Инстинкт убийцы

Блэк заглушил мотор черной Toyota Land Cruiser Prado и вышел из автомобиля, ступая на влажный асфальт. Внедорожник стоял на противоположной стороне от полицейского участка и выглядел практически новым на фоне других машин, оставленных на той же стоянке. По корпусу все еще стекали прозрачные капли, смывая дорожный песок и пыль с темного глянца, когда низкорослый парень прислонился к капоту, оставляя мокрые пятна на джинсах, и потянулся в карман, нащупывая пачку сигарет. Сильно сминая картонную коробку, он достает одну, привычно зажимает в губах и несколько раз чиркает зажигалкой рядом, срывая первые искры. Блэк впервые за неделю затягивается и закрывает глаза, выпуская тонкую струю дыма из уголка рта. На пару секунд замирает, запоминая ощущение движения табачного дыма по горлу и легким, а потом делает новую затяжку. Был только полдень, поэтому довольно скоро тучи рассасываются, оставляя за собой безоблачное небо с искрящимся где-то на середине солнечным диском. Отразившись от стекла, яркий луч слепяще мазнул по лицу Блэка, отпечатав на смуглой коже светлые пятна солнечных зайчиков. Сигарета дотлела до фильтра. Парень раздраженно морщится, уходя в сторону от назойливого света, бросает окурок на землю и втаптывает догорающую крутку подошвой кроссовка, чтобы заменить сигарету на свежую, уже вторую. Блэк скурил еще три, прежде чем внутри стало пусто. Скомкав упаковку с нелицеприятными изображениями последствий курения на ней, брюнет целится и бросает несимметричный шар в направлении мусорного ведра у дверей полицейского участка, но легкий картон, ожидаемо, не долетает. Парень скучающим взглядом проследил траекторию полета и наткнулся глазами на сморщенные пальцы, потянувшиеся к оставленному им мусору. Мужчина неодобрительно цокает языком и одним броском делает то, чего не смог сделать Блэк – забрасывает картонную упаковку туда, где ей место. Полицейский был не один. Рядом с ним шел парень. В нем Блэк узнал Шона – мальчишку, которого ему велели забрать. Он видел видео университетских потасовок, в которых участвовал брюнет, физически чувствовал чужое отчаяние, с которым сражался Шон один против толпы, и хорошо запомнил его искривленное в напряжении лицо с разбитым носом и синеющей скулой. Шагая рядом с офицером, Шон выглядит также плохо, как и когда его сюда привезли: он был потерян и разбит. Обвиняемый переставляет ноги неохотно, словно вместо твердой земли ступает по канату над пропастью без дна, балансируя на грани, и трет поврежденные наручниками запястья. Металлических браслетов, к слову, уже не было, но призрачное ощущение скованности никуда не делось. И хотя такое поведение должно вызывать жалость, Блэк сострадания не проявил. Место, которое станет Шону новым домом, не терпит жалости и тот совсем скоро это поймет. – Будь с ним поласковее, парень многое пережил этой ночью, – говорит полицейский, дружелюбно хлопая Шона по плечу. Он подталкивает парня к автомобилю, на котором приехал Блэк, но Шон не двигается. Вместо этого он смотрит сверху вниз на парня его возраста и хмурится, встречаясь с безразличным взглядом в ответ. – Вряд ли, – говорит Блэк, скрестив руки на груди. Он ждет, что Шон передумает. Развернется и двинет к участку, струсив. Сядет за стол, где он был двумя минутами ранее, и подпишет чистосердечное, решив, что пятнадцать лет заключения лучше неизвестности, которую ему предлагают, но он не делает и этого. – Ты ласты склеишь, если хоть раз побудешь с кем-то милым или что? – спрашивает мужчина. – Он не моя забота, – отвечает Блэк. Однако, наперекор своим словам, парень открывает заднюю дверь внедорожника и достает прозрачный полиэтиленовый