Вкус безысходности

***

      Какие слова могут разбить всю вашу идеологию о мире всего за две доли секунды?        Для Драко это было три слова: Отец провалил задание.        Всё. Карточный домик из счастливых иллюзий, которые строил ему Люциус, рассыпался. Одно касание мертвенно-бледной руки психопата, и его словно водой окатило — отрезвел. Проснулся. Увидел нынешнюю картинку мира без всяких приукрас. Его мира, что сейчас полыхал адским пламенем, горел и дымился, перекрывая воздух, перекрывая любые попытки спасти свой уютный мирок ещё в зародыше. Детство закончилось.        Богатство, влияние, слава — всё это вмиг обратилось ядовитой пылью, которая больно жгла глаза, до покраснения и кровавых слёз.        И даже кристальная чистота этой крови не спасала положения, что особенно обескуражило Малфоя-младшего...        Впервые на него взвалили такой груз ответственности, впервые он был вовлечён в события, что его действительно пугали, впервые не было рядом отца с его помощью и решительным взглядом, в котором твёрдо читалась уверенность. Но… Отец в Азкабане...        Именно поэтому Драко сейчас уверен не был. Ему и впрямь было страшно, ибо вторая осечка станет уже фатальной...        Об этом он раздумывал всю дорогу по пути в Хогвартс.        Приятная атмосфера в вагоне, вызывающая у других ностальгические воспоминания (особенно на старших курсах), была в этом году особенно противной ему.       Шестой курс… Последний год обучения.        Казалось бы, последний раз, когда он едет в этой треклятой рухляди, должен запоминаться, как самый «трогательный»… Что за противное слово…        Он не тронут, он в бешенстве.        И причин было много. Больше, чем Драко ожидал. Больше, чем юный Малфой мог вообще осмыслить.       Заключение Люциуса Малфоя не стало тем самым звеном, что подорвало спокойствие и размеренность его жизни, нет… Пошатнуло? Безусловно, но не подорвало.        Полностью пустил всё наперекосяк тот самый день, когда Тёмный Лорд решил принять его в Пожиратели Смерти.       Ну, как принять...Заставить принять метку под давлением и намеками: это — расплата за проступок его отца.       И плевать всем хотелось, что после заключения Малфоя-старшего в Азкабане их семья и так оказалась в шатком положении почти у самых низов.        А пару месяцев назад он узнал о своем задании, и вот тогда уже в нём что-то пошло под откос. Сломалось. Треснуло. Вероятно, это были остатки здравого смысла, поскольку с того времени он вёл себя, мягко сказать, неадекватно.        Вернее, так ему уже в сотый раз успели сказать Нотт и Забини, которые сейчас ехали с ним в одном купе. Будто он виноват в том, что они уже битый час ведут себя, как придурки… Впрочем, доля правды в этом всё же есть (самая малость) — он был на взводе.        Но как иначе?.. Ему дали задание: убить директора школы — Альбуса, мать его, Дамблдора — до конца учебного года.        Уже начиная с этого момента можно увидеть, как жизнь катится в бездну… Драко пришлось многое переосмыслить в первые дни после разговора с Волдемортом, раздирая душу в лохмотья, проклиная всё и вся…        Его гнев, его ярость можно было сравнить лишь с загнанным в ловушку зверем, который метался в агонии от безвыходности, лишаясь с каждым днём жизненных сил, умирая в муках душевных, но продолжая жить физически.       Серая мораль медленно подкатила к горлу вместе с приемом пищи, когда до него наконец-то дошёл замысел Тёмного Лорда... …Волдеморт целенаправленно дал ему задание, которое подразумевало его провал…       Однако, какая жалость… Вместо желаемого страха в тот момент Драко ощутил лишь неумолимую ярость. От него захотели избавиться, что, несомненно, не устраивало юного наследника, подпитывая в нём лишь ещё большее желание выполнить миссию.        На зло. Без жалости. Заставить уважать себя, мать вашу! Но…        Как оказалось, в теории жестокий и беспощадный, на практике Малфой питал стойкое отвращение к убийству, что значительно ухудшало его положение, сокращая шанс на успех до тотального минимума.

Парень был просто обречён...

