Вкус безысходности

***

      Сухой воздух раздражал пересохшее до трещин горло. Голосовые связки ныли, создавая отвратительное ощущение внутри. Это было странно, ведь в этот раз он не кричал. Однозначно нет, даже если бы Драко прекратил управлять своим телом, он точно помнил бы, как плотно стиснутые зубы были не разжимаемы. Тяжесть от невыносимого желания закричать изнуряла разум, что пытались зацепить подобные импульсы в оковы, но воля его была сильнее жалобного хныканья изнурённого муками тела. С каждым таким позывом челюсти сжимались всё сильнее.       Поэтому, вдобавок ко всему прочему, ныли ещё и его скулы, которые сводило в адской муке каждую, черт возьми, секунду. Как, впрочем, и всё тело. Искры из глаз сыпались от неимоверной боли, но Малфой просто жмурился, изо всех сил стараясь справиться с конвульсиями и дрожью в повергнутом теле. Ни звука.       Пара вздохов были столь бесшумными, что он, мог бы поклясться, расслышал, как страдальчески заскрипел металл под когтями злостного существа напротив. — Что ж, — злобно прошипел голос вдали, — уже просто Круцио тебя не берет? — змеиный тембр, похожий больше на шипение, громом раздавался в голосе, вызывая скользкие приступы тошноты от ощущения, что стоило приготовиться к новой порции боли. Но уже не настолько сильные, как это было раньше.       Драко понимал, что единственная цель его мучителя — вызвать у него страх, внушить ему собственную немощность и сломить. «Пара секунд, это всего пара секунд» — парень постарался мысленно себя успокоить, но тут же отбросил эту идею как можно дальше. Ублюдок может залезть ему в голову.       Тишина оставляла после себя раздражающий след вызова. Пропустить мимо ушей брошенную Волдемортом фразу означало показать всем, что он — кусок грязи, прицепившейся к подолу мантии.       Непроницаемая маска на лице не дрогнула, когда в него снова запустили Непростительное. Больно, настолько больно, что юноше казалось, словно земля под ногами осыпается и начинает спускаться прямиком в Преисподнюю. Он чувствовал, как мышцы дела дрожали, натягивались, сжимались в судорогах до треска где-то в подкорке сознания, до искр из глаз, что летят подобно вспышкам пламени. Но внешне он остался таким же невозмутимым.       Натянутая, как струна, осанка, взгляд — холодный, отстранённый, и вместе с тем отчётливо виднелось, что на всех он смотрел свысока. С высоты своей силы, с высоты собственного достоинства, что ни единая душа в мире больше не могла стоптать в грязь.       Возвращаясь сюда, он был уже готов. Он знал, на что идёт, и не отступил бы, пусть даже сегодня его тело претерпело бы ещё тысячу Круцио.       Когда он ломал себя прежнего, выворачивал наизнанку, дабы создать нечто новое, более могущественное и сильное, он отрезал пути отступления назад. Эта боль — лишь мимолётный пустяк, жалкая плата за то, что он обретёт, чем он станет.       Пара тяжёлых вздохов звучала до безобразия легко, тихо. Казалось, лёгкие были готовы лопнуть от внутреннего давления.       Все те, кто сейчас упивается его разовым поражением, кто с наслаждением созерцает его муки — они давно остались позади. Пусть это ужасно — терпеть то, что сейчас терпит он и смиренно ждать конца пытки, но это лишь закалит его, сделает тело выносливее, мысли собраннее, а логику — холоднее.       И Тёмный Лорд станет одним из важнейших звеньев в этой цепи метаморфоз. Драко умеет видеть скрытую ценность многих вещей. А ещё, несомненно, умеет достойно принимать дары. Сейчас он больше похож на избитого, но верного пса у ног своего хозяина. И тем не менее, со временем покорный цепной пёс обернётся вожаком стаи.       Потому что всегда выживают лишь сильнейшие. А те, кто не успевает за ними, утрачивают шанс навсегда. Драко уже давным-давно впереди.       В голове звенело, уши закладывало, кончики пальцев дрожали и синели от зыбкого холода. Он выжигал всё снаружи и внутри.       Но Малфой бы ни за что не проигнорировал вызов самогó Тёмного Лорда — сейчас ставки достигли своего пика. Пришло время показать, кто чего стóит.       Пара мгновений — и вот он склонил свою голову в учтивом поклоне. Ровно, выверенно, с тем самым переизбытком аристократичности, что словно кричал каждому: «Даже сейчас во мне больше знати и благородства, чем в вас всех вместе взятых». — Мой Лорд, — голос Малфоя-младшего, ко всеобщему удивлению, не дрожал. Никто и представить не мог, каких усилий ему стоило каждое насилу выдавленное слово. Голосовые связки будто разрывались на кусочки даже сейчас, поглощаясь ядовитым некрозом. И всё это ради одной цели.       Показать, как стремительно он обходит каждого присутствующего здесь подонка. На миг лицо Волдеморта исказилось удивлением.       