Инстинкт убийцы

      Оказалось, они были приблизительно одного роста, но Йок все же уступал Шону несколько сантиметров. А еще он был красив, но это не то определение красоты, которое используют глянцевые обложки. Красота Йока пряталась в задорном блеске глаз, подсвеченным тусклым лунным светом, в глубоких ямочках уголков подвижных губ, выражающих веселье, и в сползшей с плеч рубашке, демонстрировавшей пропорциональную фигуру и только формирующуюся мускулатуру парня.       Он был не один. Позади, складывая отмычки в рюкзак, стоял его друг. В отличии от своего улыбчивого напарника, выкрашенный в светлый цвет волос парень был мрачнее тучи. Казалось, он не разделял энтузиазма Йока и мысленно хоронил каждого, участвовавшего в авантюре по вызволению Шона.       Прошла минута, может больше, но Йок упрямо держит руку перед собой. Шон не отвечает на рукопожатие. Вместо этого заключённый дёргается вперёд, надеясь сбежать. Его организм был вымотан, к тому же, он не знал, в какой стороне шоссе, но было и не важно. Инстинкты кричали, что нужно бежать, плевать – куда, лишь бы не встречаться больше с тем отморозком, что запер его на чертовом складе без еды и воды.       Шон успевает только подумать о побеге, сделать первый шаг в сторону гипотетической свободы, но Йок, будто разгадав чужое намерение, оказывается быстрее. Он бьет кулаком в солнечное сплетение, вышибая из Шона весь воздух, и хватает за плечи, помогая опуститься скрючившемуся брюнету на колючий песок.       – Тц, какой резвый, – смеется Йок.       Он наклоняется к Шону очень близко, игнорируя личное пространство и почти касаясь носом чужой щеки. Парень щурится, потому что в темноте ночи, освещаемой одним единственным фонариком в руках Грэма, ничего не видно.       – Притормози, ладно? – просит он и все еще улыбается, хотя сейчас Шон видит, что улыбаются только губы – глаза брюнета были серьезными.       Застигнутый врасплох противоречием, парень тупо кивает и с невероятным усилием отпихивает от себя Йока, пытаясь встать. В этот момент массивная дверь с лязгом захлопнулась за его спиной, напоминая Шону сразу все: обрушившееся здание, звон наручников и решетки и запертый склад, который едва не стал ему склепом. Нервы парня сдали, желудок скрутило в новом спазме, и он метнулся в сторону. Его вывернуло наизнанку несмотря на пустой желудок, а Йок услужливо держал за плечи, не давая ослабевшему парню завалиться в собственную блевотину.       – Йок, время, – напомнил Грэм, неловко топчась в стороне.       Парень от него отмахнулся.       – Да-да, мы почти закончили. Давай тебя поднимем, – не дожидаясь чужого разрешения, Йок покрепче сжимает плечи изможденного брюнета и одним рывком ставит его на ноги.       Мир перед глазами качнулся, и Шон думает, что на земле было довольно неплохо. Холодно, конечно, но зато устойчиво. Опираясь на Йока, он сплюнул слюну вперемешку с желчью и поморщился, потому что горечь с языка никуда не делась. Рядом зашелестела одежда, привлекая внимание. Покопавшись в карманах, Грэм достал шуршащую упаковку, в которой Шон узнал гребаный сникерс, и, неловко переминаясь с ноги на ногу, протянул ее пострадавшему.       Забавно. Шон было решил, что Грэм здесь только в качестве декорации – молчаливого дополнения к другому, – но оказался не прав. Тем не менее, брать шоколадку он не спешил. После выходки Блэка, Шон не верил, что все может быть так просто и в батончике не будет подмешано снотворное или, что хуже, наркотики. На первый взгляд, упаковка была целой, но в каком-то детективе брюнет прочитал, как подобное проделывали со шприцом.       – Оставь себе, – пробормотал Шон и отвернулся.       Его голос был сиплым из-за сна в промерзшем помещении, но никто не обратил внимания, потому что не знал, как он должен звучать в обычные дни.       – С тобой не будет просто, а? – замечает Йок. – Зато мы выяснили, что ты все же умеешь говорить. Для начала неплохо, правда? Пойдем.       Парень отпустил Шона и приблизился к Грэму, который, пожав плечами, спрятал сникерс обратно в карман. Он поднял рюкзак, отряхнул ткань от песка и взвалил его себе на плечи, заявляя, что готов идти. Йок взял такой же, но, в отличии от сумки Грэма, рюкзак Йока звенел соударяющимся друг о друга стеклом внутри, однозначно намекая на его содержимое.       – Что на этот раз? Аквариум с пираньями? Электрический стул? Русская рулетка? Чего мне ждать теперь? – спрашивает Шон, оставшись стоять на прежнем месте.       