пакет, бросая им в Шона. Внутри была обычная черная футболка с белой надписью “no way out”, растянувшейся по всей спине. Он купил ее по дороге к участку, потому что из телефонного звонка знал, во что превратилась одежда Шона во время обвала. – А теперь и не ваша. Блэк садится на место водителя, наглядно демонстрируя, что разговор окончен. Развернув голову в пол оборота, он нечитаемым взглядом смотрит на Шона, сохраняя напускное безразличие, но по вздувшимся венам на висках и плотно сжатой челюсти стало очевидно, что терпение парня было на исходе. Помедлив еще секунду, Шон прижимает поврежденными руками пакет к груди и на негнущихся ногах огибает корпус автомобиля. Он забирается в салон на пассажирское сиденье, хлопает дверью и снимает с себя сожженную в огне одежду так быстро, как только может, игнорируя пронизывающую боль в местах ожогов. Надеть новую было сложнее. К этому моменту обожженные руки и торс нестерпимо жгло, усиливая неприятные ощущения. Не выдержав копошения, Блэк разворачивается корпусом к Шону и резким движением помогает стянуть футболку вниз, закрывая торс и плечи темной тканью. Наконец, когда стало заметно спокойнее, Блэк завел двигатель и до упора развернул колеса, выезжая со стоянки. Первая половина дороги прошла в тишине. Шон молчал, потому что ему все еще было не по себе. Татуированный парень с тяжелым взглядом, пронизывающим насквозь, не вызывал доверия, но, в отличии от полицейских, знал лучше о месте, куда вез Шона, а ему было жизненно необходимо знать больше, чтобы перестать беспокоиться или забеспокоиться еще сильнее – зависит от правды, которую ему не сообщили. В отличии от Шона, Блэк молчал, потому что хотел. Он ненавидел ту часть, где новички выпрыгивали из машины каждый раз, когда понимали совершенную ими ошибку, поэтому, предчувствуя тяжелый разговор, заранее блокировал двери, чтобы не играть в догонялки позже. Услышав щелчок закрывающегося замка, Шон вздрогнул, обращая внимание на приборную панель. Там, среди других иконок, обозначающих уровень бензина, пробег и другие параметры, загорелся маленький красный замочек. Шон вдавил два пальца в точку на шее, нащупывая собственный пульс, и долго считал толчки стенок артерии, отвернувшись к окну и сосредоточившись на монотонности действия, чтобы успокоиться. В этот момент парень обратил внимание на изменившийся пейзаж и понял, что они давно пересекли черту города. – Спрашивай, – разрешает Блэк, скосив взгляд в сторону разнервничавшегося с новой силой брюнета. – Что? – не понял Шон. Он оторвался от окна и посмотрел на сосредоточенное лицо водителя. – То, что вы обычно спрашиваете, оказавшись запертыми в моей машине, – отвечает Блэк. Он отрывает руку от руля и описывает полукруг в воздухе, растопырив пальцы. Взгляд Шона непроизвольно возвращается к черному пятну на плече – татуировке Блэка. – А. Эм. Больно было бить? – спрашивает Шон. Блэк хмурится и на секунду отрывает глаза от пустой дороги, чтобы взглянуть на парня. – Я о татуировке, – поясняет Шон. – Считаешь себя остроумным? – сухо интересуется водитель, теряя на мгновенье вспыхнувшее любопытство. – Тогда что я должен был спросить? – “Что будет, если я проиграю?” – предлагает Блэк. – О, – Шон округляет глаза. – Это действительно то, что спрашивают другие? Он медленно кивает. – Мы говорим о подпольных боях, так что, вероятно, меня изобьют до полусмерти или даже до смерти, – предполагает Шон. – И ты согласился, зная это? – что-то, смутно похожее на интерес, снова отразилось на лице Блэка. – Как и ты, – замечает Шон. Водитель сбрасывает скорость и сворачивает к заброшенной постройке. Дорога здесь была песчаной, поэтому какое-то