Но тут же гнетущая раздражённость заполнила змеиный облик своим ярким презрительным окрасом. Недобрый знак, что читался в выражении лица Правителя: полотно его лица было словно испорчено тёмными густыми мазками, а чуть выше алым пламенем светились два устрашающих звериных глаза. Сегодня он был не в духе. — Если говорить ещё можешь, значит, недостаточно сильно я проучил тебя, да, Драко? — палочка в неестественно- длинных пальцах медленно поднялась, кончиком указывая на невозмутимое лицо, пока леденящий кровь голос тихо, но отчётливо произнёс: — Круцио.       И красный луч вновь поразил уже едва держащееся за рассудок тело. Часть его сознания душила гнев, разрастающийся внутри со страшной силой, часть — неустанно вопила, крича, что больше не сможет этого вынести. Второй была та часть, что звалась его личиной всего год назад.       Колени подрагивали, склоняя Малфоя упасть. Но он больше не мог позволить себе такой слабости. Боль была неконтролируемой, сильной, словно он по частицам отправляется в костлявые руки смерти, и единственное, что сейчас имело для него значение — продолжать стоять ровно. Немыслимо больно. Неимоверно, но упасть на глазах у всех них будет больнее.       Лишь одно падение разрушит всё, к чему он шёл месяцами. Попытки подняться окажутся мертворождёнными. Это будет означать, что он слабее. Слабее существа перед собой, слабее каждого его слуги, хоть самого никчёмного и жалкого. Это будет конец.       Да что вообще он возомнил! Неужели он надеется одержать над ним, Малфоем, победу?! Как будто это не Драко недавно — а кажется, что жизнь назад — терпел из-под его руки Круцио, захлёбываясь собственной кровью. Как будто это не он раз за разом учился подниматься на колени, разбитые вдребезги. Как будто это не он сумел вынести то, что обычному человеку более и не под силу. Времена, когда его можно было вот так легко сломить, миновали.       Взгляд Малфоя с каждой секундой наполнялся злобой, что всё сложнее было контроллировать, но он держал маску покорной безэмоциональности, что несомненно радовало: он всё ещё господин своего тела, не потерял контроль, а главное — Волдеморт видел, что слабину Драко давать не собирался. В гробовой тишине послышался смех.       Изумление на лице Драко не отпечаталось, но он ощутил его всеми недрами своего сознания.       Хриплый голос сочился сквозь растянутые в улыбке губы. Впрочем, Малфою стоило больших усилий, чтобы не скривиться презрительно от столь омерзительного зрелища. Отторжение было подавлено, и он стал выжидать. — Ты стал сильнее, — изрёк Тёмный Лорд, довольно осматривая фигуру напротив него. Худое тело при тусклом свете и холодных оттенках выглядело полумёртвым, болезненным. Одетый в неприлично дорогую одежду, Малфой сейчас скорее походил на труп в день похорон.       Впрочем, он не стал бы отрицать, что сегодняшний день более смахивал на его казнь. Совпадений не бывает просто так. — Благодарю, мой Лорд, — беспристрастно ответил парень, слегка опуская голову в учтивом кивке. Совсем слегка, на грани с чистой воды одолжением. Драко нравилось ходить по краю лезвия, когда опасность была неизбежна. Прямо как сейчас.       Хуже не будет, а пасть ниже собственного достоинства он не был готов. Только не здесь. — Но ты не справился с заданием, — разочарование в голосе сулило новую порцию подступающей боли, — ты не смог убить Дамблдора, Драко. —Мой Лорд, — резко возразил парень. Сейчас его шанс переиграть партию и выйти победителем. Иначе его попросту убьют.       Малфой ощущал, как смерть дышит ему прямо в затылок, пока он начинает играть с огнем, плавно выводя всё на новый лад.       Казалось, что на весах сейчас самая дорогая ставка — его жизнь. План, что только-только начал созревать в его голове, мог просто не свершиться, сделай он сейчас хоть малую оплошность. На кону его жизнь, и это начинало бить в голову приливом отчаяния.       Невыносимо ощущать собственную зависимость от решений другого человека. Особенно, когда ты этого человека до глубины души презираешь.       Но, взяв себя в руки, Малфой понимал, что именно сейчас он вершитель собственной судьбы. Именно он может повлиять на решения Тёмного Лорда, доказать, что его полгода в Хогвартсе всё же имеют свои плоды, и совсем скоро план Волдеморта будет осуществлён. Только благодаря ему.       