Вкус безысходности

***

      Мысли в голове были похожи на запутанный клубок ниток. Пряжа уже давно рассыпалась в мелкие тоненькие лучи шерсти, образовывая огромный комок, что, увы, распутать казалось нереальным.       Гермиона нервно прикусывала край пера, ощущая, как пух неприятно щекочет губы, отвлекая. Она должна была написать эссе по трансфигурации ещё вчера, но из-за навалившихся событий абсолютно выбилась из колеи школьных занятий. Мысленно, конечно, продолжала корить себя за безответственность, но уже спустя минуту эмоции полностью уводили её в другое русло вновь, и она не могла этому воспрепятствовать.       Рука повисла в воздухе перед тем, как снова вернуться на былое место, смачивая край пера в чернильнице. Рассеянность девушки так и не позволила ей понять, что она проделывает сие действие уже в четвёртый раз, так и не написав ни единой строки. Внутренний голос же тихонько шептал ей на ухо вопросы, мешая своей настойчивостью. «Что происходит между ней и Малфоем?»       Этот вопрос ещё в самом своём зародке вызывал в ней подозрительное чувство тревоги, ведь она абсолютно точно не могла дать однозначного ответа.       С одной стороны — они просто старосты, что вместе дежурят, делают домашние задания и разделяют общие обязанности. С другой…        Пред глазами вновь и вновь всплывали картинки той сцены, где он прижимал её к себе, утешая…       Малфой стал ей куда ближе, чем кто бы то ни был, она начала чувствовать поддержку с его стороны, он внезапно стал её единственной опорой, которая помогла ей не свалиться полностью в бездну абсолютного отчаяния.       Так странно было размышлять о вещах, если и приходивших в голову ранее, то никогда не занимающих должной важности. Но ведь тогда они и не тянули за собой, утаскивая в поглощающую всякий свет бездну, дабы, казалось, опустошить, испить до дна...       Гермиона определённо не желала давать себе что-либо, даже жалкие надежды на столь неясное счастье, пока не разберётся с этим до конца.       Пара написанных абзацев мозолили глаза скупым текстом и отсутствием информативности, за что хотелось хорошенько прочесть пару нотаций самой себе. Голова трескалась в попытке разгадать этот ребус, что вновь пожирал все её мысли.       Она любила логические задачки, с детства вчитывалась в кроссворды и головоломки, разгораясь изнутри неподдельным азартом в предвкушении разгадать очередные подвохи. Сейчас этого не было. Было лишь пустое, столь незнакомое замешательство, что юлило пред глазами, постоянно мелькало на виду и изрядно мешало. Грейнджер была готова сделать что угодно, лишь бы эта злополучная тайна была разгадана, и она могла с решительностью ответить на один-единственный вопрос: Кто для нее теперь Драко Малфой?       Перо зависло в воздухе, вот-вот намереваясь оставить на чистом пергаменте уродливую чернильную кляксу, как девушку внезапно растормошил голос, звучавший где-то со стороны книжной полки. — Твоя невнимательность будет стоить тебе эссе, — легко подметил чей-то голос. К ней тихо прошагала знакомая фигура.       Голос вызывал табун мурашек по коже и больно бил воспоминаниями по сердцу, заставляя взгляд виновато затеряться в упорядоченном изложении строк на пожелтевшей бумаге. Без злобы, без ожидаемой агрессии — просто тихое умиротворение, что одновременно давало спокойствие и бесконечную грусть. — Не ожидала увидеть тебя здесь, — девушка тихонько положила перо, скрестив руки перед собой. Голову не поднимала, не могла. Боялась расплакаться прямо сейчас пред своим другом, словно она являла собой вазу, покрытую размашистыми трещинами. Осколок за осколком, она осыпалась, билась вдребезги вновь и вновь, становясь всё слабее и уязвимее. — Я знал, что ты тут, — лёгкая усмешка на губах играла осторожно, неумело, словно парень так же, как и она сейчас, не мог найти себе места и постоянно боялся, роняя каждое слово с опаской. — Ты искал меня? Зачем? — девушка вскинула подбородок, заглядывая в изумрудные глаза, что были ограждены от неё плотным слоем стекла в оправе. Угольно-чёрные волосы небрежно лежали на лбу, и в мгновение были смахнуты в сторону, когда Гарри решил сделать ещё один осторожный шаг навстречу к ней. — Я хочу поговорить о том, что случилось вчера... — парень заметил, как помрачнело лицо Гермионы, стоило ему задеть столь деликатную тему. Он стал наспех собирать по крупицам слова, смешивая их в несвязное оправдание, — ну, то есть... я бы хотел узнать, что произошло между тобой и Роном… и Малфоем.       