Глава 3. Вблизи солнца можно обжечься
23 марта 2022 г., 20:15
Акчотсал незаметно передала учителю Гурду очередную прочитанную брошюру, на этот раз в ней затрагивалась тема подневольного положения женщин. Девушка была возмущена, она никогда раньше и не задумывалась, насколько бывает угнетена её сестра: служанка, работница, даже просто мать. Акчотсал росла на ферме, где являлась полноправным работником, её мнение учитывалось, и дядя открыл на имя племянницы счет в банке. Бар старался растить девочку достаточно сильной, чтобы в случае чего она могла бы о себе позаботиться. Акчотсал превосходно держалась в седле, умела разжечь огонь из сподручных материалов и знала, как перевязать раны. Её обучали ведению хозяйства и рачительности, наряду с аккуратной заплатой девушка могла составить смету расходов на текущий месяц. Мечтой Бара было сделать из племянницы даму, и в то же самое время он не забывал о практической стороне, диплом учителя позволит ей всегда найти кусок хлеба. Но одного Бар не учел, девочка выросла слишком сострадательной. Хотя мог ли он знать, чем это обернется?
Близко приняв к сердцу всё, о чем говорилось в брошюрах, девушка решилась написать письмо учителю, в котором излила возмущение и выразила надежду, что по мере сил сможет помочь. Гурд обрадовался — эта девочка со взглядом голубки все больше нравилась ему, а её готовность прийти на помощь и вовсе покоряла. На очередном собрании он осторожно рассказал о талантливой ученице, если такие горячие сердца встречаются среди молодежи, то за будущее можно не волноваться. В пятерке, где состоял Гурд, остальные четыре члена также являлись лидерами. Строгая Асил руководила подпольной типографией по ночам, а днём подвизалась в качестве корреспондента в известном издании. Меланхоличный Фариж немного медлительный и непонятливый, однако вел активную работу среди работников зеркальных мастерских, так как его отец входил в руководство новой «Объединенной компании по озеркаливанию». Самой пожилой была Аксал — бывшая кухарка на королевской кухне, а ныне смотрительница королевских кладовых. Ргит, молодой и горячий мужчина с холодными немного желтоватыми глазами, работал старшиной на рисовых полях. Должность эта сменила ненавистных надсмотрщиков, но с изменением названия совсем не менялся функционал. Ргит был суров, хотя по-своему справедлив, сам бывший работник, он всей душой ненавидел существующий строй. Кроме того, Ргит единственный из всех, кто не в столице, и на собраниях присутствовал по случаю. Наконец, Гурд — живое воплощение свершившейся в прошлом справедливости, он был путеводной звездой и вдохновителем для всех недовольных. Координацию с другими пятерками осуществляли с помощью Асил. Под её началом в каждой пятерке был один человек, занимавшийся написанием статей и подбором для неё материала.
Хвалебные слова Гурда об Акчотсал заставили Асил закатить глаза, нахмуриться Гирта и обменяться взглядами Фарижа и Аксал.
— Ты уверен, что мы должны привлекать детей? — строго спросила Асил, потрясая головой с растрепанными рыжими волосами.
— Она не ребенок, — возмутился Гурд. — Девушке почти семнадцать лет, она превосходно держится в седле и умеет стрелять.
— Откуда ты знаешь? — спросил Ргит, раздувая широкие ноздри.
— Наверное, эта пичужка напела нашему дорогому Гурду о своих достоинствах, — насмешливо подхватила Асил, затем перевела холодный взгляд на побагровевшего героя. — Прекрати, пожалуйста, нам нужно решить, что предпринять и как устранить этого смазливого ублюдка, а не вводить приглянувшихся школьниц в курс дела.
