Вкус безысходности

***

      Впервые наутро было так плохо. Уже не душевно, физически.       Глаза закрывались сами по себе, наливаясь свинцом, словно вес их вмиг возрос до максимума. Грейнджер тихо выругалась, с новой силой их раскрывая. Спать на уроке — непозволительно. Ей в частности. Особенно ей. «Мерлин, Гермиона, ты же староста!» — вопил внутренний голос, когда она в очередной раз сладко зевнула, пряча уставшие глаза за книжкой по Древним рунам.       Ей повезло, она знала этот учебник от корки до корки, ибо впервые в её руки он попал ещё на третьем курсе. Буквально, упал ей на голову с книжной полки в библиотеке. «Древние руны. Транскрипция магических цепочек с мёртвого языка» была прочитана в тот же вечер и стала одной из любимейших книг по этому предмету.       Поэтому, пока преподаватель что-то монотонно объяснял уже добрых полчаса, она могла себе позволить сейчас на минуту-две выпасть из реальности, рассеянно уткнувшись носом в одну точку. Мешки под глазами ощущались, отдавая тяжестью во всём теле, а голова нещадно гудела. Всё-таки, с ночными истериками пора заканчивать.       Как и со сном посреди коридора на холодном полу, и как она ещё не заболела?       Гермиона едва ли помнила, как проснулась утром, укутанная каким-то пледом, что, очевидно, наколдовала себе перед сном, пусть и вспоминалось это смутно. В голове было иное — скорее всего, она уже пропустила завтрак и, вероятно, опаздывала на занятия. Такой вывод постиг её сознание после результатов наблюдения, которые бросались в глаза почти сразу же — в коридорах вновь пусто, как было и вечером.       На всех парах она помчалась в гостиную за своей сумкой.       На занятие так и не опоздала, даже пришла раньше преподавателя. И, казалось бы, она уже вернулась в школьную рутину, поглотившую её в свой водоворот обыденности, если бы не столь предательские усталость и сонливость, что выбивали из колеи, одним ударом срывая все планы и упования на продуктивность сегодняшнего дня. Впервые в жизни девушка так ждала окончания урока…

***

      Малфой сидел за обеденным столом, злобно сверля взглядом стол Гриффиндора. Тарелка с овсяной кашей уже успела остыть, оставаясь почти нетронутой.       «Безусловно, она не пришла!» — гневная мысль отдалась ноющей болью в костяшках, которые просили, умоляли набить лицо рыжему ублюдку, что сейчас обжимался с какой-то нелепой блондинкой на виду у всей школы.       У Драко было много претензий к этой блондинке, к примеру — действительно ли у неё такой ужасный вкус? (хотя, после взгляда на её бант на голове, Малфой начал задавать себе гораздо меньше вопросов).       Впрочем, куда больше он хотел высказаться этому нищему предателю крови, что, казалось, чувствовал себя просто превосходно, не замечая отсутствия девушки, с которой он дружит уже более шести лет.       Эта информация априори не хотела восприниматься Драко как что-то действительно происходящее.       Уизли было сейчас глубоко наплевать на свою подругу, что он, собственно, и демонстрировал всем своим расслабленным видом, из голубых глаз сочилась удовлетворённость. Малфой едва держался, чтобы не вмазать придурку прямо по этому довольному лицу. Без магии. По-маггловски (Драко всё же не устоял, дёрнулся), чтобы почувствовать на своих руках тёплую, свежую кровь. Особенно грела мысль, что эта кровь принадлежала бы Уизли.       Картинка, где рыжий корчится на полу, измываясь от неистовой боли и кровопотери, немного подняла настроение Малфою. Хоть он и продолжал чувствовать неудовлетворение. Оно достигало своего пика в сжатых челюстях и необычайно гневных глазах. Уже не холод в них царил — морозная сталь, которой можно лишь резать, да и только. Убивать.       