Вкус безысходности

       — Держу пари, он нас даже не слушает! — до Драко донеслось недовольное бурчание Блейза.       Тихое, выжидающее, с немым укором, что прятался в глуби, как иголка в стоге сена.       Морщится. Переводит глаза в их сторону нарочито медленно, до последнего надеясь, что это адресовано было не ему, и, тем не менее, встречается со взглядами напротив.       Ждали его реакции. — Чего?.. — Видишь, я же говорил, — как итог заключает Забини, разводя руками, но оставаясь при этом совершенно спокойным — на лице не дрогнул ни мускул, словно он уже давно смирился с отстранённым поведением друга.       Казалось, ему хватало одного взгляда, чтобы понять его, прочитать, как книгу, и при этом даже не надо лезть вглубь — первой страницы достаточно, дабы узнать о нем все, что требовалось.       Как ни крути, Блейз был умён и подозревал, что с недавнего времени статус Малфоя несколько... изменился, отчего порой он бросал на блондина сочувствующие взгляды, но не смел задавать лишних вопросов. — Тогда почему ты всё время кивал тому, что я говорил? — с нотками скрытого возмущения спросил Нотт, что вызвало на лице Драко кривую улыбку. — Как оказалось, вам этого было достаточно, раз вы столько времени не замечали, что мне всё равно, — пожимает плечами и ухмыляется.        Самодовольно, по-малфоевски, отчего в душе возникла гордость за своё превосходство. Никто ничего не посмеет сказать ему в ответ. Никогда.       Парни лишь переглянулись, сохраняя невозмутимое выражение лица, лишь Теодор слегка хмурился, порой бросая на Драко непонимающие взгляды, словно не узнавая слизеринца. Но не задавал больше вопросов, возвращаясь к своему бурному диалогу с Забини.       Где-то сбоку послышалось ехидное женское хихиканье. Драко удивлённо вскинул бровь, отпрянув.       «Пэнси? Вот так сюрприз. Забыл, что она тут.       Безразлично отворачиваюсь к окну, игнорируя её тщетные попытки привлечь к себе внимание. Жаль, она никогда не вызывала во мне никакого отклика — чистое равнодушие, ибо в ней напрочь отсутствовала гордость, когда она обращалась ко мне.       Обращалась, как к Богу, но глубоко ошибалась, ведь я был сущим дьяволом.       Похуже Тёмного Лорда своей личиной, ибо был полностью скован изо льда. Никаких эмоций. Я докажу всем, что ничуть не уступаю «его Величеству», убью чёртового старика и получу все лавры… ..Убью…»       По телу пробежала саднящая дрожь, когда он представил бездыханное тело Дамблдора у его ног. Захотелось дать себе пощечину, а лучше — две. Никакой слабости. — Здравствуйте, будете что-то брать? — в дверях показалась седая голова старушки, которая продавала сладости. В руках ее была железная ручка от тележки, доверху забитая всякими дешёвыми сладостями, что Драко запрещали покупать родители с самого детства.       «Забава для бедных. Малфои никогда не будут брать то, что потребляют всякие отбросы» — в голове зазвучала привычная фраза отца, отчего блондин поморщился, тряхнул головой, прогоняя надоедливый голос прочь.       Этот голос сейчас звучал от одной из камер в Азкабане… Пусть там и будет.        Отец успел изрядно измотать своим гнетущим присутствием ещё в Малфой-мэноре — даже с картин на него смотрело знакомое лицо, сталью разрезая дорогу в самую душу, так что Драко отчасти был рад вернуться в школу — лишь бы не видеть эти всененавидящие глаза, полные высокомерия и холода, способного заморозить каждого.       Даже маленького мальчика, называвшего его когда-то папой…       Отвлекся. Не заметил, как женщина с тележкой ушла, а у Паркинсон в руках показалась небольшая коробочка причудливой формы, на которой золотыми буквами было выгравировано «Шоколадная лягушка». — Зачем ты купила эту дрянь? — не выдержал Малфой, с нескрываемым отвращением глядя, как девушка распаковывает эту, как он сам позже назвал, «нечисть». — Я в детстве любила коллекционировать карточки отсюда, — ответила девушка, густо краснея, словно это являлось невероятным откровением, — мы же последний год здесь, верно? Хотелось последний разочек вспомнить, как весело было собирать их раньше.       