Последняя ласточка весны

      Бара мучила жажда, последние несколько дней их маленький дом стали осаждать журналисты. После того как Акчотсал произвела фурор, согласившись выпить шоколад в компании короля, покой оставил их. Бар теперь провожал девочку в школу и обратно, отгонял особенно зарвавшихся борзописцев и наглухо закрыл все ставни. Осадное положение длилось два дня, затем все резко закончилось, на третье утро Бар и Акчотсал вышли на совершенно спокойную улицу. И даже после того, как оборвался ажиотаж вокруг девочки, дядя все равно продолжал её сопровождать. После занятий он встречал её у ворот, Акчотсал начинала злиться на него, но Бар был неумолим. Фигура высокого еще моложавого господина заинтересовала одноклассниц. Возмущению племянницы не было конца, когда она заметила, что подруги бросают на дядю любопытные взгляды, порой в них сквозило ничем не прикрытое кокетство.       — Ты можешь не приходить? — спросила она у него полушепотом.       Бар шел не глядя на неё.       — Боюсь, что нет, Ваше Величество, — ответил он немного саркастично. — Поверь, я бы предпочел свой кабинет ежедневным дежурствам у твоей школы. Но ты привлекла внимание, я не могу представить последствий.       Девочка сердито промолчала, когда она хмурилась, то становилась еще больше похожа на Анидаг. Это была еще одна причина, по которой Бар избегал смотреть на неё. Вернувшись домой, Акчотсал отказалась от обеда и заперлась в своей комнате. Аторбод укоризненно посмотрела на Бара, чем вывела его из себя, можно подумать это он все затеял! Позже в кабинете мужчина беспокойно ходил из угла в угол, сложившаяся ситуация ему не нравилась. Одно дело журналисты — это их ремесло лезть в чужие дела, но вот их исчезновение говорило о многом. Значит, король тоже следит за ними. Когда Бар узнал о визите в шоколатерию, он чуть не ударил Акчотсал, глупая девчонка! Хотя откуда школьнице знать о том, какой репутацией пользуется король — большой любитель юных дев, особенно брюнеток? Бар потер переносицу, он чувствовал сгущающуюся опасность, но самое страшное — она не всегда исходила извне. Акчотсал не подозревала, что, пожалуй, наиболее опасным для неё был даже не король, или учитель Гурд, или влюбленный мальчишка из соседнего дома. Нет! Бояться ей следовало в первую очередь самого Бара.       Он не мог избавиться от извращенной тяги к красоте Акчотсал, к её расцветающей женственности и манящей белой коже. Что произошло с ним, стоило только ступить на землю Королевства кривых зеркал? Почему вместе с проснувшимися воспоминаниями в его душе произошли страшные изменения, заставляющие желать родную племянницу? Ему было дурно до тошноты от себя, несколько раз Бар наведывался в королевские публичные дома и, заказав хрупкую брюнетку, пытался с её помощью получить забвение. На время это помогало, но стоило ему услышать плеск воды в ванной комнате или увидеть её полураздетую, ребячливую, беззаботно напевающую, как на него разом обрушивались подавляемые желания. В такие минуты он уходил в кабинет и, достав нож, резал руки, наблюдая, как мгновенно срастаются раны. Боли он почти не ощущал, но это помогало отвлечься. Покончив с членовредительством, Бар собирал алые стекла своей крови и небрежно бросал их в корзину для мусора. Аторбод беспокоило обилие красного стекла, которое стало встречаться среди смятых пустых бумаг. Она подумала, что у хозяина чахотка, из рассказов Акчотсал служанка знала, что от этой болезни умерла её мать, видимо, теперь пришла очередь и отца.       Одним утром в конце апреля женщина решила поговорить с Баром, она дождалась, когда он вернулся, проводив Акчотсал в школу, и направился в свой кабинет. Аторбод позвала его, он повернулся к ней, держась одной рукой за ручку кабинетной двери.       — Господин Рад, мы можем поговорить? — спросила она с легкой улыбкой.       Бар смерил её угрюмым взглядом, затем молча распахнул дверь, пропуская женщину вперед. Она вздрогнула, когда он крепко обхватил её сзади за грудь, после чего потащил к стоявшей рядом со столом кушетке. Произошедшее ошеломило обоих, Аторбод не была девицей, они с женихом не устояли перед соблазном. Но то, что было между ними с хозяином, совсем не напоминало торопливые и неумелые ласки её Катсорпа. Бар же наконец познал душевную немоту, мысли об Анидаг и об Акчотсал стихли. Вскоре они с Аторбод повторили и во второй раз, всё было даже лучше.       — Ты выйдешь за меня замуж? — спросил он у неё, лежа на теплой мягкой груди.       Женщина погладила его золотистые с проседью волосы.       — Нет, я люблю своего жениха.       — Даже после того, что между нами было? — он поднял голову и посмотрел в карие глаза.       — Даже после этого, — она потянулась и поцеловала его в лоб.       Теперь, после того как он отводил Акчотсал в школу, Бар спешил домой, чтобы заключить в объятия Аторбод. Близость с ней успокаивала, уводила прочь от бесконечного бега мыслей и от острого ножа. Он стал почти спокоен. Аторбод жалела его: бедный, совсем измаялся без женской ласки! Когда она спросила о красном стекле, Бар сказал, что у него просто выпал задний зуб, и несколько дней длилось сильное кровотечение. Аторбод не поверила ему, но вопросов больше не задавала. В конце месяца он повысил ей жалование вдвое, она поблагодарила его, её мечта о собственном с Катсорпом доме стала еще ближе. Самое странное, что ни Бар, ни Аторбод не испытывали никаких угрызений совести: любовь — это одно, а время в хорошей компании — совсем иное, им нравилось общество друг друга.

