Последняя ласточка весны

      Акчотсал не показывалась на улицах, она также избегала дядю и почти безвылазно сидела в своей комнате. Аторбод приносила ей туда еду и ласково пыталась утешить, но все было тщетно. Девушка не могла смириться с тем, что узнала. В детстве на вопросы об отце дядя с мамой выдавали одну и ту же версию — умер на войне незадолго до рождения Акчотсал. Когда она стала старше, то пыталась выяснить, что это была за война, но получала лишь скупые ответы. А однажды мама зарыдала, это настолько напугало дочь, что она оставила все попытки выяснить личность второго родителя. Шло время, и все забывалось, с переездом в Королевство кривых зеркал она оказалась захвачена новыми впечатлениями и первой влюбленностью. Акчотсал с горечью подумала, что была слишком беззаботной. Оказывается, она была дочерью министра Нушрока, того самого, кто приговорил Гурда к смерти и рассыпался на множество черных осколков, когда упал с Башни смерти. Они проходили это на уроках современной истории, об этом рассказывал сам Гурд, и она видела, что даже годы не могли изгнать из его сердца обиду и ненависть. Так и её он возненавидит, когда узнает, кем был её отец. Акчотсал плакала, бедное сердце изнывало.       Бар не знал, что делать, он даже посоветовался с Аторбод, но та лишь руками развела: служанка не понимала, как можно не радоваться перспективе брака с самим королем! Он ведь красив и обаятелен, о его галантности ходили легенды. Бар поджал губы, он тоже не мог понять Акчотсал. Приносили цветы, шоколад и украшения, всё девушка отвергала, причем, дабы дядя не оставил подарки в доме, она сама выставляла их за порог. Король присылал письма, но их выбрасывали в окно нераспечатанными. Бар понимал, насколько племянница неразумно себя ведет, любому терпению может прийти конец, что уж говорить о хрупкости монаршей доброты. Девушка отказывалась говорить и видеть дядю, стоило ему показаться на пороге её комнаты, как в него начинало лететь все, что оказывалось под рукой.       — Уходи! — кричала растрепанная Акчотсал.       В гневе она становилась особенно похожа на младшую сестру, из-за чего Бар испытывал сложные чувства, в которых сплелись воедино раздражение, желание и страх. Он не узнавал ту, которую привык видеть всегда веселой и беззаботной. На его веку она лишь однажды проявила безрассудство, когда чуть не замерзла, лежа на снегу у ограды, это случилось в день смерти Акшым. Бар боялся уходить из дома, так как глупая девчонка могла броситься на поиски своего плюгавого учителя. Он несколько раз прогонял Гурда, который приходил справиться об Акчотсал. Аторбод в это время всеми силами пыталась удержать девушку в комнате.       — Прекратите сюда таскаться, моя племянница нездорова! — силился сдержать гнев Бар.       — Что с ней?! Я должен знать! — Гурда не волновало, что его крики могут привлечь внимание, он был на грани.       Тогда Бар схватил его за горло и, притянув к себе, зашептал на ухо:       — Если ты не прекратишь сюда ходить, маленький стекложуй, то я увезу её! Она нездорова, имей сострадание! — затем он ослабил хватку.       Гурд сердито отпихнул его, но промолчал, а на следующий день пришел, неся в руках толстого пепельно-серого кота. Бар с подозрением посмотрел на животное.       — Что это?       — Раз вы запрещаете нам видеться, то я бы хотел сделать подарок Акчотсал на память, его зовут Ртибра, он мой единственный друг.       Бар подумал, не помешался ли этот чудак, но кота принял и даже кивнул на прощание. Акчотсал радовалась появлению животного, как ничему другому в жизни, она развела вокруг него суету, потребовав от Аторбод вареного мяса и молока. Устроился пушистый наглец с комфортом, спал на подушке Акчотсал, гулял, когда хотел, и вел себя крайне пренебрежительно с Баром. Но у бывшего раба были и без него заботы, он написал в школу Акчотсал, что та отчисляется, затем ответил на письмо короля, что с девушкой все в порядке. Бар не стал скрывать настроений племянницы, на что Нарит написал, что всем приходится смиряться с обстоятельствами и самые крепкие браки редко бывают по любви.       Прошло еще несколько дней, и Бар заметил, что Акчотсал повеселела, она вновь следила за собой и даже спускалась вниз к обеду. Он с болью увидел, как осунулось её лицо и как глаза лишились своего открытого взгляда. Она не смотрела на него и продолжала хранить молчание, подарки все также отсылала, но уже некоторое время рассматривая их. Например, она задержала в руке браслет с аметистами, любуясь игрой света на лиловых камнях. Возможно, девушка смирилась со своей участью.