Казалось, будто единственный, кого хоть как-то интересовала судьба Грейнджер, был Мальчиком-Который-Ещё-Не-Умер, что сейчас так же тревожно оглядывался по сторонам, а обратившись к младшей девчонке Уизли, вероятно, узнал, что ночью Гермиона так и не появилась в спальне девочек. Он увидел, как шрамоголовый нервно сглотнул, судорожно бледнея. Вероятно, всё же беспокоится за неё.       И то, Драко про себя отметил, что за спящей Грейнджер всю ночь ухаживал не Поттер и близко, и это не у Поттера сейчас огромные круги под глазами от бессонной ночи! Друзья, называется…       Малфой нахмурися, отодвигая тарелку овсянки подальше, с презрением наблюдая за гриффиндорским столом и каждую минуту косясь на вход в Большой зал. — Ну где же её носит?! — едва ли не в голос прокричал Драко, чувствуя нарастающую злобу. Благо, рядом никого из его окружения рядом не было, никто не слышал его. Хотя, справедливости ради, стоило отметить — Малфою сейчас было плевать.       Волнение за гриффиндорскую ведьму было отвергнуто его разумом, но принято сердцем, ибо он никак не мог выкинуть её из него. А сейчас ещё и из мыслей. Вчерашнее состояние девушки не на шутку обеспокоило его, а сегодня у слизеринца даже возможности встретить её нет, чтобы вновь взять ситуацию под свой контроль. Ему необходимо было взять всё под контроль.       Однако, осознание лёгкой вспышкой озарило, радуя уже помрачневшего Малфоя, заставляя его более спокойно опустить плечи, с выдохом поднося чашку горячего чая к губам.       Один глоток, и его губы исказились в лёгкой улыбке, постепенно превращающейся в удовлетворённую.       Грейнджер никогда не пропускает занятия. Горячая жидкость медленно расползалась по телу вместе с ликованием. Внутри становилось теплее. К счастью, третьей парой у них урок Защиты от Тёмных Искусств с Гриффиндором.       Маленькой грязнокровке придётся поплатиться за каждую нервную клеточку, что он на неё потратил за это чёртово утро…

***

Снейп задерживался.       Как всегда некстати, ведь сегодня по расписанию — урок у двух враждующих факультетов, которые сейчас в молчании смотрели друг на друга с открытой неприязнью. Во взглядах слизеринцев читалось презрение, во взгляде гриффиндорцев — злоба, гнев.       Гермиона напряжённо поджимала губы, стараясь не обращать внимания на кого-либо в классе, всеми силами сосредотачиваясь на параграфе о невербальных заклятиях. Буквы перед глазами плыли, и она могла лишь рассеянно смотреть на книгу в упор в надежде, что она не получит выговор от Снейпа со снятием баллов за столь рассеянное поведение. И тем не менее, сейчас она даже в этом была не уверена… — Гермиона, — кто-то облегчённо сзади неё выдохнул, знакомый голос вывел её из размышлений, заставив резко повернуть голову к источнику шума. К ней подошёл Гарри, что с обеспокоенным видом смотрел ей прямо в глаза, — ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь уставшей... — в его голосе читалась тревога и крупицы заботы, родной, прежней.       Она тепло улыбнулась ему, хотя, вышло несколько натянуто. Фальшиво. — Я в порядке, Гарри, просто не выспалась, — девушка уже было отвернулась к учебнику, ожидая, что диалог окончен, как вдруг поняла, что фигура друга стала приближаться, а его тело плюхнулось рядом с ней.        На удивление, стало спокойнее. В компании друга она всегда чувствовала себя лучше, этот день не стал исключением. Он дарил ей то душевное равновесие, к которому она весь вечер стремилась. Одним своим присутствием! — Из-за этого ты не была на завтраке? — парень осторожно задавал вопросы, видимо, боялся сказать что-то не то. В ответ Гермиона лишь кратко кивнула. — Я тоже ночами не могу уснуть... — тихо начал он, с понимающим видом глядя ей прямо в глаза.       