***

      Ещё одним страдальцем был учитель Гурд. В вечер достопамятного визита короля он на собрании яростно отбивался от Асил и Ргита.       — Я сказал, что не желаю, чтобы девушку использовали как наживку! — кричал он.       — Да ей что, сложно? Пусть заманит его на квартиру, а там мы его встретим, — скрежеща зубами, ответил Ргит.       — Вот именно! Ты сам твердил, что она желает помочь, почему бы и не таким способом? — поддержала его Асил.       — Нет! Как вы можете предлагать подобное? Ей всего семнадцать, она еще ребенок!       — Друзья! — возвысила голос Аксал, поднимаясь из-за стола. — Прошу, давайте прекратим ругаться, боюсь, нас может услышать не только Тайная полиция, но и сам Нарит.       Остальные участники сердито замолчали, авторитет тётушки Аксал был высок.       — Я считаю, что Гурд прав, недостойно пользоваться наивностью и добрым сердцем этой девочки, — Аксал обвела всех присутствующих строгим взглядом. — К тому же мы не знаем, может быть, это всего лишь очередная блажь Нарита — полюбезничать со школьницей. И хочу вам напомнить, друзья, о наших дорогих Оле и Яло, которые, не полагаясь ни на кого, своими скромными силами уничтожили самого Нушрока! Вот Гурд знает, о чем я говорю. Это был воистину страшный человек, никто не мог долго выдержать его взгляд.       — Ваши девочки ушли, оставив нас самих разгребать последствия, — жестко отчеканила Асил. — И мы не справились! Вот результат — нами правит этот лицемер! К нему не подступиться, он прекрасно знает все риски, его хорошо охраняют. Сколько наших пошло на изготовление кривых зеркал! А мы тут сидим, все обсуждаем да жмемся по углам, как крысы. Сейчас есть шанс пробить брешь в его защите. Пусть девчонка поможет!       — Нет! — Гурд смотрел на неё с ненавистью. — Если ты посмеешь приблизиться к ней, то я за себя не отвечаю.       — И что ты мне сделаешь? Заставишь решать задачки? — Асил захохотала, запрокинув голову.       Гурд кинулся к ней, но ему дорогу заградил Ргит.       — Слушай, друг, успокойся, — старшина рисовых полей одним сильным толчком заставил учителя отлететь на несколько шагов.       Фариж и Аксал помогли подняться Гурду.       — Друзья, прекратите! — Аксал нахмурилась. — План с девочкой был неудачен, мы его не принимаем.       Асил прикусила губу, вскоре она ушла в компании Ргита, который жил у неё во время визитов в столицу. Зайдя в квартиру, девушка разом сникла, её плечи опустились, а сама она забилась в судорожном плаче. Ргит обнял её и, поглаживая по голове, пытался шептать что-то утешительное. Он понимал, что она устала, невозможно долго жить, балансируя на острие ножа. Асил обнимала друга, сквозь слезы вспоминая, с каким лицом к ней подступил Гурд. Она была в толпе тех, кто видел смерть Нушрока и приветствовал девочек-спасительниц, навсегда для четырнадцатилетней Асил этот день запечатлелся в памяти. Особенно слова Гурда: «Эта девочка спасла мне жизнь!». Больше всего на свете она мечтала стать для него той самой девочкой, а он ничего не замечал. Все усилия: построение успешной цепочки пятерок, выпуск брошюр и работа на местах — все она делала ради него. Но он никогда этого не замечал. Ргит увел её на кухню и распечатал бутылку хорошего вина, которое привез из провинции Новз. Они пили до рассвета, под утро Асил была как новенькая, только легкие тени под глазами говорили о бессонной ночи. Ргит усмехнулся, ему сегодня предстояло трястись в дорожной карете вместе с перепуганными крестьянами.

***

      Гурд провел еще много беспокойных ночей, бедная Акчотсал теперь не могла к нему вырваться. Её отец ни на шаг не отставал от дочери и охранял её похлеще сторожевого пса. В школе им удавалось только быстро обмениваться записками, популярность девушки среди подруг возросла многократно, теперь эти вертлявые подлипалы не оставляли её в покое. Он мучился, пил по вечерам дешевое вино и гладил всё понимающего Ртибра. Кот, казалось, тоже грустил по их общей знакомой. Одно радовало, с 13 апреля король больше не проявлял интереса к Акчотсал — это давало надежду, что Аксал права, и это был всего лишь невинный флирт. Но легче не становилось. Предчувствие надвигающейся беды омрачало и без того печальные будни.