Глава 32. Люмос
7 мая 2023 г., 00:27
***
Из‐под первых слоёв подтаявшего снега разнеслись по старинному замку и хорошие новости. Подобно первым подснежникам, они неспешно расцвели из прекрасных бутонов, хоть и было ещё слишком рано для них — на пороге бушевал февраль. И всё же, как нельзя вовремя для уже отчаявшейся Гермионы. — Дамблдор очнулся! — восторженные возгласы звучали отовсюду, словно уже и стены жужжали об этом друг с другом, радостно вознося сие событие до уровня вселенского праздника. Диалоги студентов осветили тёмные коридоры, заполнили пространство лучами счастья, а взгляды преподавателей наполнились теплом и так недостающим чувством уверенности. Замок ожил, в этом нет сомнений. Девушка поняла это по смеху, что стал вновь звучать из гостиной Гриффиндора, по тёплым улыбкам, что стали светить ярче Люмоса, по воодушевлённому возгласу МакГонагалл за столом в Большом Зале и самым искренним аплодисментам, что разразились среди однокурсников, стоило ей подтвердить известие, которое со скоростью снитча пронзило всех и каждого — директор действительно возвратился к жизни. Грейнджер видела, как был счастлив в этот момент Гарри, как смеялась вновь задорно и радостно Джинни и в загадочной полуулыбке расплывалась Полумна, видела, сколько надежды вновь затаилось в глазах студентов, которым всего лишь нужно было одно — поверить, что их смогут защитить от угрозы, дышащей упорно в затылок. Альбус был маяком, освещающим дорогу в самые тёмные времена, он был символом неприступности их дома, словно даже призрачная часть его присутствия в замке могла подарить ощущение былого спокойствия. Впрочем, так оно и было. Все с нетерпением ждали возвращения Дамблдора на свой почётный пост директора, надеясь как можно скорее узреть его мягкий взгляд и добродушную улыбку, способную растопить глыбы былых невзгод и вернуть былой круговорот событий, когда Хогвартс был самым защищённым местом на Земле и являлся лишь пристанищем для юных волшебников, местом, где они могли обрести свой второй дом, друзей, любовь. Тогда Гермиона почувствовала, как оживилась сама, как один день смог так кардинально перевернуть их жизни, вернуть почти всё на круги своя. Если Дамблдор проснулся, то и Рон… На глазах девушки блеснули слёзы, стоило ей об этом подумать. Наконец-то всё встало на свои места. Встало же?...***
— Этого не может быть... — неверяще выпалила Гермиона, ошарашенно глядя в глаза профессора, продолжающего настойчиво буравить взглядом её обременённый тяжестью осознания лик. Диалог в кабинете профессора трансфигурации накалялся с неимоверной скоростью, вымывая из оцепеневшей от шока девушки последние крупинки самообладания. Фигура напротив неё же, казалось, нависала грозной тенью, сулила неприятности и проблемы одним своим появлением. Стоило на горизонте заметить знакомую гнетущую фигуру — жди неприятностей, девушка поняла это ещё на втором курсе. Сейчас же Гермиона поняла это, когда Северус Снейп жестом указал ей следовать за ним сквозь темноту пустого коридора. Прямо посреди лекции по Древним Рунам, что Грейнджер с большой неохотой смогла простить ему. Чутьё не смело её подвести — услышанное действительно шокировало. — Может, мисс Грейнджер, — мрачно отрезал мужчина. — Директор самолично подтвердил, что видел Уизли, снующего возле его кабинета, — Снейп облучал холодом продрогшее тревогой девичье тело. Треск идиллии был поспешен, даже слишком. Трещать начала даже земля под дрожащими ногами. — Его подставили! Вы же знаете, он и сам сейчас при смерти! — в сердцах выпалила девушка, терзая саму себя в нервных порывах завопить. В глубоких карих глазах постепенно начинали набираться слёзы. Но профессор оставался абсолютно равнодушным, ничуть не задетый её нынешним состоянием. Напротив, казалось, будто он получал граничащее с садистским наслаждение, глядя в упор на чёртову всезнайку, успешно докучающую ему вот уже шесть лет. Такая сломленная, сокрушённая тяжёлыми новостями Грейнджер пришлась ему по душе гораздо больше. — Верно, как удобно отвёл от себя подозрения, не так ли? — иронично протянул Снейп. — До меня дошли известия, что Гораций просчитался, так и не обнаружил у себя на