Подобно Реддлу, Драко растягивал слова, говорил тихо, уверенно. Играл, заманивая Волдеморта уже в свою игру. — Вы дали мне год. Всего за полгода я устранил Дамблдора. Он жив, но больше не сможет вмешиваться в нашу битву, и Исчезательный шкаф практически готов, — Драко был твёрд в своих словах, говорил размеренно и мог заинтересовать уже разочаровавшегося в своих прихвостнях Волдеморта. Тот с интересом слушал его, и Драко продолжал, чувствуя, как скептицизм господина сменялся проблесками милости. Тот, неожиданно, внимал. За полгода его план по избавлению мира от рода Малфоев пошёл ко дну, сопляк оказался уж больно живучим и смог воспитать в себе ту кровожадность, которой был обделён с рождения. Мужчина задумчиво глядел куда-то в одну точку, размышляя. — Прошу Вас, дайте мне время, и я не подведу Вас. — Ты оказался полезнее своего отца, Драко, — со жгучей усмешкой на устах, после небольшой паузы наконец-то произнёс Лорд, желая увидеть задетое самолюбие парня. Тот и бровью не повёл — смотрел стеклянным взглядом прямо на него. — Разумеется, твои деяния не останутся незамеченными. — Мой долг — служить вам, — ещё один учтивый поклон. Сласть, что сочилась из его губ, взывала к порывам стошнить прямо здесь. Лесть звучала чисто, практически искренне, и он сам бы поверил собственному обаянию и покорству, отчего гордость и, вместе с тем, отвращение к самому себе в своём невыносимом сочетании вызывали в нём смешанные чувства.       Волдеморт, чувствуя удовлетворение, встал, шагая к Драко. Его вальяжная походка была сравнима лишь с приближением смерти, и, хоть ярость, бушующая в разуме, всё ещё была сильнее, в душе Малфой чувствовал трепет от неизвестности, что сулил ему этот монстр. — Ты получишь по заслугам, — тихо прошипел тот ему у самого уха. А уже после, развернувшись к остальным присутствующим, что всё это время были у Малфоя за спиной, он во весь голос провозгласил, — Вы все получите по заслугам, как только Гарри Поттер будет мёртв!       В комнате послышались довольные возгласы Пожирателей, превозносящие своего господина, подобно собакам. Малфой, стоящий к ним спиной, скривился. — Мой Лорд, — в лебезящей гримасе скривилось лицо Беллатрисы, — до меня дошли слухи, что Хогвартс более не самое защищённое место, — губы безумной женщины неестественно широко были натянуты в довольной усмешке, пока она злобно хихикала, — возможно, нам стоило бы наведаться в гости по окончанию зимних каникул? — её безумные глаза сочились вожделением и подлинной страстью, а лицо, как пелена, накрывающая чистым безумием, расстилалась по округе. «Мерзость, мерзость, мерзость!» — судорожно думал Малфой, только сейчас, когда боль отступила, ощущая, в какой отвратительной среде он находился. Казалось, даже воздух здесь был запачкан безумием и жаждой наживы, словно сейчас он находился среди стаи псов с бешенством, которые рыщут в поисках объедков и ждут команд своего хозяина.       Но из рассуждений его вывело осознание — безумная тётка что-то сказала про нападение на школу! — Слухи не верны! — выпалил Драко. Его план пошёл бы стремительно под откос, если сейчас будет совершено нападение. — Напротив, после того, как Дамблдора свергли, все начеку и ждут Вас, Мой Лорд. Боюсь, только после того, как мы убьём Гарри Поттера, Вы сможете захватить школу.       В толпе послышались недовольные возгласы. Многие были в замешательстве, недоумении, хотели действовать: жажда крови в них разрасталась до уровня инфекции, бурлила, кипела, мешала мыслить здраво. Порою Драко был в чистом недоумении: как они умудрялись выживать, абсолютно не используя свой примитивный мозг? — Или же нам стоило бы послать кого-то из наших друзей, — голос Реддла заполнил пространство, заставляя всех смолкнуть.       Взглядом он прошёлся по присутствующим. Его взгляд остановился на низкой тучноватой женщине. — Алекто, вы с братом не хотели бы посетить Хогвартс в скором времени? — его змеиный шёпот разносился в ушах женщины стремительно, наводя на неё благоговеющую, трепетную эйфорию. На простоватом лице блеснула самодовольная ухмылка. — С превеликим удовольствием, мой Лорд. — Что ж, — задумчивый взгляд Волдеморта переместился на Малфоя, — я дам тебе время до конца года, как и обещал, Драко. Как видишь, друзья уже будут ждать, — его тон сменился на угрожающий шёпот. — В мае Альбус Дамблдор должен погибнуть, а мы должны иметь возможность проникнуть в Хогвартс бес-пре-пят-ствен-но. — медленно, злорадствуя, Реддл шипел уже у самого уха, заставляя Драко почувствовать, как нервный тремор колол его горло, стремительно удушая. — Да, мой Лорд. — Замечательно, — мужчина резко отстранился от слизеринца, сделав несколько шагов назад. — А теперь стоит закрепить усвоенную информацию.       Драко и опомниться не успел, как понял, что палочка Тёмного Лорда вновь была направлена прямо ему в лицо, пока длинные пальцы обволакивали её в предвкушении грядущего. — Круцио.