Вкус безысходности

***

«Яд токсичен.       Он медленно растекается по стенкам желудка, заполняя его примесями смертоносных веществ, губительно влияющих на человека.       Яд убивает, парализует клетки организма, поражает нервную систему.       Его сложно обнаружить, он словно невидимая рука погибели, что неощутимо ползёт по коже, до тех пор, пока ты не замечаешь — он уже растёкся по твоим венам. Когда будет слишком поздно.»       Голос зловеще засмеялся, прежде чем растворился в тиши ночной комнаты. Гермиона проснулась в холодном поту.

***

      Ноябрь выдался дождливым, сырость постепенно окутывала замок в свои скользкие объятия, заключая каждый камень, каждый уголок в одеяния презренной зелёной плесени.       Небо, затянутое серыми тучами, время от времени моросило мелким дождём, подпитывая угнетение замка ещё сильнее.       Большой Зал больше не создавал былой атмосферы уюта, ощущаясь как никогда угрюмо, словно само здание горевало вместе с его обитателями. Привычное место директора пустовало, а лица профессоров изрядно погрустнели. Ощущение, будто что-то изменилось навсегда, с жалобным хлюпаньем разлилось в сердце.       Учительский стол впервые молчал. Каждый в немом обличии время от времени кидал свои поникшие взгляды на место профессора Дамблдора, а затем и остальных, не намереваясь сказать и лишнего слова. Всё было очерчено гранями формальных приветствий, что вытягивались через силу с каждым словом, пока на лицо не припечатывалась гримаса дружелюбия, отталкивающая своей неестественностью.       Грейнджер тоскливо перевела взгляд на свой стол, не находя в себе сил и дальше наблюдать за этим спектаклем на лицах учителей, что вновь и вновь старались в лицо прокричать каждому: «Всё под контролем, всё у нас хорошо!» Нет, не хорошо. И это понимал каждый из них.       Гермиона встревоженно прислушивалась к тихим голосам, что перешёптывались во время обеда за столом Гриффиндора. Казалось, будто он был самым оживлённым из всех. Стараясь сохранить огонь в своих сердцах, каждый гриффиндорец считал своим долгом держать бравое лицо, не показывая того, насколько уязвимыми они чувствовали себя сейчас. Затаив дыхание, она с трепетом вслушивалась в девичьи беседы.       Лаванда и Парвати — две главные сплетницы, в кои-то веки отвлеклись от шаблонной болтовни про моду и кто с кем тайно встречается, подхватив сколыхнувшую всю школу тему — покушение на профессора Дамблдора. Естественно.       Слухи, что директор школы при смерти, разлетелись по Хогвартсу со скоростью снитча, заполняя бесшумные шаги студентов увлечённым общением и встревоженными возгласами, что звучали нынче отовсюду, и все прокручивали из уст в уста всё более и более исковерканную действительность.       Каждый считал своим негласным долгом внести крошечную лепту в эту историю, обезобразив какой-то факт собственным мировоззрением или же перекручивая его как душе угодно.       От двух пуффендуйцев Грейнджер даже ненароком услышала, что таков был приказ из Министерства. Мол, в нём поселился приверженец идей Тёмного Лорда, что решил устранить Альбуса Дамблдора столь бесчинственным образом.       Девушке неистово захотелось рассмеяться в лицо тому фантазёру, что взял на себя смелость придумать такое. Гриффиндорка с каждым днём поражалась бурной фантазии людей и их желанию оттеснить зло подальше от стен школы.       Возможно, приятно думать, что монстр притаился в стенах Министерсва Магии и Хогвартсу ничего не грозит, но Гермиона была полна решимости смотреть на ситуацию здраво, окунувшись в холодную действительность с головой и принимая досадный факт, что кто угодно сейчас мог быть волком в овечьей шкуре.       Мурашки неприятно ощущались на коже, отчего девушка вздрогнула, понимая, что сейчас вполне могла сидеть в одном помещении с убийцей. Чай, что сейчас был налит в её чашку, вполне мог быть чаем из его кружки, взгляды их ненароком могут пересечься, и она даже не сразу поймёт, что на неё сейчас смотрит то самое чудовище. Глаза испуганно пробежались по присутствующим, словно магнитом притягиваемые к столу Слизерина.       Мысленно перед глазами возник образ Малфоя, что, казалось бы, идеально подходил на роль подозреваемого, но Грейнджер почему-то упорно не хотела принимать этот факт, противясь действительности, которую была готова принять прежняя она, но точно не та, что сейчас напряжённо подслушивала чужие разговоры.       