Слизеринцы, сидящие напротив, ничего не ответили, смотря на нее по-разному: Блейз с пониманием, Нотт — с недоумением. Но в чём-то парни всё же были схожи — в их глазах не было того молчаливого презрения, сейчас сверкавшего в глазах Малфоя, как и в его выражении лица в целом.       « Ох, Паркинсон… Какая же ты жалкая» — читалось на лице блондина, продолжавшем сверлить взглядом коробку, которую уже успели открыть.        Благо, парень так и не заметил пропажу лягушки, иначе вокруг заурядной вещицы развернулась бы целая драма. — Смотрите! — рот Пэнси поплыл в улыбке, когда она достала карточку с изображением мага, который смотрел оттуда мягким взглядом из-под очков-половинок. — Мне попался Альбус Дамблдо… Оцепенел.        Драко с ужасом наблюдает за столь ненавистным лицом, преследующим его уже столько времени; какой-то миг он даже не верил, что оно реально. «Бред, вызванный усталостью» — сказал, если бы не столь четко звучащие два слова из уст противной Паркинсон — «Альбус Дамблдор»... Послышался взрыв.        Никто не дернулся, не услышав ничего, и Драко понял — это было внутри него.        Горючая смесь из агрессии, злобы и накопившегося гнева — взрывоопасна. До крайности. Ему даже показалось, что на миг лёгкие заполнило обволакивающее чувство — тёплое, липкое, с каждой секундой всё горячее, пока не начало обжигать, оставляя ожоги по всему телу. Обдало жаром — он пылал.       Пылал внутри, выжидая, как медленно начнет задыхаться от дыма, поднимавшегося выше, к горлу. Судорожно ловит ртом воздух — давится, кашляет кровью, выплёвывая угли, извергая огонь. Дым поднимался всё выше, и уже казалось, будто в ноздри въелся противный запах гари и огня; ещё минута — он сгорит.       До тла, оставив мести только тлеющие угольки ненависти.        Злобно сверкает глазами, проходясь вновь по карточке. В последний раз. На лице за это время ни дрогнул ни мускул, оно оставалось задумчиво-безразличным, с оттенками серого неба на бледных скулах, пока на устах беззвучно осталось краткое «Инсендио».       В следующий миг карточка с хлопком вспыхнула в руках Пэнси — его душевный огонь наконец-то нашёл выход. Освободился, покидая его тело вместе с проклятием, слетевшим из губ. Все-таки уроки невербальной магии были полезными.        Девушка испуганно вскрикнула, резко отбрасывая карточку, и ошарашенно смотрела, удивлённо выпучив глаза, как она догорела в воздухе, плавно осыпаясь тусклыми огоньками. Языки пламени были холодными.       Парни ничего и сказать не успели, лишь Забини внимательно посмотрел на Малфоя, сразу найдя виновника инцидента. Его не столько напугал из ниоткуда взявшийся огонь, сколько поразил поступок Драко и его приумноженная сила — невербальные заклятия были непостижимо сложными даже для многих волшебников, чей опыт и уровень владения магией был на голову выше, чем у них.       Но и сам поступок обескуражил своей хладнокровностью — Малфоя действительно как будто подменили: в глазах продолжали зиять холод и сталь, несмотря на то, что минуту назад он чуть не обжёг свою подругу.       Чувствуя на себе пристальный взгляд слизеринца, Драко поднял глаза на него.       Забини вздрогнул, почувствовав, как холодок прошёлся по спине, когда на него буквально посмотрели два куска льда вместо глаз. Всё ещё пребывая в лёгкой эйфории, Малфой улыбнулся. Не по-настоящему, как кукла, отчего Блейз невольно поспешил отвести взгляд, ощущая разрастающуюся тревогу.       Неизвестность пугала его. Особенно, когда раньше казалось, будто ты всю жизнь с ней знаком... Купе на весь оставшийся путь погрузилось в полнейшую тишину…