывшее правое крыло Алдуина — Хорошо, я помогу тебе и на сей раз.       — Только ты пообещай мне, что не подведёшь меня и моё доверие.       — Даю тебе своё ПааЗ РОТ СЭ ФааЛ ДОВа[5]. Я не стану порочить твоё доблестное имя, ДОВаКииН.       — И даю тебе моё честное слово Победителя Пожирателя Мира, что тебя никто не тронет.       — Скажи мне, где находится твоя обитель, чтобы я знал, куда принести вас.       — На юго-западе от Глотки Мира, рядом с рекой у Камней Хранителей.       — Позови меня, когда придёт час и я откликнусь на твой могучий ЗУЛ.       — Это всё, что я хотел сказать тебе.       — До встречи. — дракон взмахнул могучими крыльями, поднявшись в высь, и устремился в сторону Глотки Мира, скрывшись за горным хребтом.       — * Отлично, Одавинга я уговорил, теперь дело остаётся за малым. * — ободрил себя Хьялти.              Став медленно подходить к обеспокоенным лошадям, Дова успокаивающе приговаривал — Эй-эй…всё кончилось, всё в порядке…тш-ш-ш-шь. — аккуратно приблизившись к Дымку, он нежно погладил того по шее, окончательно успокоив, и поступил подобным образом и с Эмили — Так. — решительно сгруппировался он — Если не задерживаться, то успею доехать до Вайтрана, дома переночую, оставлю Эмили у Скульвара, а сам, на рассвете, двину в Рифтен. Вернусь оттуда к вечеру точно. Значит, у меня в запасе останется ещё один полный день до назначенной даты. Отлично. Всё, поехали. — Довакин взял поводья лошади и привязал их к седлу Дымка. Оседлав своего коня, он двинулся быстрой рысью в обратную дорогу тем же маршрутом.              

*** ***

      Миновав Драконий мост и подъезжая ко второму менее грандиозному каменному мостику, Хьялти заметил на правой обочине, средь облезлой травы, небольшое пятно крови, которое было размазано и тянулось в сторону скал. Чутьё кольнуло его совесть.       — * Опять нападение? * — проскочила мысль. Дова подъехал чуть ближе и, спешившись с Дымка, присел на корточки над этим пятном — Ещё свежая, только начинает запекаться…Аргх! Дремора побери этих фалмеров! — негодующе озлобился он — Готов поспорить, что это их рук дело. Надеюсь, я успею на помощь. — взглядом проследив кровавую строчку, что своими каплями оросила зелёную траву и уходила своим неспокойным ритмом прямиком на уходящие вниз к берегу реки большие каменные скалы, в виде хаотично наползавших друг на друга непропорциональных плит, он встал во весь рост и, взяв Дымка за поводья, последовал за ней.       Подойдя к этим глыбам, которые находились справа от мостика, он вроде бы смог увидеть уходящую вниз более-менее ровную поверхность, прислоняющуюся к подножию обрывистого склона, сопровождаемую незаметной кровавой строчкой, что манила следовать за собой.       — Ладно…попробуем. — он пошёл вперед, аккуратно ступив на скалы и потянув за поводья коня. Немного посопротивлявшись, Дымок всё же подчинился хозяину, потянув за собой свою подругу Эмили.              В медленном и скрупулёзном темпе, эта колонна кое-как спустилась вниз до берега. Пройдя ещё немного вперёд, он вышли на ровный маленький мыс, на котором, к удивлению Довы, стояли две небольшие, но хорошие палатки рядом с большим и потухшим костром и нависающим над ним казаном. Неподалёку от палаток, на берегу стояла лодка, привязанная к вбитому колышку. Подойдя ближе к лагерю, Хьялти не обнаружил никого поблизости.       Оставив пастись коней рядом с палатками, он, заглянув в каждую в поисках владельцев, нашёл внутри лишь одиноко лежащие спальные мешки. Встав во весь рост, Дова ещё раз оглянул местность на наличие кого-либо, кто мог бы быть причастным к этому лагерю, однако, его глаз заметил дневник, который лежал на третьем спальнике у костра. Наклонившись, он взял эту рукопись и, открыв заклёпку, начал читать про себя:       — …       * “Меня беспокоят эти нападения на караваны. Мне казалось, там орудуют обычные грабители, но трупы буквально разорваны на куски. Однако никакие хищники не смогли бы одолеть крупный торговый караван, им бы не хватило мозгов. И пленных волки тоже не берут. Мы нашли тропу в горы. — переведя взгляд на другую страницу — Разобьём лагерь здесь, а на рассвете двинемся в путь. Не знаю, кто – или что – убило этих людей, но большей такое не повториться.”       … — вздохнув, Дова закрыл дневник и положил его обратно на спальный мешок. Присев на корточки у костра, он поднёс руку к углям и почувствовал еле доносящееся тепло — Значит, они ушли сегодня.       Оглянувшись вокруг, он увидел ту саму тропу, про которую говорилось в дневнике. Эта дорожка поднималась в ущелье между огромными скалами-горами, сопровождая быстрый и шумный водопадик, который падая с высоты, успокоившись втекал в основную реку. Встав с корточек и взглянув в небеса, он тихо сказал:       — Боги мои, благословите меня на ещё одно доброе дело и упокойте души тех, кто погиб из-за этих созданий. — ещё раз глубоко вздохнув, Хьялти подошёл к Дымку, взял с него сумку, лук и колчан со стрелами. Надев всё снаряжение на себя, он направился по этой поднимающейся тропиночке, вслед за всё той же кровавой дорожкой.              По левую руку журчал многоуровневый водопадик, бьющийся о камни, покрытые мхом, справа вплотную была большая и продольная скала, образовывая продолговатое подобие стены. Вскользь растущие суховатые деревца на обочине, то и дело пытались цеплять за рога шлема. Ёлочки, растущие на склонах гор, стремительно уходили ввысь, пытаясь коснуться голубизны неба. Оказавшись наверху Провала сквозняков, где дорожка начала резко убегать направо, обгоняя толстую скалу, Довакин увидел маленький заливчик, образовавшийся от высоченного водопада.              Идя дальше, он заметил, что за реденькими ёлочками, в конце огибающей заливчик тропки, находиться продолговатый вход в пещеру, у которого лежит мирно отдыхающий большой бурый медведь. Довакин сразу же присел на корточки, и аккуратно попятился назад. На его счастье ветер дул ему в лицо, поэтому хищник не мог его учуять своим чутким носом, а только лишь увидеть или услышать. Зайдя обратно за угол, Довакин начал рассуждать про себя:       — * Так…медведь…Как мне его обойти? Какие варианты у меня есть? Я могу его “уговорить” уйти, но он пойдёт в сторону лошадей и распугает их, следовательно, я останусь на своих двоих. Тем более, когда я буду выходить из пещеры, то действие Ту`ума уже прекратиться и тогда он будет не прочь перекусить мной – отметаем вариант с Ту`умом…Я могу пройти невидимым, но тоже возвращаясь обратно, я могу очень сильно удивиться, если косолапый решит зайти внутрь поспать. Я должен быть уверен, что с моего тыла не будет опасности. Вдруг, я буду отступать обратно? Вот тогда-то очень не хочется встретить спиной мохнатого друга – невидимость отметаем…Видимо, придётся идти на крайние меры. Как же мне этого не хочется, но, я не вижу другого варианта. — он посмотрел на небо — Прости меня, Кин, но я не могу поступить иначе. — он достал лук из-за спины — На медведя понадобится минимум две стрелы. Время мне подыграет. * — положив стрелу на тетиву, он в полуприсяде вышел из-за скалы и, взведя лук, тихо произнёс — ТииД КЛО УЛЬ. — разжав пальцы, стрела повисла в воздухе под действием Замедления времени. Хьялти немного пододвинулся и, достав вторую стрелу из колчана, произвёл еще один выстрел, а затем ещё один для убедительности, тоже заранее пододвинувшись. Подождав, пока время вернётся на круги своя, Довакин увидел, как стрелы, только что висящие в воздухе, сие мгновение устремились в сторону медведя, с рассекающим звуком.       Яростный рёв косолапого дал понять, что стрелы достигли своей цели. Не смотря на них, медведь всё ещё был жив и, быстро вскочив, попытался убежать, но четвёртая и последняя стрела забрала жизнь царя леса, и его бурая туша повалилась замертво.       — Прости меня. — с сожалением вздохнул Дова. Достав счастливый кинжал Вальдра и, сняв перчатку с левой руки, он резким и решительным движением прошёлся острием по ладони, раскроив кожу. Сильно сжав ладонь в кулак, чувствуя пульсирующую боль, он пролил свою кровь на сухой грунт тропки и сказал вслух, стиснув зубы — Кровь за кровь…       Достаточно смочив своей кровью землю, образовав маленькое пятно, Хьялти сотворил в правой руке лечебное заклинание школы Восстановления. Светлые языки магии обвили его всего, и он перестал чувствовать той боли, которую он испытывал. Разжав кулак, Дова увидел, что кожа на ладони затянулась, оставив лёгкий намёк на бывший порез. Подойдя к мёртвому медведю, он, доставая стрелы из его шкуры, сказал:       — Это не входило в мои планы, поверь мне. Я постараюсь, чтобы твоя смерть не была напрасной. — положив все четыре стрелы обратно в колчан, Хьялти тихо пробормотал — Нужно обескровить его… — медведь был большой, поэтому ему предстояло попыхтеть, чтобы перевернуть его на спину. Опять достав кинжал Вальдра, Дова сделал быстрый прокол в нижней части шеи зверя, в район артерии, сразу же вытащив лезвие. Алый поток крови сразу же ринулся на шерсть, начав сочиться по ней и стекать на землю, пропитывая её своей смертельной краской. Когда туша освободилась от крови, Драконорождённый поочерёдно поднял передние лапы и, перевернув нож лезвием вверх, на каждой сделал круговой надрез со стороны сустава на запястьях. Раздвинув задние лапы, сделал на них такой же надрез выше скакательных суставов — Так, теперь соединяем… — продолжив круговой надрез на задних лапах по внутренней стороне бедренной части, он, далее через пах, соединил надрезы обеих лап — Теперь передние. — проведя ножом вверх через подмышечные впадины, туловище сразу пересеклось — И самый главный надрез… — опять же проведя ножом через центр туши, пересекая разрезы на груди и в паху, он сделал круговой надрез вокруг анального отверстия, удалил семенники, и довёл лезвием до кончика хвоста. Начав делать надрез в верхней части тела, он начал проходить ножом через то отверстие, через которое он делал спускание крови. Сделав ещё один надрез вокруг головы, он довёл ножом до ноздрей — Фу-х… — протерев лоб — Теперь снимаем… — аккуратно делая надрезы между шкурой и мясом, он, с помощью кулаков и натягивания, снял сначала с одной стороны, а после, перевернув медведя на другой бок, снял с другой. Свернув шкуру в подобие рулона, он засунул её под подмышку и быстрым шагом направился обратно в лагерь.              По прибытию, он, аккуратно положив шкуру на землю, принялся шарить по ящикам и мешкам, надеясь найти в них соль. Заглянув в последний тканевый мешок, он обнаружил достаточное количество необходимого вещества — Вот это повезло. Спасибо хозяевам лагеря. Думаю, они будут не против. В любом случае, я могу заплатить за неё. — он взвалил мешок на себя и подошёл к шкуре. Поставив мешок с солью рядом с ней он, распластав шкуру по земле мездрой наверх, очень щедро посыпал её, чтобы она не испортилась — Хорошо, оставлю так до поры до времени. — вздохнув, он во второй раз направился в ущелье. Подойдя к туше медведя, он аккуратно срезал его когти со всех лап и положил добытый алхимический ингредиент себе в сумку — Думаю, что мясо брать смысла нет…Хотя можно небольшой кусок грудинки. — он ловким движением отсёк мясо и, завернув его в тряпочку, убрал в сумку, а после уважительно сделал поклон медведю, поблагодарив и извинившись перед ним ещё раз. Вздохнув, он направился к пещере.              Подойдя к этому тёмному проходу в скале, из которого доносился запах сырости, плесени и стоячей воды, он, предварительно нагнув голову, чтобы не задеть рогатым шлемом низкий потолок на входе, протиснулся сквозь узенький проход. Оказавшись на спуске, уходящем вниз к воде, он, увидев от сюда мерцающий огонёк вдалеке, начал аккуратный спуск, стараясь ступать бесшумно. Приблизившись к Т-образной развилке пещерного туннеля, заполненного по колено водой, Дова разглядел впереди зажжённый факел, лежащий рядом с мёртвым телом норда, которое находилось на маленьком противоположном бережке, вгрызавшись прямиком в скалу. Остановившись на месте, Хьялти произнёс Шёпот ауры и, проморгав, увидал, что сгустки красной магии тускло светятся вдалеке, где-то за толщей камня.       — Серана, я виж…а…точно. Да, давненько я один не путешествовал.       Убедившись, что за углами его не поджидает опасность, он зашел в воду. Свежая прохлада сразу заструилась по его ногам. Размякшая песчаная почва, вперемешку с камушками, слегка засасывала ботинки, пытаясь зарыть и поглотить их в себя. Капающие с высокого потолка капли, ритмично оглашали тёмную даль расходящихся туннелей.       — *Идти придётся медленно, чтобы фалмеры не услышали плескающуюся воду. Благо падающие капли и бульканье воды разбавляют общую шумовую гамму. *              Пробравшись до Т-образной развилки, он глянул вправо и увидел там тупик. Повернув голову влево, его взору предстал уходящий далее в неизвестность пещерный коридор с таким же высоким и неосязаемым от темноты потолком. Перед ним, на бережке, на спальнике, рядом с потухшим костром и приоткрытым сундуком, лежало то самое мёртвое и окровавленное тело норда. Подняв голову выше, он увидел выдолбленное отверстие прямиком в скале, куда мог пролезть на корячках человек.       — Вот и беда, в лице фалмера, буквально свалилась тебе на голову. Нужно быть глупым и бесстрашным, чтобы заночевать одному в подобном месте. За это ты и поплатился, искатель приключений. — прошептал себе под нос Хьялти, часто моргая из-за прекращения действия Шёпота ауры.       Подойдя к этому маленькому лагерьку поближе, Дова открыл крышку сундука и, ничего там не обнаружив, закрыл её обратно. Обшарив карманы убиенного, он так же не нашёл ни записки, ни дневника. Лишь горсть золота, которую он не стал брать. Развернувшись, Хьялти медленным шагом пошёл дальше, в неизвестность.              Туннели этой пещеры, представляли собой узковатый, в ширину метра два-три, но очень высокий каменистый проход, с покрывавшей эти стены то паутиной, то мхом. Отойдя от угасающего света факела, Довакин сотворил Свет свечи и игривая маленькая звёздочка, зафиксировавшаяся над головой призывателя, осветила ярким белым светом сузившийся проход, в конце туннеля.              Зайдя в него, его нос уловил еле доносимый запах некой кислинки. Так могло пахнуть лишь от места обитания морозных пауков. Пройдя этот маленький коридорчик, он вышел в очень просторное пещерное помещение. Свет озарил большое пространство. В глаза сразу бросились многочисленные подвешенные паутинные коконы и высушенные тела. Стены были напрочь заплетены паутиной. Довакин увидел вдалеке ещё одно мёртвое тело, которое было ещё не тронуто. Он хотел было сделать шаг вперёд, однако его забившая тревогу чуйка, подсказала глянуть наверх. Подняв голову в кромешную тёмную бездну, он увидел висящих вниз головой пауков, размеров с волков. Зная, что пауки остро реагируют на прикосновение паутины, Хьялти посмотрел под ноги и увидел в паре метров от себя еле отблёскивающие сплошные натянутые ниточки паутины, застилавшие практически весь пол. Достав из-за спины лук, не спуская глаз с четырёх восьминогих фигур, висящих под потолком, Довакин вновь применил Шёпот ауры, чтобы убедиться, что кроме них нет никого ещё. Вновь насчитав четырёх пауков, он достал из колчана стрелу и, натянув тетиву до хруста лука, произвёл выстрел. Мгновенный свистящий звук стрелы сменился раскалыванием паучьего панциря и в тот же миг, большое восьминогое тело грохнулось на каменный пол с большой высоты, что в предсмертных потугах сокращало лапы и хелицеры, обливаясь морозным ядом. Остальные даже не шелохнулись. Произведя ещё один выстрел, сразив наповал ещё одного паука, остальные двое как-то засуетились, но это их не спасло, и ещё две стрелы поразили свои мишени.       Идя к телу, он по дороге выдёргивал из мёртвых пауков стрелы, складируя их обратно в колчан. Подойдя ближе, он понял по холодно зелёному цвету кожи и острым ушам, что это был здоровый орк. Обшарив карманы бедолаги, Хьялти по-прежнему ничего не нашёл.              Поднявшись на некий выступ по небольшому подъёму, Дова зашёл в ещё один сузившийся коридор, который повёл его своим петляющим маршрутом, показывая вдоль своих стен местные “украшения” из иссушенных тел людей, вплетённых в паутину.              Выйдя в другой, затопленный по колено, высокий туннель, Хьялти продолжил медленно пробираться в глубь этой пещеры. Завернув за очередной угол, он увидел вдалеке фигуру, похожую на согнувшегося на корточки человека. Встав, как вкопанный, он попытался всеми силами разглядеть в той темноте хоть какие-либо очертания. Тёмный силуэт слегка повернулся и сверкнул своими длинными ушами.       — * Вот они! * — гневностно пронеслось в его голове — Лаас Йа Нир… — как только слепота прошла, он выхватил стрелу из колчана и произвёл незамедлительный выстрел по одному из трёх сгустков красной магии. С противным хрипом и стрелой в груди, фалмер упал замертво, бултыхнувшись в воду с некого уступа. Остальные всполошились, и, замерев, стали прислушиваться своим обострённым слухом и принюхиваться не менее острым нюхом, так как были слепы. Недолго думая, Дова произвёл ещё два точных выстрела с быстрым интервалом. Стрелы мигом достигли своих целей, и гоблинно-подобные существа, тоже с всплеском упали в воду со своих выступов.       Тихо подойдя к всплывшим телам фалмеров, что очень отдалённо походили на своих предков – снежных эльфов, Довакин выхватил кинжал и отрезал у каждого по два уха. Завернув добытые алхимические ингредиенты в тряпочку, он убрал этот свёрток обратно в сумку.              