Он больше не думает о побеге – натренированный кулак Йока наглядно продемонстрировал, чем закончится очередная попытка спастись, но неизвестность все также пугала.       – Русская рулетка? – спрашивает Йок и удивленно смотрит на друга, пытаясь понять, о чем идет речь.       – Он имеет в виду ту сцену из фильма. “Тринадцать”, кажется, – объясняет Грэм. – Там в обойму пистолета вставляют один патрон, крутят барабан и по очереди стреляют, приставив дуло к голове.       На лице Йока отображается понимание, и он несколько раз кивает головой. Иногда их компания, с которой Шону предстоит уживаться под одной крышей, собиралась вместе, чтобы посмотреть фильм на добытом Блэком стареньком ноутбуке, но именно интервал между просмотрами делал вечера такими уникальными. А вспомнил сцену не сразу только потому, что несмотря на всю любовь к боевикам, Йок всегда плохо запоминал сюжет, сохраняя в памяти эмоции, вызванные просмотром, а не историю.       – Прости, что разочаровываю, но в наличии только лапша быстрого приготовления, холодный душ и твоя собственная кровать. Никакой экзотики, – Йок пожимает плечами. – Грэм, давай вперед. Подсветишь дорогу.       Блондин кивает и направляет луч света в другую сторону, лишая Шона возможности и дальше разглядывать парней – теперь оба были идентичными друг другу черными силуэтами, практически сливающимися с окружением. Такой же тенью стал и он, шагнув следом.       Они выдвинулись в путь. Грэм впереди, следом за ним Шон, а Йок замыкал их нестройную колонну. Шон едва переставлял ноги, тормозя всю компанию собственной нерасторопностью, но даже так идти пришлось не больше получаса, прежде чем пейзаж сменился.       Здание, которое Шон увидел первым, было двухэтажным. Все до одного фонарные столбы рядом были разбиты, а окна заколочены, так что место казалось давно заброшенным, но только на первый взгляд. Если быть достаточно внимательным, можно заметить, что дорога под скользящим лучом фонаря была затоптана подошвой, а сквозь щели деревянных досок, которыми были забиты окна, просачивался свет, подсвечивая сооружение изнутри. Все это напоминало начало какого-то низкобюджетного хоррора, в конце которого Шон, как главный герой, должен был выжить только для того, чтобы подумать “я спасен”, но все равно умереть позже. Парень поежился, представляя жуткую картину в своей голове. Теперь перед глазами стояли коридоры, украшенные гниющими кишками вместо гирлянд, распотрошенными по углам телами с закатившимися глазами и кровавыми отпечатками, подсохшими и въевшимися в штукатурку стен и дерево полов.       Грэм петлял из стороны в сторону, огибая ржавый металлолом разобранных станков, преграждающий дорогу, и Шон решил повторять выписываемые проводником зигзаги только после того, как зацепился за один совсем уж неприметный из обломков и пропахал носом землю. Он отряхнул руки от впившихся в ладони мелких частиц песка и сунул в карманы, стараясь не замечать жжения. Дорога напоминала минное поле, менее смертельное, конечно, но Шон все равно отсчитывал каждую секунду до того, как переступить с ноги на ногу и сдвинуться с места, копируя парня перед ним.       К счастью, пройти оставалось совсем немного. Уже через пару минут они были достаточно близко к стенам сооружения, и потрепанное временем кирпичное здание угрожающе возвысилось над их головами. Грэм остановился у окна, достаточно низкого, чтобы в него влезть. Специально оборудованные для входа дверные проемы оказались опечатаны массивными цепями, поэтому стало очевидно, что оконная рама была своеобразным лазом для его “спасателей”.       Грэм передал фонарик Йоку и, зацепившись за оконную раму, подтянулся. Перевалившись через окно, он забрал источник света обратно и подождал, пока переберутся остальные.       Оставшийся путь прошел как в тумане. Все, что Шон смог запомнить – свист гуляющего ветра, стук подошвы и бесконечные коридоры и лестницы. Подняться, повернуть, снова повернуть, спуститься, – он правда пытался запомнить дорогу, но в абсолютной темноте коридоры казались бесконечными тоннелями, а повороты – частью сложного лабиринта. В какой-то момент Шон решил, что его просто водят за нос, стараются запутать или даже запугать, но это так и осталось пустым домыслом, потому что следующая дверь стала последней.       