Грейнджер задели нотки тоски в его голосе, которые он тщательно пытался скрыть. Рука сама легла на плечо другу, она заглянула в родные зелёные глаза, что, казалось, были заполнены печалью. И болью. Очень сильной болью. — Это из-за Сириуса, да? — девушка осторожно посмотрела на него, но ей и ответ не нужен был — она всё видела у него на лице. — Ох, Гарри... — Гермиона обняла его, утыкаясь носом в шею Поттеру, и почувствовала руки на своей спине, что заключили её в объятия.       Стало вмиг так тепло и радостно, пусть их обоих и переполняла безграничная тоска. Зато они есть друг у друга. — Эй, Грейнджер! — недалеко послышался голос Малфоя.        Девушка обернулась, видя на противоположном ряду сзади столь ненавистное лицо, что сейчас с пренебрежительным видом ждало реакции. Гарри недовольно что-то пробурчал, неохотно выпуская Гермиону из своих рук и зло смотря слизеринцу прямо в глаза. — Чего тебе, Малфой? — вкрадчиво спросила девушка, уже морально готовясь к очередному конфликту. А ведь секунду назад всё так хорошо было… — Не смей грубить мне, грязнокровка! — рявкнул блондин, злобно поджимая губы, выплёвывая презрение прямо в лицо. — Подбирай выражения, Хорёк... — прошипел Гарри, заступаясь за подругу. Назревала перепалка. — Заткнись, Поттер, что за отвратительная привычка — лезть не в свое дело? — Драко съязвил гриффиндорцу прямо в лицо, а после всё же перевел взгляд на Гермиону, — обжимайтесь друг с другом где-то в менее людном месте, выглядит отвратительно, — Гермиона хотела ему что-то возразить, густо краснея, но он нахально её перебил, продолжая. — И кстати, Грейнджер, ты пропустила вчерашнее патрулирование, — лицо девушки на этом моменте побледнело, приближаясь к серому. «Точно...Вчера было патрулирование...» — Тебе стоило бы сказать мне спасибо за то, что я поменял наше дежурство местами с Пуффендуем и Когтевраном, хотя мог бы просто нажаловаться на тебя Маккошке. — Я...я... — запнулась девушка. — Ты, ты, — спародировал её Малфой, — будешь должна мне. За такое месяц чистить мне ботинки, того и гляди, станет твоей привычкой, — слизеринец гнусно засмеялся, наблюдая, как багровеет лицо Поттера и ещё сильнее бледнеет Гренджер, что, несомненно, доставляло ему удовольствие.       Одного взгляда ему хватило, чтобы понять — надавил на больное. Нашёл ещё одно слабое место девушки, на которое сможет спокойно воздействовать, получая желаемую реакцию. Или действие. — Не много ли ты на себя берешь, Малфой?! — возмутился Гарри, злобно сверля взглядом блондина, словно уже представляя, как сворачивает тому шею. — Отнюдь, Поттер, — отрезает Драко, качая головой, — мне приходится работать с грязнокровкой, — он презрительно делает акцент на этом слове, с ненавистью глядя на девушку, — так ещё она смеет не выполнять свои обязанности. — Ты мерзки... — девушка уже набрала в лёгкие больше воздуха, дабы волной накрыть своим гневом Малфоя, но вдруг дверь резко распахнулась, и в кабинет вошёл Снейп, одним своим присутствием заставляя всех замолчать.       Под гнетущие шаги в звенящей тишине ей особенно чётко запомнились слова Малфоя, что он злобно шептал одними губами: «Мы ещё не закончили, грязнокровка.»       Гермиона разобрала каждое слово, чувствуя, как гнев и усталость в ней просто выбивают остатки сил. Даже на Рона, сидящего с Лавандой за последней партой больше не осталось злобы. Малфой забрал всю её ненависть себе. Впрочем, ничего необычного. — Открываем учебник на первой странице. Тема: «Невербальные заклинания». Читаем, а после переходим к практике, — загробный голос Северуса был краток, мрачен. Он со злобным видом оглядывал всех и каждого, словно видя насквозь.       По классу пробежался тихий шёпот. Невербальные заклятия были не под силу многим волшебникам, фактически, это означало полный завал у подавляющего большинства учеников.       Грейнджер вздохнула. Наконец-то все заткнулись, и не было того галдежа, что давил на и без того сжимающие голову виски — тишь да покой. Она даже была рада тому, что сегодня априори была пара у Снейпа, хотя это чувство было для неё в диковинку.       