И всё же отголоски её прежнего «Я» упорно твердили где-то из потаённых уголков души, что он как никто другой мог подходить на роль подозреваемого, ибо уже давно был известен своей нелюбовью к Дамблдору и его политике по отношению к школе. Чего только стоил конфликт с Хагридом на третьем курсе…       Да и из виду упускать факт того, что его отец — один из ближайших приверженцев Тёмного Лорда, бросался в глаза и из раза в раз указывал на то, что отравление Дамблдора — дело рук Малфоя. Наблюдая с такой стороны, она просто не могла проигнорировать эти факты.       И всё же, лёгкое наблюдение Гермионы опровергло собственные доводы девушки, сметая их, словно старую пыль — практически все сидящие за столом слизеринцы были отпрысками Пожирателей смерти, и Малфои не были самыми преданными Волдеморту слугами с недавних времен.       Более того, после ареста отца, Малфой стал сам на себя не похож, и больше не походил на того злостного мерзавца, что калечил её тихую размеренную жизнь в школе, навешивая ярлыки и поливая ненавистью.       Все маски слетели долой, когда он позволил себе протянуть руку в её сторону, отметая факт того, что она — грязнокровка. Эти мысли порождали семена сомнения, что слизеринец был насквозь пропитан злом и жестокостью.       Неосознанно её взгляд переместился на самый дальний стол, а шоколадные глаза начали выискивать знакомый светловолосый профиль. Найдя Драко, она с удивлением для себя поняла, что он сейчас смотрел прямо на неё. И нет, это не было простым совпадением, пересечением взглядов или чем-то подобным. Он смотрел на неё.       Пара секунд, и на его губах расцветает милая, самая добродушная улыбка, на которую только мог быть способен человек, а после он непринуждённо повернулся к Блейзу Забини, с которым, очевидно, в тот момент говорил. Внутри что-то сжалось и с треском посыпалось.       Это были крупицы той самой Гермионы, что упрямо бы доказывала всем вокруг и самой себе, что Малфой — опасный преступник и потенциальный убийца. Не мог он быть убийцей, просто не мог… — …и он сказал, что видел, как кто-то в чёрном выходит из кабинета Дамблдора накануне, как его отравили, — закончила Патил под удивлённое оханье подруги. Уши Гермионы тут же навострились, она резко повернулась в сторону голосов, при этом стараясь не привлекать ненужного внимания. — Он не сказал, кто бы это мог быть, может, хоть внешность запомнил? — Нет, — качает головой Парвати, — просто чёрный силуэт. Ни лица, ни чего-то характерного он не увидел, темно было, да и время... — О чём болтаете, девушки? — вдруг в диалог врывается знакомый голос друга, отчего Грейнджер хотелось закатить глаза. «Рон» — слёту поняла она, с каждой секундой теряя интерес к диалогу гриффиндорок. Ей не хотелось быть свидетелем очередной романтической сценки, которую они будут играть. А потому, рука уже рефлекторно потянулась за сумкой. Она давно поняла, что может уйти, когда душе угодно — никто ей ничего не скажет. На родном факультете Золотая девочка превратилась в невзрачную тень. — Да так... — голос Браун заполнился слащавостью, которую хотелось выплюнуть ей прямо в лицо, пока она кокетливыми движениями начала наматывать прядь светлых волос на палец с самым бестолковым видом, который Гермиона только встречала, — болтали о том, о чём все сейчас говорят… — О Дамблдоре! — вмешивается Патил, крикнув громче ожидаемого, отчего на неё тут же недовольно шикнула подруга,— простите... — виновато щебечет она. — Мы говорили о покушении на Дамблдора и кто бы мог это сделать. — Ясное дело — Снейп, — полушёпотом заявляет Рон, и Гермионе только чудом получилось его услышать. В голове метались мысли, обдумывая сказанное им. «Быть такого не может! Профессор Снейп, он, он...» — шокировано думала Грейнджер, пока в диалог не ворвался настойчивый голос Лаванды: — Бред, с чего ты вообще думаешь, что он… — Он не заявлял о пропаже яда, — перебил её Уизли, говоря с сокрушительной уверенностью, словно знал всё наверняка, чем очень раздражал Гермиону, — такие зелья просто нельзя никак достать, учитывая, как тщательно проверяют студентов перед въездом в школу, приготовить его очень затруднительно, вывод один — яд украли у преподавателя. Но ни Слизнорт, ни Снейп не говорили об этом... — размышлял Уизли, пока Грейнджер мысленно всё больше и больше погружалась в размышления. Неспешно она двинулась к выходу.       