время они тянутся как черепахи, не больше двадцати миль в час. Это удивительным образом успокаивает. – Не заблуждайся, мы не похожи, – говорит Блэк и заглушает двигатель, но двери не открывает. Шон не сразу понимает, что парень справа дает шанс спросить что-то еще, потому что – и это было очевидно – потом времени на разговоры не будет. – И часто вы так делаете? – задумчиво почесав щеку и вздохнув, решается Шон. Блэк бьет освободившимися руками по карманам штанов в поисках сигарет, но вспоминает, что скурил их все, и успокаивается. – Конкретнее, – говорит он, не желая разгадывать подкинутый новичком ребус. – Вербуете убийц, – парень оборачивается к водительскому креслу и бьется коленкой о коробку передач. Пробормотав тихие извинения, он прижимается ближе к двери и испытывающе смотрит на собеседника. – А ты кого-то убил? – вопросительно вскидывает бровь Блэк. Шон бледнеет. – Нет, я… Он неловко ерзает на пассажирском кресле и опускает взгляд, не зная, что сказать. – Как только освобождается вакантное место, – отвечает на вопрос Блэк и дергает за дверную ручку, намереваясь выйти, но Шон удерживает его за предплечье. Блэк стряхивает чужие пальцы и терпеливо ждет продолжения. – И часто оно бывает свободным? – спрашивает Шон. – Чаще, чем ты хочешь думать. Блэк выходит первым. Заброшенная постройка, которую Шон увидел издалека, оказалась старым складом. Это было одноэтажное здание с серой (скорее всего, когда-то она была белой) облупившейся краской и заплесневелыми зелеными подтеками у основания крыши с одной стороны; и сплошь покрытой темно-зелеными ветвистыми растениями с другой. Чтобы найти единственный вход – второй был заколочен – пришлось обогнуть плющ и пройти немного вперед. Там, скрывшись от чужих глаз, расположилась громоздкая металлическая дверь. Блэк, не оборачиваясь, подходит ближе. Он с громким режущим уши скрипом отодвигает огромную дверь и кивает головой в сторону получившейся щели в проходе. Спертый воздух пыльным облаком окутал обоих, выдуваясь из помещения созданным сквозняком. Блэк даже не поморщился, а вот Шон закашлялся, стоило втянуть в легкие многолетнюю сырость и грибок. – Ты первый. Мне нужно избавиться от этого, – Блэк демонстрирует испорченную футболку Шона, которую успел незаметно вытащить из салона, и уходит, не дожидаясь ответа. Шон сомневается. Все это выглядит крайне подозрительно, но видя, как другой парень действительно несёт тряпку к пластиковым контейнерам неподалёку, решает довериться и входит внутрь. Он делает всего два шага, осматривая абсолютно пустое помещение, растягивающееся на много метров вперед, как дверь за ним закрывается с громким щелчком замка. Шон оборачивается. – Эй! Что ты делаешь? Открой! – кричит он, мгновенно оказываясь рядом с запертым выходом. – Эй! Шон бьет кулаком по двери, разбивая тишину металлическим звоном, но все, что слышит в ответ – шаркающие по песчаной земле шаги и звук мотора. – Ублюдок! – выплевывает Шон. Он ударяет снова, на этот раз носком потасканных кед, и тут же шипит, на одной ноге отскакивая от двери. Покачнувшись, парень пытается удержать равновесие, но заваливается назад и больно приземляется на задницу, вскрикивая. Крик эхом разносится по всему помещению и рикошетом возвращается обратно, вдавливая звук в барабанные перепонки Шона. Глаза щиплет от такого количества несправедливости, которое в себе вместили одни сутки, но парень смаргивает подступающую влагу и поднимается. Шон бродит по складу, дергая каждую ручку и замок, который встречается на пути, но все было наглухо заколочено. Небольшие окна насмешкой отбрасывали лучи полуденного солнца на прорастающую сквозь бетонные перекрытия