Глаза медленно стали разделять строчки на слова, слова — на буквы, пытаясь выстроить их в смысловую конструкцию, которую Гермиона, скорее всего, знала ранее, но сейчас не в силах была даже вспомнить. «Невербальные заклятия — особый вид беспалочковой магии, при котором волшебник….»       … Губы замерли, как и глаза. Как и всё тело. В голове ступор, застывший и отобразившийся, когда до неё медленно начало доходить, что она не может пошевелить ни единой частью своего тела. «Что?..» Замерла. «Малфой, Мерлин бы тебя побрал!»       Сзади слышится довольный смешок, ехидный. Противный до чёртиков и скрежета зубов. Жаль, даже ими пошевелить нельзя.       Девушка шокировано продолжала смотреть в одну точку, медленно понимая, что ещё секунду назад не слышала буквально ничего. Заклинание было произнесено без слов… — Довольно пустой траты времени, я дал Вам его предостаточно. Задам всего лишь три вопроса по этой теме, дальше будет практика, — он окинул холодным взглядом класс, всматриваясь в лица студентов, подозрительно задерживая тёмные глаза на ней. Грейнджер чувствовала это, даже не поворачивая головы. «Нет, нет, только не сейчас» — Мисс Грейнджер сегодня удивительно молчалива... — выда свой вердикт Снейп, а в голосе читалось умело скрытое злорадство. — Что ж, с Вас и начнём. Скажите мне, мисс Грейнджер, чем невербальные заклинания отличаются от беспалочковой магии? — мужчина сделал два размашистых шага вдоль класса, медленно, заполняя тишину стуком подошв своей обуви.       У девушки прошлись по спине мурашки от подступающего страха. «Позор...» — Вы не знаете? — в голосе мужчины читалось удивление, но, приглянувшись, он всё понял. Это промелькнуло в поднявшихся на миг уголках губ, что тотчас же скрылись за маской обыденного безразличия и холода. Он ликовал так же, как и Малфой. — Такой простой вопрос... Не ожидал от Вас, мисс Грейнджер, — растягивал он слова столь привычно и нарочито медлительно, что Гермиона мысленно начала уже проклинать его, — я разочарован. Минус 10 очков Гриффиндору. Продолжим…       Гермиона начала краснеть. Изнутри.       Кипела, словно лава в вулкане, и была готова сейчас же сорваться с места, чтобы вновь врезать по знакомому лицу, которое сейчас за спиной откровенно насмехалось над ней, над её позором, над несправедливостью, которая произошла по его вине! «Мерзкий Хорёк...»       Едва она смогла на миг откинуть мысли о несносном Роне, едва отошла от ночи, проведённой в холодном коридоре школы, как вот тебе следующая напасть, свалившаяся на голову, словно первый снег — один урок в компании ненавистного слизеринца, и она уже опозорилась в глазах Снейпа, однокурсников и друзей! И Мерлин бы с ним, вот только он посмел позариться на её авторитет, на репутацию, что Грейнджер выстраивала го-да-ми.       Сволочь. Просто сволочь, который сейчас сзади продолжал сверлить её спину взглядом насмехаясь, ликуя.       Безнаказанность на вкус была как тёплый шоколад — тягучая, слегка вязкая, но до безумия сладкая, одурманивающая сознание. Однако, Гермиона в жизни не позволит ему всласть насладится ею, никогда в этой жизни!       Каждая секунда в таком состоянии капала на нервы, доводила до точки кипения, словно сейчас она вот-вот либо сгорит заживо, либо взорвётся. Ей правда хотелось ещё раз ударить Малфоя, как тогда, на третьем курсе, с размаху прилетая ладонью прямо по бледной щеке. Чтобы она горела так же, как горит Грейнджер сейчас, чтобы покраснела, и он ходил с отпечатком её руки, словно с клеймом.       Чтобы все и каждый смогли увидеть, что никогда он не сможет позволить себе подобного без последствий.       Пусть горит. Пусть пока ликует. Она ему ещё припомнит это, надо лишь подождать.       