Йок подскочил к ней первый. Он перегородил путь остальным и схватился за ручку, оборачиваясь.       – Готов? – спросил парень.       К этому времени они уже успели обойти половину завода, который состоял из десятка корпусов, соединенных между собой надземными и подземными переходами.       Выдержав драматичную паузу, Йок толкает дверь и испуганно захлопывает рот. Ликующее “та-дам!” умирает у него в горле, когда он видит ожесточенное лицо Блэка напротив своего. Старший близнец, скрестив руки на груди, подпирал спиной широкую колонну и угрожающе хмурился, дожидаясь беглецов.       – Дерьмо, – первым оживает Грэм.       – Сюрприз? – одновременно с ним говорит Йок.       Оба замолкают.       – Я думал, мы это уже проходили, – Шон мог поклясться, что слышал, как скрипят зубы Блэка, когда он наконец заговорил.       – На этот раз все иначе, – возразил Йок. – Мы просто проходили мимо и решили его подобрать, чтобы сэкономить твое время, Блэк. Можешь не благодарить.       По старой привычке он пробует заговорить парню зубы, но Блэк знает друга как облупленного и не выглядит впечатленным ни через секунду, ни через две. Вскинув бровь, он предлагает попытаться снова, и тогда в диалог вступает Грэм. Его доводы всегда звучали убедительнее, чем доводы Йока, потому что парень, в отличии от своего напарника, не пытался паясничать и каждый раз начинал с козырей. А в этот раз их было даже два.       – Ты злишься, потому что мы нарушили правила, я понимаю, – примирительно говорит Грэм. – Но он ранен, Блэк.       Блондин выступает вперед, закрывая собой Шона и притихшего Йока, и ищет в тяжелом взгляде Блэка подсказки. Лидер смотрит на него в ответ и молчит – хороший знак.       – Его руки нужно обработать и сменить бинты, чтобы не было заражения. Йок сказал, что сам займется этим.       Йок удивленно таращится на друга. Он ударяет большим пальцем себе в грудь и беззвучно двигает губами, как бы спрашивая “Кто? Я?”, но Грэм пихает его локтем под ребра.       – Д-да, я все сделаю, – кивает Йок, потирая ушибленное место и бросая обиженный взгляд на блондина.       Блэк никак не реагирует, но его глаза все же скользят по разболтавшимся и покрывшимся темными пятнами грязи бинтам.       – У него есть шанс выжить, мы все это видели, – тихо добавляет Грэм, придвинувшись ближе к низкорослому парню.       – Есть ли? – скучающе интересуется брюнет.       – Ты сам так сказал, – с вызовом отвечает Грэм.       – А если я передумал? – Блэк расслабленно опускает руки в карманы, все еще прижимаясь к кирпичу, на этот раз плечом, загораживая вход.       – Ты не передумал, – парень машет головой.       Они так и стоят в проходе: Грэм и Йок, плечом к плечу, выстроив стену между новичком и их лидером.       – Интересно, откуда такие выводы? – помолчав, спрашивает Блэк.       – Ты бы не стал слушать, – признается Грэм. – Если бы было иначе.       Брюнет испытывающе смотрит на троицу, взвешивая все “за” и “против”, а потом отрывается от колонны и поворачивается боком к парням, пропуская их вперед. Грэм хватает Шона и протискивается между Блэком и стеной, уводя раненого с глаз друга, пока он не передумал.       – Надеюсь, Вайт до сих пор жив, – шепчет Йок, наклонившись к блондину.       Он пытается пошутить, но Грэм шикает на него и проталкивает вперед, кивая на лестницу.       Они спустились вниз и оказались в гараже. Шон понял, что это был именно гараж по откатным воротам, вмонтированным в одну из стен внушительных размеров помещения. В отличии от бесконечных переходов раньше, лампы хорошо освещали раскинувшееся перед ними пространство, и перед парнем выросла площадка для проведения спаррингов. Команда обошла пустой ринг, миновала стойку с экипировкой и скрылась в очередном коридоре.       – Не думал, что это сработает, – говорит Йок. – А ты чертов везунчик, Шон!       Почувствовав облегчение, он обнимает Шона за плечи и смеется, так по-ребячески радуясь их маленькой победе.       – Это не везение, – не соглашается Грэм.       Он тянет Шона за плечо, оборачивая, и интересуется:       – Ты как, порядок?       Парень неуверенно кивает и осматривается. По сторонам растянулись пронумерованные металлические шкафчики, а следом – развилка. Одно крыло оказалось забито небольшими комнатами, всего по пять квадратных метров на каждую. Внутри не было окон, только одноместная металлическая кровать, похожая на те, что используют в больницах, крохотная тумбочка и письменный стол. В другом крыле, как потом рассказал Грэм, расположилась общая душевая, которую когда-то использовали работники завода, а теперь используют они, кухня и по совместительству зона отдыха, а также медицинский отсек.       