       Крах жизненных планов следовал сразу после осознания — ему остался ровно год, если он ничего не предпримет.        И такие мысли лишь усиливали растущий в глубине сознания страх, одурманивая, лишая всякой надежды… Если бы, казалось так, не столь очевидный довод, что засел в голове навязчивой идеей спустя множество бессонных ночей: Необходимы кардинальные изменения .       Нужно наплевать на собственные чувства, закрыть глаза на любые остатки человечности, что вопили в нём, вымаливая одуматься и придумать выход получше; ему нужно было… перекроить себя…       Сломать все кости, перемешать их и заново выстроить в нового человека — более сильного, более чёрствого; в человека, который сможет стать убийцей ради спасения собственной жизни, восстановления статуса семьи, возвращения былого величия роду Малфоев…       Пришлось посвятить всё своё время тренировкам, что с каждым днём только ожесточались, увеличивались вместе с нагрузкой и усталостью, скопившейся в мешках под глазами, в опущенных бледных руках и подрагивающих кончиках пальцев.        Каждое мгновенье он изнурял себя по максимуму…       Все книги о тёмной магии парень прочёл от корки до корки, нечеловеческие тренировки всё больше выматывали, отчего в тело время от времени попадали непростительные, ломая его как физически, так и душевно, изо дня в день превращая все мысли о былой человечности в труху, всё усерднее втаптывая её в грязь.       Лишь занятия окклюменцией держали Драко из последних сил от того, чтобы не раскрошиться вместе со своей извечной маской безразличия…       Закрыть эмоции, избавиться от них, придушить и спрятать — это именно то, что сейчас было так ему необходимо.        Но подобные усилия вскоре начали приносить свои плоды — ещё с первых недель Малфой начал подавать хорошие надежды среди Пожирателей. Это стало очевидным, когда столь привычная надменность в глазах многих из них вмиг обратилась завистливым презрением, что было так знакомо ему.       С таким же взглядом он смотрел на Поттера.        А уже через месяц он мог почти на равных сражаться с такими Пожирателями, как Беллатриса Лестрейндж, Августус Руквуд, Антонин Долохов, не говоря уже о более слабых последователях Волдеморта.        Дуэли проходили, как настоящие поединки, где проиграть — значит умереть, одна осечка — ты труп.        Однако, это лишь подогревало разгорающийся адским пламенем азарт в душе, что виднелся сквозь сверкающие глаза — это безумие постепенно начинало ему нравиться.        И если бы не тотальная промывка мозгов со стороны поехавшей тётки о том, какая же честь — служить Тёмному Лорду! — это бы делало соблазн совершенствоваться куда более великим. Ощущение и укрепление власти, растущая сила, влияние... Он понял, о каком страхе говорила Лестрейндж, рассказывая о насилии — он увидел отблески того самого боязливого трепета в глазах Пожирателей, когда те смотрели на него после каждой дуэли, где он выходил победителем.       Однако, вместе с тем, даже в стенах Малфой-мэнора с каждым днём росло давление, которое оказывали на него все и вся. Угрозы посыпались, как снег перед Рождеством. « Если провалишься… «

«Но, если ты не сможешь….»

«Не зазнавайся, ты ещё не выполнил задание.»        Именно это положило своё начало в его тотальной неуравновешенности и посеяло в нём семена сомнения. Действительно, а если не справлюсь?        Драко прекрасно понимал, что до сих пор так и не смог лишить жизни человека, оттягивая этот процесс и избегая его. Находил тысячу причин, по которым нельзя было именно сейчас выпускать зелёный луч и по праву называть себя Пожирателем Смерти.       Но он пытался сохранять невозмутимость и отгонять подобные мысли прочь. Этим шакалам даже виду нельзя подавать — загрызут.        И так каждый день вливался в неделю, недели — в месяц... Он и не заметил, как изменился…       Сточил «нежеланные» качества до основания, искоренил в себе ту «мягкость» и «трусость», кои сам и презирал… Втоптал в землю свой страх провала, запихнул его себе глубоко в душу, в самый дальний угол, откуда не выбраться. Никто там не найдёт те крупицы его слабости, что по ночам щекочут душу и разрастаются семенами сомнения в голове, а почвой им стала былая душа... и былой он...        И всё, чтобы стать убийцей... «Убийца» — что за отвратительное слово… Грубое, резкое, осуждающее. На язык пробуешь — режешься. Малфою отнюдь не хотелось становится тем самым «убийцей», словно это стало бы его посмертным клеймом.        Но, вместе с тем, в теле росло ощущение, которое противоречило ему же самому. Слабое, хилое, почти неощутимое, оно медленно подкрадывалось к Малфою в момент, когда его волшебная палочка была направлена на оппонента. Скажи, скажи, скажи это…       Но он всегда в последний момент прогонял злостное ведение и никогда не переступал черту, накапливая в себе как страх, так и злобу...       Хогвартс-экспресс на всех парах уносил его прочь от осточертевшей атмосферы дома, но увезти его подальше от собственных мыслей, увы, был не в силах.       Ему не давало покоя решение Волдеморта, но оспорить его он был не силах — итог очевиден. К концу года Альбус Дамблдор будет мёртв...