***

      Чего не знал никто, так это того, что в первый же вечер, когда Акчотсал гладила уютно задремавшего кота, она нащупала на его ошейнике прикрепленную записку. Гурд писал ей о своей любви и готовности выкрасть девушку, ответ просил передать с котом. Акчотсал расцеловала недовольного полусонного посланника, подожгла записку и принялась писать ответ. Она умоляла Гурда не рисковать, затем с тяжелым сердцем написала о том, кем был её отец и о намерениях короля. На следующий день Ртибра попросился выйти, вернулся он через два часа, Акчотсал дрожащими руками сняла ответ. Гурд уверял, что ему абсолютно все равно, чьей дочерью она является, что в этом мире все прочее не имеет значения, только их чувства, и повторно спросил о побеге. Девушка возрадовалась, так с помощью кота завязалась переписка между молодыми людьми. Следившие за домиком Радов агенты выпускали из вида Ртибра, который с царственным видом по нескольку раз на день отправлялся на прогулку, да и кому бы в голову пришло следить за котом? Акчотсал умоляла своего друга быть осторожнее, но план побега они все же обсуждали. Гурд предложил Акчотсал уговорить дядю отпустить её в любимую шоколатерию, там работал один из членов нижней пятерки, он бы провел девушку к черному входу, где бы её уже ждали. Девушка одобрила план, она как раз ожидала ответа с указанием времени и места, когда Ртибра вернулся пустой. После этого кот неизменно возвращался все с той же запиской, написанной самой Акчотсал, почему-то Гурд не отвечал.       Спустя три дня мучительного ожидания Акчотсал проснулась среди ночи от того, что кто-то зажал ей рукой рот.       — Тихо, — послышался женский голос. — У меня есть новости от Гурда.       Акчотсал кивнула, и незнакомка убрала руку, в комнате было темно, Ртибра недовольно мяукнул.       — Послушай, — женщина говорила шепотом. — Гурда недавно арестовали, сейчас его держат в Главной тюрьме, к нему никого не пускают, и я даже не знаю, что с ним могут делать.       Девушка зажала себе рот руками, чтобы не закричать от ужаса.       — Вся надежда на тебя, птичка, — неизвестная взяла руку Акчотсал и вложила в неё что-то тяжелое и холодное. — Избавь нас от тирана, тогда мы сможем освободить Гурда.       — Хорошо, — она сжала рукоять. — Я сделаю.       — Не тяни, я не знаю, как сильно его мучают, — женщина вздохнула.       Затем она проворно вылезла в окно, безлунная ночь скрыла легкую женскую фигурку, быстро удаляющуюся задними дворами. Асил пошла на этот шаг от отчаяния, она знала, что Гурд её не простит, но какой у неё был выход? Пусть девчонка принесет пользу, пусть уничтожит врага.