Карие глаза прояснели. Осознание окутало их лёгкой пеленой подступающего гнева от ощутимого лицемерия, что послевкусием от скомканных слов плясало на языке, будто тысячи маленьких, но неоправданно, незаслуженно острых лезвий. «Ах...» — Так ты пришел сюда, — девушка старалась сохранять спокойный темп голоса, всеми силами сдерживая бурю, что бушевала в ней с неимоверной силой, разрастаясь до умопомрачительных размеров с каждой секундой, — чтобы узнать, что происходит между мной и Малфоем?!       Девушка не могла понять, что задевало её больше: то, что спустя столько дней, её некогда лучший друг пришёл поговорить именно об этом, или то, что она и сама не могла дать вразумительного ответа на этот вопрос. Но одно она понимала предельно ясно: её оскорбляло подобное отношение, словно с неё мгновением ранее сдирали кожу, стараясь добраться до костей, перемывая их.       А тень подозрений, что упала на хрупкие плечи, была сокрушительным ударом под дых. Даже Гарри ей не верит?.. — Нет-нет, что ты! — парень резко покачал головой, стараясь не показывать, как её прямой вопрос застал его врасплох. Волнение передавливало горло и рвало связки, — я просто хотел узнать, что привело к тому, что вы с Роном так поссорились… И причём тут вообще Малфой? — даже сквозь очки было видно волнение в глазах гриффиндорца, пока он стоял под пристальным взглядом старосты, словно пронзённый им насквозь. Гермиона очень отдалилась от него, и её сильная перемена в поведении озадачила Поттера не на шутку.       Желание вернуть прежнее общение с подругой горело в сердце ярким пламенем, но после недавней сцены он понял, что их Трио превратилось в тонущий корабль, что уже не спасти. Тем не менее, даже несмотря на это, он питал надежду, что всё образумится, и они вновь втроём смогут проводить время как раньше. Маленькие угольки обжигали кожу, тлея в трясущихся ладонях.       Его страх лишь усилился, когда Дамблдор стал проводить с ним больше времени, с головой затягивая в прошлое, тренируя в настоящем к готовя к страшному будущему. И не успел он опомниться, как это самое настоящее, его драгоценный, выстроенный годами кропотливого труда и усилий мир вокруг начал осыпаться, отламываться по частям и рушиться. Казалось, сейчас он стоял на руинах и старался по кусочкам восстановить былое место, что было его убежищем от всех бед. — Мы поссорились, — отрешённо говорит Гермиона, расфокусированно смотря куда-то за спину Поттера. Затем, жестом указала оному на свободное место, — садись. Парень послушно выполнил указание, внимательно глядя на неё.       Ладони сжимали худощавые колени, выдавая по-детски неловкое ощущение, словно Гарри в чём-то провинился. Взгляд Грейнджер продолжал смотреть резко, проницательно, куда-то глубоко вовнутрь него, и Поттеру было сложно избавиться от ощущения, будто его сейчас разрезают на части в поисках чего-то лишь ему неизвестого, но желаемого.       Такой была для него Гермиона и раньше: каждый раз большие карие глаза сжимали в тисках его плечи, когда он с виноватым выражением лица и мольбой на устах умолял её сделать за него очередную домашнюю работу — с лёгким осуждением, строгостью, но родной, по-сестрински выверенной добротой. — Почему вы поссорились? — любопытство брало верх. — Из-за Лаванды? — глаза со страхом смотрели, как сильно исказилась мимика девушки, стоило ей услышать это ненавистное имя. Брови нахмурились, и морщинка проступила на лбу, а губы были через силу сомкнуты в прямую линию. — Вначале, да, — всё же взяв себя в руки, девушка сделала вдох и спокойным голосом ответила, глядя на свой пергамент и выписывая новые предложения на нём. Долой непродуктивный досуг! — но потом... — девушка задумчиво замерла, уткнувшись взглядом в