траву, но до них было не достать – слишком высоко. Ему потребовалось совершить три обхода, чтобы отказаться от мысли выбраться со склада. Он прислонился спиной к одной из самых целых колонн и скользящим движением осел на пол. На секунду Шон подумал, что мог бы дождаться возвращения мрачного парня, если тот, конечно, собирается за ним возвращаться, и огреть его чем-нибудь тяжелым по голове, чтобы сбежать. Идея показалась неплохой, но, еще раз оглядевшись, брюнет понял, что вокруг не было ничего, что могло бы ему помочь, и он задумался снова. Какое-то время спустя Шон задремал. Сказался стресс, который парень пережил за относительно небольшой промежуток времени. Ссора, сгоревший дом и смерть родителей, обвинения, многочасовой допрос в участке, потенциальное заключение, которым его пугали, и странный парень, заперший его на богом забытом складе – событий было так много, что у него не нашлось времени, чтобы оплакать погибших мать и отца. А сейчас Шон был слишком истощен для этого. Сон был неспокойным. Брюнет постоянно просыпался, с трудом разлепляя тяжелые веки, чтобы теснее прижать к себе колени и руки и сохранить скудные остатки тепла, которые не успел забрать гуляющий ветер. Вжимаясь спиной в гладкую поверхность, он видел горящие обломки собственного дома и потерявших сознание из-за забившегося в легкие угарного газа родителей, но упрямо жмурил веки и засыпал снова. Шон не знал, сколько он так просидел: час, день или неделю, но в следующее пробуждение за окнами было темно, ожоги на руках разболелись, желудок скручивало голодным спазмом, а язык присох к небу от обезвоживания. Он не ел с той злосчастной ссоры, только выпил немного воды в полицейском участке, когда во рту пересохло от криков. За поглотившей Шона апатией, парень не сразу обратил внимание на скрип оконной рамы. Он поднял испуганные глаза к потолку только тогда, когда стекло с характерным ему звуком упало и разлетелось на части у его ног. Брюнет попытался подняться, упираясь рукой в пол, но ноги занемели из-за скрюченного положения, в котором сидел парень несколько часов подряд, поэтому ничего не вышло. – Эй, я нашёл его! – кричит силуэт. Незнакомец забрался на металлический контейнер снаружи и наполовину перевалился через выбитое окно, заглядывая внутрь. – Я же говорил, что он будет здесь, – второй голос был тише, и Шон его не слышал. – Ага, Блэк не бросает вредных привычек. К несчастью для него же, – самодовольно заявляет тень в окне и смотрит на напуганного парня. Он широко улыбается, демонстрируя мелкие морщинки в уголках глаз, но его улыбка тонет в темноте ночи и расстоянии, которое их с Шоном разделяло. – Э, привет! Я Йок, – говорит парень, на этот раз Шону. – Мы пришли вызволить принцессу из башни, пока злой дракон не вернулся, чтобы ее сожрать. Брюнет удивленно таращится на Йока. Это он-то принцесса? А этот парень, выходит, принц? Откуда он вообще вылез, а главное – зачем? Шон ведь только-только смирился со своей участью стать удобрением для всех этих травинок, с упорством бура, проделывающего отверстие в толстом льду, прорастающих сквозь трещины в бетоне. – Грэм, скотина! Что ты там возишься? Открой чертов замок, – опять кричит Йок, но звучит беззлобно. – Думаешь, это так просто? Сам попробуй! – отвечает тот самый загадочный Грэм и отступает, когда увесистый замок падает на землю. В этот момент Йок переваливается обратно и спрыгивает с контейнера на землю, чтобы вернуться к своему другу. Вдвоем они с легкостью отодвигают дверь и выпускают Шона из импровизированной тюрьмы. – А вот и мы! – взволнованно щебечет брюнет и протягивает руку, чтобы поздороваться, и на этот раз Шон может его рассмотреть.