Завершив короткую экскурсию, Шона оставили одного. Грэм ушел разбирать рюкзаки, а Йок за аптечкой. Он вернулся через пару минут, торжествующе размахивая над головой белой коробочкой с красным крестом посередине, и шлепнулся на кровать Шона. Металлический каркас жалобно скрипнул, но стоически выдержал напор тощей задницы бойца, лишь слегка покачнувшись под ним. Парень бросает в раненого закрытой бутылкой воды и возвращается к аптечке, отщелкивая зажимы.       Шон срывает пломбу и поспешно откручивает пробку, припадая покрывшимися сухой корочкой губами к горлышку. Он делает несколько быстрых глотков, но жадность сыграла злую шутку, и парень давится. Отодвинув бутылку, Шон отплевывается от воды, попавшей в легкие.       – Эй, полегче. Она только твоя, – Йок бьет парня по спине.       – Иди к черту, – откашлявшись, говорит Шон.       Теперь его голос звучал еще хуже. К простуженности добавилась охриплость поврежденных связок.       – Обязательно, – беззлобно смеется парень, кивая. – Но сперва давай тебя подлатаем.       Он берет ножницы и тянется к забинтованным рукам Шона, но пострадавший отшатывается, уходя от прикосновения.       – Я сам, – Шон забирает ножницы.       Поднеся острые кончики к повязкам, парень пытается надрезать белую ткань, но руки трясутся, замедляя процесс. Йок терпеливо ждет, когда последняя лента бинта упадет в ноги Шону, и отбирает инструмент.       – Боишься, что могу воткнуть их тебе в глаз? – хмурится парень.       Он пытается прикрыть обожженную часть предплечий, чувствуя себя не в своей тарелке под пристальным взглядом человека рядом, но вместо этого шипит, когда складки ткани на футболке задевают поврежденный кожный покров.       – Подстраховка еще никому не помешала, верно? – хмыкнул Йок. – Выглядит лучше, чем я думал.       Выпотрошив аптечку на кровать Шона, он отыскал мазь от ожогов и беззастенчиво потянулся к чужой руке. Обхватив пальцами нетронутое огнем запястье левой руки – оно было ближе – Йок притянул кисть к себе и тонким слоем нанес крем поверх ожогов. Забинтовав раны стерильной повязкой, боец достал из карманы смятые полиэтиленовые пакеты и принялся их разрезать отвоеванными ножницами.       – А это еще зачем? – напрягается Шон.       – Чтобы ты не намочил бинты, пока принимаешь душ, зачем еще? – удивляется весельчак.       Йок лгал, когда обещал Шону холодный душ. Вода, которая текла из разбрызгивающей насадки над головой парня, была достаточно теплой для того, чтобы не выскакивать из под струи каждые две секунды, пытаясь согреться. Напор был небольшой, но и его хватало, чтобы наскоро ополоснуться. Единственная проблема, с которой столкнулся Шон помимо отсутствия зубной щетки – одежда. У него была только та, в которой он пришел, покрытая пылью и песком, но даже она была лучше альтернативы ходить по коридорам в одном полотенце, выпрашивая сменную одежду у кого-то еще.       Насухо обтеревшись, Шон оторвал прилепленные скотчем пакеты от забинтованных предплечий и бросил на мокрый кафель, проверяя, не попала ли вода на раны. Не хотелось это признавать, но идея Йока оказалась рабочей, правда, доверия это не прибавляло. Смирившись с необходимостью поблагодарить помогающего ему парня позже, он оделся и вышел.       Шон думал, что Йок будет ждать снаружи, но за дверью душевой никого не оказалось. Коридор тоже пустовал. Стараясь не привлекать внимания, брюнет прошмыгнул мимо кухни, из которой доносились голоса, и вернулся в выделенную ему комнату. Он хотел запереться, надеясь, что это принесет ему хоть какое-нибудь ощущение защищенности, но замок был сломан, и пришлось отказаться от этой идеи.       Осмотрев комнату снова, Шон видел всю ту же обезличенную обстановку, что и в первый раз. Здесь не было его плакатов с любимой футбольной командой, разбросанных стопок учебных пособий и конспектов, а также постельного белья с глупым принтом, купленного его мамой. Все это осталось в прошлой жизни. В жизни, объятой губительным пламенем, уничтожившим все, что Шон любил, на что надеялся и во что верил.       С этими мыслями парень упал на кровать и провалился в тревожный сон.