Двигаясь в медленном темпе дальше, постоянно внимательно озираясь по сторонам, каменный потолок туннеля, начал мягко перетекать в подобие звёздного неба, ведь из-за множества появившемся на нём светящихся синими оттенками рудных жил, что своим видом завораживали любого увидевшего эту красоту. Не отвлекаясь ни на что, Хьялти был очень сосредоточен и сфокусирован на любом своём движении.              Завернув за угол, он подошёл к очередному сузившемуся коридору. Вход, по бокам, был украшен подобием забора, где каркас составляли человеческие кости рук и ног, а переплетение между костями было выполнено из хитиновых прожилок, добытых из корусов – огромных чёрных двухвосток с двумя парами ног, мощным хитиновым панцирем и сильными жвалами, из которых они могут выплёвывать яд. Рядом с забором, были воткнуты некие тотемы, виде насаженных на кости, человеческие тазы.              Миновав ещё пару поворотов, неторопливо передвигая ноги, тем самым создавая минимальное волнение воды, он каждый раз останавливался, чтобы прислушаться и переждать время для того, чтобы он вновь смог использовать Шёпот ауры, ведь проходов и отверстий в стенах становилось всё больше и больше, от чего росла вероятность, что в каком-нибудь из них, его поджидает опасность.              Свернув направо с уже взведённым луком, Хьялти сделал выстрел, поразив спокойно сидящего на возвышающимся продолговатом уступе фалмера с луком. Поднявшись из воды на этот уступ по подъёму, он перешёл по естественно образованному нависающему мостику на другую сторону стены в большой проход и оказался у хижины-вигвама, стоящей в углу этого прохода и сделанной из больших хитиновых кусков корусов, в которой сидел фалмер спиной к нему и что-то мастерил, тихо рыча и фыркая. Бесшумно подкравшись к нему сзади, Довакин достал кинжал и нанёс быстрый и смертельный удар в затылок существа и гоблинно-подобный эльф, не успев издать звука, рухнул на землю.       Рядом с хижиной, по обе стороны стены, стояли два деревянных стола, на которых лежали инструменты для бальзамирования, фалмерская хитиновая броня, хитиновый щит и рудные камни.       — * Видимо, я убил их мастера по изготовлению брони и, возможно, оружия. Очень удивительно, что спустя столько сотен лет подземного рабства, они не утратили способность создавать. Всё же, двемеры поступили со своими собратьями ужасным образом. * — проскочило в голове Драконорождённого.              Тихо прокравшись далее по этому проходу, он оказался на уступе, ограждённого таким же забором, из-за которого открывался вид на очень широкое и продолговатое в глубь пещерное помещение. У подножия этого уступа на котором стоял Хьялти, был импровизированный загон для корусов, где они, в количестве трёх особей, ухаживали за многочисленными, отложенными в отдельные кладки, голубоватыми яйцами, что отблёскивали своим свечением, еле освещая загон.       — * Вот это я нарвался… * — удивился он, видя столь огромное количество кладок.       Крадясь по спуску вниз, огибая этот загон, он оказался на открытом пространстве по щиколотку в воде. Вдалеке, на ещё одном подъёме с двумя хижинами-вигвамами, маячили ещё четыре фалмера, греясь у костра и жаря нанизанного на кол злокрыса. Применив Замедление времени, Хьялти по старой схеме попросту расстрелял их всех из лука и, пока действует Ту`ум, быстро развернулся и, открыв калитку загона, сооружённую в виде многочисленных, расположенных вертикально, жвал корусов, он выхватил меч из ножен и порубил на части этих больших членистоногих насекомых. Когда время вернулось на круги своя, он попросту спалил дотла огненной магией все инкубационные коконы с ещё не развившимися корусами-охотниками и все кладки, предварительно взяв себе несколько яиц, в качестве алхимического ингредиента. Заметив в тёмном углу истерзанное тело какого-то бедолаги, Дова подошёл к нему и прощупал карманы оставшейся одежды, надеясь хотя бы найти дневник, но это было тщетно. Глубоко вздохнув, он развернулся и направился в сторону стоящим на подъёме хижинам.              Уже подходя к подножью насыпи, он обратил свой взор на уходящий влево тупик с подобными маленькими ограждениями, калитками и ещё одной хижины. Подойдя ближе к первому загончику, он увидел лежащее на спальнике мёртвое тело светловолосого мужчины в лохмотьях. Выбив с ноги калитку, он склонился над трупом и также прощупал его карманы. На своё удивление Хьялти нашёл записку на оборванном листке бумаги. Взяв её, он начал быстро читать еле различимый и стёртый текст про себя:       — …       * “Они напали на нас в сумерках. Их было несколько десятков. Охрану каравана перебили за пару секунд. Остальных утащили в загоны. Тех, кто сопротивлялся, ослепили.              Они уводили остальных одного за другим – скармливать этим ужасным тварям…или ещё хуже. Моё время на исходе. Эйдис, любовь моя, — Довакин обомлел, по всему его телу пробежались холодные мурашки — если ты вдруг когда-нибудь это прочтёшь – прости меня, пожалуйста.              Фирир”       … — внутри Хьялти всё сжалось. Неужели он нашёл её мужа? Эта мысль разбушевалась в его голове и поставила в ступор — Боги… — тихо вымолвил он — …Я должен отнести это Эйдис. — убрав записку за пазуху — Значит, едем в Старый Хролдан…Бедный Скали, он же теперь будет расти без отца. — вспомнив, что к этому несчастью причастны эти недо-снежные эльфы, Дова вспыхнул, сказав на повышенном тоне — Ну, фалмеры! Держитесь, твари поганые – я злой!              Проверив остальные загоны, он обнаружил одну мёртвую данмерку. Развернувшись с твёрдым взглядом и намерением, он поднялся к хижинам и, использовав в который раз Шёпот ауры, наложил на себя защитное заклятие Драконья шкура и, призвав двух Лордов-дремор, выхватил щит и меч и ринулся в продолжавшийся туннель, где отчётливо видел через стену последние три сгустка красной магии.       — Кровь потечёт! — воинствующе выкрикнул дремора.       — Я чую слабость! — подхватил его брат.              Пробежав этим отрядом последний коридор, они оказались в просторном помещении перед жертвенным алтарём из камня, на котором лежало ещё одно тело человека. Хьялти увидел, что от алтаря тянется верх ещё один естественно образованный узенький мостик, на вершине которого находилось подобие каменного трона, где, встрепенувшись от незваных гостей, сидела старухо-подобная фалмерка. Хрипло вскрикнув, она дала команду остальным двум фалмерам, что прятались в стенах, и те ловко выпрыгнули из проходов, напав на дремор. Довакин замахнул меч и, использовав Стремительный рывок, мигом оказался за спиной “королевы” с уже окровавленным клинком. Голова фалмерки упала с выступа и улетела вниз, в кучу костей, что жутко заполнили всю подтопленную низину под мостиком.       Повернувшись в сторону сражающихся, он увидел, как дремора почти разрубил вдоль своего противника, а его сородич снёс голову последнему остроухому фалмеру.       — Ты мне неровня. — сказал первый, убирая даэдрический двуручный меч за спину.       — Твоя смерть пришла, червь. — подхватил второй, так же зацепляя оружие за спину.       Они глянули на Хьялти и, уважительно кивнув головами, растворились в воздухе, отправившись обратно в Обливион – их дом, являющийся множеством иных миров, каждым из которых правит один их князей даэдра.              Подойдя к алтарю, Довакин осмотрел ещё кровоточащее тело и ударил кулаком о камень, разочаровавшись, что он медлил. Вздохнув с сожалением, он закрыл веки мёртвого норда и, развернувшись, вновь поднялся по мостику. Обойдя “трон”, он зашёл в ещё один маленький проход, оказавшись в небольшом помещении с хаотично расставленной мебелью. Обнаружив среди всего большой сундук, Дова подошёл к нему и открыв крышку, увидел в нём: кучу золота, зачарованное ожерелье, отмычки, посох изгнания и стальные имперские наручи.              Собрав украшение золото и отмычки, он пошёл далее в расщелину, предварительно ещё раз осмотрев комнатушку на наличие полезного. Оказавшись у обрывчика в высоту двух метров, Хьялти понял, что он спрыгнет именно в тот тупик у Т-образного перекрёстка в начале пещеры. Собравшись уже сигануть вниз, как в голове, словно ослепительная молния, возникла мысль, которая остановила его и воззвала к совести. Немного подумав, он решился и, развернувшись, направился в обратное направление. Спустя две минуты, он вновь оказался на этом обрывчике, держа в руках Фирира. Пытаясь аккуратно, на сколько это вообще возможно, и уважительно, он спустил вниз бездыханное тело. Выполнив эту задачу, Хьялти вернулся за данмеркой, лежащим на алтаре и лежащим в загоне. Спустив их всех, он и сам спрыгнул с обрывчика, уверенно приземлившись на твёрдый грунт.              