полке Напитка живой смерти. Он же вёл у Уизли Зельеварение? Невероятное совпадение, — злорадство читалось тривиально и прозрачно, и даже холодная манера тона не могла от этого увести наблюдательность девушки. Меж тем, Северус оставался безэмоциональным, ни мускул не дрогнул на лице, а от того ещё более непонятно: действительно ли он сейчас злорадствовал или скорее его нелюбовь у Рону вылилась в столь язвительную тираду? — Но Вы же сами осознаёте, что это не мог быть Рон! Зачем ему это? Он не мог сделать этого добровольно, возможно, он был под заклятием Империус! - Гермиона чувствовала себя участником схватки. Все эти доводы, слова профессора… Всё было слишком чётко, слишком последовательно, слишком продуманно, чтобы быть правдой! Рон просто не мог быть причастен к этому, он просто не мог! Девушке хотелось взвыть от разрывающего душу негодования — ей не верят. Рона обратили предателем, и в это, пусть и невероятно, в такой ситуации поверят куда охотнее, чем словам размазанной в лужицу от неразделённой любви девушки. — Мне ясно, отчего у Вас такая реакция, мисс Грейнджер, однако я отнюдь не понимаю, — напряжённо вмешалась в разговор МакГонагалл, в кабинете которой они и находились, — неужели не происходило столь резкой перемены в поведении Рональда Уизли? — Минерва в сомнении изогнула одну бровь, словно стараясь прийти к полному пониманию ситуации самостоятельно. — Я разговаривала с преподавателями, и все поголовно мне ответили, что Рон вёл себя странно с начала года: его успеваемость упала, он стал пропускать занятия и практически не выполнял домашние задания. — Это так, но у этого есть другие причины, это не делает его убийцей! — возразила девушка. Диалог становился до невообразимого абсурдным — краем сознания она ощущала себя в эпицентре нелепого розыгрыша, а настигающее понимание серьёзности ситуации ошеломляло и вводило в подлинный ужас. — Тем не менее, — подал голос Снейп, — один из студентов мне рассказал о вашей перепалке накануне отравления и отметил, что Уизли вёл себя очень агрессивно. — Но... Аргументы заканчивались быстрее, чем воздух в лёгких. Как быстро роли сменились, и сейчас бессознательно лежащая жертва обратилась для всех в убийцу. — Мисс Грейнджер, — декан смерила девушку нечитаемым, странным взглядом, — факты действительно, как бы прискорбно для меня это ни было, указывают на реальное положение вещей. Боюсь, если мы проведём обыск имущества Рональда, то обнаружим пропавший флакон. — Почему же его не было в кармане его мантии, если он выпил его добровольно? — мрачно спросила Гермиона, чувствуя сжимающее горло негодование. Никто не верит ей, никто не хочет даже слушать…. и цену за это отплатит Рон, который сейчас находится в полуживом состоянии. Она в любой ситуации, будучи примерной ученицей, пыталась рассчитывать на поддержку своего декана. Сколько раз та помогала Золотому Трио выпутаться из неприятностей? А сколько раз не верила, и всё шло к чертям?.. Это катастрофа. — Очевидно, — преподаватель Защиты от тёмных искусств нарочито сильно выделил это слово, — чтобы не вызывать подозрений, Мисс Грейнджер. Уж больно складно для него всё сложилось бы, не скажи Альбус Дамблдор, что видел рыжеволосого юношу возле своего кабинета. — Северус утверждает, что не раз слышал, как мистер Уизли также распускал слухи, — МакГонагалл и сама не была рада тому, что говорила, это было видно, как ясный день. Но профессор Дамблдор был слишком весомой фигурой в жизни всей Британии. Репутация Рона не была таковой и в помине. «Северус утверждает...» Гермиона вмиг побледнела. «… Ясное дело — Снейп! — в голове пронеслась фраза Рона, брошенная сразу после отравления Дамблдора. ... И он сказал, что видел кого-то, облачённого во всё чёрное, — Парвати воодушевлённо говорила своей подруге. ... Он не заявил о пропаже зелья... — Рон, как же ты был прав...» Пазлы потихоньку складывались в единое целое. Гермиона поникла, но вдруг со всей своей уверенностью посмотрела в глаза профессора, что чёрными бусинами уставились на неё сквозь призму густой пустоты. Парадоксально, и всё же — именно так оно было. — Профессор Снейп, — вдруг обратилась она к нему, глядя сквозь