Девушка была слишком поглощена злобой и яростью, что затмевали разум и учащали пульс в венах, так и не заметив едва подрагивающие кончики собственных пальцев…       Северус уже успел опросить гриффиндорцев, снимая с них баллы с особой жадностью и добавляя баллы Слизерину за пару комковатых ответов. Гермиона слышала, как тяжело выдыхает Гарри, мысленно делая тоже самое. Несправедливо. — А теперь перейдем к практике… — голос Снейпа из другого конца класса шумел в ушах, — встаньте со своих мест и попытайтесь выполнить заклинание «Акцио» с помощью невербальной магии, — осмотрев всех взглядом ещё раз, он кратко добавил, — у вас 10 минут на тренировку.       Грейнджер поймала себя на мысли, что всё это время смотрела в упор на тёмный силуэт учителя. Смотрела!       Спустя секунду гриффиндорка уже вовсю вертела головой в разные стороны, не веря своему счастью — вновь может всё видеть! Чувствуя прежнюю власть над отёкшими ладонями, ощущая контроль над своим телом, ей казалось, словно прошла целая вечность, прежде чем вновь она сможет коснуться рукой своих волос, дабы поправить их.       Голова нещадно болела, в ушах звенело и настроение было ни к чёрту. Тело горело, как и щёки, что накаляло ситуацию, поднимало температуру её внутреннего пожара, подначивая и без того разъярённую фурию в виде Гермионы Грейнджер — девушки, чью гордость беспардонно задел жалкий белокурый сноб!       Гермиона одним рывком вдруг резко дёрнулась. Теперь она распоряжается ситуацией, как вольна. Лишь пару секунд она потратила на раздумья, прежде чем подорвалась со своего места, равняясь с остальными студентами. Она чувствовала прожигающий дыру взгляд сзади, чувствовала злорадство, теплом обдающее спину, и это лишь подпитывало в ней злобу. — Что, уже отошла от заклятия, Грейнджер? — насмешка в незыблемом голосе стала последней каплей в сосуде её терпения. Разбилось с громким звоном прямо в ушах, что перебивал голос разума.       Будь она в такой ситуации ещё день назад — давно бы просто послала его к чёрту, предпочитая игнорировать заносчивого идиота, который просто играл на её нервах. Но... Так поступила бы разумная, хладнокровная Грейнджер.       Грейнджер, что не видела туповатую Браун с парнем, в которого влюблена больше четырёх лет, целующихся вместе.       Грейнджер, что вчера не ночевала в холодном коридоре, одна, захлёбываясь собственной истерикой.       Грейнджер, которую не выставил на посмешище Малфой, послав в неё невербальное заклятие оцепенения. Это была другая Грейнджер. Которой сейчас нет.       Именно поэтому она позволила себе сейчас одним рывком развернуться к нему, встретившись взглядом с холодной сталью. Ликование в чужих глазах неистово бесило.       Девушка стиснула зубы, зло сощурив глаза — лишь урок останавливал её от открытой драки, а потому, как можно быстрее, она прокручивала в сознании заклинания. «Поставить его на место!»— вопило нутро истинной гриффиндорки, и она не смогла ему воспротивиться. Да и не хотела, уж больно долго себя сдерживала.       Ещё с начала пятого курса Грейнджер пыталась преуспеть в выполнении невербальных заклятий. Изучила всю теорию, однако практика ей давалась с большим трудом — Гермиона едва продвинулась дальше примитивных заклятий. Однако, сейчас ей было наплевать, гнев поглощал разум всё сильнее под этим прожигающим взглядом.       Гриффиндорка чувствовала, как палочка манит её из глубин кармана мантии, но прогоняла это желание — сейчас ей хотелось показать своё превосходство пред ним, разом выплеснув и злобу, и обиду, и ненависть.       Лёгкая вибрация в голове, сжатые до побеления уста и подрагивающие от гнева коленки — не прошло и секунды, как губы задрожали, словно она из последних сил старалась собрать волю в кулак, отбрасывая неимоверную усталость и всё же гневно выпаливая «Агуаменти».       