Гурд чуть не вспылил, но был остановлен Аксал, она единственная могла на него повлиять. Их связывали сходство взглядов и общие воспоминания о двух героических девочках. Гурд сдержался: что взять с этой язвительной заразы? Но от идеи нравственного просвещения Акчотсал не отказался. Продолжился обмен мнениями посредством почты, её письма он сжигал, перед этим несколько раз перечитывая, чтобы впитать взглядом ровные строчки, написанные старательной ученической рукой. К началу весны они сильно сблизились, и Гурд решился пригласить девушку к себе.
Она пришла, для этого Акчотсал солгала дяде, что её пригласили на праздник к однокласснице, которая жила на соседней улице. Привыкший полностью ей доверять, Бар не стал возражать, в последнее время присутствие племянницы его мучило и тяготило. Акчотсал летела как на крыльях, Гурд встретил её широкой улыбкой на пороге скромной квартиры. Внутри было очень чисто, и к гостье сразу же подскочил великолепный пепельного окраса кот. Девушка взяла пушистого чаровника на руки, чем заставила сердце Гурда биться чаще. Она была нестерпимо хороша, в закрытом синем платье с перекинутой через плечо черной косой. Желая скрыть замешательство, он проводил её в главную комнату, которая служила по совместительству и спальней, и кабинетом. Девушка деликатно опустилась на клеенчатый диван и продолжила гладить кота. Гурд подогрел специально купленный шоколад, он помнил из письма, как ей теперь неловко пить горячий напиток, видя голодных детей у окон. Девушка обрадовалась шоколаду.
Они проговорили несколько часов, при этом темы все не исчерпывались. Акчотсал рассказала о покойной матери и об отце, о том, как жила на ферме и училась в деревенской школе. Гурд поведал о своем тяжелом детстве, он пояснил, что так и не смог толком вырасти из-за влияния ядовитых паров ртути, из-за них же у него упало зрение. Он рассказал о грозном Главнейшем министре Нушроке, конечно же, редком мерзавце, который приговорил его, тринадцатилетнего мальчика, к смерти. Голубые глаза Акчотсал сочувственно распахнулись, она осторожно взяла его за руку, и Гурд, поддавшись порыву, прижал её прохладную ладонь к горячим губам. Оба сильно смутились и отвернулись друг от друга. Прощались молодые люди с тяжелым чувством утраты, Акчотсал отказалась от сопровождения, но Гурд настоял. Окончательно они расстались, когда до дома Акчотсал оставалось совсем немного. Учитель поклонился ей как взрослой и ушел не оборачиваясь.
Девушка пребывала в восхитительном состоянии первой влюбленности: да, у неё не было сомнений относительно тех чувств, которые она испытывала к Гурду. Бар с легкой тревогой заметил, что она стала какой-то невнимательной, то и дело на губах появлялась мечтательная улыбка. Даже в её ранее безмятежные сны проник печальный человек с добрыми глазами и самой ласковой улыбкой. Она ворочалась в постели, ставшей внезапно неудобной и комковатой. В соседней комнате Бар тоже нес бессонную вахту, он еще несколько раз видел ту самую незнакомку в трауре, столь неуловимо напоминавшую Анидаг. Бар вспомнил, как она порола его кнутом, а после этого ласкалась, будто кошка. Он все чаще думал об Анидаг хотя бы потому, что рядом с ним каждый день ходила её копия.
