Вкус безысходности

***

«Мир определённо сошёл с ума» — думала Гермиона, подводя как итог события предыдущих дней в тот самый момент, когда бессонница одолевала её под покровом ночи.       Каждый новый день сулил открытия, и когда, казалось бы, апогей «Да не может такого быть!» уже был достигнут, это случалось вновь, с каждым разом изумляя всё больше потрясённую девушку.       Порой Грейнджер даже теряла связь с реальностью, списывая события на нервный психоз, стресс или даже галлюцинации, ибо поверить в то, что всё это с ней происходит наяву, она явно была не в силах.       Начиная с того, что Рон начал встречаться с Лавандой и практически прекратил любое общение с ней самой, и заканчивая тем, что Гарри вёл себя очень отстранённо и всё свободное время читал дневник-учебник некого «Принца-полукровки», сближаясь с профессором Слизнортом и Дамблдором. Так ещё и внезапный интерес со стороны Кормака доводил до нервного тика, а единственного собеседника она нашла в лице Драко Малфоя!       Последнее, меж тем, повергло её в максимальный шок, обесценив всё вышеперечисленное.       Ей чётко врезался в память их первый вразумительный разговор во время патрулирования, однако последующее общение, что завязалось на почве подготовления к празднику, превзошло его в разы, обойдя своей абсурдностью. Поначалу ей казалось, что ватные диалоги, которые отдавались фальшью где-то в уголках разума и на слух были, как скомканная бумага, настораживали. До мурашек по коже и напряжению в мышцах.       Каждое слово, каждая эмоция, даже интонация Малфоя сопровождались её внимательным, ищущим взглядом.       Порой она видела, насколько его злит это недоверие, отчего всегда мысленно готовилась к вот-вот грядущему конфликту, но раз за разом на его лице мелькало лишь спокойствие и непринуждённость, которые он словно щипцами вытаскивал из себя, стараясь не задеть гриффиндорку ничем. Сплошным ничем. И, в действительности, это настораживало её еще больше!       Откуда бралось столько стремления начать всё с чистого листа? Неужели педантичный злобный червяк, которого она ненавидела столько лет, изменился до неузнаваемости после ареста Малфоя-старшего? Быть может, прошлый Малфой был лишь маской, за которой скрывалось что-то большее, чем ядовитые шуточки и самодовольная ухмылка? Верилось с большим трудом.       Контраст сводил с ума, она уже была готова поверить, что перед ней кто-то иной, говорящий с ней под действием Оборотного зелья. Но манера речи, лёгкая колкость в диалоге выдавала Малфоя за версту — да, иной, но по-прежнему знакомый.       Впрочем, Гермиона уже сомневалась, что знала нынешнего Драко Малфоя. Он был осторожен, излишне вежлив, излишне аккуратен — точно что-то замышлял. Всё её нутро вопило об этом, ибо сказки про «облегчение взаимодействия на работе» и впрямь внушали бы доверие, скажи ей это кто-то другой. Но точно не Малфой, нет. Из его уст эти слова вмиг приобретали оттенки лжи, которые, как пятна крови, пачкали веру в то, что слова были сказаны искренне.       Грейнджер упрямо отказывалась верить ему, раз за разом пресекая любые попытки к разговору, помимо сугубо профессиональных, касающихся только работы.       Тем не менее, помощь Малфоя действительно оказалась полезна, при его консультации она смогла обрисовать визуально два плана проведения праздника, которые оставалось лишь утвердить с МакГонагалл, и ей до сих пор слабо верилось, что всё прошло гладко.       Сейчас же она испытывала нещадный внутренний диссонанс от того, насколько изменился её мир, насколько пошатнулись укоренившиеся в сознании устои, ведь в противовес знакомству с «Новым Драко Малфоем», старые друзья так же плавно исчезали из её жизни.       Вся летопись размеренного повествования её будних дней вмиг перечеркнулась, будто кто-то нагло вырвал оттуда страницу и начал всё с первой строчки, заново. История, где есть Малфой, но нет Гарри и Рона. Где есть всё те же предметы, но она уже в них не будет лучшей. Где есть школа, но в ней больше не было безопасно.       Именно так, с того момента, как Малфой появился в её жизни, однозначно всё пошло под откос в отношениях с самыми близкими ей людьми — Гарри хоть и правда старался поддерживать общение, но виделись они изо дня в день реже; Рон даже и не пытался возобновить былую связь, лицом зарываясь поглубже в копну волос Браун, стоило Гермионе лишь появиться на горизонте.       