Тихо, совсем тихо, но она произнесла это заклинание, и в тот же миг струя воды попала в Малфоя. От неожиданности, он даже увернуться не успел, ошарашенно продолжая глядеть на Грейнджер, медленно осознавая суть происходящего. Рубашка на нём промокла насквозь, с блондинистых волос стекали капли воды, медленно уползая мимо зло смотрящих глаз, что, казалось, сейчас были полны неутолимой животной ярости вперемешку с шоком, так и застывшими на лице.       Едва устояв на ногах, Драко, будучи мокрым, холодным и униженным, продолжал злобно смотреть на девушку. — Грейнджер! — одновременно с ним рявкнул Снейп. Парень перевел взгляд на него. — Возможно, Вы не знаете разницы между заклятием «Акцио» и «Агуаменти», или же Вам слишком хочется продемонстрировать своё мнимое превосходство, но я не позволю такой безалаберности на своём уроке! Минус ещё 20 очков Гриффиндору, и сегодня вечером будете отбывать наказание.       Малфой продолжал одарять девушку ненавистью и презрением. Ещё с утра он был на взводе от тревоги и переживания за эту кареглазую бестию, а уже сейчас она смеет вытворять такое! Переводит краткий взгляд на своё предплечье — благо, вода обошла левый рукав рубашки, чудом не задев место, где находилась Метка. И всё же, как он сейчас рисковал! Провалить задание из за столь глупой ситуации было недопустимо. Из-за столь глупой Грейнджер.       Парень чувствовал, как прошибленный холодом, промытый водою мозг начал мысленно посылать в неё всевозможные заклинания, которые он только знал. Кем он себя возомнила? Что она только что посмела сделать? Ледяной воздух с новой силой бил по нему, заставляя подрагивать то ли от холода, то ли от чувства, будто его гнев вновь просился выйти наружу. Просил, жаждал, умолял.       Хотелось ещё хотя бы раз увидеть в шоколадных глазах страх и поражение, чтобы она признала свой проигрыш, осознала, что никогда не превзойдет его. Что он всегда будет главнее, сильнее, жёстче. И ей стоило бы бояться его, соблюдать субординацию, не лезть на рожон.       Не церемонясь, с возгласом посылает на неё ветряной сглаз, от которого Грейнджер едва уворачивается, зацепившись и упав на Гарри. Благо, как истинный ловец, он успевает поймать её, спасая от ушибов и столкновения лбами. — Прекратите вести себя как ребенок, мистер Малфой, — мужчина поворачивает голову и косо смотрит в сторону юноши. И всё же, не злобно, а произносит это лишь потому, что так велят правила, — минус пять очков Слизерину за ребячество на моих уроках! — сказал он, словно пытаясь замять ситуацию, и всё же отчасти пристыдить несносного крестника за столь неразумное поведение.       Тоже на минуту испугался обнаружения Метки.       Видно, и без того разъярённого Малфоя это окончательно вывело из себя. Парень чувствовал вызов в глазах Снейпа лишь из-за высокомерно-снисходительного тона. Этот напыщенный идиот смел обращаться к нему, как к ребёнку!? — Да как Вы смеете обращаться со мной подобным образом?! — зашипел Малфой подобно разгневанной кобре. Растягивал слова, едва ли не выцеживая их меж стиснутых зубов. Оскалился и отчаянно злился. — Грязнокровую дрянь ставите выше ме... — Мистер Малфой! — грубо перебивает его Снейп, чувствуя, как терпение пребывает на исходе, тает, как масло на солнце, — Вы сейчас ведёте себя столь же недостойно, что и мисс Грейнджер, — Северус смирил пылкий нрав парня одним лишь взглядом, но отчётливо видел, что ярость его никуда не исчезла. Напротив, бушевала в нём с новой силой, что лишь больше раздражало профессора Защиты от Тёмных искусств. — Будете вдвоём отбывать наказание. После уроков остаётесь оба. — Конечно, профессор... — сквозь сжатые челюсти отчеканил Малфой, переводя взгляд на девушку и прожигая в ней дыру, отчего та лишь гордо вскинула подбородок.       В душе смешались ликование и злоба: он получил то, что хотел, но заплатил за это весомую цену.