***
Весна привнесла некоторое оживление в школьную жизнь, вихрем пронеслась весть о визите короля Нарита Пятого в их образцовую женскую школу. Начальство пришло в сильное волнение, ученицы теперь должны были дежурить по четыре, чтобы поддерживать в классных комнатах идеальный порядок. Младших девочек напугали до икоты, запретив шумные игры и смех, от старших требовалась безупречность в поведении и в платье. Акчотсал с её природным стремлением к совершенству было совсем не сложно соответствовать новым требованиям, её передник всегда выглядел белоснежным, платье гладким и лицо приветливым. Такое напряжение душевных и физических сил продлилось до 13 апреля, когда король и правда явился в перепуганную насмерть школу. Монарх поочередно побывал во всех классных комнатах, гладил маленьких учениц по голове и ласковым голосом говорил с ними. Нарит с чувством пожал руку Гурду, отчего тот испытал моментальный соблазн пристрелить гада. Вскоре вся школа очарованно смотрела на короля, который, словно солнце, дарил всем лучи своего бесконечного обаяния. Акчотсал тоже улыбалась правителю, но делала это больше из вежливости. К её изумлению, король тут же прекратил улыбаться, как только увидел её. Нарит замер на полуслове, его выразительные голубые глаза на секунду потеряли всегдашний блеск. Но замешательство длилось недолго, вскоре смущенная Акчотсал покраснела оттого, что король галантно поцеловал её руку. — Какая красавица! — воскликнул он с очаровательной улыбкой. — Как тебя зовут, моя прелесть? — Акчотсал Рад, Ваше Величество, — она скромно потупила взгляд. Король уже не отпустил её от себя, он продолжал ходить из класса в класс, только теперь вел под руку, как королеву, Акчотсал. Придворные и журналисты, освещавшие визит, засуетились, портретисты судорожно зарисовывали прелестную пару. Прекрасный высокий король в белом мундире с голубой лентой и необыкновенной красоты школьница в форменном платье. Король время от времени обращался к своей очаровательной спутнице с милой пустячной фразой, вызывавшей очередную улыбку. После окончания официальной части визита Нарит спросил у Акчотсал: — Мне не хотелось бы так просто отпускать тебя, дитя, скажи, может быть, ты и твои подруги хотели бы побывать в каком-нибудь симпатичном заведении? Вся школьная администрация, учителя и воодушевленные одноклассницы воззрились на девушку. Та, немного робея, присела. — Если Ваше Величество не возражает, то мы с подругами любим шоколад. Он снисходительно засмеялся, затем поманил рукой других девушек. — Так и быть, я угощу вас лучшим шоколадом. Шоколатерия «Корахас» была потрясена, когда вначале в неё забежали гвардейцы и изгнали посетителей, затем вошел сам король, а следом за ним ватага девчонок и скандализированные придворные. Выручка в этот день превысила бюджет заведения за месяц. Король и Акчотсал сидели за отдельным столом и о чем-то мило беседовали, девушка не забывала при этом тянуть любимый напиток. Гурд с ревностью наблюдал за ними, он уронил голову на грудь и стиснул кулаки. Находившаяся тут же Асил тонко усмехнулась: что же, ближайшее собрание обещает быть интересным. Король с умилением наблюдал за тем, как Акчотсал деликатно ела шоколадный крем. Он и сам не понимал, почему вблизи неё ему было одновременно и хорошо, и тревожно. Красивая девочка и так напоминает ту самую, что растоптала его в семнадцать лет, только глаза другие, более добрые, человечные. Акчотсал была так мила, что первоначальный план увезти её с собой как-то сам собой расстроился. Может быть, он всю жизнь искал себе именно такую чистую, нежную. Нариту давно подыскивали невесту, но тот всегда ловко уворачивался от матримониальных сетей. Быть может, пришло время. На прощание он еще раз галантно поцеловал руку Акчотсал и попросил разрешения вновь встретиться. — Если мой отец не будет возражать, — ответила она. Король усмехнулся, затем не удержался и провел указательным пальцем по атласной щеке. Пресса ликовала, придворные дамы досадливо прикусили язычки. Гурд снял очки, чтобы не видеть, как этот деспот флиртует с Акчотсал. Улучив минуту, Асил шепнула ему на ухо: «Сегодня в шесть». Он слабо кивнул. Когда король покинул заведение, счастливые школьницы с полными руками сладостей хлынули на улицу. Акчотсал шла между ними, беспечно смеясь. Король не обманул её, за холенной внешностью и показной любезностью она видела только пустоту. Учитель Гурд намного лучше.***
Этим вечером встретившись с компанией, Гурд был мрачен и немногословен. Несносная Асил придвинула к нему свечу и ехидно произнесла: — Ну же, познакомь нас со своей маленькой подругой.