И Грейнджер могла поклясться, что Малфой воспользовался уязвимостью гриффиндорки в тот самый момент, когда она так катастрофически сильно нуждалась в общении, найдя её в укромном уголке библиотеки вечером в самый, Мерлин… ...нужный момент. — Грейнджер, — знакомый голос в привычной манере растянул её имя, но уже без привычной язвительности, отчего на языке говорящего оно вызывало другие эмоции. Оно звучало… Странно, Гермиона просто не могла определить это чувство.       Ей не доводилось бы даже глаза отрывать от учебника, дабы узнать говорящего, но всё же, она аккуратно убрала его в сторону, мысленно запомнив страницу, не пересиливая себя просто согнуть уголок. Нет, Грейнджер во все года считала это высшей меры кощунством, мародерством по отношению к книге. Пренебрежительно сомкнутые уголки после прошлых студентов были отдельным пунктиком, из-за которого она мысленно корила людей за неконтролируемое желание всё портить. «Пятьсот тридцать шестая» — мысленно изрекла она, перед тем, как ответить: — Малфой, — как бы здороваясь, произнесла девушка, — тебе что-то нужно? — Мерлин, она старалась быть более вежливой, насколько позволяла её гордость, но выходило у неё это кошмарно. Раздражительный голос, нотки скакали в истерии выше обычного, а глаза выдавали раздражение лучше любой улыбки, которую она нелепо пыталась на себя нацепить.       Тем не менее, Малфой лишь внимательнее посмотрел в её глаза, сделав уверенный шаг вперёд. Лицо едва-едва смазалось в полуулыбке, вызванной изниоткуда взявшимся волнением: — Позволь составить тебе компанию, мне нужно подготовиться к трансфигурации к завтрашнему дню, — в качестве подтверждения своих слов, Драко пальцами стукнул по корешку увесистого учебника, что он сжимал в руке. «Другого места не было?!» — мысленно возмутилась девушка, но в ответ лишь подвинулась, убирая со свободного места свою сумку и с тихим стуком сбрасывая её на пол, тем самым позволяя слизеринцу сесть… рядом.       Ей не хотелось даже воспринимать факт того, что его тело сейчас так непозволительно близко будет находиться рядом с ней. Хотелось отодвинуться, словно ошпаренная курица, как можно дальше, вжаться в стеллаж слева, раствориться в нём, стать буквой меж тысячи страниц и больше никогда не вспоминать о том, что сейчас происходит. «Мерлин, будь тут Гарри и Рон, они бы меня не поняли» — опечаленно думала Гермиона, даже размышляя над тем, чтобы пересесть куда-то, в другое место.       Но кто он такой, чтобы ради него она уступила своё излюбленное место в библиотеке, её родной уголок, что укрывал ото всех бед на протяжении долгих лет учебы ? «Да и... — вдруг дошло до неё, — Гарри с Роном тут нет, они оставили меня. Что плохого в том, чтобы мы просто в одном месте делали домашнее задание?»       Если он не собирался насылать на неё проклятий, застав врасплох в этом неприметном и укромном месте, то она не имела ничего против его компании. Тем более, что ей стоило быть более благосклонной к нему, дабы принять «изменения» и наконец-то прекратить вражду. — Постарайся не отвлекать меня, — сухо говорит Грейнджер, открывая свой учебник вновь.       Удовлетворённый слизеринец приземлился рядом с ней, открывая собственную книгу и делая вид очень увлечённого чтения.       Время неслось с немыслимой скоростью, пока он боялся сделать лишнее движение, чтоб никак не выдавать себя. Только присмотревшись, можно было обнаружить, что зрачки Драко застыли на одном месте, а шелест страниц не звучал уже минут десять. Парень был наглухо погружен в свои мысли, но Гермиона напрочь этого не замечала, напротив, углубившись в чтение. — Когда у нас следующее патрулирование? — внезапный вопрос разрезал тишину, словно ржавыми ножницами. Грубо и резко, отчего девушка немного дёрнулась.       Слишком глупый вопрос, чтобы на него отвечать, ведь Драко знал расписание назубок, Гермиона могла поклясться в этом. «Прощупывает почву» — догадалась она, пронизывая его взглядом насквозь. «Играть ли с ним в эту бессмысленную игру?» — спонтанный вопрос возник в голове. Что потеряет она от общения с ним? Когда ещё у неё будет возможность найти собеседника, если все друзья её бросили, ссылаясь на разные причины? Она ведь не расскажет ему ничего важного…       Ей так нужен хоть кто-то… Она соскучилась по тем душевным диалогам, что скрашивали её вечера в гостиной Гриффиндора. Камин, плед, теплый вязанный свитер, что подарила ей миссис Уизли на прошлое Рождество, тихое потрескивание дров в огне и самые-самые родные ей люди с беззаботной улыбкой обсуждают разные темы, столько, что и ни счесть. Смеются, улыбаются друг другу, и кажется, будто время замерло, а они так и будут тихо говорить и радоваться моменту, словно дети. Нижняя губа Гермионы болезненно дрогнула.       