Ей даже не потребовалось слушать дальше речь Рона о его догадках, ведь картинка медленно начала вырисовываться пред её глазами — никто в школе не мог бесследно выкрасть яд с полки профессоров, тем более, если речь идёт о каком-то уникальном виде (в чём Гермиона практически не сомневалась). Тем более, что некий знакомый Патил видел кого-то, облечённого во всё чёрное…       Девушка мотнула волосами в разные стороны, стараясь отмахнуться от назойливых мыслей. Ей нужно было время, что бы всё обдумать и уже после строить догадки, ведь те крупицы информации, которой она обладала — тлен, не способный быть настоящим доказательством.       Ноги уже почти довели до деревянной двери к выходу, пока кто-то поспешно не догнал её, стоило ей лишь нырнуть в коридор. — Доброе утро, Грейнджер, — поздоровался знакомый голос, что вмиг переключил всё её внимание на себя.       Повернув голову на звук, шатенка увидела Драко, шагающего в одну сторону с ней. — Доброе, Малфой, — кратко кивает, слегка смягчая серьёзное выражение лица, — ты что-то хотел? Насколько я помню, у нас нет общих пар сегодня, а дежурство на следующей неделе... — задумчиво начала бормотать Гермиона. — Я не искал тебя с целью получения какой-либо выгоды, — ухмыляется парень, слегка склоняя голову набок. Глаза с интересом бегали по её лицу, привычный лёд в них с каждой секундой превращался в теплый оазис, а улыбка неконтролируемо тянулась всё шире и шире, что не укрылось от внимательного взгляда шатенки. — Но ты ведь не просто подошёл ко мне, чтобы сказать «Доброе утро», верно? — ехидно подмечает гриффиндорка, слегка поднимая уголки губ. Хитрый прищур был устремлен прямо на блондина. — Кто знает, — пожимает плечами Малфой, беззаботно глядя на неё. — Может, действительно просто поздороваться хотел.       Девушка от удивления округлила глаза, не понимая, шутит ли он. Разумеется, хитрые искорки веселья выглядывали из-под пушистых ресниц и выдавали Малфоя с головой, что попросту дразнил её. Не понимая, почему, Грейнджер лишь повеселела. — Не поверю, — качает головой. — Не верь, — с вызовом бросает он, — и будешь права.       Ухмылка Грейнджер мысленно сбивала его с ног, пока он медленно соображал, как лучше подобрать слова. Ощущение, что он бродит по краю лезвия, ловя баланс между её благосклонностью и неумолимым гневом, постепенно давило на него. Ему казалось, будто буквы нарочито путались, в каждом предложении меняясь местами. — Так и знала, — белые зубы обнажились в улыбке, когда в тёплых глазах медленно топился застывший доселе острыми обломками шоколад, — так чего ты хочешь? Постояв пару секунд, глядя на неё в упор, Драко неуверенно выпалил: — Могу ли я настаивать на том, чтобы мы делали задания по нумерологии вместе? — И в чём причина такого желания? — удивлённо спрашивает Грейнджер, никак не ожидая такого предложения. Списать, возможно, подменить на дежурстве, одолжить книгу… Но точно не это. — Нумерология — не моя сильная сторона, — Драко ёрзал на месте, подобно ребенку, жалея, что априори уже начал этот диалог. Ему казалось, будто девушка сейчас банально рассмеётся ему в лицо, выставит дураком и удалится гордой походкой вдаль, упиваясь его столь очевидным провалом.       Однако, она лишь пристально вглядывалась в его глаза. Может, ища в них подставу или ложь, а может, наслаждаясь его уязвимым положением пред ней. Драко не знал, стоял, просто ожидая вердикта и стараясь не выдавать своего приглушённого волнения. — Ну, хорошо. Сегодня в шесть в библиотеке буду ждать тебя на том месте, где мы встретились в прошлый раз, — спокойно сказала гриффиндорка, перекидывая сумку на другую сторону и поспешно удаляясь на пары. Не дожидаясь ответа, ушла, как и подобает Грейнджер — быстро, оставляя в голове сотню мечущихся мыслей, что роем заполняли черепную коробку.       Малфой остался стоять на одном месте, провожая её силуэт ошарашенным взглядом. — Да, хорошо, буду ждать... — его тихий голос заполнил тишину, уже когда коридоры совсем опустели.