Поочерёдно протащив на себе тела этих четверых, он положил их в ряд на зелёную траву берега умиротворяющего заливчика. Вернувшись в пещеру за орком и искателем приключений, он так же выволок их к остальным. Время подходило к сумеркам. Хьялти вернулся в лагерь и, взяв лопату у стоящих позади палаток двух ящиков, проделал обратный путь до тел. Найдя более-менее подходящее место на всё том же бережке, он стал рыть братскую могилу.              Закончив, он поднял голову в небо и увидел миллиарды звёзд – ночь близилась. Выбравшись из вырытой могилы, Довакин аккуратно перетащил все тела и также осторожно и уважительно спустил их в выкопанную яму. Зарыв братскую могилу обратно, он походил вокруг скал, дабы найти кусок вытянутого булыжника и, найдя таковой, вернулся и установил его вертикально на место захоронения. Так же, послонявшись вокруг, собирая камни разных размеров, он аккуратно выложил их на всей могиле, образовав подобие надгробную плиту.       Завершив погребение по исконно нордской традиции. Он, оперевшись двумя руками на лопату от усталости, громко и глубоко вздохнул. Обратив взор к игривому северному сиянию, он молвил, с накопившимися слезами на глазах:       — Боги мои, внемлете просьбе моей. Даруйте мир и покой погребённым ныне и да простите им все их прегрешения вольные иль невольные. — он утёр тыльной стороной ладони покатившуюся слезу. Взяв, скинутую ранее, сумку у братской могилы, он надел её на себя и зашагал в лагерь.              Положив лопату на место, он уселся на спальный мешок перед костром, скинув сумку перед собой, и поджёг огненной магией почти сгоревшие поленья. Сняв и положив шлем рядом с собой, Хьялти бессильно уставился в пляшущий огонёк, думая о сегодняшнем. Его сознание будто бы обрубили от тела.              Очнувшись, он протёр глаза, а после полез в сумку, ища в ней припасённое ранее мясо медведя. Найдя среди всего барахла необходимый свёрток, он развернул его и, отрезав небольшую часть от грудинки, насадил мясо на первую попавшуюся ветку и начал греть его над костром, а оставшееся убрал обратно в сумку. Глаза смыкались, то и дело приходилось встряхивать голову, чтобы попросту не заснуть. Сильное чувство голода скручивало живот, ведь желудок не получал еды аж с самого утра. Находясь в постоянном напряжении несколько часов, тело, как только его развезло на отдых, сразу же стало как кисель, таким же обмякшим и болезненным от каждого движения.              Обжарив мясо, он принялся очень лениво, но аккуратно, откусывать горячие кусочки скворчащей медвежатины, которые медленно прожевав, с трудом проглатывал. Трапеза заняла больше времени, чем обычно. Утерев рот рукавом, он бросил сонный взгляд на пасущихся лошадей и, зевнув, валко встал на ноги. Взяв с собой сумку и шлем, он положил их в палатку и сам завалился внутрь. Сняв с себя броню, перчатки и сапоги, он лёг на спину и, глубоко вздохнув, тихо прошептал:       — Спокойной ночи, Серана. — закрыв веки, он сию секунду погрузился в богатырский сон.              

***

      — Спокойной ночи, Хьялти. — бесшумно прошептала Серана, стоя на балконе-мостике кабинета матери, оперевшись руками на каменные перила, глядела на бескрайнюю тьму ночного неба, орошённого звёздами в виде мелких точек.       Тишину, разрезал звук скрипнувших петлей двери. Девушка повернула голову налево и увидела Валерику в дверном проёме.       — Серана, не переживай, с ним всё будет в порядке. Я уверена. — мама подошла ближе и прикоснулась своей ладонью к спине дочери, немного погладив её.       — Знаю…просто…       — Я понимаю тебя. Места сама себе не находишь.       — Да, будто кто-то отделил от меня часть…меня, и теперь я вновь почувствовала холод одиночества.       — Я не оставлю тебя одну. Такого больше не повторится.       Серана молча и нежно обняла её.       — Серана… — мягко сказала Валерика, прижимая дочь ближе к себе — доча…Всё хорошо. Пойдём, поставим алхимический эксперимент.       — Что за эксперимент? — непонимающе спросила вампир, разъединив объятия.       — Я изучаю стручки душ, и у меня появилась одна теория, которую нужно проверить.       — Ты меня заинтриговала.       Валерика скромно улыбнулась и, непритязательно потянув Серану за руку, повела её обратно в лабораторию.              Внутри просторного кабинета, находилась очередная балконистая терраса ┌┬┐- образной формы, где на правое крыло балкона вела обыкновенная каменная лестница, а вот с середины террасы, прямиком в центр помещения, спускались округлые ступени, парящие в воздухе, ведущие в круглый и светящийся фиолетовым цветом портал Каирна Душ, находящегося прямиком на полу. Напротив портала, у стены, находился длинный деревянный стол с различными костями и черепами разных существ, деля рабочую поверхность с круглой алхимической столешницей, на которой были установлены различные колбы и мензурки, а в центре небольшая выемка, служившая как ступка, в которой уже лежал керамический пестик.       Серана подошла к алхимическому столу, а Валерика поднялась на террасу. Достав с полки шкафа воронковидный пористый, как губка, стручок бледного цвета, древний вампир также прихватила из тумбы колбу с кровью Драконорождённого и, спустившись по лестнице, подошла к дочери.       — Зажигай пока что фитиль, а я растолчу стручок. — скомандовала Валерика, аккуратно раскладывая все ингредиенты на рабочей поверхности.       — Хорошо. — Серана, взяв с дальнего стола маленькую зажжённую свечу, подошла к алхимической лаборатории и подожгла фитилёк маленькой лампадки, что находилась под пузатой колбой из зелёного стекла.       — Отлично, теперь подождём, пока нагреется. — сказала Валерика, растолов стручок.       — Что за теория?       — Как ты, наверное, знаешь, стручки душ – единственный живой вид растений, прорастающий в мёртвой пустоши Каирна. При его поедании живым существом, в частности человеком, он способствует временному прерыванию эффекта вытягивания души, если тот каким-то образом находится в этом плане Обливиона. Также стручок придаёт малое сопротивление магии.       — Нет, я не знала об этом.       — Хорошо, теперь недопонимания у нас будет меньше.       — * Очень хотелось бы * — пронеслось в голове девушки.       — Время, которое я провела в заточении, дало мне возможность немного продвинуться в изучении столь необычного растения. Когда вы впервые явились в Каирн, то я была удивлена, что Хьялти удалось пройти через портал, игнорируя закон Идеальных Повелителей, что только души и нежить могут попасть в Каирн Душ.       — Мне пришлось заплатить им кусочком его души, заточив её в камень душ.       — Умно, дочь моя.       — Он в последствии говорил, что чувствовал себя слегка подавленно и опустошённо. Что неудивительно.       — Ваше появление подтолкнуло меня на мысли, которые в итоге привели меня к созданию моего экстракта стручков душ, выпив которое, Хьялти заметно повеселел. Мне удалось прервать этот эффект, защитив его душу хотя бы на минуту, дополнительно усилив защиту от магии.       — И что же ты хочешь теперь?       — У меня созрела одна догадка, которую нужно проверить. Я хотела бы улучшить мой экстракт, достигнув защиты души на постоянной основе. — Валерика выпрямила спину и взяла в руки колбу с кровью.       — Что за догадка?       — Если добавить в формулу кровь живого существа, не важно зверя, человека или мера, то зелье саморазложится и превратиться в отход…но, что если добавить необычную кровь, а благословлённую Богами? Определённо должен быть какой-то эффект.       — Постой, благословлённая кровь?       — Да. — Валерика откупорила пробковую крышку с характерным звуком.       До боли знакомый, пряный и манящий запах попал в носы обеих вампиров. Сложив пазл у себя в голове, Серана возмущённо задала вопрос:       — Мама, как ты могла?       — Он сам предложил мне.       — Ага, или ты его просто “уговорила” своим Обольщением вампира, а после “попробовала на вкус”. Я должна была это предвидеть.       — Я не притрагивалась к нему, а только лишь взяла у него образец крови. Это, действительно, была его затея, потому что он хотел помочь мне в дальнейших исследованиях. — древний вампир закрыла колбу и поставила на стол — …А ты, я погляжу, сразу распознала его запах. Небось сама, время от времени, “пробуешь его на вкус”.       — Нет! — почти выкрикнула Серана — Я никогда не прикасалась к нему, и не собираюсь! И вообще я отказалась от неё!       — Как? — опешила Валерика, услышав заявление дочери — Совсем?       — Да, совсем! — заявила девушка на повышенном тоне — Мне противно от самой себя, что я причиняла боль и страдания, не задумываясь об этом!       — Серана, дело не в противности, а в разумности! — слегка повысила голос мама — Ты не можешь вот так просто взять, и объявить бойкот себе и своей природе! Это приведёт тебя в безумие!       — * …В безумие… * — грохочущим эхом повторилось в голове Сераны, от чего та встала в ступор, видя перед глазами всплывавшие из долговременной памяти обрывки её кровавого пиршества.       — Серана, всё в порядке? — увидев нагруженное лицо и, бегающий по всему полу, испуганный и тревожный взгляд дочери, настороженно спросила Валерика.       Девушка не ответила ничего, окунувшись в события той давности, в те безжизненные взгляды трэллов, в их истощённые тела, в их молящий взгляд убить их поскорее, дабы этот ужас кончился, и в этот злосчастный вкус, который пьянил ещё сильнее с каждым выпитым до обморока трэллом.       — Серана? — уже обеспокоенно окликнула её мать, положив свою ладонь на её плечо.       — …А?... — лишь тихо выдавила она из себя, подняв на маму свои янтарные глаза с выступившими слезами.       — Дочка… — Валерика прижала к себе своё чадо тёплыми материнскими объятиями.       — Что, если бы среди них был и он? — девушка уткнулась лицом в мамину блузку, пропитывая её слезами.       — О чём ты? О ком ты говоришь? — непонимающе спрашивала древний вампир.       — Вернувшись домой после крипты, я впала в… — всхлипнув — неконтролируемую жажду, воспротивиться которой у меня не было сил.       — Это и неудивительно, ведь ты несколько сот лет не пила крови и вот тебе результат. — нежно гладя дочь по спине — Если мы откажемся от неё, то это приведёт либо к бесконтрольному поглощению всех жизненных соков из близстоящих живых существ, либо ведёт к анабиозу, но это уже очень тяжёлый случай.       — Анабиозу? — подняв голову и взглянув удивлёнными и заплаканными глазами на маму, спросила Серана.       — Да.       — Как это возможно?       — Когда ваши друзья из…как их там? Охраны Рассвета?       — Стражи, мама. И никакие они мне не друзья.       — Не суть. Когда они уничтожили наш клан, эта новость быстро разлетелась среди остальных вампиров, дойдя до других провинций. Вернувшись домой. Я начала заниматься уборкой замка. В один из дней, на порог нашего дома явился сиродильский гонец. Он протянул мне письмо от графа Скингарда – некого Януса Гассилдора, который принёс мне в письме свои соболезнования о случившимся. Я ответила ему благодарностью за его переживания, намёком поинтересовавшись о его положении в нашей иерархии. Во встречном письме, я узнала, что Янус является низшим вампиром, однако он смог, по его словам, побороть свою жажду крови и считает своих низших сородичей необременёнными зачатками разума, ведь те поддались своим животным инстинктам. Его слова зацепили меня, косвенно доказав мужество и силу графа.       В нашей продолжившейся переписке, я выяснила, что он и его жена были обращены более четырёхсот лет назад. Янус смирился с новым положением вещей и нашёл в нём свои преимущества, но его жена Рона не смогла. Она возненавидела то, чем стала, отказалась питаться и поддерживать в себе силы. Спустя некоторое время, Рона впала в кому и так не пробудилась. С помощью Чемпиона Сиродила, граф смог исцелить жену от вампиризма, однако, снова став человеком, Рона, к огромной печали Януса, в мгновение ока скончалась от старости и истощения.       Этот пример показывает, что лучше не идти против себя, а наоборот, постараться принять то, кто ты и кем ты являешься. Тогда ты станешь целым как внутри, так и снаружи и ничто не сможет вновь раздробить тебя на части.       Серана, дочь моя, я не хочу, чтобы ты в приступе нестерпимого желания убила своего любимого, а потом жалела о содеянном всю оставшуюся жизнь. — Валерика расцепила объятия и, подойдя к широкому сундуку, стоящего слева от столов, у стены, вынула оттуда зелье крови и, протянула дочери — Выпей, и Хьялти будет в большей безопасности, чем ты думаешь и предполагаешь. Ты можешь держать диету, как я, но прошу тебя, не забывай о своих физиологических потребностях. Я не хочу видеть ещё больше страданий, которые обрушаться очередной глыбой на тебя и на нашу семью.       Серана неуверенно взяла широкую бутыль с алой жидкостью и, откупорив пробковую крышку, вдохнула этот сладострастный и желанный запах. Подумав, она решилась и, сделав один глоток, почувствовала одурманивающий вкус, который своим шёлковым шлейфом мягко прошёлся по пищеводу, омыв стенки изголодавшегося желудка. Разум начал слегка мутнеть, а желание крови начало яростно и стремительно прогрессировать и разыгрываться. Моментально опустошив жадными глотками пол литровый объём зелья, у Сераны немного ярче загорелись глаза, а дыхание стало глубоким и тяжёлым, и с каждым вздохом, ей требовалось…:       — Ещё… — тихо и неестественно послышалось от неё.       — Хорошо, но только сегодня. В последующие дни я буду давать тебе по одному зелью. — Валерика вновь подошла к сундуку и достала последнюю склянку с алой жидкостью.       Подскочившая Серана, ловко выхватила из рук матери предложенное зелье и в одно мгновение выпила всё содержимое.       — Мам, дай мне ещё, прошу… — изнемогающе попросила она, навалившись на мать, обняв её своими руками.       — Серана, нет.       — Ну ма-ма!… — умоляла она, прижавшись ближе и сильно вцепившись в плащ матери, борясь с жгучим желанием.       — Дочь моя, ты должна бороться с этим. Это тяжело, но ты сможешь, я верю в тебя. Вспомни, зачем ты это сделала. Разбуди в себе подавленную волю.       — Я не могу… — Серана настолько сильно сжала мамин плащ, что её руки затряслись.       — Ты можешь. Подумай про Хьялти и о том, насколько он тебя любит.       Услышав имя своего любимого, Серана замерла, перестав дышать, но после, с ровным выдохом, начала приходить в себя. Руки слегка расслабили мёртвую хватку. Безумие отступало, покоряясь нахлынувшим воспоминаниям и образам: его глубокий взгляд, томное дыхание после поцелуя, его чёрные, словно ночь, волосы и мужественную бороду, нежное тепло при каждом его прикосновении, и эти три заветных слова, которые она ждала несколько сот лет: “Я люблю тебя”, а следом его невыразительная, но очень чувственная улыбка.       — Вот так… — Валерика мягко поглаживала по голове свою дочь.       — Хьялти? — тихо переспросила она.       — Да.       — Где он?…Я хочу его видеть.       — Вы скоро увидитесь, с ним всё хорошо. Пойдём-ка лучше спать, а то ты устала за целый день, и тебе нужен отдых. А завтра мы продолжим. — мама ласково “гипнотизировала” Серану, потихоньку приводя дочь в сознание.       — Ты права, мне хочется спать. — успокоилась девушка, всё равно ощущая внутри пылающее желание, которое ей с трудом приходиться сдерживать.       — Пойдём. — Валерика, приобняв дочь за талию, повела её спать в свой гроб, незаметным движением потушив лампадку.              

*** ***

      Ленивое раннее утро Морндаса 29-е. Маленькие снежинки, плавно покачиваясь, медленно падали с облачного неба, завершая прошедший тут снегопад и буйную метель, что выдалась крайне суровой, в особенности после странного бесснежия в месяце Вечерней звезды. Открыв глаза, Хьялти потянулся и, расслабившись, нахмурил брови, не поняв и не увидев на себе спящей Сераны:       — * Куда она подева…А-а, точно. * — вспомнив последние события, он мягко хлопнул себя по лбу и, привстав со спального мешка, надел лишь сапоги и вылез из палатки.              Прохладный ветерок и ослепляющая белизна свежего снега, которая укутала своим белым одеялом всё в округе, сразу изменив позднее осеннее настроение на типичное зимнее, характерное для северной провинции Тамриэля, заставили норда почувствовать радость:       — Вот, теперь зима – как зима. — для пробуждения и разогрева организма Хьялти начал делать упражнения на растяжку — Что же принесёт мне новая неделя? — нагибаясь в бок с вытянутой рукой — Свадьбу – раз, Новый год – два, жизнь в поместье – три, любимую супругу – четыре — начав делать приседания со сложенными руками на груди — и… — он задумался и остановился — вроде всё. Ладно, поживу – увижу.              Он подошёл к покрытой сплошным снегом шкуре и смахнув с неё белизну, вновь посыпал солью из мешка, на всякий случай. Вслед, подойдя к лошадям, что пускали тёплый пар из ноздрей, нежась друг о дружку головами, Дова риторически спросил — Эй, ну как вы тут? Я вижу, что вы нашли общий язык — мужчина прохлопал Дымка от снега, следом очистив и Эмили от налипшей белизны на её туловище, гриве и седле — Да, судя по вам, ребята, могу смело предположить, что ночка была бурной — усмехнулся он — Готовы к длинному пути? — начав чесать коня по шее, на что тот радостно заржал — Я так и знал. Тогда, пождите меня тут ещё немного, и мы двинем в путь.       Глянув в изорванное серыми облаками небо с проглядывающей синевой, он глубоко выдохнул, выпустив пар изо рта, сравнив себя с морозным драконом. Подойдя к палатке в которой провёл ночь, он достал оттуда свою сумку и, покопавшись в ней, вытянул небольшую ткань, сложенную в несколько раз. Тут же раздевшись до гола, отправился на речку.              