Камин успел остыть, больше не горит и не греет, свитер порвался и разошёлся до последней нитки, плед остался в родном доме у родителей, а «самые-самые» близкие ей друзья нашли своё счастье в других.       Она сейчас сидит одна, и уже не вспомнить, когда их трио собиралось вместе хоть где-то, когда вокруг них царила та самая атмосфера радости, словно всё хорошо: было, есть и будет?… Не будет.       Подняв свои карие глаза, девушка просверлила взглядом его лицо: — Через два дня, — говорит она спокойно, наблюдая за ним. Слизеринец внимательно посмотрел в книгу, будто бы стараясь сохранять невозмутимость, но впервые под её взглядом он чувствовал себя неловко. И девушка это чувствовала. Сейчас она брала контроль в свои руки, и ей это чертовски нравилось. — Должна ли я у тебя спросить, почему ты не обладаешь информацией о наших дежурствах? — она совсем слабо улыбнулась, скорее ухмыляясь, ожидая, что вопрос вгонит блондина в ступор. Но активность в диалоге, казалось, придала ему уверенности, отчего он плавно повернулся к ней лицом, кладя учебник на колени.       Самодовольство стало его главным оружием и защитой. Сейчас оно было при нём, смотрело прямо на его собеседницу, которая улыбалась. Довольно, но уже без той злобы, что задевала и ранила. — Обладаю, но стоило у тебя уточнить, — они смотрели друг на друга. Глаза в глаза, словно каждый ждал хода от другого. Каждый понимал, что этот спектакль нужен лишь для того, чтобы подвести к нужному, начать диалог, но первый шаг нужно делать своевременно. Никто не решался.       Парень уже было-то начинал, но вопрос рассыпался в голове, как карточный домик. Волнение и страх быть отвергнутым катастрофически давили на него. Уже въевшийся в подкорку сознания страх увидеть немилость в глазах напротив сделал из него тряпичную куклу, столь бессильно и покорно он чувствовал себя перед ней. Впервые такое творилось с ним.       Так явно он мог признать свой страх, глотать правду ложками, глядя в лицо, в глаза, что были такими же карими и тягучими, как и у Грейнджер. Заманивали и продолжали приковывать взглядом. Но признать тот факт, что это всё с ним сотворила одна особа, было больно. Особенно больно. Он был готов испытать на себе ещё сотни Круцио, был бы у него выбор, ведь даже это не ощущалось так тянуще отвратительно, как чувство полной зависимости от иного человека. Тем более, когда взаимности ноль, и добывать её нужно в нечестном бою.       На кону всё или ничего, и каждый раз Драко рисковал. Рисковал в последний раз видеть её лицо столь близко, видеть взор, обращённый именно ему, слышать голос не из шума Большого зала, сквозь сотни преград, а тут, рядом.       Но и каждая победа ощущалась всё сильнее, скручивая живот, запуская внутрь кучу бабочек, что готовы были его распилить, в агонии трепыхаясь, но, на удивление, именно это ощущение ему до безумия нравилось.       Волнение, страх и эйфория — невероятный коктейль, который стал для него личным наркотиком и воплотился в лице этой совестливой гриффиндорки, что и подумать не могла о том, насколько сильный эффект оказывает на парня. Ставки сделаны. — Грейнджер, — в привычной манере растянул Малфой, осторожно начиная диалог, внимательно наблюдая за изменениями в лице девушки, — а что же произошло между тобой и твоими дружками? В последнее время вы не очень-то и дружны... — парень старался оставлять лицо невозмутимым, но лгать себе бесполезно — боялся. Всё внутри сжалось, уже представляя, как она резко выпорхнет от него, словно птица, разъярённая таким личным вопросом. Но именно он помог бы слизеринцу зацепиться за неё и вывести их диалог на что-то большее, чем просто банальное обсуждение расписания и подготовки к школьным мероприятиям.       Конечно, он имел в виду Уизела по большей мере, ведь Поттер в последнее время всё чаще стал мозолить его глаза, находясь в недопустимой близости с Грейнджер. Конечно, он наблюдал за ними, боясь выпустить из поля своего зрения, словно на его добычу вдруг позарился другой хищник.       