непроницаемую пелену чёрной глади, — а разве у Вас сейчас на полке хранится Напиток живой Смерти? — она с вызовом взглянула на него, пристально впиваясь в каждую эмоцию, которую он мог сейчас излучить. Расколоться. Дать слабину. Ничего. — Мисс Грейнджер, — стиснув зубы, процедил Снейп, — после того, как вы и некоторые другие студенты прибегли к краже из моей кладовой, — он усмирил своим строгим взглядом краснеющую Гермиону, не ожидающую, что в столь неподходящий момент профессор решит припомнить ей эту выходку, — я решил более не позволять такой беспечности случаться и уничтожил все образцы потенциально опасных зелий, — мужчина искоса глянул на МакГонагалл, — под руководством Альбуса Дамблдора и декана вашего факультета, Минервы МакГонагалл, — женщина в ответ согласно кивнула, подтверждая всё вышесказанное. — Тем более, что я уже не являюсь профессором Зельеварения. — Это и впрямь так, — Минерва посмотрела прямо в глаза своей ученице, — мы проводили пересчёт вещей преподавателей, и у профессора Снейпа за последние полгода не пропадали ни образцы оставшихся зелий, ни ингредиенты, из которых можно было приготовить столь опасное зелье. — Какая удача, — ядовито произнес Снейп, играя на совести Грейнджер. Гнев ещё не поник внутри него, а задетое самолюбие кражи не прощало. Староста Гриффиндора смущённо отводила взгляд, стараясь смотреть куда угодно, но не на осуждающе смотрящего профессора. — Как я и сказала, мисс Грейнджер, — удручённо произнесла декан, — всё указывает на причастность мистера Уизли к преступлению. Мне жаль. Девушка чувствовала опустошение от её слов. Больно ощущалось поражение на кончике языка. Сломалась идиллия. Казалось, словно Люмос на конце палочки, что был последним лучиком света в её жизни, потускнел и почти погас, укутывая мир во всепоглощающую темноту. Оставляя наедине со своим несчастьем. — Профессор МакГонагалл, — обратилась к декану Гермиона. — Для чего Вы позвали меня сюда? Женщина замялась, видимо, подбирая нужные слова. Грейнджер поняла — внешне её эмоции были как на ладони у преподавателя. Читались тривиально. Она выглядела жалко. Жалкая влюблённая дура в глазах декана. В глазах Снейпа. В глазах всего, чёрт возьми, мира, который не собирался ей верить. — Подтвердить наши опасения по поводу Рональда, — голос Минервы неуверенно маневрировал, тревожно разносясь по кабинету и застревая в барабанных перепонках Гермионы, — и мне бы хотелось, чтобы именно Вы, как староста, сообщили своему факультету, что отныне Рон отстранён от занятий. — И вам больше не позволено посещать его в Больничном крыле, — добавил Снейп. Разбилось всё. К чертям. Вдребезги. — Почему?! — вспылила Гермиона, утопая в нотках отчаяния, что сочились из пропитавшегося обидой голоса. — Он — преступник, мисс Грейнджер! — ядовито выплюнул Снейп. — Его место в Азкабане. Карие глаза налились гневом, услышав эти слова, было невероятно трудно держать себя в руках. Рон знал. Рон изначально, Мерлин бы его побрал, знал, что Снейп причастен к этому. От него просто избавились. Сделали козлом отпущения. Он просто оказался не в то время не в том месте. — Я докажу Вам, что Рон невиновен, профессор, — чётко изрекла Грейнджер, чувствуя вес навалившейся ответственности. И гнев. Истинный, подлинный гнев, что густо перемешивался с ненавистью к человеку, который сейчас в упор смотрел на неё, упиваясь сокрушительным фиаско девушки. Она оказалась участником спектакля, повиснув на нитках, подобно покорной марионетке. А за ширмой мрачной тенью притаился кукловод. — Хотелось бы верить, мисс Грейджер, очень хотелось бы, — с досадой и опустошением в голосе сказала женщина, позволяя ей наконец-то покинуть стены злополучного кабинета, что отныне будет у девушки ассоциироваться с горечью разочарования. И ярой решимостью. Несомненно. Ранее интерес, испытываемый к этому делу, преобразился в настоящее испытание для юной девушки. Ей хотелось верить, что зимние каникулы снегом укутают замок, застелят снежной пеленой её глаза от тягот и забот хоть ненадолго, всего на минуту. Но даже сейчас хлопоты навалились на неё, а тяжесть ответственности душила неподъёмным грузом. На кону была жизнь Рона.