***

      На следующий день, когда Аторбод принесла ей письмо от короля, Акчотсал его открыла и прочла, затем написала ответ. Присланные сладости она также приняла и даже улыбнулась посыльному. Бар, которого тревожила её угрюмость последних дней, обрадовался. Два дня племянница вела себя примерно, и он решился отлучиться из дома, чтобы проверить одну догадку. Вернувшись после семи, он обнаружил возле дома карету. С недобрым предчувствием Бар вошел в дом и сразу же поднялся к Акчотсал, он застал племянницу прихорашивающуюся у зеркала. Аторбод уже ушла. Девушка наносила кончиком среднего пальца красную помаду на губы.       — Куда ты собралась? — спросил Бар, закрывая дверь.       — Его Величество пригласил меня на приватный ужин, — спокойно ответила девушка, она была одета в незнакомое открытое платье из шелестящего черного шелка, на длинной шее красовалось колье из аметистов. — Как я тебе? — спросила она неожиданно кокетливым тоном. — Правда неплохо? Его Величество прислал мне и платье, и украшения, спасибо Аторбод за то, что помогла мне одеться.       — Зачем? — спросил Бар, подходя к ней ближе.       — Хочу уговорить короля отпустить Гурда, — она улыбнулась. — Как ты думаешь, ему понравится, если буду послушной и милой?       — Что ты говоришь? — у него перехватило дыхание.       Девушка поднялась и встала напротив мужчины, голубые глаза смотрели холодно.       — Можешь себя поздравить, тебя, как единственного родственника королевы, обласкают почестями, — она улыбнулась. — Я позабочусь о тебе, дядя.       Бар внезапно захохотал, затем схватил ошеломленную такой реакцией Акчотсал и притянул к себе.       — Пусти, — слабо потребовала девушка.       — Что ты затеяла, глупая? Хочешь убить короля в его же дворце, когда за дверью до зубов вооруженные гвардейцы? — продолжая смеяться, все плотнее прижимал её к себе, Акчотсал уперлась руками ему в грудь, на побледневшем лице был написан ничем не прикрытый ужас.       Бар нагнулся и поцеловал девушку, её глаза широко распахнулись, а в следующий миг она потеряла сознание. Подхватив красавицу на руки, Бар направился к кровати.

***

      Спустя полчаса он вышел на порог дома, затем подошёл к ожидавшей его карете. На облучке сидел пожилой добродушный с виду толстячок. Бар передал ему письмо.       — Отдай Его Величеству эту записку.       — Но я ожидаю госпожу…       — Езжай во дворец и передай это послание, я позже сам привезу свою племянницу.       Посмотрев на спокойное лицо Бара, кучер кивнул, покорно взял письмо и направил лошадей дальше по улице. Нарит с досадой прочел записку, значит, этот гордый раб против отношений до брака, вот это дерзость, но король даже симпатизировал подобной принципиальности. Хорошо, поиграем в добропорядочность. Король распорядился отменить приготовления и сегодня никого к нему не пускать, ему хотелось побыть в одиночестве. Среди ночи король пробудился от какого-то подозрительного шума, кто-то кричал за дверью, и раздались выстрелы. Внезапно все стихло, Нарит выхватил хранящийся под подушкой пистолет и спрятался под кроватью. Послышался звук открываемой двери, а дальше он увидел в желтоватом свете, просочившемся в открытую дверь, чьи-то ноги.       — Выходите Ваше Величество, — раздался знакомый голос. — Не заставляйте меня вас извлекать из-под кровати.        Нарит выполз и поднялся на ноги, пистолет он старался спрятать в складках ночной рубашки. Бар стоял напротив него безоружный, покрытый кровью, но, кажется, невредимый. Король резко вскинул руку и выстрелил в него, пуля попала прямо в грудь навылет, мужчину отбросило назад, и он упал на спину. Но не успел Нарит перевести дыхание, как Бар уже встал и с жуткой улыбкой направился к нему.       — Мне очень жаль, Ваше Величество, вы мне всегда нравились.       Крик ужаса сорвался с губ потрясенного короля, когда живой мертвец схватил его за горло. Бар сломал ему кадык и некоторое время равнодушно смотрел, как дергается в судорогах тело, перед тем как остекленеть. Дворец хранил подозрительное молчание, хотя вскоре послышались шаги и шелест платья. Бар повернулся к двери, сегодня в очередной раз он убедился, что судьбу невозможно обмануть.