Благо, их планам пойти в «Три метлы» не суждено было сбыться, ибо в то самое утро выходного дня МакГонагалл любезно позвала старост к себе, нагрузив обязанностями. Впервые Малфой был настолько счастлив наступлению Осеннего Бала. Грейнджер так и не покинула замок, Поттер стал чаще пропадать, а Драко же наоборот, всё больше и больше заполнял собою её жизнь. — Это личное, — тихо говорит она, давая понять парню, что он попал в самое яблочко. Вопрос её зацепил. — Брось, я никому не скажу об этом, — блондин ухмыльнулся, взгляда не отрывая от грффиндорки. Ему всегда нравилось, что все эмоции были написаны у неё на лице, и внутренний поединок был виден невооружённым глазом. «Давай, сломайся!» — настойчиво вопил его внутренний голос, чувствуя предвкушение и то, на какой тонкой грани они сейчас.       Гермиона понимала, что и раньше доверяла ему личное, вспоминая случай с плеером. Тогда действительно никто не узнал об этой истории, она не стала посмешищем номер один на Слизерине и не услышала ни единой колкой шуточки, хоть как-то затрагивающей эту историю. Да и нет смысла таить — вся школа знает, что Рон с Браун встречаются. — У Рона появилась девушка... — внезапно даже для самой себя выпалила Гермиона, чувствуя, как после этих слов внутри всё словно обожгло. Но места для слёз не было — лишь пустота. Парень напрягся, видя, как её затрагивает эта тема. Ревность судорожно сжимала его кулаки до побеления, а ледяной взгляд метал искры, ощущая, как внутри всё холодеет от ярости. «Держи себя в руках, черт возьми!» — внутри него велась борьба. Он выдохнул, постепенно одолевая свой гнев, сжимая его в тиски и глубоко закапывая. Для вида он лишь увлечённо кивнул девушке, давая понять, что слушает внимательно — ...поэтому у него нет времени для нас с Гарри, а Гарри... — девушка смолкла, не зная, что ответить, ведь сказать правду ему было рискованно и безрассудно. — Меня это не волнует, — практически перебивая её, говорит Малфой, показывая полное безразличие к нему. Разумеется, чтобы оказать максимальное впечатление на Грейнджер и расположить к себе. И, видит Мерлин, Драко был готов практически завопить от радости, увидев — это сработало!       Девушка вмиг прояснела и слегка улыбнулась, добавив к этому, как итог: — Да, сейчас нелёгкие времена, всё меняется... — она задумчиво уставилась куда-то вдаль, размышляя над сказанным. — Люди имеют свойство меняться, Грейнджер, тебе стоит это принять, — философски закончил Малфой. — Но что делать, если временами это чертовски... — она запнулась, не зная, стоит ли продолжать. Каждую секунду она ждала подвоха, ждала злобного смеха, колкой шутки, язвительного оскорбления, хоть чего-то, что выдавало бы в нём … — ..больно? — закончил за неё блондин. ...Малфоя.       Девушка смотрит на него ещё раз и кивает, стараясь не показать слабину. И всё же, сейчас она перед ним частично оголила душу и чувствовала себя уязвимой, как никогда. — Не привязывайся к людям, чтобы не было так больно, — пожимает плечами Драко. Но он знал, что такой ответ шатенку не устроит. — Но если уж не хочешь закрываться от мира, научись принимать это как данное. Ты не сможешь изменить людей обратно, но ты можешь изменить своё отношение к этому.       Девушка замерла. Гермиона чувствовала себя ребёнком, учасником воспитательной беседы с родителем и искренне не понимала, откуда в слизеринце вмиг взялось столько положительных качеств. А самый шок настигал после мимолётного осознания — он был прав, невероятно прав. Острый ум Малфоя никогда не был ни для кого секретом, но тот факт, что он видел мир не сквозь узколобную призму Деньги-Достоинство-Власть-Магия…ошеломлял?… Девушка была в замешательстве, ощущала свою потерянность и не сразу поняла, когда его фигура встала во весь рост напротив неё. — Что ж, благодарю за то, что позволила присоединиться к тебе сегодня. Было приятно поболтать, Грейнджер, правда, но мне пора. Надеюсь, ещё сможем поговорить так же открыто, — блондин ухмыльнулся, хитро щуря свои глаза, наблюдая за рассеянностью на лице девушки, что пеленой застелила рассудок. С триумфом он смотрел, как мягко её черты лица сейчас смотрели на него, как абсолютно спокойное, слегка наивное лицо, пропитанное дымкой замешательства, поглощало его слова и пыталось осмыслить произошедшее. — Да… Мне тоже, — она подняла свои глаза и встретилась с ним взглядом. Всего пара секунд, их глаза смотрели друг на друга пару секунд, но он видел искорку, что загорелась в них. Ответная, желанная искра взаимности.