чернильницу: её внимание привлекли густые аспидные пятна, что россыпью покрыли стол вокруг, — потом он меня обвинил в предательстве. — С чего бы ему так думать? — Поттер изумлённо вскинул брови, практически не веря услышанному. — Потому что после того, как вы, — девушка демонстративно посмотрела ему прямо в глаза, — оставили меня, променяв каждый на что-то иное, единственный, кому, как оказалось, было до меня дело — это Малфой! — не выдержав, вскипела девушка, недвусмысленно давая понять, что на этом фаза спокойного разлагольствования завершена. — Гермиона, ты неправильно поняла... — Гарри тревожно вздрогнул, понимая, что сейчас любой его довод будет звучать лишь жалким оправданием. А ведь в конечном итоге, она оказалась права… — Гарри, — Гермиона вскинула ладонь вверх, веля замолчать, — как ещё можно понять то, что на протяжении двух месяцев учёбы вы не проявляли никакого интереса ко мне и даже не пытались заговорить? — перо было резко возвращено на своё первоначальное место, пока она с нарастающей злобой говорила. — Как можно «неправильно понять» то, что я фактически стала изгоем на Гриффиндоре? — Ты прекрасно знаешь, что с тех пор, как Дамблдор стал учить меня, я не могу проводить с вами столько же времени, что и раньше, — парень в оправдание своим словам с твердостью смотрел в глаза Гермионы, и всё же — хрупкий мир трещал по швам. — Тем не менее, — девушка нахмурилась, — ни минуты не было, чтобы я не думала о вас, неужели ни минуты не нашлось и у тебя? — горечь обиды будто стекла со слезой по щеке, когда голос начал потихоньку срываться.       Миг, два, а может, целую вечность длился тот момент, пока Гарри в затянувшемся молчании резко не прислонил к себе уже обмякшее от горечи тело. Смешно сказать, но ему было до невозможного стыдно от понимания, что вся эта ситуация разгоралась всё больше жгучим пламенем лишь по его вине. В библиотеке были слышны всхлипы.       Две фигуры, прижавшись вплотную, разделяли общую тоску. Парень растерянно слушал, как заливается плачем его подруга, и абсолютно не знал, что можно было сказать. Лишь молча, затаив дыхание, ощущал, как на каждом вхлипе её плечи вздымались, а пальцы сжимали края мантии, словно она хотела вновь убедиться: сейчас он был реален. Он от неё не отвернулся. Он от неё не ушёл. Не больно уже — просто очень-очень обидно, что лишь сейчас у Поттера нашлись силы подойти и поговорить. Лишь сейчас — когда на истории Золотого Трио красовалась уродливая, как та чернильная на столе, клякса.       Всхлипы меж тем вскоре затихли, и девушка виновато посмотрела на мокрое от слёз плечо друга, на что тот лишь махнул рукой, как бы говоря: «Все в порядке». — Прости, — девичий голос ещё самую малость дрожал, а порозовевший нос, шмыгая, лишь заставлял Гарри немного умилиться. — Это ты прости, — парень заправил прядь растрёпанных кудрявых волос за ухо, заглядывая прямо в кофейные глаза, — не надо было тебя так надолго оставлять одну. Я больше тебя не брошу, клянусь, — он слегка подался вперед, заключая её в самые тёплые объятия. Родные, привычные и до боли знакомые. Знакомый запах щекотал нос, а неизменно добрые изумрудные глаза даровали то самое чувство: наконец то всё встало на свои места. — Вот вы где! — громом среди ясного неба послышался женский крик, где вихрем плясала тревога. Несмотря на то, что всего минуту назад не было ничего страшнее распаляющегося скандала, теперь явственно ощущалось что-то гораздо более мрачное и давящее. Новоприбывшая девушка загнанно дышала, красные щёки и огненно-рыжие волосы свидетельствовали о том, что она изрядно спешила, пока искала своих друзей. — Джинни? — удивлённо спросил Гарри. — Что ты тут делаешь? — он встревоженно приподнялся, понимая, что уж больно перепуганной как для чего-то несущественного выглядела Уизли. Гермиона, понимая, к чему идёт дело, нервно начала собирать вещи в сумку. — Вас ищу — задыхаясь от спешки, выпалила девушка. В уголках глаз крупные бусины слезин почти стекали, пока она собирала в себе последние силы. На щеках в проблесках запылённых солнечных лучей подсыхало множество влажных ручейков. — Рон присмерти.