***

— Ты меня очень сильно подставил! — разъярённый голос профессора Защиты от Тёмных Искусств эхом разнёсся по классу. Благо, учеников там не было, кроме нахально игнорирующего его слизеринца, что с невозмутимым видом рассматривал пробирки с зельями, указательным пальцем сметая с них пыль. — Как ты мог так облажаться?! Я дал тебе яд, действие которого могло бы замести следы и быстро убить Дамблдора, а ты всё испортил! — Не моя вина, что Поттер зашёл так некстати, — невозмутимо ответил Малфой, повернув голову в его сторону. Сейчас серые глаза были устремлены прямо на красное от злости лицо крёстного, буравя его взглядом, полным безразличия. Что однозначно выбешивало последнего. — Не снимай с себя отвественность! Это ты просчитался, Малфой! — уже практически кричит Снейп, чем начинает потихоньку выводить Драко из себя. Терпение Малфоя-младшего было не безразмерным, и этот пустой ор на ровном месте просто медленно доводил его до точки кипения. Разумеется, он мог быстро взять себя в руки, возвращая привычное самообладание, но не хотел становится тряпичной куклой в руках Снейпа, который мог измываться над ним, как душе угодно. Нет, он не потерпит к себе такого обращения. — Я выполнил свою часть работы абсолютно верно, — медленно протягивает парень. — Именно я провернул всё так, что Дамблдор выпил этот чёртов яд, именно я смог его донести ему, оставаясь незамеченным… — с каждым словом его голос становился всё громче и злостнее, — всё это сделал я! — наконец, выплёвывает он в лицо крестному, наполняясь блаженным чувством превосходства, когда замечает, как тот заметно поник. На минуту в кабинете повисла тишина. — И именно из-за тебя, — вдруг хриплый от крика голос разрезал тишину вновь, а два размашистых шага сократили расстояние меж двумя фигурами, — меня сейчас могут отправить в Азкабан, к твоему провалившемуся папаше, — голос Снейпа сменился на тихий злобный шёпот.       Злоба и отчаяние притаились в нём от ощущения безвыходности — он дал Непреложный Обет и сейчас висит на волоске от смерти, не пойди он на поводу у несносного мальчишки. Так ещё и в Азкабан он может угодить из-за него же! — Не смей упоминать отца! — озлобленно кинул Малфой, с неприкрытой угрозой глядя на Северуса.       Снейп лишь фыркнул, презрительно отвернувшись, но ничего не сказав. Вспышка гнева в глазах блондина вызвала у него (всего на миг) отголоски потаённого страха, пусть он никому в этом и не признается. И всё же, мужчина видел рождение монстра в Малфой-мэноре, что сейчас поселился в теле ещё совсем юного мальчишки. Именно эта тварь его чертовски пугала, запечатляя в памяти навсегда фрагменты событий с дуэли, когда она вырывалась наружу и творила истинный хаос и бесчеловечные пытки, вожделяя каждый раз всё больше крови. Именно она смотрела сейчас на него, прикрытая кожей Драко. — Скажите, что не вовремя заметили пропажу яда, — вдруг сказал слизеринец, успокоившись. — На вас подозрения со стороны учителей всё равно не упадут, но, тем не менее, нужно будет найти козла отпущения, на которого можно будет повесить всю ответственность. — У этого «кого-то» должны быть мотивы, — скептически подметил учитель. — Заклятие Империус подойдёт? — блондин ухмыльнулся, глядя, как вновь багровеет лицо Снейпа. — Ты с ума сошел?! — ошарашенно выпалил Северус, — Запрещённое заклятие лишь добавит проблем!       Чёрные глаза смотрели на Малфоя с неприкрытым изумлением и гневом. Хлопоты сыпались на него, подобно снегу в Рождество, и он в панике старался собрать крупицы былого спокойствия и думать здраво. И всё же, ментальное здоровье уже было расшатано и беспардонно нарушено в тот самый момент, когда он дал эту чёртову клятву. — А Вам-то что? — раздражённо бросает юноша. — Никто даже не подумает, что это Ваших рук дело. Я с этим справлюсь. — Я дал Непреложный Обет, дабы защищать тебя, Малфой. Даже ценой своей жизни. Не усложняй мне её своими выходками!       Вымученный вдох сорвался с тонких бледных губ. Исподлобья парень смотрел на Снейпа с неприкрытым раздражением и старался в открытую не показывать этого столь явно. Но каждая секунда в этом месте всё больше побуждала его просто взять и уйти, оставляя крёстного наедине со своими тирадами и наставлениями, что помимо головной боли ничего принести ему не могли. — Тогда сами предлагайте решения этой проблемы, — отчеканил он, поворачиваясь к выходу.       Сдерживали его лишь рамки былого воспитания, что вопили о хамстве, намертво приковывая к холодному полу. Профессор на минуту задумался. — Мы действительно можем подкинуть одному из студентов пузырёк с ядом, — наконец сказал он.       Малфой это воспринял как благосклонность к его идее и с прежним энтузиазмом обдумывал решение проблемы. — ...или ввести Дамблдору ложные воспоминания. Пока он уязвим, это не будет проблемой. — Можно и так. Необходимо лишь хорошо подумать с выбором жертвы, чтобы картинка казалась правдоподобной. Слизеринец ядовито ухмыльнулся: — У меня есть один на примете.