Положив ткань на берег, что играла роль полотенчика, он без колебаний зашёл в воду по пояс и, умыв лицо, ловко нырнул в глубину, полностью скрывшись с поверхности реки. Вынырнув рядом с противоположным берегом, он протёр глаза и сплюнул попавшую в рот воду.       — Ах, хороша водичка! — взбодрился он и, таким же ловким движением, вновь погрузился в воду с головой, проплыв обратно.       Выйдя на берег, он прихватил ткань с собой, и пошёл в сторону лагеря, попутно тщательно вытирая сырые волосы.              Проходя мимо ящиков, он выхватил из лежащей аккуратной и маленькой стопочки наколотых дров пару поленьев и, подойдя к костру, бросил их туда, подпалив магическим огненным шаром. Протирая многочисленные капли воды со всего тела уже сырым полотенцем, он попросту встал у огня и начал досушиваться таким образом.       — * Я бы, конечно, мог использовать огненный плащ, но я что-то побаиваюсь, ибо я не практиковал его в должной мере. Надо будет спросить совета у Фаральды, когда встретимся. *       Живот предательски заурчал. Довакин подошёл к своей сброшенной на снег одежде, оделся, достал из палатки броню, перчатки, шлем и сумку, из которой вынул маленький платочек с завёрнутым в нём оставшейся грудинкой медведя. Насадив мясо на найденную палочку, он вытащил спальник к костру и, усевшись поудобнее и поближе, принялся греть свой завтрак.       — Я, конечно, люблю прохладу, но вот холодную еду – не очень. — честно признался сам себе.              Когда мясо уже начало покрываться корочкой, Хьялти поднёс еду ко рту и, немного подув на него, аккуратно откусил кусочек.       — М-м… — жуя горячеватое мясо, перебрасывая его языком из стороны в сторону, чтобы не обожгло — вкусная медвежатина, жаль, что запить нечем. У меня еды больше не осталось, придётся купить у Эйдис.       Позавтракав, он встал с мехового спального мешка и потушил костёр, попросту помочившись на него и дополнительно забросав снегом.              Подойдя к палатке, он заглянул в неё, убедившись, что ничего не забыл, накинул на себя сумку, лежащую под ногами, подошёл к шкуре, свернул её в рулон и направился к скакунам. Положив свою котомку на коня, а шкуру на лошадь, Дова взял жеребца за поводья и повёл Дымка и привязанную к нему Эмили вслед за ним по обратному пути через каменную преграду.              С трудом преодолев подъём, колонна вышла к главной дороге. Хьялти лихо оседлал Дымка и пришпорив того стременами, они поскакали быстрой рысью через маленький мост, преодолев который, вновь оказались на Y-образной развилке с всё так же стоящей тут телегой. Проезжая мимо убитой пары, он тихо произнёс:       — Вы отомщены, спите спокойно. — он повернул взгляд на дорогу и помчался по ней далее, приближаясь всё ближе к Теснине Грабителя.              Подъезжая к бандитскому лагерю, Хьялти слегка сбавил скорость, внимательно вглядываясь в деревянные укрепления и навесной мост. Но, не увидел никого:       — Ха, видимо мы их хорошенько напугали, что они боятся приходить сюда снова. — усмехнулся он и ринулся далее, спокойно миновав опустевший пост разбойников.              Проехав мост и поднявшись в гору к Рорикстеду, Довакин резко свернул направо на бездорожье, не заезжая в деревушку. Замедлив ход, кони стали аккуратно подниматься по затяжному и скалистому подъёму. Оказавшись на вершине поднявшейся равнины, он заметил ту тропку, что вела в ущелье, которая убегала вниз в нижний горный и скалистый ландшафт Предела, и, вновь пришпорив коня, поскакал прямиком по этой еле заметной тропинке. Миновав Логово Сольюнда, он к обеденному времени оказался во дворе таверны Старый Хролдан.              Не привязывая лошадей, он спешился с Дымка и быстрыми шагами зашёл в гостиницу. Открыв дверь, Хьялти ненароком услышал разговор Эйдис с её сыном:       — Мам, куда ушёл папа? — наивно спросил Скали.       — Он ушёл на войну, дорогой, к Братьям Бури. — помрачневши ответила хозяйка таверны.       — Ты в прошлый раз говорила, что он воюет за Империю.       — Да? Уверенна, у него всё в порядке.       Парень вздохнул и ушёл к себе в комнату, закрыв дверь за собой.       — Ага, посетитель… — нордка заметила стоящую фигуру в тени — Ох, до чего же я рада тебя видеть. — узнала она Довакина.       — И я рад тебя видеть. — поприветствовал он хозяйку и подошёл к барной стойке.       — Ты один? А где же твоя напарница?       — У её матери.       — Понятно.       — Слушай, Эйдис, дай мне чего-нибудь в дорогу.       — Питьё, для жаждущих, пища, для голодных. Будешь оленью отбивную? Леонтий только сегодня принес целого оленя.       — Да, давай…и ещё бутылочку мёда Хоннинга.       — Хорошо. — Эйдис взглянула под прилавок, достала оттуда всё необходимое, предварительно завернув мясо в кулёк, и протянула Дове.       — Благодарю. — он положил еду и бутылку в сумку, выхватил из кармашка двадцать пять септимов и положил эти монеты в ладонь владелицы гостиницы — И да, Эйдис… — он как-то поникше замолк.       — М-м?       — Прочти это. — достав из кармана сложенный листок бумаги, Хьялти слегка дрожащей рукой протянул ей эту записку.       Хозяйка тревожно взяла листок и, развернув его, начала читать про себя. Подходя всё ближе к концу текста, её обеспокоенное лицо заметно сменялось беспощадным и убивающим горем, которое вынудило женщину пустить слезу. Сложив листок и убрав его в карман, Эйдис вытерла слезинку и опустелым голосом тихо спросила:       — Где ты нашёл его?       — В пещере Провал Сквозняков, это на юге от Драконьего моста. Я уничтожил всех фалмеров до единого и похоронил твоего мужа на берегу залива по нордской традиции.       — Спасибо, за всё. — вытирая ладошкой потёкшие слёзы, после прошептав — Как я скажу об этом Скали?       — Придёт время и, когда он будет готов, ты расскажешь ему. Уверен, что он поймёт, ведь парень взрослеет не по дням, а по часам.       — Он так похож на моего Фирира… — тихо всхлипнув — Как мне отблагодарить тебя?       Довакин достал из сумки толстый кошель с деньгами и положил на барную стойку:       — Помолись Богам за меня и за мою напарницу.       — А зачем деньги? — непонимающей спросила Эйдис.       — Подарок вам с сыном. Обними его за меня.       Хозяйка опешила от переполняющих её противоречащих эмоций и чувств.       Воспользовавшись замешательством, Довакин улыбчиво кивнул и, развернувшись, вышел из гостиницы. Оседлав коня, он выехал со дворика таверны и, повернув налево, оказался на южной маркартской дороге и поехал в направление Вайтрана.              Проехав несколько сотен метров по магистрали в узком ущелье, он выехал на перекрёсток дорог у Форта Сангард и, остановившись, заметил вдалеке идущий в его направление конвой талморских солдат во главе с юстициаром, которые вели связанного юношу, одетого в лахмотья. Подскочив к конвою, Дова задал вопрос юстициару:       — Куда вы ведёте пленного?       — Тебя это не касается. — грубо ответила она.       — Я являюсь офицером Империи и мне положено знать, кто этот человек и куда его ведут.       — Ты вмешиваешься в официальные дела Талмора. — в ладонях альтмерки угрожающе заискрила молния, готовая в любой момент поразить всадника в необычной броне.       — Хорошо, я понял вас, многоуважаемый юстициар. — Довакин обманчиво успокоил эльфийку.       — Тупоголовые норды. — пробурчала под нос высокая альтмерка.       Хьялти медленно тронулся с места и как только заехал за спины талморцев, тихо прошептал Замедление времени:       — ТииД КЛО УЛЬ.       Моментально спрыгнув с коня, Дова, обнажив меч, побежал в сторону конвоя. С размаху, даже не останавливаясь, он сделал поперечный удар по шее замыкающего отряд альтмера в стеклянной броне, и следующим ударом в спину проткнул лёгкий эльфийский доспех второго остроухого. Оббежав пленника, по пути ловко разрезав верёвку, что связывала руки бедолаги, Хьялти подскочил к юстициару и, встав напротив неё, начал дожидаться окончание действия Ту`ума.       Вздрогнув от неожиданного появления перед собой проехавшего всадника, эльфийка встала в ступор.       — Талмору нет места в Тамриэле. — грозно сказал Дова и вонзил меч в живот лимонно-кожей альтмерки.       Издав предсмертный писк, девушка упала за мертво.       — К-кто ты? — боязливо осмелился спросить своего спасителя молоденький парень, потирая свои освобождённые запястья.       — Довакин. А ты, я так понимаю, повстанец? — спокойным тоном спросил Хьялти, вытирая клинок от крови.       — Д-да, да…Меня схватили, пока я спал, а после повели на допрос.       — * Спрашивать куда, думаю, не имеет смысла, ибо он сам не знает. * — подумал Дова и, вздохнув, сказал вслух — Пойдём до коней, я дам тебе необходимые вещи.       — Х-хорошо…              Остановившись у Дымка, Хьялти вынул из сумки кулёк с оленьей отбивной, мёд, маленький мешочек с септимами и два зелья на восстановление здоровья и протянул юноше. Тот неуверенно взял предложенное. Дова вытащил из-под сумки эбонитовый меч гроз и так же протянул рукоятью вперёд растерявшемуся пареньку.       — Почему ты помогаешь своему врагу? — недоумевающе спросил повстанец.       — Врагу? — насмешливо переспросил Хьялти.       — Ты же говорил, что являешься офицером Империи.       — Я не соврал.       — Так почему же? — юнец нацепил меч за пояс.       — Потому что наши истинные враги – Третий Альдмерский Доминион во главе с Талмором. Они специально стравили нас, людей, дабы мы ослабили сами себя же, чтобы им осталось лишь прийти сюда и поработить нас всех. Когда вернёшься в свой лагерь, то поведай остальным, что Довакин не желает зла мятежникам, а лишь хочет заручится их поддержкой при борьбе против истинного врага – Доминиона и Талмора с их проклятым Конкордатом Белого Золота. Вольно, солдат. — Хьялти оседлал коня.       — Спасибо тебе, что спас мне жизнь.       — Не за что. Всегда помни, что мы, люди, всегда должны объединяться против эльфов, ибо только общими силами наш вид выживал на протяжении тысячелетий.       Брат Бури кивнул головой.              Довакин пришпорил коня и поскакал далее по дороге, в сторону торговой столицы Скайрима. Свернув направо на ├ - образной развилке у Форта Греймура, он, миновав Западную сторожевую башню, подъехал к конюшне, где и остановился. Спешившись с Дымка, он отцепил от седла поводья Эмили и протянул их слегка удивлённому конюху:       — Присмотри за ней, пока я не вернусь. — спокойно сказал Дова.       — А где твоя невеста?       — У её матери, но не волнуйся, они прибудут в срок.       Скульвар кивнул головой.              Довакин оседлал коня и, выехав из конюшни, поехал далее на восток. Переехав мост у медоварни Хоннинга, он наконец понёсся галопом в сторону Башен Валтхейм.       — * Время подходит к двум дня. Надеюсь, успею… * — проскочила мысль в его голове.       Подъезжая к потенциально опасному месту, Довакин сбавил быстрый темп, переключившись на умеренную рысь, заодно дав отдышаться выносливому Дымку. Внимательно оглядев древне-нордские башни, он убедился, что они ещё пустуют, и перешёл на быструю рысь.              Миновав постройки, он спустился с крутого склона, с сопровождаемым его водопадом, и выехал на длинную прямую, по которой доскакал до Т-образной развилки, где и повернул направо. Начав подъём в гору, он не проехал и трёхсот метров, как тут же свернул налево, на уже знакомую тропку-срез, последовав за которой, он поднялся на возвышенность, с которой открывался шикарный вид на ржавую берёзовую рощу, припудренную снегом.       Продолжая путь, Хьялти пытался разглядеть средь белых стволиков берёзок ту самую Осеннюю поляну, на которой он с Сераной останавливался переночевать, но, так и не найдя взглядом ту нависающую скалу, махнул рукой, двигаясь дальше. Вылетев из рыжего леса на одну из главных дорог у Форта Гриновол, Довакин проехал крепость насквозь, ведь имперский солдат узнал офицера по его броне и пропустил. Проскакав до конюшен Рифтена, Дова остановился в стойле, спешился и привязал Дымка, взяв с него сумку, развернулся и скрылся в воротах города.       — * Уже почти пять вечера, нужно поспешить. * — опять гнетущая мысль протрубила тревогу.              Как только он оказался в городе, то сразу быстрым шагом направился в Храм Мары, в надежде найти там Марамала. Зайдя во внутренний двор храма, Хьялти поднялся по лестнице на не ограждённую террасу, и зашёл в большое здание с высокой крышей. Оказавшись внутри, он обнаружил жреца, сидящего на скамье, справа от входа, который был погружен в свои мысли.       — Марамал? — Довакин тихим голосом обратился к редгардцу.       — Чем могу тебе помочь, сын мой?       — Тебе приходило моё письмо?       — Письмо? Какое письмо?       — Значит, нет. Хорошо. Я хотел бы обсудить с тобой кое-что. — Дова не спеша подсел к жрецу.       — О чём ты хочешь говорить?       — Марамал, я хочу сыграть свадьбу.       — Ты желаешь вступить в брак? Как радостно видеть, что любовь расцветает даже в эти нелёгкие времена. Когда ты хочешь провести её?       — 31-е Вечерней звезды, в шесть вечера.       — Прекрасно, я готов заключить ваш союз.       — Но дело в том, что мы хотели провести церемонию в Драконьем Пределе, это дворец ярла в Вайтране. Ты можешь обвенчать нас там?       — Да, но только позаботься, чтобы там присутствовал алтарь Мары, потому что без него я не смогу просить благословления у Богини любви.       — Есть ещё какие-нибудь нюансы, которые мне стоит заранее подготовить?       — Конечно, тебе необходимо принести мне будущие обручальные кольца ещё до церемонии, чтобы я мог сделать необходимый обряд.       — Ещё что-то?       — Нет, этого будет достаточно, чтобы я мог провести свадебную церемонию.       — Хорошо, сделаю всё, что необходимо. Сколько мне нужно заплатить за твой выезд?       — Сорок септимов, на дорогу туда и обратно.       Пошарив в сумке, Довакин протянул Марамалу больше положенной суммы:       — Держи, а остальное на пожертвование.       — Спасибо. Обещаю, что твой взнос, пойдёт на благие цели.       — Хорошо. Подожди меня тут, я скоро вернусь с кольцами.       — Да хранит тебя её милость.       Хьялти развернулся и скрылся в дверях храма.              Спустившись по лестнице, он вышел из внутреннего дворика на деревянную набережную, виде нависающего над пристанями балкона, перешёл по маленькому мостику через канал на центральную площадь, где вокруг большого колодца стояли маленькие деревянные прилавочки с различными товарами. Подойдя к прилавку ювелира Мадези, аргонианин, как только заметил Дову, сразу обратился к посетителю:       — Приветс-с-ствую, дорогой друг, не ж-шелаеш-шь вз-сглянуть на прекрас-с-сные украш-шения?       — Здравствуй, Мадези. Есть ли у тебя два обыкновенных золотых кольца?       — Вс-с-сё, что ес-с-сть, вс-с-сё на прилавке.       — …Тогда дай мне вот те два кольца, они вон, лежат в уголочке.       Болотно-чешуйчатый ящер в синих одеяниях торговца, открыл стеклянную крышку на витрине, ловко подцепил в ладонь необходимые ювелирные украшения и аккуратно захлопнул крышку витрины:       — С-с-с тебя с-с-сто пятьдес-с-сят золотых.       — Держи. — Дова отдал ранее приготовленный кошель с деньгами — Спасибо тебе. — положил кольца в карман — Как идут дела?       — Боюс-с-сь, не очень. Этот Бриньольф – он выманивает у людей пос-с-следние деньги, продовая им дурац-ские чудо-лекарс-с-ства…Пару мес-с-сяц-сев назад, это была маз-сь из тролльего жира, теперь ещ-щё ч-што-то, а з-сделать толком ничего нельз-ся – ему покровительс-с-ствует Гильдия воров.       — Ну надо же как-то проучить негодяя. — с серьёзным лицом сказал Дова, со всех сил сдерживая себя, чтобы не рассмеяться.       — И вот я о том ж-ше.       — Если встречу его, обязательно “поговорю” с ним. — с таким же выражением лица обнадёжил аргонианца Хьялти.       — Буду благодарен.       — Что ж, до встречи, ещё раз спасибо за кольца.       — С-с-счас-с-стливого пути, путеш-шес-с-ственник.       Хьялти направился в обратную сторону.              Миновав мост и внутренний двор, он опять поднялся по лестнице и зашел в двери храма. Подойдя к Марамалу сидящему всё на той же скамье, Дова протянул ему два кольца, предварительно достав их из кармана:       — Вот, как требовалось.       — Спасибо тебе, сын мой. Я примусь за обряд в ближайшее время.       — Хорошо, тогда не буду задерживать.       — Да хранит тебя её милость.       Довакин вышел из храма.              Спустившись по лестнице, он резко повернул влево и нырнул в П-образную аркаду первого этажа, пройдя которую, он оказался на маленьком и ограждённым кованным заборчиком кладбище. Миновав его и входную калитку, он направился к, укрывавшейся за тоненькими белыми стволиками берёзок и их золотой листвой, статуе Талоса, прихорошенной снегом. Вновь оказавшись перед двухметровой скульптурой Девятого Бога, Хьялти глубоко вздохнул и, посмотрев в каменный и умиротворённый взгляд Тайбера Септима, мысленно произнёс:       — * Великий Талос, не оставь меня в час нужды и протяни руку помощи твоей, чтобы не погиб я от меча врага моего…Не понимаю, неужель я являюсь сыном твоим, что посылаешь ты мне видения ночные? Если это так, то достоин ли быть им? Прости меня за содеянные злодеяния и благослови на подвиги дальнейшие и дела добрые. * — Довакин прикоснулся к алтарю и почувствовал, что словно с его сердца упал камень, даровав ему ощущение некой лёгкости. Благодарно и уважительно склонив голову, он сделал шаг назад, ещё раз взглянул в спокойные глаза статуи Талоса, развернулся и направился обратно на кладбище.              Проходя мимо заснеженных каменных надгробий, он подошёл к маленькому склепу. Приблизившись к лежащему саркофагу поперёк помещеньица, Довакин нажал на ромбовидную кнопку на нём, и плиточный пол, вместе с саркофагом, отъехал перед ним прямиком в стену. Спустившись по каменным ступеням вниз до колодца, он залез через в него и аккуратно начал спуск по деревянной лестнице.              Внутри цистерны было всё так же активно и живо. Довакин быстро прошагал в сторону Буйной фляги, попутно ища взглядом средь молодёжи выделяющегося старину Делвина, но не увидев его, свернул в коридор, который вёл в бар. Зайдя во Флягу через шкаф, Хьялти увидел мастера скрытности мирно выпивающего за барной стойкой. Аккуратно подсев к нему на рядом стоящий табурет, Меллори приятно удивился:       — Какая встреча, шеф. Чем могу быть полезен?       — Делвин, хочу сообщить, что дело с цифрами обстряпано.       — Как всегда отлично, шеф. Вот твоя награда. — престарелый вор достал из-за пазухи толстый кошель с золотом и протянул Гильдмастеру.       — Спасибо. — сказал Дова, убирая кошель в сумку.       — У меня наклюнулась работёнка, интересует?       — Интересует, но я вернусь к делам только через месяц.       — Ты уезжаешь куда-то?       — В моём письме узнаешь. — хитро ухмыльнулся Хьялти.       — В твоём письме? — Делвин не особо понимал, о чём говорит его собеседник.       — Не переживай, скоро всё поймёшь. — загадочно и ещё шире улыбнулся Дова.       — Я терпелив.       — Я знаю. — он по-дружески похлопал по плечу Меллори — Пока меня не будет, Бриньольф заменит меня.       — Ты пересекался с ним?       — Дважды, в Вайтране и в Солитьюде.       — Хорошо.       — Векел, — Дова обратился к бармену — у тебя есть пирог?       — Да, конечно. Держи. — норд протянул Хьялти яблочный пирог из-под прилавка.       — Спасибо, сколько с меня? — убрав выпечку в сумку.       — Пять септимов.       — Вот… — Довакин положил в протянутую ладонь пять монет и обратился к Делвину — Ладно, старина, я спешу. Скоро увидимся. — подмигнул ему и встал с табурета.       — Береги себя, шеф.              Гильдмастер зашагал в сторону платяного шкафа, стоящего в закутке. Выйдя из Буйной Фляги, он направился по коридору в Цистерну и, миновав её, полез по деревянной лестнице наверх. Перелез через край колодца, дёрнул за подвешенное на цепь кольцо, активирующее механизм, который двигал пол, поднялся по ступенькам, вышел из склепа и свернул направо, нырнув в аркаду храма Мары. Ускорив свой шаг, он быстро прошёл внутренний двор, свернул направо и дошёл до северных ворот, пройдя их. Подойдя к Скульвару, что копошился в стойле, Довакин начал диалог:       — Здравствуй, Хофгир.       — Приветствую, друг. Не ожидал увидеть тебя тут…да ещё и одного. Где Серана?       — У её матери.       — Решила навестить родню, да? Это хорошо.       — Соглашусь. — Дова взвалил свою сумку на Дымка.       — Уже поехал?       — Да, нужно успеть в Вайтран до темноты.       — Тогда поспеши, времени осталось мало.       — Знаю. — оседлав коня.       — Будь аккуратен на дороге, нынче опасно стало.       — И так. Ну, до встречи. — улыбчиво подмигнул конюху Хьялти.       — Ещё свидимся.       Драконорождённый выехал из стойла и, пришпорив коня стременами, помчался по обратной дороге в торговое сердце Скайрима.              

*** ***

      Подъезжая к Башням Валтхейм, последние намёки на Солнце окончательно погасли за горами, дав возможность ясному ночному небу, озарить холодным светом дорогу своими звёздами и большим Мессером, валко переваливающимся через тьму. Выехав из ущелья к девяти часам вечера, Довакин, переехав мост, промчался мимо Медоварни Хоннинга и остановил малость запыхавшегося Дымка в конюшне. На звук бряцающих копыт, вышел из своего маленького домика Скульвар и сразу же узнал приезжего:       — Вернулся? — подойдя к конюшне, конюх спросил всадника, оперевшись плечом о столб.       — Ага. — заезжая в стойло, ответил Хьялти.       — Как дорога?       — Слава Талосу, спокойная. — спешившись с коня и привязав поводья к перегородке.       — Это хорошо.       — На вот, за содержание. — он, взяв с Дымка свою сумку и с рядом стоящей Эмили шкуру, положив её под подмышку, подошёл к норду и протянул ему горстку монет, достав их из кошеля, который ему вручил Делвин.       — Спасибо тебе.       — Да не за что. — уставше улыбнулся и, миновав конюха, побрёл в город.              Подходя к воротам, которые караулили два стражника, один из них узнав Дову, обратился к нему:       — Довакин, поздравляю тебя.       — Да, желаем счастья. — подхватил второй.       — Ха-х, спасибо, ребята. — усмехнулся он и, отперев ворота, скрылся за ними.              Оказавшись в городе, Хьялти осмотрелся и встал в ступор от лёгкого удивления: от самих ворот и до рынка, тянулись праздничные украшения в виде красных лент с зелёными венками по обеим сторонам улицы, а на обочинах, рядом с каждым домом, были расставлены красивые глиняные горшки с посаженными в них снежеягодниками.       — Ох… — тихо молвил Дова.       — Это ты ещё в Драконий Предел не заходил. — проговорил стоящий по левую руку от него караульный стражник, держа зажжённый факел — Госпожа Векс такие заморочки там устроила, что я иногда забываю, что нахожусь в доме ярла.       — Госпожа Векс? — насмешливо переспросил Дова.       — Да. Балгруф назначил её ответственной за оформление свадебного празднества.       — * Вот, почему я вообще не удивлён? * — усмехнулся Дова у себя голове.       — А ты знаешь, кто она такая?       — Векс?       — Да.       — Ха-х, она…очень влиятельная девушка. Я с ней знаком.       — Повезло тебе.       — О, не то слово. — улыбнулся он уголком рта — Ладно, я пойду.       — Удачи, Довакин…и да, с наступающими праздниками тебя.       — Спасибо.              Хьялти медленно пошёл по пустой улице, озираясь по сторонам и поражаясь всеми украшениями, которые находились на каждом доме и в каждом переулке. Подойдя к двери, разукрашенной отличными от других белыми венками, он усмехнулся и зашёл внутрь своего дома.       — Вы хотя бы стучитесь! — недовольно буркнула Векс, не поворачивая головы, сидя за столом и перебирая какие-то специфичные маленькие веночки, коих была целая гора на столе.       — Тук-тук. — улыбнулся он, закрыв за собой дверь.       — Дова? — она, узнав знакомый голос, тут же повернула голову в сторону входной двери и удивилась столь неожиданному гостю, особенно в подобное время суток — Ты как тут? — воровка ловко встала из-за стола, бросив своё занятие, и подошла к Хьялти, внезапно обняв его.       — Вот ага… — улыбчиво растерялся он на мгновение, но после обнял её в ответ, бросив скрученную в рулон шкуру в угол.       — А где Серана?       — У матери.       — Вы всё-таки навестили её. И что, как она отреагировала, что сказала? — любопытство загорелось в глазах воровки и она расцепила объятия.       — Сначала была против, но смягчившись, позволила нам сыграть свадьбу.       — Я так рада, что всё складывается. — Векс ликующе быстро похлопала в ладошки.       — А я-то как счастлив.       — Ещё ты не будешь счастлив, ага. — в миг воровка посмотрела на него слегка укоризненным взглядом.       — Будет-будет. — хитро ухмыляясь, сказал появившийся на лестнице Бриньольф.       — Как добрался, дружище? — улыбаясь почти во весь рот, Хьялти подошёл к вору и пожал его руку.       — Без приключений, что не скажешь о тебе, да, парень?       — Ха-х, от Солитьюда дорога стала спокойная, после того, как мы с Сераной проехались по ней.       — А где она?       — Осталась с мамой. — ответила за Гильдмастера Векс.       — Так и должно быть. — ответил Бриньольф.       — Соглашусь. — поддержал Хьялти.       — Ну, чего стоишь? Есть будешь?       — Нет, я яблочным пирогом перекусил в дороге. Мне бы на боковую.       — Совсем, как ты. — Векс сравнила Дову с Бриньольфом.       — Ха-х. — усмехнулся заместитель Главы — Иди отдохни, парень.       — А Лидия где? — закономерно поинтересовался Драконорождённый.       — Она сегодня осталась во дворце. — сказала Векс.       — Хорошо, тогда я пойду отсыпаться с дороги, а вы не обращайте на меня внимания, ибо я сплю крепко.       — Будем знать. — хитрыми глазками сверкнула Векс, растворившись в улыбке.       — Спокойной ночи. — сказал Хьялти.       — Спокойной ночи. — пожелала в ответ Векс.       — Спокойной ночи. — и Бриньольф.              Довакин поднялся на второй этаж, завалился в комнату Лидии и закрыл за собой дверь. Положив сумку и шлем на стул, он скинул с себя броню, перчатки и сапоги, оставив на себе только штаны, плюхнулся на кровать, улёгся поудобнее, пожелал Серане спокойной ночи, закрыл глаза и погрузился в глубокий сон.